Зависимость

***

— Её состояние ухудшается, введите морфин! — Быстрее же, она теряет кровь! — Рэй, ты меня слышишь?! Голоса доносились до моего слуха, но я не понимала, чьи они и почему я их слышу. Тело обмякло, стало необычно легко. Голоса затихли, я раскрыла глаза. — Рэй, слышишь меня? — «Нет! Невозможно…» — пронеслось в голове. Я услышала нежный чарующий голос, самый родной. Тот, который я мечтала услышать больше всего. — Мама… — Ты чего, милая? Всё в порядке? — спросила мама. Я медленно кивнула, изучая лицо матери. Она была такой же, какой я её запомнила: нежные черты лица, большие глаза, ямочки на розовых щеках. Мы сидели прямо на траве под большим деревом, солнце светило так ярко, как никогда раньше, а лёгкий ветерок трепал выбившиеся пряди волос. Я пыталась что-то сказать, но слова никак не шли на ум. Мама протянула мне руку: — Давай же, идём, папа, наверное, заждался нас. — «Папа?» Не раздумывая, я протянула руку в ответ, поднимаясь с земли. Мы шли по зелёному полю, устланному цветами. Мама улыбалась мне, звонко смеялась. Я уже и забыла, какого это, чувствовать прикосновения родных материнских рук, слышать знакомый смех, греющий душу. Посреди поля, спиной к нам стоял мужчина. Сложив руки в карманы брюк, он глядел куда-то вдаль, не замечая нашего присутствия. Я застыла. Отца мне довелось увидеть только на фотографиях. Сердце забилось чаще, на лбу выступил холодный пот. — Папа… Мужчина обернулся, и одновременно с этим на глаза навернулись слёзы. Он зашагал к нам навстречу, махая рукой: — Аки, Рэй, я вас не заметил, — рассмеялся отец. Я впервые услышала его голос. Мягкий бархатистый тембр ласкал слух. Он улыбался. Едва заметные морщинки выступили на лбу и у висков. Чёрные волосы трепал ветер. — Теряешь бдительность, Тору, — подхватила мама. Папа раскрыл руки для объятий, а я, не раздумывая, побежала прямо к ним. Прижавшись к отцовской груди, я сжала его так сильно, как только можно. — Оххох, ты чего, дочка, так и задушишь, — папа рассмеялся. Мама подошла к нам и обняла меня со спины. Незаметно на щёки и отцовскую рубашку пролились первые слёзы. Они текли без остановки, а плечи судорожно подрагивали при каждом вдохе. Родители ничего не говорили, просто молча стояли, сжимая меня в своих тёплых объятиях. Уверенна, я бы простояла так до самой смерти, рядом со своими самыми близкими людьми. Но, как правило, всему хорошему когда-то приходит конец. Мама нежно погладила меня по спине, а папа поцеловал в лоб. — Нам пора, милая, — сказала мама. — Что? Я пойду с вами! — Мы ещё увидимся, Рэй. Ещё слишком рано. Слёзы новым потоком хлынули из глаз. Казалось, я вновь обрела счастье, едва впустила тепло в свою душу, но снова начала терять его. — Мы любим тебя. Родители уходили куда-то далеко, туда, где мне не было места. Я следовала за ними очень долго, кричала им в спины, моля лишь об одном — остаться ещё хотя бы на секунду, посмотреть им в глаза, но чем быстрее я бежала, тем сильнее отдалялись мама и папа. Тело вновь ослабло, силы покидали меня. В глазах застыли не пролитые слёзы, а тело содрогалось от давящей боли в груди. — И я вас люблю…

