Последнее путешествие

Что он сказал? Разделить сердце. Это шутка такая? Пришло понимание, что для дрегона таких шуток быть не может — ведь связь, что даёт разделение сердца — священная. — Ты сошел с ума?! Я отравлен! Хочешь, чтобы проклятие перешло к тебе? Понимаю, ты благодарен мне за помощь, но таких самоубийственных жертв мне от тебя не нужно! Не для этого я тебя пытаюсь спасти. Глестин оскорблённо поднялся, смотря на меня глубоко обиженным взглядом. Ну да, как же — его, такого прекрасного, отвергли. — Не будь дураком! Это не просто благодарность. Ты мне дорог, маг… Я больше не мог сдерживать раздражение на этого глупого мальчишку. Начитаются героических сказок, а потом разделяют сердца с первыми попавшимися стариками. Легкие снова забарахлили, дышать стало тяжело, но даже моей скорости и силы хватило, чтобы схватить своей новенькой рукой мальчишку за горло. — Слушай сюда, малёк. Я — нечисть! Это уже ничто не сможет изменить. Так что засунь себе свой гуманизм в задницу, — Глестин приятно хрипел, пытаясь расцепить хватку и глотнуть воздуха, — То, что я могу сдерживаться, не значит, что я не хочу рвать зубами твою миленькую мордашку! И я позволил дрегу расслабить хватку. Он упал в ужасе, смотря на меня и глотая такой нужный воздух. Какой он маленький ещё, силы толком и нет. Взгляд, которым он смотрел на меня после, изменился. Сочувствие исчезло, но появилась обида. Правильно, пусть ненавидит меня и боится. Так будет лучше. Хотя я немного перегнул палку, во мне ни разу не проснулось желание навредить этому чуду. Но ему это знать не обязательно, когда-нибудь он вспомнит этот инцидент, ещё спасибо судьбе скажет. Дальше скакали молча. В городке проблем не возникло. Я отправился пополнить провиант. Здесь намного дешевле, чем в порту, а кормить дрегона нужно хорошо. Глестин ждал меня на выходе из города. Несмотря на спешку, мы смогли выйти на главную дорогу к порту только вечером. Пусть наша цель совсем близко, но лошади были вымотаны до предела, как и их седоки. Я уже мысленно прикидывал, к кому можно обратиться, чтобы утром отплыть на Мирд, хотя искренне надеялся, что нас встретят раньше. Ведь пауки вернулись именно с таким посланием, записанным в тот голубоватый кристалл. Вдруг я почувствовал давление. Нас таки отследили! Как? Демон его знает! Обернувшись, увидел восемь всадников в форме королевских гвардейцев. Но не эти парни меня волновали. Две неприметные фигуры, что держались на расстоянии от остальных, определённо были магами. Я не смог бы их заметить, но они сами сняли отвод глаз. Стало немного не по себе — мне не победить магией. А этот болван дрегон, что, совсем нюх утратил, и не слышал преследователей раньше?! Глестин обречённо смотрел на приближающихся людей. В его глазах появилось то, чего раньше я там не видел. Он потерял надежду, что сможет выбраться из этой переделки.

***

Впервые за всё время моего нахождения рядом с этим человеком мне захотелось развернуться и уйти. Он отверг мое предложение, отверг меня! Тело сковал холод, появилось желание отправить лошадь в другую сторону, может даже пойти в замок к тем воинам, что меня ищут. Они-то не отвергнут, а примут дар с благодарностью. Только эта мысль меня и отрезвила. Обида схлынула, когда я понял, что человек передо мной смертельно отравлен. И этот яд мог убить и меня. Или ещё хуже, заразить и превратить в безумное чудовище. Лекарства нет… Меня как молнией поразила мысль, что мой человек меня защищает. Одного из могущественнейших существ этого мира пытается спасти слабенький маг. Я ведь понимаю, что нас мог выдать мой магический фон, который старик просто не смог перекрыть своей энергией. Это я должен был помочь ему, а в итоге всё совсем наоборот. И эта мысль заставляла меня ещё больше погружаться в себя. Именно потому я и не смог заметить преследователей. Маги, которые прибыли с воинами, были сильны. Эохайд не сможет им противостоять. Но люди не нападали сразу. — Уважаемый дрег, — заговорил один из воинов, — Мы знаем, что это вы. Очень не предусмотрительно было отправляться в такое опасное путешествие. Особенно с нечистью. Прошу, отойдите от этой мерзкой падали и пойдёмте с нами. Ваши родные уже давно вас ищут и ждут в королевском замке. То, что говорил их предводитель, было странно: с одной стороны, я не мог не злиться от того, как эти люди неприятно говорили о Эохайде — но неужели мои родные обратились к королю за помощью? Тогда зачем было истязать хрупкого человека, отправляясь в такой тяжелый путь? Неужели я допустил ошибку, и давно нужно было сдаться королю? Так я был бы давно дома. Но и не смог бы узнать Эохайда поближе. Легкое отрицательное движение седовласой головы заставило меня задуматься: откуда Эохайд может знать, что моих родных нет во дворце?

