Палитра

Как метаморф, что в основном специализируется на перекрашивании своего тела в разные цвета, Нимфадора знала кучу странных названий и оттенков, в которых некоторые путались. Ну, отличия там были минимальными: где-то темнее, где-то больше в жёлтый или с примесью иного цвета, и так далее. Но названия всегда были красивыми. Более или менее. Это же не конфетки Берти Бобс, чтобы какой-нибудь оттенок называть в честь ушной серы или пуков? В общем, у Доры был небольшой пунктик на цвета, с которым она как-то успела смириться и ужиться. А вот остальные — не особенно. — Дорогая, кажется, этот оттенок кожи тебе не идёт, — дипломатично заметила Андромеда за завтраком. Доре было уже пятнадцать, и помимо обычных для подростков экспериментов с волосами и стилем она также экспериментировала с другими частями своего тела. То нос отрастит римский, то глаза станут двумя узкими щёлочками. Сегодня вот пришла очередь кожи. Всё почему? Всё потому, что в последнем романе, который Дора читала, воспевалась светло-оливковая кожа главной героини. Весь мир был у её ног… никаких экзаменов, никаких проблем, ничего неприятного. — Мне поменять глаза? — спросила девушка, моргая. Из карих радужки стали голубыми. Потом зелёными. Красными, розовыми, чёрными, жёлтыми, рыжими, белыми… — Чего ты хотела добиться? — осторожно спросил Теодор. — Светло-оливковой кожи, которая приведёт меня на вершину мира, — уязвлённо ухмыльнулась Дора. Родители переглянулись. Тед откашлялся. — Детка… тот оттенок кожи, который сейчас на тебе, совсем не светло-оливкового цвета… — Скорее, это цвет детской неожиданности, — припечатала Андромеда. — Это светло-оливковый! Чистейший цвет! Проверь по дизайнерской таблице, если хочешь! Дора замолчала и погрустнела. Тед накрыл руку жены и мягко улыбнулся дочери. — Кожа человека — не лист бумаги, — нежно сказал он. — Ты выкрасилась в один тон, милая, и это неправильно. — И выглядишь, как мультяшка, — добавила Андромеда. Дора выпятила нижнюю губу и обиженно посмотрела на мать. Хочет мультяшку? Окей, без вопросов!

***

— Ты же специально, Анди. — Естественно, Тед. Пусть лучше ходит, будто её нарисовали братья Уорнеры, чем грустит. В конце концов, заваленные СОВ — это не конец света.