Зависимость

***

~От лица Харучиё~ Воспоминания: Я был вполне обычным ребёнком. Жил со старшим братом Такеоми и младшей сестрой Сенджу. Мать умерла, когда мне было 8 или 9, а отец бросил нас, оставив на воспитание брата. Такеоми тянул нас в одиночку, а я помогал с сестрой. Правда, за любой косяк Сенджу, мне прилетало по первой программе. Мои шрамы — её заслуга. Разбив игрушечный самолёт нашего друга Майки, она скинула ответственность за это на меня. Сейчас эти шрамы меня совсем не волнуют, да и на сестру я не держу зла за это, но наши отношения, а точнее, их отсутствие, последствие того, что мы выбрали совсем разные дороги. С ней я не общаюсь уже около 6-7 лет. С Такеоми я работаю в Бонтене, однако, мы почти не общаемся друг с другом. Иногда он пытается пойти на контакт, но лично у меня нет желания. Может он и воспитал меня, но я давно не воспринимаю его, как брата. В 13 лет я вступил в группировку Токийской Свастики, созданную Майки. Я всегда следовал за ним и был предан, как и сейчас. Мне приходилось носить маску на лице, чтобы скрыть шрамы, оставленные Манджиро, но я никогда не винил его за это. Наоборот, его разрушающая сила заставляла меня восхищаться им. В 17 лет я встретил Рэй. Как сейчас, я помню эту встречу. Шёл дождь, а она шла без зонта. Дурная. Она не была такой, как остальные девушки. Не пыталась выделиться, привлечь внимание. На самом деле, многие девушки пытались общаться со мной. Все были, как одна: куча косметики, слишком громкий смех и слишком вызывающее поведение. Рэй была совсем другой. Спустя недолгое время я по уши влюбился в неё. А потом… потерял. Моя ошибка — это точка невозврата. Я был слишком зациклен на своих проблемах, от чего не видел, как Рэй изо всех сил старается вытянуть меня из вязкой пучины моих страхов и глупых предупреждений. Жизнь пошла под откос сразу после ухода Рэй из моей жизни. Наркотики, убийства и многое другое сжирали мою личность до мозга костей. Почему я начал принимать? Смерть Баджи, бывшего командира первого отряда, подкосила меня. Мы ведь знали друг друга с самого детства. Я не мог найти себе места, было больно терять близкого друга. Все переживания я решил заглушить наркотой. После одной дорожки меня настигло ранее незнакомое чувство — лёгкость. Свобода действий и выбора, никаких проблем и лишних мыслей. Застав меня в таком состоянии, Такеоми устроил настоящую лекцию о добре и зле, совести и морали, которую я слышал уже не раз. Мы сильно рассорились. На этом наши и без того шаткие отношения практически прекратились. За одной дорожкой пошла и вторая, затем третья, четвёртая… Малая доза перестала приносить мне то самое чувство лёгкости, как в первый раз. В ход пошли таблетки, шприцы. Я уже переставал понимать, что делаю, и каковы будут последствия. Рэй ушла. На самом деле, ушла не она, а я сам отдалился от неё, а после просто выбросил из своей жизни как никчёмную вещь. Не представляю, как тяжело ей было. Но я вновь встретил её. Судьба дала мне ещё один шанс. Нет… не судьба. Рэй. Она дала мне ещё один шанс. Последний. Я не должен упустить и его.

