Тени

      Курай проснулся, окруженный оленями. Знакомый черный олень грел его, пока двое серых оленят нюхали его руку.       — Отец, Курай-сама проснулся, — олень повернул голову в сторону, и парень сонно посмотрел туда же.       Шиньен-но-Ями улыбался и смотрел на них, олени вокруг него либо лежали, либо болтали, но поглядывали на него.       — Тебе стало легче, Курай-чан?       Парень сел, сгорбившись, и все еще сонно кивнул. Стало действительно лучше, он не чувствует себя полностью потерянным, а пустота будущего расплылась в черном тумане и тенях.       — Нара-сама, вы пахнете как сонная трава! — махал хвостиком один из серых оленят, сверкая на него зелеными глазами.       — Вкусно-вкусно! Так сладко! — щебетал второй олененок, но с черными глазами. — Нему-сона куса!       — Мальчики, Курай-сама только проснулся, дайте ему места, — шикнула на оленят серая лань, с извинением смотря на парня, что сонно-изучающе смотрел в ответ.       — Шумно… — проныл он и упал обратно, от чего олень сзади него фыркнул и покачал головой.       — Истинный Нара… — смеясь глазами, сказал ему олень. — Меня зовут Кинокагэ.       Один за другим олени представлялись, затягивая парня в круговерть. Курай запомнил всех с легкостью, и только в конце он смог понять, что у него идеальная память.       Ему принесли свиток для подписи своего имени. Курай смущенно взял кисть, капнул каплю крови в чернила и вздохнул. Это странно, понимать другой язык и устно, и письменно, хотя слышал его раньше только краем уха.       Свое имя он написал изящно и красиво, в самом конце после последнего Нара, чье имя было зачеркнуто. Все имена были такими, кроме его.       — Я единственный? — поднял глаза Курай на большого оленя.       Шиньен-но-Ями открыл один глаз и грустно посмотрел на свиток.       — Так и есть. Нара потеряли шанс заключить с нами договор, когда их слишком поглотила лень. Это их проклятие. Случилось это до того, как клан переехал в новую деревню шиноби.       Он замолк, и речь подхватил его сын, Кинокагэ.       — Именно мы обучили Нара владению тенями, но мы потеряли связь после смерти их главы, Нары Шикахо. Никто больше не приходил, хотя было бы достаточно обратного призыва, так как все Нара связаны с нами.       Курай понимающе кивнул. Для призыва необходимо много работать, изучить своего товарища-оленя, строить доверительные отношения и выживать в лесу теней. Мало кто из Нара способен на подобное.       — Что теперь?       Кинокагэ дернул ушами и улыбнулся в волнении.       — Мы научим тебя всем техникам теней!       Большой олень тоже улыбнулся от вида восторженного сына.       — Такие вещи, как ниндзюцу, мы вряд ли сможем объяснить, но я поищу старых знакомых в других призывных мирах, — Шиньен-но-Ями задумчиво хмыкнул. — Тайдзюцу сможешь отработать против твердых теней.       — Сюрикендзюцу тоже, — наклонил голову Кинокагэ, думая о других направлениях шиноби. — Кендзюцу… Сложнее.       — Но возможно? — в Курай проснулось волнение при мысли, что он может круто размахивать сталью.       Олени перегляеулись, заметив, как обычно равнодушный Нара сверкал на них.       — Да, мы поищем мастеров, — закивал Кинокагэ.       — Какие там еще есть? — пробубнил старый олень, хмуро смотря на черную дымку со своих рогов.       — Фуиндзюцу, — вспомнил Курай.       Надо ли это изучать углубленно? В мире только Узумаки были мастерами этого направления, от них осталось мало чего грандиозного.       — А, точно, я слышал от жаб, что хомяки впали в истерику после падения деревни мастеров печатей, что были их призывателями, — выпрямился из расслабленной позы Кинокагэ.       Курай с интересом слушал оленей. Связи между другими призывными мирами не были раскрыты в манге, особенно не было и слова о призывах Узумаки.       — Хомяки одни из немногих, кто был настолько близок со своими призывателями, — согласился старший олень, снова закрывая глаза. — Я свяжусь с ними.       — Как Нара, тебе лучше изучить травничество, язык цветов и ирьендзюцу, — вспомнил Кинокагэ. — Раньше ирьендзюцу не было настолько развито, но некоторые олени заинтересовались этим мастерством.       Курай согласно промычал. Если выйдет, то почему бы и нет? Он все равно не желает становиться ниндзя-медиком.       Трое замолчали и уснули, пока стадо блуждало неподалеку. Оленята продолжали посматривать на человека, но под присмотром матери тоже легли спать.       Они успеют подружиться с Нара завтра.

***

      Курай слушал, тренировался, изучал мир и знакомился с другим зверьем.       Олени стали его семьей. Он рос с ними на протяжении четырех лет, учился у каждого четвертого, и бегал с ними среди деревьев и теней.       Хомяки были его непредвиденными учителями. Грызуны плакали, но яростно учили его, чтобы хоть кто-то знал великолепие чернил на бумаге.       Коты были его хорошими друзьями. Именно они разделили с ним восторг от оружия, первый глоток саке и крепкую связь между неко и человеком, что не подписывал с ними контракт.       Саламандры стали теми, к кому он мог зайти для пустой болтовни ни о чем и изучения всех возможных ниндзюцу. Они привыкли наблюдать и копировать стихии людей, но никогда не общались с ними. Стихийные ящерицы давно не подписывали контракты, и новый опыт всколыхнул их мир призыва.       Курай общался с людьми только на рынках. Иногда он выходил через мир котов в город, чтобы закупиться новой одеждой, специями или книгами. Делал это он редко, боясь выпустить тени из-под контроля.       На протяжении четырех лет Нара учился контролировать тени, которые любили жить на его эмоциях и мыслях. Они как отдельное существо, что всегда шло за ним.       Теперь же пришло время встретиться с другими Нара и Конохой.