***

Вокруг было тихо. Голоса утихли, я слышала лишь приглушённое пикание, действующее на нервы с каждым разом всё сильнее. Я с трудом разлепила тяжёлые веки. В глаза неприятно ударил солнечный свет, заставляя пощуриться. Слева от себя замечаю трубку капельницы, воткнутую в вену. На лице была маска аппарата ИВЛ. Рядом стоял кардиомонитор, на котором равномерно двигалась зелёная полоса сердечных сокращений. Кончиками пальцев я почувствовала холодную простынь, чуть сжала и тут же отпустила от бессилия. Попыталась сделать глубокий вдох и тут пожалела об этом. Тело чуть содрогнулось от боли в спине. — Рэй? Знакомый голос. Смутный силуэт Харучиё глядел на меня сверху. В горле пересохло, отчего было сложно говорить. Я жестом попросила воды. Парень помог выпить. Первый глоток, второй. Казалось, я вечность провела без жидкости. — Как ты? Болит где-то? — волновался Санзу. Он был очень взволнован, судя по выражению лица и неуклюжим движениям. Я помотала головой, хотя болело абсолютно всё тело, к тому же ещё и тошнило. Хару сказал, что меня буквально с того света вернули. Пули не задели жизненно важных органов, но засели довольно глубоко, отчего я потеряла много крови. Вот какого это, заново родиться.

***

Спустя некоторое время Харучиё ушёл, а вместо него меня навестил Наото. Было стыдно смотреть ему в глаза после того, как я выкрала из архива дело о Бонтене. Конечно же, полицейский всё понял, но давить не стал: — Тебе ничего не будет, хоть ты вполне попадаешь под статью соучастия. Но в твоей ситуации и правда было сложно отказывать. Либо ты, либо тебя, да? — Что с ними будет? — Сано Манджиро получит неплохой срок за покушение на убийство и все ранее совершённые преступления без права на УДО. Все остальные члены группировки так же будут осуждены, но есть вероятность УДО. — А Харучиё? — взволнованно спросила я. Тачибана чуть помедлил: — Акаши? Ему тоже немало перепало за все совершённые деяния. Но все мы знаем, что деньги решают многое, хоть и не хочется это признавать, — непринуждённо намекнул Наото. Так же, полицейский упомянул, что они поймали второго убийцу моего отца. Как камень с души. Задав ещё пару вопросов, парень оставил меня, пожелав скорейшего выздоровления.

***

Через пару дней меня вновь навестил Харучиё. Он ещё очень много раз извинялся передо мной, говорил, что больше никому не позволит совершить подобного. С наркотиками он завязал, по его словам, тяги к ним он практически не чувствует. Мы ещё поговорили недолго, а затем в палату вошла медсестра: — Ваши анализы в порядке, беременность протекает отлично, никаких осложнений после ранений нет. — … что вы сказали, простите? — глядела я ошарашенными глазами то на девушку, то на Харучиё. Парень тоже был в недоумении и, мягко говоря, шокирован. — Осложнений нет, — повторила медсестра. — Беременность протекает нормально. Видя мой растерянный вид, она догадалась: — Простите, вы не знали о своём положении? Девушка чуть помялась и решила оставить нас наедине. Санзу сел сбоку от меня и взял за руку, крепко сжав её в своих ладонях. — Ты что, плачешь? — удивилась я, глядя на блестящие голубые глаза. Парень рассмеялся: — Я счастлив.

***

Спустя пару недель меня выписали из больницы и отправили домой. Благо, это случай замяли в СМИ и не стали оглашать на публику во всех подробностях. Прошёл суд над Харучиё. Ему дали год условного заключения. Естественно, без денег не обошлось. Он был виновен, но я не жалела, что пошла на это. Моей дочери был нужен отец.

***

Я положила трубку, договорив с Сецу. Подруга была так рада за меня. Я не стала говорить о недавних событиях, просто назвала это «небольшими проблемами» с счастливой концовкой. Я погладила чуть округлившийся живот, поднимаясь с дивана. Кацу, лежавший рядом, лишь повёл ушами, и продолжил спать, сладко мурлыча. Его явно удивило то, как его хозяйка располнела, находясь в больнице. В дверь постучали. Я уж думала, что это очередные люди из полиции, или надоедливые репортёры, но какого было моё удивление, когда в дверях я увидела Такеоми. — Рэй здравствуй. Как ты? Я пригласила его пройти. Мы сели за стол на кухне. — Всё в порядке. Если бы не ты, мы бы не спаслись. Спасибо, — улыбнулась я мужчине. — Рад слышать. Завтра у меня суд, так что увидимся нескоро. Что слышно о брате? Хоть он и не показывал этого, но я знала, что он беспокоится о младшем брате. Я рассказала ему о нём и увидела облегчение на его лице. — Как моя племянница? Растёт? — поглядывал Такеоми на мой живот. — Растёт, — улыбнулась я. Мы поговорили ещё около получаса, а затем стали прощаться. Уже на пороге мужчина попросил: — Не говори Харучиё, что я приходил. Надеюсь, у него всё будет хорошо, — с грустью в голосе сказал он. Я лишь кивнула, чуть поджав губы. Я тоже надеялась, что у Такеоми всё будет хорошо. Он многое пережил, совершил кучу ошибок, за которые понесёт наказание. Но он хороший человек.

