Опасная работа

      У Игоря опасная работа. Сережа знает это. Знал еще до того, как они начали встречаться. Но каждый раз волновался, когда Игорь говорил: «я сегодня на захвате». Он вообще всегда волновался, потому что Гром был… ну, Громом. Сережа всегда ругался и злился, когда Игорь приходил домой за полночь с новыми ссадинами и синяками. И не дай бог, если Игорь появлялся перед ним с чем-то посерьезнее или не появлялся вовсе. В такие моменты страдало все вокруг: от диванных подушек до несчастной посуды.       Гром не спорил. В эти дни (чаще ночи) он стоял с видом провинившейся псины, опуская глаза к полу, и слушал, как Сережа надрывал голосовые связки, пока не начинал плакать, едва ли не умоляя больше не рисковать напрасно. Игорь обещал. Говорил, что научится работать в команде, возьмет отпуск в конце этого месяца (уже конец месяца, Игорь!) и они съездят в «эту твою Италию, Сереж».       Сережа слушал, поджимал губы, хмурил брови и заставлял себя верить, что да, все так и будет. А через неделю Гром поднимался на жилой этаж башни с разбитым носом или губой, фингалом под глазом и снова рассеченной бровью (это десятый раз, Гром, она даже зажить не успела!). В руках пакет с остывшей шавой в знак извинения и пара пакетиков кислых мармеладок (зелененькие змейки такие). Сережа молчит и уходит в свою спальню. Игорь в душ и на кухню, приложить лед к наливающемуся синяку на скуле. И ждет. Греет шаву в микроволновке (не так вкусно, как только что приготовленная, но холодная еще отвратительнее), оставляет пакетики с мармеладками на кухонном островке.       Сережа приходит как раз, когда микроволновка начинает пищать. Хмуро смотрит на мармеладки и всем своим видом игнорирует Игоря. Когда тонкие пальцы потрошат пакетики, Гром расслабляется. Простил. Ставит тарелку с шавой поближе (мог на сковородке подогреть).       — Я отпуск взял, — хрипло сообщает он, смотря, как Сережа поедает «извинительные мармеладки», все еще не трогая шаверму. Сам Игорь не ест, пока не ест Сережа. Хотя очень хочется. С утра ничего не ел. На него смотрят недоверчиво, косятся, щурят глаза. Гром продолжает. — На две недели. Я же обещал.       Теперь Сережа расслабляется. Протягивает руку, пододвигает к себе тарелку. Игорь мысленно выдыхает. Время на часах два ночи.       В Италию они так и не едут. У Сережи важная встреча. Игорь магнит для неприятностей. Прокопенко рычит и орет на весь отдел. А у Дворцовой площади новая мостовая. Будет.       Сережа даже не злится. Просто тяжело вздыхает. И вкладывается в ремонт. Тоже молча и не спрашивая. Игорь после этого ведет себя тише воды, ниже травы — о чудо! — почти месяц (полторы недели которого его отпуск).       Дубин оказывается очень даже кстати. Сережа готов поблагодарить его лично и пообещать исполнить любую его просьбу. Правда сначала придется с ним познакомиться и как-то объяснить, каким образом простой майор полиции может быть знаком с ним и находиться в еще непонятно каких отношениях.       И жизнь вроде бы налаживается. Игорь все меньше влезает в передряги, приходит на ужин в башню, ночует там же. Сережа даже готов поверить в собственное счастье и сократить свое рабочее время, чтобы проводить его с Громом. Вот только однажды Марго сообщает о новом посетителе, настаивающем на личной встрече. Время к ужину. Игорь написал, что опоздает, потому что ему срочно нужно закончить отчеты, но обязательно приедет до одиннадцати. Значит ужин можно отменить сегодня.       