***

Глестин вопросительно посмотрел на меня, ожидая подсказки, что делать дальше, после заявления воина, что его родители обратились к людскому королю за помощью. «Вот только идиотизма этого малого мне и не хватало» — возмущался внутренний голос. Дрег же переводил взгляд с меня на их предводителя. Я так и слышал, как в его голове начинают закрадываться сомнения. Может, он и правда поверит, что его родные, которые точно беспокоятся, обратились к людскому правителю? Я мог только отрицательно покачать головой, показывая не верить этим головорезам короля. А сам внутри со всей силы старался сдержать жажду крови этих магических выродков, что за монеты продали Кодекс. Они обязаны защищать дрега, а не заставлять его служить своим идиотским правителям. Никто не в праве неволить саму свободу, магию и дыхание этого мира! Руки начали с силой сжимать поводья, представляя, как ломаются их хрупкие шейки в моих руках. Как живительно-тёплая кровь льётся по глотке, наполняя тело влагой. Как вкусно и приятно вонзить зубы в мягкие сердца. «Они не навредят парню, — вопила последняя частичка разума, — нужно постараться продержаться как можно дольше. Если я не смогу его защитить, семья парня сможет найти Глестина по свежим следам». Понимая, что нужно хоть немного оттянуть время, я начал вести бесполезные переговоры: — Этот дрег и так спокойно направляется домой, а вы, уважаемые господа, только мешаете в окончанию этого путешествия. Стоявший в отдалении маг пафосно вышел вперед, и начал заливать уже свою версию событий: — Мне интересно, что ты потребовал за свою помощь, нечисть? Какую ты ждешь награду за свои труды, старик? Надеешься, что это чистое создание разделит с тобой сердце и продлит твою жизнь? Это заявление ёще больше подстегнуло жажду жрать этих выродков, но реакция Глестина меня удивила. Вместо того, чтобы озлобиться на меня, получилось совсем наоборот. Парень расслабился и подъехал ближе, прикрывая меня. Он решил вступить в бой вместе со мной! Воины сразу заметили такое положение дел и не стали медлить. Начали плавно продвигаться вперед. Маг снова попытался задурить голову парню: — Одумайтесь и пойдёмте с нами. Смотрите, что эта мразь с вами сделала. Заставить отрезать волосы для маскировки! Ведь для дракона волосы очень важны! Глестин на это лишь хмыкнул: — А демону-волку и так хорошо. Люди в удивлении переглянулись, а я ощутил рядом лёгкое колебание силы. Должен признать, этот маленький прохвост заставил меня отвлечься от своей жажды убийства. Штучная маскировка полностью слетела от потока магии, даже волосы приобрели свой изначальный цвет. Удлиненные клыки и когти внушали ужас, а к редким полоскам короткой серой шерсти хотелось прикоснуться. Как же он красив! Мощный и сильный воин, который готов защищать своё. Приятно, что меня причисляют к списку тех, кого присвоил этот наглый дрег. Интересно, а он и в драконьем обличье с шёрсткой? За минуту отвлечённости чуть не поплатился. Проклятый маг бросил в меня огненный шар. Только благодаря моей магической руке я смог отбить эту атаку и не загореться как стог сухого сена. Теперь у нас есть минута, пока этот маг поднакопит силы для следующего удара. Глестин, поняв, что я не пострадал, перевёл свой разъярённый взгляд на людей. Некоторые воины вздрогнули, увидев большие неприятности в вытянутых зрачках зверя. Мне было видно, что он старался обезвредить нападающих — хотя их и было слишком много, но они также старались взять дрега живым. Главной его целью был маг, что пустил в меня огонь. Впрочем, я тоже занялся магией — второй маг пытался перехватить надо мной контроль, читая некромантский текст. У него бы вполне могло получиться подчинить меня себе, если бы не то, что я сохранил свой разум. Это спасло меня от его контроля, но мне не хотелось быть милосердным. Они меня убьют при первой же возможности, а я не привык щадить своих врагов. Хотя могу подарить некоторым милосердную смерть. Пауки были подарком самой Арахны, и слушались меня беспрекословно. Они стали лучшим нашим оружием в борьбе с магами. Ведь мало кто может устоять от внезапно выросшего