У меня на тебя есть особые планы

Костенко, в сопровождении охраны шел по коридорам, направляясь к камере, из которой буквально пять минут назад забрали Гошу. — Кто забрал?! Кто позволил?! Какого черта! Сергей был в бешенстве. Еще бы! Мальчишку утянули прямо из-под носа генерала и всей приставленной охраны. — Твою мать, что тут произошло, кто забрал? — Сергей обратился к сидящему на полу оперу с мокрой окровавленной головой, который был приставлен к изолятору с Гошей. — Забрали. Пришли бугаи здоровые, человека три, я не понял кто это, они без знаков, не наши. Я сразу им путь перегородил, мол, вы к кому. А мне сначала в живот с ноги прилетело, потом по голове, я упал и очнулся, когда они уже забрали мальчишку. Извините, Сергей Саныч, я не смог бы их в одиночку остановить. Опер виновато поднял глаза, понимая, что наказания не избежать, но все же надеясь на снисходительство Костенко. — Ладно, сейчас не до тебя, потом разберемся. Паша, берем друзей твоих и за мной. Сейчас по камерам отследим. Оставлять вас небезопасно. Под руководством генерала оставшихся ребят выпустили из изоляторов, но это еще не означало, что они вновь обрели независимость от действий ФСБ. — Паш, что произошло, почему нас держат здесь, где Гоша? — взволнованная Аня бросилась на шею Паше, — они били тебя? — Нет, Ань, все хорошо, — сухо проговорил Павел, косясь на Костенко, который в свою очередь пристально смотрел в сторону подростка. Спустя пару минут вся компания оказалась в маленькой тёмной комнатке, освещаемой светом экранов, на которых то и дело мелькали люди в форме. — Егор, отматай запись с камер с восточной стороны минут на пятнадцать. По идее, они туда должны были подъехать, — сосредоточено сказал Костенко. Его грубое, но правильное лицо, не выражавшее практически никаких эмоций, светилось синевой экранов, в которые он так пристально смотрел, желая зацепиться взглядом за неведомо откуда взявшихся похитителей. Паша смотрел на это синее лицо, на крепкие руки генерала, на которые он так изящно опёрся, на элегантно сидевший на нем синий костюм, так шедший к этому лицу. Паша не раз ловил себя на мысли о том, что там, в Америке, он слишком часто думал о Сергее. Рисовал его образ перед сном, вспоминал тот проклятый день, когда расстался с ним навсегда. И вот, он стоит здесь, целый и невредимый, смешно пялится в компьютер. Странно это все. Паша никогда не считал себя любителем мужчин, к тому же, у него есть Аня, его так горячо любимая девочка, которая с момента их встречи заменила ему всех. Но те минуты, проведённые на допросе у Костенко вызывали у Паши смешанные чувства. — Смотрите, Сергей Александрович, подъехали сразу три джипа, затонированные, видимо, шишки важные. — Вижу, вот, выходят трое и идут к входу, переключи на другую камеру. Идут по коридору точно к изоляторам, как будто знают, что они там, – нахмурившись, и слегка изменившись в лице, сказал Костенко. — Че происходит, где Гошан, кого мы выслеживаем, — активно махая руками, выпалил Леша. — По всей видимости, вы перешли дорогу кому-то очень важному: не каждый день подростков из камер воруют.