***

~От лица Рэй~ Харучиё рассказал мне о том, что происходило в его жизни. Я взглянула на него с другой стороны. Сломленный обыденными проблемами подросток пытался убежать от них, забыться на время. Хотя, это никак не оправдывало его. Мы поговорили ещё недолго, а через какое-то время я стала замечать странности в поведении Санзу — парню стало хуже. Он был бледен как мертвец, на лбу выступил холодный пот, а вены просачивались сквозь тонкую кожу. Хоть он и старался сдержать неконтролируемую дрожь в руках, я всё это видела. Я не стала спрашивать и просто набрала номер скорой помощи. Санзу положили в реанимацию, а я ждала новостей о его самочувствии, сидя в фойе больницы. Прошёл час, два. Белые стены будто давили со всех сторон, запах лекарств резко ударил в нос, отчего мне стало нехорошо. Эта обстановка напоминала мне только об одном. Когда маме стало совсем плохо, её положили в больницу. Я часами сидела у её больничной койки, наблюдая за тем, как она постепенно ослабевает. Маме было сложно говорить и двигаться, но огонёк в её янтарных глазах всё ещё горел. До самого конца… Медсестра предложила мне ехать домой, поскольку сидела я достаточно долго, да и ночь была уже глубокая. Но вместо этого я просто вышла из больницы — проветрить голову. Ночные облака спрятали за собой лунный месяц, но фонарный тусклый свет достаточно освещал дорожку аллеи у больницы. Я думала о Харучиё. Проклинала его, и в то же время молилась о его здоровье. Спустя минут 20 я вернулась в помещение. У входа меня подцепила молодая медсестра: — Госпожа Акаши? — пролепетала она. — «Акаши?! С какой стати?», — пронеслось в голове. — Э, нет, тут какая-то ошибка… я не Ак… — не успела договорить я, как меня перебили. — Простите, у вас не так много времени. Врач дал всего 10 минут на разговор, пройдёмте со мной. Я еле поспевала за ней, и вот мы уже стояли напротив реанимационной палаты. Дрожащей рукой я опустила холодную ручку двери и вошла. Харучиё посмотрел на меня из-под белых ресниц. Я робко прошла к койке и присела рядом с капельницей. Почему-то в глазах застыли слёзы, а в груди скопился ком, отчего было сложно что-то сказать. Пересилив себя, я всё же выдавила: — Как ты? — Здоровее всех, — слабо прохрипел он. — Твои шутки сейчас не к месту. Но парень действительно выглядел очень даже неплохо для человека, прикованного к больничной койке. — С каких пор мы женаты? — приподнимая бровь, поинтересовалась я. Парень лишь издал что-то похожее на тихий смешок, а затем ответил: — Не было времени им объяснять, кем ты мне приходишься. Ну или я мог сказать, что ты мой криминальный пособник, который снабжает деньгами самых опасных преступников в Токио. Снова шутка мне не зашла, поэтому я предпочла многозначительно промолчать. — Прости… я так виноват перед тобой… Злилась ли я? О да, ещё как. Но сейчас было не время говорить о своих обидах. — Поговорим об этом, когда тебя выпишут. Санзу кивнул. В палату заглянул врач — невысокий мужчина средних лет. — Простите, но вам пора идти. Пациенту требуется отдых. — Да, конечно, дайте мне минуту. Мужчина понимающе кивнул и скрылся за дверью. — Отдыхай. Я приеду завтра, — устало прощалась я. — Рэй… спасибо. Я лишь кивнула и направилась к выходу. — Я люблю тебя… — услышала я за спиной. Я на секунду остановилась у двери не оборачиваясь, а затем вышла, не замечая, как глупо улыбаюсь.

***

Спустя две недели Харучиё выписали из больницы. Чувствовал он себя намного лучше: кожа приобрела здоровый цвет, ранее впалые скулы исчезли, да и эмоциональное состояние стабилизировалось. Но по словам самого Санзу, зависимость осталась. Кто-то сказал: «Бывших наркоманов не бывает», но мне до последнего хотелось верить, что это не наш случай. Естественно, врачи выявили наличие наркотиков в крови, поэтому пришлось пойти на крайние меры, чтобы это не всплыло — взятка. — «В первый и в последний раз я даю взятки!» — пообещала я себе. Да уж, деньги действительно портят этот мир, особенно если из много. Из-за всей этой суеты, у меня накопилось много дел на работе. Приходилось работать до поздней ночи, а то и до утра. Более того, чувствовала я себя хуже, чем обычно: голова постоянно кружилась, а аппетита совсем не было. Но уже неделю спустя, я наконец разгребла кипы бумаг на рабочем столе и даже похвалила себя. Возвращаясь домой после тяжёлого дня, я решила зайти за продуктами, как вдруг на телефон пришло сообщение от неизвестного абонента: — 2 миллиона ¥. Сегодня. 23:59. Я с ужасом посмотрела на часы. — «22:48. Чёрт!» — выругалась я про себя. У меня не было таких денег сейчас. Совсем недавно я передала крупную сумму, а им снова нужны эти чёртовы деньги?! Большую часть личных сбережений я потратила на лечение Харучиё, остальное на взятку. Оставалось только только снять их с счёта компании, но, в таком случае, банк может заморозить все счета. Я написала неизвестному отправителю сообщение о том, что не могу достать деньги в такой короткий срок, на что почти сразу получила ответ с приложенным фото. Я почувствовала, как нарастает тревога внутри меня. Тошнота подкатила к горлу. Дурная привычка кусать губы снова проявилась. Я шумно выдохнула и сжала руки в кулаки, больно впиваясь ногтями в нежные ладони. На фото был Харучиё, привязанный верёвками к стулу. Лицо было в синяках и кровавых подтёках, а одежда местами разорвана. Я не стала ждать и просто вызвала такси к месту встречи. Хоть у меня и не было денег, я должна была спасти его.