из маленькой букашки метрового чудища, который пытается вас проткнуть своими мощными лапками. Я же бросился на помощь Глестину. Восемь человек для него слишком много! Орудуя своей магической рукой, я смог вырубить двоих. Еще трое уже лежали в блаженном беспамятстве отправленные туда моим красавцем. Вот только он уже выдохся. Трансформация отобрала у него слишком много энергии. И кто-то из воинов, не рассчитав силу, или испугавшись за свою жизнь, ранил дрега в живот. Он неловко покачнулся, и упал на колени. Запах сладкой крови, его крови, затуманил разум. Зубы начало ломать невыносимо, а легкие перестали дышать окончательно. Но мне это уже было не нужно, ведь я вгрызался в горло этой твари, что посмел причинить вред моему мальчику. Обернувшись, понял, что его жизни ничего не угрожает. Ускоренная регенерация и вторая форма очень помогают заживлению, но как боец он теперь никакой. Тепло разливалось по телу, наполняя силами и отвратительной злостью. И хоть я слышал, что Глестин звал меня, прося остановиться, я уже не мог. Так хорошо и свободно мне не было уже долгое время. Так давно я не чувствовал себя таким сильным, способным защитить дорогое существо. Пусть я потеряю разум, но Глестин будет свободен! То, что начиналось из чувства долга, переросло во что-то иное. И я смогу его спасти… Да и перекушу заодно. В ужасе люди начали нападать более слаженно. Отвратительные маги, они уничтожили всех моих пауков. За это я сожру их мозги! Вытаскивая меч, воткнутый в моё мёртвое тело одним неудачником, и вырывая ему горло, я успел заметить, что Глестин плакал. И только мне хотелось спросить, кто посмел его расстроить, как я почувствовал это. Музыка, внезапно зазвучавшая у меня в голове, была удивительна. Я не мог перестать слушать мягкий — переливающийся, как драгоценность, разными оттенками — напев. Я не мог сопротивляться такой мягкости и обещаниям счастья в служении этому человеку. Казалось, весь мир существовал только в голосе мага, который и пел эту песню. Мне оставалось только замереть перед ним и склониться в почтительном поклоне. Теперь я принадлежу ему.

***

Когда началась схватка, я не понимал, чем это может закончиться. Мне всё меньше нравилась злая улыбка Эохайда. Она была переполнена жаждой убийства, хотя и что-то человеческое в нём осталось. Я ведь видел, как он смотрел на мою трансформацию. Ему понравилось! Представляя, как позже покажу своему человеку крылья, в груди теплело. Но мысль, что эта королевская крыса пыталась причинить вред Эохайду, будила гнев. И я хотел отомстить ему. Даже гигантские пауки не отвлекали меня от поставленной задачи. Хорошо хоть не кошки. Я пытался не причинять сильного вреда людям — они не были моей целью. Из-за того, что отвлёкся, не успел отскочить от удара в живот. Мне досталось не очень сильно, но вот то, что было дальше, никогда не уйдёт из моей памяти. Моё ранение что-то изменило в Эохайде. Он перестал сопротивляться тьме внутри себя, начал не просто отнимать жизни — теперь он наслаждался, и последнее человеческое в нём угасало. Эохайд стал бездушным монстром из-за меня. Он убил еще одного воина, внимательно следя за мной… Этот его взгляд не был кровожадным. Мой человек и теперь беспокоился обо мне? Как такое возможно? Но потом всё резко прекратилось. Старик развернулся к магу, который напевал что-то на странном языке. Мне казалось, что сейчас его убьют. Я начал идти к ним. Нужно сделать хоть что-то… Но оказалось, что мои предположения неверны. Выживший маг, второй лежал недалеко убитый пауком, со злостью и ненавистью заклинал Эохайда. Тот склонил голову перед ним, признавая власть над собой. То, что некромантская магия сработала, доказывало то, что того, кого я знал, уже не существует. — Наконец-то я уничтожу эту тварь! А ты, — его глаза с ненавистью смотрели на меня, — думаю, не только король готов заплатить за твои чудесные свойства, малыш. Я злобно оскалился, понимая, что этот маг не будет со мной церемониться. Это бой насмерть. — Схвати его! — приказала эта сволочь Эохайду. И он направил на меня свой пустой взгляд, начиная медленно