семь

      Снег, в слабом утреннем свете отчётливо синий, был перечёркнут рыжими полосами солнца. Тишину нарушало только тяжёлое дыхание и громкие шаги. Даян бросил взгляд себе за плечо: две борозды — след его саней, да степь тянется до худого домишки. А впереди — только темнота леса.       Аныс говорила ему, что в лесу опасно. Даяну, конечно, было приятно, что о нём беспокоятся, но такого страха, какой испытывала Аныс, он просто не мог понять.       Отец уехал на неделю в город; кто дрова возить будет? Аныс, что ли? Она слаба здоровьем, таких вылазок в мороз не потянет. Но Даян сильный, Даян справится.       «В лесу, говорят, похоронены шаманы. Нельзя их тревожить», — говорила Аныс с видом крайне взрослым и озабоченным, а Даян обижался: он разве дитя неразумное? Но Аныс продолжала: «Увидишь арангас — не смей подходить».       Даян плёлся дальше. Сани отчего-то показались слишком тяжёлыми, ноги — ватными, нестерпимо хотелось прилечь отдохнуть…       В голову лезли всякие мысли. Особенно много — о матери. Даян вспоминал её, похожую на первый подснежник, её бескровное осунувшееся лицо, то, какой она была в гробу — безжизненная, похожая на восковую фигуру. Это была не мама — лишь тень, останки того, что некогда ей являлось.       Пелена спала. Вокруг всё было бело и черно — снег да бесчётные стволы вековых деревьев. Рядом вскрикнула птица. Что-то словно подтолкнуло Даяна вскинуть голову и взглянуть наверх.       Он стоял прямо под чьей-то надземной могилой.