***

Всю дорогу водитель такси то и дело осматривал меня недоверчивым взглядом в зеркало заднего вида. Пару раз он даже спросил, всё ли со мной в порядке и не нужна ли мне помощь. Заверив мужчину в том, что я в норме, мы молча продолжили поездку под приглушённый стук дождевых капель. Я попросила высадить себя недалеко от места встречи — того самого заброшенного складского помещения. Идти туда совсем не хотелось, но страх за Харучиё был сильнее. Подойдя к тяжёлой железной двери, я пару раз выдохнула и вошла внутрь. Затхлый воздух вновь проникнул в лёгкие. В помещении было темно, и лишь в центре горела тусклая жёлтая лампа, освещая силуэт, прикованный к стулу. — Харучиё! Я подбежала к нему, пытаясь развязать толстые верёвки. Белая рубашка была в его собственный крови, а сам парень едва находился в сознании. — Р…рэй…? — прохрипел он. — Не дёргайся, я сейчас развяжу. Пока я возилась с верёвками, то совсем не заметила присутствие ещё кого-то в помещении. Пфф, ну очевидно же, что мы были не одни. За спиной послышался голос, сопровождаемый медленными, шаркающими шагами: — Где мои деньги, Рэй? Я застыла, боясь пошевелиться. Сглотнув ком в горле, я ответила, стараясь не выдать дрожь в голосе: — Я ведь сказала, что у меня нет такой суммы. Деньги с неба не падают. На свет вышел главарь Бонтена. Майки медленно, почти скользяще, прошёлся по периметру границы света и тени, а затем встал за спиной Харучиё, положив костлявую руку ему на плечо: — Наш Санзу ведь недавно пережил ломку, да? Много неприятностей доставил наверное. Может устраним его? Из ниоткуда в руках Манджиро появился пистолет, дуло которого он приставил к виску полуживого парня. — «Если закричу, сразу выдам свою слабость. Нужно сохранять спокойствие», — рассуждала я. — И что дальше? Думаешь, если убьёшь его, деньги появятся? Это так не работает, Сано. Хоть я и отвечала ему с гордо поднятой головой, сердце в груди грозило вот-вот остановиться. Майки понял, что этим меня не пронять, и что оказывается, женщины тоже могут быть умными, поэтому направил дуло пистолета уже на меня: — В таком случае, я пристрелю тебя. Тебе не нужно будет беспокоиться о том, как мы снимем все деньги с твоих счетов. Я больно сжала руки в кулаки, стараясь не выдавать страха. И в этот момент случилось то, чего я совсем не ожидала. Санзу удалось развязать руки за спиной, он резко поднялся, ударив головой в челюсть главарю, отчего тот потерялся в пространстве. Но слух прорезал резкий звук выстрела. Всего секунда и я почувствовала сильную боль в левой руке. Пуля попала в плечевую кость, на треть войдя прямо в тело. Я судорожно взялась за рану, стараясь остановить кровь. В это время Харучиё пытался повалить Майки на пол, но безуспешно. Парень был слишком слаб для этого, более того, Манджиро ведь не просто так в юности звали «Непобедимым». Он с лёгкостью уложил Санзу буквально за секунду, а затем вновь вернулся ко мне, снова направляя дуло пистолета в мою сторону. И снова послышался свист, рассекающей воздух. Я была готова к очередной пуле в теле, уворачиваться было бессмысленно. Зажмурив глаза, я услышала резкий гортанный стон, а затем, звук падающего на бетонный пол пистолета. За спиной послышался мужской крик: — Рэй, Хару, бегите! Я открыла глаза и увидела перед собой Майки, сидящего на полу. Из его простреленного колена сочилась кровь. Дальше всё происходило как в замедленной съёмке: Харучиё неуклюже поднялся и подбежал ко мне, хватая за плечи и уводя к выходу. Чуть ли не спотыкаясь мы бежали к двери. Я встретилась взглядом с тем, кто выстрелил в Майки. — «Такеоми!» Брат Санзу открыл перед нами железную дверь, жестом руки подгоняя нас. Я не слышала голосов, в ушах был лишь стук бешено колотящегося сердца. Не успела я опомниться, как мы уже бежали по улице, куда глаза глядят. За нами поспевал Такеоми, крича что-то неразборчиво. Глаза застилали дождевые капли, мешая обзору. Мы направлялись к чёрной машине, припаркованной недалеко от «офиса» Бонтена. Казалось бы, опасность миновала, но до слуха вновь донёсся глухой звук двух выстрелов, а моё тело прорезала адская боль. Я упала на мокрый асфальт, ощущая две пули под лопатками. Парни что-то кричали друг другу, пытаясь поднять моё обездвиженное тело. — «Сегодня явно не мой день», — это было последнее, о чём я подумала, прежде чем отключиться.