приближаться. — Тебе ведь дорог этот отброс. Ты не причинишь ему боли, дрег. Самодовольный ублюдок. Мне оставалось только избегать крепкой хватки нечисти. Может, мой маг и хотел бы, чтобы я прекратил это жалкое подобие жизни? Отчаянье сковало меня. Я больше не видел в Эохайде человека. Что же делать? Как мне поступить? Я не хочу его убивать! В этот момент я услышал знакомый голос. И был рад ему, как никогда. К горлу мага был прижат короткий нож, знакомый мне с детства, и тихий рычащий голос сказал: — Прикажи нечисти оставить его в покое, быстро! Маг нервно сглотнул. Легкий взмах рукой — и Эохайд застыл, словно мертвец. Тяжёлый удар по голове — и королевская крыса потеряла сознание. На его руках захлопнулись браслеты, временно блокирующие магию. Как только это случилось, Эохайд упал на землю. Он избавился от контроля мага, не впал в слепую ярость, но и не смог вернуть себе ясный рассудок. Фигура в плаще подошла к нечисти. Прошептав пару слов над своим ножом, что заставило лезвие сиять, он наклонился над Эохайдом, намереваясь нанести ему удар в сердце и упокоить. — Отец, пожалуйста, не надо! — я подбежал к нему, крепко держа его руку, не давая довести дело до конца. Отец был зол. И не только потому, что я остановил его. Он был в гневе на меня: — Негодник! Ты же знаешь, мать не могла отправиться за тобой в земли людей! Драконы не летают сюда уже много лет! Не мог бы сбежать прогуляться в тёмные земли, балбес, — тяжёлая рука отвесила мне подзатыльник, — сам будешь прощения у матери просить. Я вздрогнул. Мама это не папа — нежничать не будет. — Мы же волновались, — крепкие объятия стали неожиданностью. Сердце радостно подскочило — я ведь тоже скучал. Сильно. — Хорошо, что этот маг, — кивок в сторону Эохайда, — отправил послание, что ты влип в неприятности. Представь, как твоя мать удивилась, увидев пауков с тёмных земель. Подумала, что это тётка Арахна тебя выкрала, чтоб её позлить. Про себя я хмыкнул — для папиной сестры это мелковато. — Тётушка здесь не при чём. — Да мы поняли, твой маг нам послание прислал. Предупредил, что на тебя охотятся, и нужно идти навстречу. Я обиженно нахмурился: — Вы и не пытались меня искать?! — Ну… Так все в молодости делают. Сбегают мир повидать. Кто же знал, что ты не взял защитных амулетов. Этот маг об этом тоже доложил. Я обескуражено смотрел на папу и понимал, что от моей несобранности и безответственности я подверг риску не только свою жизнь. Я мог испортить политическую обстановку между странами. Из-за меня на этой поляне несёт кровью и смертью. Из-за меня Эохайд окончательно поддался тьме. И если бы я надел защитный родовой амулет — ничего бы из этого не было. Меня бы никто не смог почувствовать, выследить, распознать во мне дрега. Отец, видя мои чувства в этот момент, лишь бросил утешительное: — Ты ещё малыш, потому глуп и невнимателен. Нарушать кодекс этих магов никто не просил. Они сами виноваты в своей судьбе. Хотя твоя молодость не помешала тебе влюбиться. Я поражённо смотрел в медовые глаза с вытянутым зрачком. — Это сразу стало понятно, когда ты кинулся его защищать. Это была не просто благодарность. — Да, — прохрипел в ответ, — мне дорог Эохайд. Очень… Но он уже не человек. Осознание, что это путешествие закончилось, и я безопасно доберусь до Драконьих Островов, заставило задуматься о будущем. Но какое будущее может быть у нечисти? Я сел на землю, погружаясь в свои мрачные мысли. Даже если сейчас Эохайд придёт в себя, то сколько протянет его разум? Как долго он сможет противостоять жажде? Или обратного пути уже нет? Обхватив себя руками, я начал раскачиваться из стороны в сторону, пытаясь осознать, что потери не избежать. Мне так хотелось прикоснуться к нему, обвести пальцами вены с чёрной кровью. Жизнь покидала мага, а меня покидала надежда на что-то важное — то, без чего я превращусь в простую оболочку без цели и смысла. А ведь он так и не стал моим, даже не знал о том, что я к нему испытываю. Да и нужны ли мои чувства человеку? Как будто в ответ на эти мысли отец сел рядом и добил меня: — Его тело полностью мертво. Даже не знаю, как он