Сережа устал за день. Сережа не спрашивает, кто и зачем в столь поздний час пришел к нему. Сережа дает отмашку пустить. А сам склоняется над столом, вчитываясь в очередной глупый контракт, который его всеми способами пытаются заставить подписать. Он не слышит тяжелых шагов. Не слышит, как открывается дверь. Не замечает замершую фигуру на пороге офиса. Сережа трет устало глаза.       — Марго, отправь смс Игорю. Текст: Ты скоро? — пришлось закодить Марго такую функцию, как отправка смс, потому что Гром наотрез отказывался от нового телефона, ходя со своим кирпичом (это же прошлый век, Игорь!).       — Отправлено, — сообщает Марго. Сережа трет виски сильнее. Голова болит. Следовало пойти и лечь спать, но он хочет дождаться Игоря.       Наконец, замечает, что что-то не так. Усталость отступает на второй план, возвращая чувствительность к миру. Сережа вскидывает голову и испуганно отшатывается, вжимаясь в спинку кресла.       — О-олег? — внутри все сжимается от страха. В голове красными буквами пролетает строчка: «нет-нет-нет, только не снова».       Олег молчит. Олег хмурится. Он явно ждал не такой реакции.       — Сереж, — зовет он хрипло. Он не похож на того Олега. Но Сережа чувствует, как к горлу подступает удушающий комок паники.       — Нет, — судорожно шепчет Разумовский, зажмуривается, закрывает уши. Не слышать. Не видеть. — Нет-нет-нет, тебя нет. Это не ты. Тебя не может быть. Ты умер-умер-умер. Я тебя выдумал. Тебя не существует.       — Сережа… — вновь зовет Олег, но тот его не слышит, сжимается в кресле, едва не скатывается под стол в истерике.       — Эй, лисенок, пацаны с поста сказали, что у тебя тут… — голос Игоря прорывается сквозь марево паники. Сережа вскидывает голову. Гром стоит рядом с Олегом и ошарашенно смотрит на него. Сережа не может думать. Он тихо всхлипывает. Пытается подняться на ноги, оседает на пол едва сделав пару шагов и заходится в истерике, рыдая и задыхаясь.       Игорю не нужны слова, не нужно судорожно думать, что делать. Он уже полтора года знаком с Сережей и год живет с ним. Он просто стремительно подходит к столу, вытаскивает из ящика маленький пластиковый контейнер, которые по всем верхним этажам начиная с офиса и заканчивая личными комнатами распиханы в огромном количестве, и тащит бьющегося в истерике гения на диван, говоря всякие глупости, чтобы хоть как-то привлечь его внимание.       — Чего стоишь? — спрашивает он Волкова, заворачивая трясущегося Сережу в плед. — Возьми в правом автомате воду. Код 265.       Олег слушается. Автомат выкатывает ему бутылочку.       — Сереж, — зовет Игорь на пробу, обхватывая того одной рукой за плечи и прижимая к себе. — Серый, дыши. Все хорошо. Это не галлюцинация. Давай, мы с тобой выпьем таблетку, и тебе станет легче. Ты мне веришь?       Сережа кивает. Быстро-быстро. От этого голова начинает болеть еще сильнее и к горлу подступает тошнота. Олег неуверенно подходит к ним. Протягивает бутылку. Игорь достает из контейнера успокоительное и на ладони подносит белую таблетку ко рту Сережи, руки которого все еще под пледом обхватывают собственные плечи. Таблетку берет губами, тут же глотает, едва не давится и запивает водой, струйки которой стекают по подбородку вниз и капают на многострадальный плед.       — Все, спокойней, — говорит Игорь, отставляя бутылку на столик. Ему всхлипывают куда-то в ключицу.       — И-игорь, — икает Сережа. — О-он прав… пра-авда здесь?       Олег неловко топчется чуть поодаль. Не ушел только потому, что Игорь хмуро зыркнул на него, взглядом говоря «стой на месте и не двигайся».       — Правда, Сереж, — соглашается Гром, гладит ладонью по спине. Знает, что тот сейчас вырубится под действием препарата и от усталости.       — Он ведь не… не уйдет? — уже спокойнее шепчет Сережа, но голову не поднимает. Гром щурится на Олега.       — Куда он денется? — тихо смеется Игорь в рыжую макушку. Ситуация не смешная, но его почему-то пробирает на смех. Нервное, думает Гром.       Сережа понятливо угукает ему в плечо, расслабляясь всем телом. Таблетка наконец подействовала, но Разумовский еще вздрагивает и икает сквозь сон.       — Пойдем, татарский закос на Иисуса, комнату тебе покажу, — хмыкает Игорь, замечая темное недовольство в светлых глазах и непонимание. Ну да, Сережа Грому про Олега все-все почти рассказал. Тот и не ревновал даже. Куда уж ему тягаться с первой любовью? Тем более мертвой. А тут вон оно как… Да и сейчас ревновать не получалось. Словно это он Олега всю жизнь знал. — Марго, этаж заблокируй. Рабочий день закончен.       Комнату Игорь показывает головой, а сам тащит спящего Разумовского в спальню, кряхтя что-то про вес и обманчивую внешность. Он вообще-то стар уже, чтобы на руках кого-то таскать. А Сережа далеко не легкий.       Возвращается в коридор, хрустя спиной. Олег все так же стоит там. Косится на дверь комнаты соседней со спальней Сережи.       — Да расслабься ты уже. Он ее еще много лет назад обозначил как волчью. То бишь твою, — говорит Игорь и кивает на дверь противоположную. — Моя вон. Он тебе, кстати, еще целый этаж выделил. Гештальты закрывает. Ты есть будешь?       Олег хмурится. И до Грома доходит. Это он про Олега почти все знает. А тот его только сегодня увидел.       — Игорь Гром, — протягивает руку майор. — Тебя я знаю. Ты Олег Волков. Так что будем знакомы. Пошли. А то я кроме шавы с утра ничего не ел.       Волков молчит, но идет за ним. Игорь чувствует его цепкий взгляд, но не говорит ничего. Выяснять отношения сейчас не хочется. Просто разогревает еду из доставки в микроволновке, ставит тарелку перед Олегом и сам садится напротив.       Едят в молчании. Точнее, Игорь ест, а Олег долго ковыряется в овощах вилкой. Когда заканчивают, Игорь сыто щурится, убирает посуду в посудомойку и говорит:       — Ты готовься. Завтра для тебя будет определенно тяжелейший день. Будешь учиться взаимодействовать с его истериками. Марго, напомни завтра утром позвонить Прокопенко и взять выходной.       — Конечно, Игорь, — сообщает голос из-под потолка.       — Лан, спокойной ночи. Кстати, уйти не получится. Лифт заблокирован. Не унывай, нормально все будет, капитан, — весело фыркает Гром и, отсалютовав рукой, устало тащится к спальням. По-хорошему бы в душ, но истерики Сережи всегда были энергозатратными не только для него, но и для Игоря.       Завтра и правда будет тяжелый день. А потом неделя. И месяц. Но Игорь почему-то довольно улыбается, когда заваливается на кровать рядом со спящим Сережей. Слышит тихие шаги в коридоре. Звук закрывающейся двери в соседней комнате. И улыбается еще шире. Улыбается, наверное, потому что уже представляет, как будет светиться счастливый Сережа, когда они наконец все вместе пройдут самый сложный этап — возвращение Волкова. Но это потом. А пока, он прикидывает в уме, везде ли в нычках есть успокоительные и стоит ли выпрашивать — второй за полгода вообще-то — отпуск у Прокопенко. Или тот решит, что с Игорем что-то не то?       И все-таки надо будет Сереже предложить съездить в эту его Италию. Отдохнуть. Расслабиться. А то со всеми этими его стрессами (я с тобой поседею раньше времени, Гром!) никаких успокоительных не хватит. Работа у Игоря действительно опасная. И у Олега явно не лучше.