Тени

      Тишина висит в воздухе, что невозможно. Это лес, и в лесу должно быть шумно: полет птиц, стрекот, ветер колышет листву. Ничего не было, и ничего не двигалось, как будто попав в болото, что утягивает на свое дно.       По коже идут мурашки, нервное дыхание наполняет грудную клетку. Тело начинает неконтролируемо дергать от эмоций страха и неизвестности.       Сзади раздается хруст. Он разнесся по лесу громко, как удар по барабану. Может, он вышел и тише, но из-за напряжения и мертвой тишины у парня зазвенело в ушах.       Он оборачивается резко, от чего ему кажутся черные мушки в глазах. Но это были не они, а тени вокруг. Они похожи на туман, обволакивают собой деревья и кусты, стелятся по земле, оставляя иней и влагу на лице.       Дрожащие зрачки остановились на животном, которое было причиной звука. Именно от него исходила дымка тумана.       Изящный олень стоял на грани тьмы и кусочка светлого пятна. Он наклонил голову, от чего взгляд замер на рогах копытного. Рога ветвистые, острые, с черным пушком и серебряными ленточками тут и там.       Олень изучал замершего парня своими бездонными черными глазами и кивнул.       Животное развернулось, снова издав хруст, и глянуло на парня. Как будто говоря следовать за собой.       Парень сглотнул и силой заставил себя двинуться. Все это жутко, и явно плохо кончится, но ему больше нечего здесь делать, в одиночестве, тьме и тишине.       Он последовал за оленем.       Он не знает, сколько занял путь. Ему казалось это бесконечным, как безграничность теней. Высокие и густые деревья не давали увидеть небо, день это или ночь, сколько суток прошло, и что происходит наверху.       За время пути парень успел привыкнуть к прохладе на лице и влажности одежды, мягким теням вокруг и под ногами, к оленю, что всегда поворачивался и проверял его.       Они вышли на более свободное от корней и деревьев место. Даже здесь было чувство, что путь не закончен и он бесконечен, но олень сел на месте.       — Ты необычный Нара.       Голос плотный, немного хриплый, раздался справа.       Парень, Нара, медленно повернулся на звук и замер то ли в шоке, то ли в испуге.       Олень, как пятиэтажное здание, величественно лежал прямо перед ним. Его черная шерсть сверкала переливчатой тьмой, а искры серебра заставляли сравнить это с ночным небом.       От его наклона головы черная дымка немного изменила направление, а воздух вокруг переменился. Взгляд следовал за дымом вверх, где он становился более материальным. Как какая-то жижа, черная и грязная, оно свисало с больших черных рогов оленя. Жидкость текла, не переставая, из небольших трещин на рогах животного, живя своей жизнью и иногда булькая без звука.       Парень молча вернул свой взор на морду монстра. Черный нос дергался, как будто принюхиваясь к чему-то. Серебряные глаза с мудростью изучали его.       — Ты истинный Нара, но ты не был рожден. Кто ты на самом деле? — в голосе слышался неподдельный интерес.       Парень молча собирал мысли в кучу.       Он помнит отрывками прошлое, но оно не касается его нового. Там он был девушкой, без чакры и говорящих животных. Воспоминания не идут по порядку, и становится сложнее.       Он цепляется за упоминание «Нара» в прошлом. Клан в манге, что управлял тенями, славился стратегами и лекарствами.       Он вспоминает, что все обрывается, когда она шла на работу через дорогу.       Смерть не запоминается.       — Я умер.       Тишина нарушается тихим и нежным голосом, непохожим на мужской, и глаза оленя начинают дрожать от непонимания. Даже вся его многовековая мудрость отступает назад, слыша подобное.       Парень думает, вспоминает все свои безумные теории, складывает воедино. Эти привычные потоки чего-то за гранью заставляют его наконец-то расслабиться, увлечься.       — Я очнулся в лесу.       — Ты с кем-то сражался? — олень явно думает, что кто-то другой виноват во всем.       Но парень понимает, что в этом никто не виноват. Никто не замешан. Никто не трогал его душу во время скачка.       — Нет. Я умер, и я оказался в новом теле в вашем лесу.       Тело — другое дело. Физическое проявление, такое сложное само по себе. Откуда-то должны были взяться его гены, гены клана Нара, эти мышцы, что скрываются под свободным хаори и штанах.       Он не верит в богов, но верит в сущности, что могут контролировать иные миры. Но даже если они замешаны, то максимум — это перемещение души. Никак не вмешательство в материальный план.       — Ты уже что-то раскрыл, как и все Нара, не так ли? — олень снова двинул головой, взгляд зацепился за перемену в черном тумане.       — Возможно. Всего лишь теории, ничем неподкрепленные, — легкое пожатие плечами в ответ.       — Скажи, мне интересно, — олень наклонился ближе к человеку, и дымка стала более насыщенной.       Нет смысла скрывать подобное, и он рассказал.       Олень молчал, но по его глазам видно: это оказалось за гранью того, что он ожидал.       — Ты все еще Нара, с самой чистой кровью и расположенностью к теням, что я видел за все свое существование, — олень слегка кивнул, желая дать знать человеку о своих выводах.       Парень моргнул ошалело от этого утверждения.       — Если в этом замешаны высшие, то они тебя явно одобряют и что-то хотят, они бы не вмешались просто так.       От любопытства оленя по спине парня течет холодный пот.       Единственное, что приходит в его голову, так это Зецу.       Полубессмертный, что стал причиной многих смертей и целых истреблений кланов, что явно поклонялись каким-то сущностям. И из-за него в будущем мир будет стоять на грани краха.       — Возможно… Надо избавиться от одного пятна.       Олень кивнул, но дальше расспрашивать не стал, хотя этот комментарий заинтриговал его еще больше. Человек ничего не знает, но как будто видит что-то за гранью обычного.       — Но ты ничего не знаешь о своем новом мире, клане и самом себе.       Парень отвел взгляд и нахмурился. От напоминания стало неприятно, что-то стало душить его внутри. У него ничего и никого нет, от прошлого остались куски и голые факты, а настоящее дало только малознакомый клан и оленей.       Олень молча смотрел, как тени поддались настроению человека и закружили вокруг. Парень этого как будто не замечал, но тени мягко обнимали его в успокоении.       — Ты принадлежишь теням, ты молод и являешься нежной душой, — олень склонился к удивленному человеку и коснулся мокрым носом.       Тьма, свисающая с его рогов, окружила молодого Нара как водопад, скрывающий в себе пещеру. В темноте серебряные глаза мягко смотрели на человека, что запутался и боялся пустого будущего.       — Я, Шиньен-но-Ями, принимаю Нара Курай как своего призывателя и верного друга этого мира, леса теней и дома оленей.       Парень задрожал от чувства принятия, тепла в груди и зарождающегося облегчения. Новоназванный, Курай схватился за шерсть на морде большого оленя и врезался в него всем телом, дрожа от подступающих слез боли и надежды.       Повелитель мира призыва прикрывает глаза и прижимается в ответ к ребенку, что заставил его сердце вновь выйти на грань света и тьмы.