держится. Видно, на одном упрямстве, или, — непонятный взгляд на меня, — на чём-то ещё. — И ничего уже нельзя сделать? — если сейчас мне скажут нет, то я сойду с ума. — А ты готов будешь его ждать? Ждать долго — может, пятьдесят, а может, сто лет. Готов не растерять те чувства, которые ощущаешь сейчас? Я понимал, что от моего ответа зависит жизнь мага. Готов ли я ради этого человека на жертвы? Ответ лишь один. Интересно, у отца есть идея, как можно спасти его? — Да, — твёрдый ответ, — я готов ждать столько, сколько нужно. — Даже если потом он отвергнет тебя? Человек же не знает о твоих чувствах, да? — Даже если он отвергнет меня, даже если не захочет видеть и знать, я не смогу забыть его или… перестать ощущать то, что чувствую сейчас. Мне просто нужно знать, что с ним всё будет хорошо. Что он будет смотреть на то же небо, что и я. — Хорошо, — видно, я сказал то, что удовлетворило отца, — теперь я приведу человека в чувство. Дам вам попрощаться. Он поднес свою руку к лицу Эохайда, и, полоснув ножом, заставил тоненькую струйку крови течь ему в горло, наполняя силой и древней магией уже практически мёртвого и безумного, но все также важного мага. Надеюсь, это поможет.

***

Я сгорал в непонятном мне огне. Хотелось орать, но я не мог произнести и слова. Тяжёлая огненная лава держала меня в своих объятиях, не давая даже вздохнуть. Когда влага полилась по горлу, этот жар немного спал. Я не знал, откуда появился этот источник, но стало немного легче. Я понял, что могу пошевелить конечностями, и мне не хочется убивать. Пока не хочется. Жажда могла вернуться в любой момент. С великим усилием удалось немного раскрыть глаза. Мир плыл в багровом тумане, но кое-что родное я ощущал около себя. Это был Глестин. Глестин… я же не причинил ему вреда? В голове всплывают смутные кровавые образы. Как я мог допустить такую потерю контроля, может, не так и плохо, что я умираю. Жить и знать, что подверг риску дрега, смотреть ему в глаза и видеть разочарование или ещё хуже — страх, это не то испытание, которое может выдержать мой усталый разум. Увидев, что я очнулся, дрег обеспокоенно спросил: — Эохайд, ты меня понимаешь? Он всё-таки боится, что я его сожру? Стало больно, хоть я и понимал, что это правильно. Малыш должен вырасти и научиться быть предусмотрительным. — Да, — хрипело что-то. У меня никогда не было такого хренового голоса. — А это кто? — Хм, мой папа. Он сказал, что можно попытаться спасти тебя, только, пожалуйста, согласись! Согласится на что? Что придумала эта светлая душа в нелепых попытках спасти прогнившую плоть и зачерствелую душу? Не смотря на тепло, от этих настырных попыток меня спасти, я не нуждался в ложных надеждах. Пусть я и не стремился умирать, но я демонски устал сражаться с этой болью, с этим безумием, с этим миром… — Спасти? Шутишь? Я знал, что не вернусь из этого путешествия, — горло раздирал кашель, но я продолжал говорить, — Моя смерть — необходимость. Я не хочу потерять себя. Этот жар не проходит. Удивляюсь, что я еще могу связно говорить… Хе-хе. Глестин в ужасе смотрел на меня в таких нелепых попытках изобразить храбрость. Нет, мне было страшно. Страшно и обидно умирать, зная, что так много не успел. — Не переживай за меня… Всё хорошо, Глестин. Пришло отчётливое ощущение, что мёртвый холод близко и скоро последняя искра тепла покинет этот кусок плоти. А ещё я видел прекрасное создание, которое искренне пыталось помочь, и ощущал невыносимую нежность к юному дрегу. Жаль, что я не моложе. Так бы бессовестно украл у него поцелуй. Хотя, наверное, нет. При родителе было бы неловко. — Это — древний артефакт, что всё время принадлежал нашей семье, — вещал низкий рычащий голос, — Он имеет много свойств. Одна из них — убивать нечисть. Как хорошо, что хоть кто-то с головой на плечах. Этот демон-волк сможет убить такого, как я, не моргнув глазом. И я никому не наврежу. Хотя страх никуда не делся. Мне было страшно прощаться. — Мы практически никогда не пользуемся другой его особенностью — собирать души, — говорил отец Глестина, но его слова плохо доходили до моего разума. Меня начало