Тени

      Нара Шикаку, как обычно, сидел в своем кабинете и занимался бумагами клана, пытаясь не уснуть.       За окном опускалось солнце, время близилось к ужину. Тени становились длиннее, и мужчина засмотрелся, как тень от стола растягивается и вырастает.       Стоп. Тень вытягивается вверх?       Шикаку вскакивает с места, и в тот же момент перед ним стоит олень. Они смотрят друг на друга, и у мужчины пересыхает во рту. Призыв оленей не навещал их с начала основания Конохи, и никто не пытался заключить контракт, боясь осуждения их священных животных.       — Нара-сама, вас приглашает старейшина Шиньен-но-Ями в мир призыва на встречу, — темно-коричневый олень слегка наклоняет голову в поклоне.       Шикаку отмирает и кланяется в ответ.       — Доброго вечера, Олень-сан. Секунду, я напишу записку семье…       Шикаку шустро нашел чистый лист, чирканул ручкой и вышел из-за стола.       — Достаточно сделать обратный призыв, — после сказанного олень вновь исчез в тенях, и тень стола стала обычной.       Шикаку стряхнул с себя волнение, надкусил палец и сложил руки в печати, что ни разу не использовал.       — Кучисё-но-дзюцу!       В облаке он исчез из кабинета.       Его сын зашел в комнату, как будто чувствуя неладное.       На столе его ждала только записка с кривым почерком, что была написана в спешке.

***

      Шикаку замер от ощущения тьмы вокруг. Черный туман стелился по земле, среди деревьев, и уходил в листву. Земля была полностью перекрыта от света, только мох на деревьях, светлячки и светящиеся цветы давали увидеть путь.       — Нара-сама, приветствую вас в нашем мире. Меня зовут Кинокагэ, и я проведу вас на встречу, — раздался в мертвой тишине глубокий голос.       Шикаку, окаменев от ударивших по нему странных ощущений, смог разглядеть черного оленя, что сливался с окружением.       — Приветствую и благодарю вас, Кинокагэ-сама, — поклонился Шикаку.       Он только выпрямился, как олень пошел дальше. Шикаку шел позади и напряженно изучал округу, дергая плечами от теней, что иногда обхватывали его пальцы, как детские руки. От подобной жути его сердце забилось быстрее, а волнение снова поселилось в груди.       Спустя пять минут они вышли на большую поляну, что давала пробиться свету. Множество оленей отдыхало вокруг и разговаривало, а оленята бегали и надоедали старшим.       От подобной картины Шикаку расслабился, но застыл на месте от другой картины.       Самец привел его к очень большому оленю, с тем самым странным туманом вокруг. Серебряные глаза лениво изучали его.       — Рад встретиться с вами, старейшина, — Шикаку низко поклонился, чувствуя, как по шее течет капля пота от волнения.       — Вижу, что клан Нара наконец-то начинает избавляться от проклятия, хоть и с посторонней помощью, — олень изучающе смотрел, будто сквозь мужчину, от чего у него не прекращали бегать мурашки по рукам.       — Проклятие? — Шикаку резко выпрямился из ленивой позы.       Подобное он слышит впервые, и ничего подобного не было в записях.       Большой олень замер, и вся твердость взгляда перешла на мужчину.       — Нара не знали? Это меняет дело, — олень несильно кивнул, но этого было достаточно, чтобы темные потоки изменились в обратном направлении.       — Мы, как божественные звери вашего клана, отозвали все призывы и вычеркнули имена, как только проклятие стало необратимым, — начал рассказ старейшина, блуждая взглядом по молодняку. — Проклятие лени закрепилось незадолго до основания Конохагакуре.       Шикаку громко втянул воздух от осознания. Полное отречение их божественных зверей от клана стало табу и загадкой, никто не мог понять этого.       — Нара стали принижать свои способности сначала под предлогом защиты от других, после чего это переросло в деградацию.       На мгновение старейшина замолчал и перевел взгляд на помрачневшего главу клана Нара.       — Мы не могли перенести подобное пренебрежение тем, чему вас научили.       Шикаку закрыл глаза и пытался успокоиться от понимания ситуации. Не столь давно Шикамару стал изучать углубленно техники клана, что не были распространены своей сложностью. Его сын не желал отставать от друзей, что взялись за саморазвитие всерьез, и его успехи подстегнули весь клан. С переменным успехом шиноби Нара стали пополнять свой арсенал теневых техник, и даже гражданское население клана взяло некоторые техники в оборот для более удобной жизни. В клане стало нормальным то, что все использовали тени как лишние руки.       — Теперь, когда Нара стали возвращаться на истинный путь, мы готовы вновь начать отбор призывателей, — старый олень улыбнулся и смотрел на шокированного мужчину.       У Шикаку же мысли бегали, как будто произошел пожар в архиве.       Легендарный отбор призывателей. Все Нара мечтали о подобном, даже самый ленивый готов бросить сон ради шанса побывать на этом событии и присоединиться к пиру.       — Но есть и другая важная новость, — олень наклонился ниже, и Шикаку сдержал дрожь от приблизившегося потока неизвестной жидкости.       — Да, Шиньен-сама?       Старейшина улыбнулся, и с его головы спрыгнуло темное пятно.       Шикаку почувствовал нарастающую головную боль, смотря на явного Нара, которого он ни разу не видел.       — Я Нара Курай. Приятно познакомиться с вами, Шикаку-сама.       — Я… Тоже рад? — Шикаку давно так не терялся.       Парень перед ним моргнул и хихикнул, от чего мужчина почувствовал тепло в груди. Этот Нара действовал как какой-то бальзам для расслабления, что немного настораживало и пробуждало любопытство.       — Это долгое объяснение, для которого лучше сесть, — сказал Курай и упал на землю.       Под его спину сразу скакнул тот самый олень, что провожал Шикаку, Кинокагэ, и позволил опереться на себя.       — Хлопотно… — вздохнул Шикаку и тоже сел, горбясь на месте и изучая красивого молодого человека.       Курай оказался продуктом простой прихоти неизвестных сущностей. Свою задачу он уже выполнил, хоть и не рассказал подробностей. Олени и их союзники обучали всему парня, так что он сейчас знает даже больше самого Шикаку и старейшин.       От мысли, что Курай буквально самый чистокровный в их клане на данный момент, он отмахивался как можно сильнее. Это становилось все сложнее, учитывая дрожащую тьму вокруг парня и опасную лень в его позе и глазах.       — Я понимаю. Твой приход в клан не будет проблемой, но с Хокаге могут быть сложности, — Шикаку сложил руки на груди и нахмурился.       Как деревня шиноби, они обязаны проверить любое новое лицо, составить психологический портрет и другое. Вот только любого Яманаку или человека из отдела пыток сожрут тени Курай.       — Пока на меня не будут напирать, лезть в голову и угрожать, все будет в порядке, — успокоил мужчину Курай и улыбнулся.       — Хорошо, тогда…       Они быстро составили простой план действий, который одобрил старейшина.       — Как только Курай-чан оценит клан и даст положительный вердикт, начнется подготовка к отбору и пиру, — большой олень прикрыл глаза и лег, давая понять об окончании разговора.       Шикаку попрощался с троицей и вернулся в свой кабинет.       Он упал на стул и изучал деревянный потолок. Его тело дергалось от пережитого стресса и возбуждения. Именно в их время легенды клана стали становиться реальностью. Шикаку широко улыбался. Да, хотя бы ради этого стоило прожить подольше.