***

Дочка родилась через 7 месяцев, точно в срок. Роды прошли успешно. Здоровая беловолосая девочка лежала на моей груди, обхватив маленькой ручкой палец. Дочери дали имя Мико, что означает «благословение». Харучиё звонил каждые полчаса, спрашивая обо мне и дочери, а я каждый раз уверяла его, что всё в порядке. Он сотни раз благодарил меня за ребёнка, и столько же раз просил прощения за всё, что я пережила.

***

Пока Мико играла в гляделки с Кацу, всё ещё не привыкшем к новому человеку в доме, я думала, что мне надеть. Настал долгожданный день — Харучиё выходит на свободу. Год пролетел так незаметно, и вот мы скоро станем единым целым. Настоящей семьёй. Я надела белое платье, отлично севшее по фигуре. Тело быстро восстановилось после беременности, что очень радовало. — Так, Мико, теперь твоя очередь. Я аккуратно взяла дочку на руки, приглаживая её белые, как у отца, волосы. — Сегодня мы с тобой близняшки, — улыбнулась я девочке, поправляя складки маленького белого платья. Я была очень взволнована перед встречей с Харучиё. Крайний раз мы виделись, когда я была на 6 месяце, а сейчас он впервые увидит свою дочь вживую, впервые возьмёт её на руки. Я ждала его на улице у железных ворот, покачивая Мико на руках. Она заинтересованно оглядывала всё вокруг своими большими голубыми глазами. За спиной послышался звук открывающихся ворот. Навстречу нам шёл Харучиё. Его волосы отросли до плеч, приобретя родной пепельно-белый цвет, отчего стало даже непривычно. Я не сказала ему, что приеду сама, поэтому создала эффект неожиданности. Его лицо испытало тысячи эмоций при виде нас с дочкой. Он помедлил, а затем побежал к нам, открыв рот от удивления. Остановившись в паре сантиметров, он крепко обнял нас. Я осторожно передала ему Мико. Харучиё прижал к себе недоумевающую дочь, проронив пару слезинок. Я и сама еле сдерживалась, глядя на своих родных людей, и удивлялась тому, насколько сильно они похожи. — Я ждал тебя, — прошептал он дочери, целуя в маленький лобик. — Ждал вас…

***

Три года спустя… — Госпожа Акаши, ваш билет пожалуйста. Я передала билет девушке за стойкой регистрации. Та пробила его: — Хорошего полёта. Харучиё поставил чемоданы на ленту и так же предоставил девушке свой билет. — Так, ну вроде всё, Такеоми, если что-то случится, сразу звони мне! — беспокойно просил Харучиё брата. — Спокойно Хару, вы ведь с Сенджу вполне нормальными выросли, а кто вас воспитывал? — наигранно спросил мужчина. Парень многозначительно и недоверчиво сщурился на брата, а затем перевёл взгляд на сестру: — Сенджу, я доверяю только тебе, смотри за Мико! Такеоми возмущённо выдохнул, а девушка лишь рассмеялась: — Да расслабься ты. Рэй, не беспокойтесь, наша племянница встретит вас через месяц в целости и сохранности. А вы отдохните как следует. И я конечно не намекаю, но у вас достаточно времени заделать нам второго племянника, — подмигнула она. Я рассмеялась, поглядывая на раскрасневшегося мужа. Раздался голос в микрофоне, оповещающий о прибытии самолёта. Мы попрощались с Мико и её новыми сиделками. Поднимаясь по эскалатору, мы всё время махали им на прощание. — Может ещё не поздно взять Мико с собой, — нервничал Харучиё. Я взяла его за руку: — Ты стал слишком зависим от неё, тебе не кажется? — Эта зависимость пойдёт мне на пользу.