трясти и снова захотелось той живительной влаги. Дыхание стало глубоким, а красный вокруг стал слишком насыщенно-ярким. Глестин порывисто бросился ко мне и обнял: — У нас уже нет времени подготовить всё, как надо. Ты веришь мне, Эохайд? Спроси кто у меня такое раньше, я бы злостно расхохотался ему в лицо. Я давно никому не верил, и не собирался этого менять, но этот дрег… Может, я уже не умею испытывать что-то подобное. Только Глестину хотелось соврать. Потому что даже на пороге смерти мне не хотелось его обидеть: — Тебе… Верю. Мужчина отдал нож Глестину. Доверить убийство мальчишке — воспитательная мера? Я пытался острить даже сейчас — это последнее подтверждение, что я пока жив. Горячие капли чего-то падали мне на лицо. К сожалению, я уже не понимал, что это такое. — Увидимся, маг. Вот и всё… — До встречи, дрег. И потом тяжелый удар, ломающий мне кости. Боль в самом сердце. Темнота… Сто пятьдесят четыре года спустя. Сегодня был грустный день для многих. Один демон-волк не смог пройти обращение. Такое случалось, пусть и крайне редко. Звериная часть и сознательная сильно противостоят друг другу, не находя взаимодействия, и это приводит к тому, что душа покидает тело. Некоторые смотрели косо, когда я погружал рыжеволосого парня в лечебный стазис. Это поможет прожить телу и без души. Правда, недолго, но мне должно было хватить. Уговорить родственников рыжего было и сложно и легко одновременно. У пары не было больше наследников. И чего уж, они хотели сохранить хоть напоминание о сыне. Я знал, что это только сделает больно хорошим существам. Заставит их застрять в прошлом. Но ничего не смог поделать со своим эгоизмом, со своими чувствами и давно данным обещанием. Церемонию проводили на рассвете. Я подошел как можно ближе к ритуальному постаменту, на котором лежало тело. Отец и мать стояли недалеко — подстраховывали, если что пойдёт не так. Эта магия была слишком малоизученная и своенравная, может выйти совсем не то, чего мы ожидаем. Ещё дальше стояли родные ушедшего парня. Они имели право здесь находится, и хотя я знал, что это может причинить им душевную боль, не смог отказать в присутствии. То, что я сейчас собрался сделать, вызывало болезненные воспоминания. Прошло много времени, даже для дрега, но я как сейчас ощущаю чёрную кровь, стекающую по моим рукам, которые пронзили и так не бьющееся сердце. Это так часто снилось мне в кошмарах. Одна надежда вела меня сквозь все эти годы. Что придёт время, и родная душа будет жить, пусть и в другом теле, но возродится под этим небом. Ведь правду говорят: драконы разделяют сердце только раз — как и влюбляются. Первый луч солнца осветил алтарь. Моя рука не дрогнула, как и в тот раз, и легко вошла в сердце рыжего. Белая дымка окружила тело, но через секунду всё прекратилось. Магия кинжала залечивала созданную собой рану. Тело легонько дернулось, и, кажется, начало хрипеть. Получилось?! А почему хрипит? Может, он снова умирает? Я принялся сканировать его целебной магией, которую за эти годы выучил достаточно хорошо. — Что… Что происходит? Хриплый голос, растерянный и удивленный взгляд, который скользит по мне с непониманием. Парень поднялся и обвел взглядом залу. И снова вернулся ко мне: — Демон меня покусай, да малыш вырос! Я неловко отступил, хотя хотелось совсем другого. Но я не желал напугать Эохайда. А что это был он я уже не сомневался. Невольно задумался, понравится ли ему, как я теперь выгляжу? Волосы снова отросли и были такими же серебристыми, но из-за того, что я теперь мог полностью оборачиваться в дракона, то… Стал немного выше, шире и мощнее. Не тот милашка, которого в своей лавке увидел маг, а вполне взрослый мужчина. Я ждал вопросов или гнева, что не смог найти ему тело быстрее, но мой Эохайд только смотрел. Теперь уже на свои руки, ноги, подёргал себя за прядь волос: — Теперь я младше тебя, Глестин, — он медленно подошел ближе ко мне, — А знаешь, что это значит? Я невольно замер. Медовые глаза смотрели так знакомо: — Нет, не знаю. — Что я теперь спокойно могу сделать так! И сумасшедший притянул меня к себе в глубоком поцелуе.