Абберация

Солнце, слепящее во всю, не дает покоя в который раз, Боря нервно выдыхает, нахмуривается в жалкой попытке сосредоточиться и собрать плавающие мысли воедино. Мозг откровенно плавиться от плюсовой температуры, текст перед глазами откровенно расплывается. Окно настежь открыто, редкие порывы теплого ветра не помогают, наоборот, ещё больше распаляют спрыгнуть нахрен из окна, чтобы эта каторга наконец завершилась. Рядом слышится умирающие чертыхания Вани, который в конец заебался. — Блять, Кис, успокойся, — собирается с силами Боря, пытается окончательно свои мысли в порядок привести, но кроме как о Ване думать не получается. Тот в футболке лежит на спине рядом, иногда (нет) на парня своего поглядывая. — Да че ты паришься, все заебись будет, русский же осилил, и матешу таким же макаром, — немного толкает в бок Хенка, требовательно просит хоть немного его внимания. Ваня тактильный, ему ласки хочется, даже если в комнате температура заходит за отметку «приемлемо». — Это не так работает. Русский-то хер с ним, а за матан я ссу, — недовольно переводит взгляд на парня и обратно на задания. В алгебре он неплох, в геометрии хуже новичка. Надеется сдать хотя бы на натянутый проходной, чтобы точно не пропасть. — А тебе, как я вижу, вообще с высокой колокольни? — Импровизация, мой дорогой. А также ловкость рук и никакого мошенничества. Половина списывать будет, я не первый и не я последний, — пожимает плечами, с легкой улыбкой следит за эмоциями на лице Бори. У того на лице четким шрифтом надпись: «Ну-конечно-блять» сквозит, отпечатывается безнадежностью и тихим смирением. Он-то честный, ему надо самому, чтобы точно знал: все своими силами, без помощи Интернета и тупых сливов ответов, которые ни капли не гарантируют хорошую оценку. — Да все ты сдашь, расслабься. — А если нет? Меня же потом в ментовку к отцу по бартеру хуй возьмут, — внимательно проходится по уравнениям и мелким неравенствам, окончательно признавая, что все это в рот ебал. Закрывает тетрадь с пробником, все еще негодуя на погоду, утыкается в подушку. — Ты туда даже на смертном одре не пойдешь, че ты так волнуешься, — пальцы свои в светлые волосы запускает, пока Боря на него голову поворачивает, поджимая губы. — Не знаю, просто… вдруг, — думает, что паниковать раньше времени — плохая идея. Лучше потом, когда все будет сделано, отдуваться и решать проблемы по мере их поступления. Сдать, наконец, все то, что мучает уже не первую неделю и с чистой душой идти отмаливать грехи в церковь. Боре нравится отношение Вани к этому, тот не переживает лишний раз, знает, что нищим точно не останется. Во всяком случае, работа для него всегда найдется, идти по стопам отца он точно не намерен — не в этой жизни. Даже не рассчитывайте. Хенк же весь оброс тревожными мыслями о будущей карьере, о их будущем. Потому что уезжать отсюда надо однозначно, но оставлять Ваню не хочется. Сердце не позволит, чувства тяжелой ношей оседают где-то в подкорке, но здравой частью сознания понимает, что их дороги расходятся. Рано или поздно придется разойтись, как в море корабли и оставить все хорошие воспоминания за спиной. Но не хочется. Физически оторваться от того, что так приелось, закрепилось в голове, защелкнув сложный замок, не может. — Все будет зашибись, не загоняйся. Вон Локон вообще дерево, ну ниче, сдаст. А мы отметим, — ухмыляется, волосы поправляет и тянется к Боре, коротко целует, смотрит прямо в глаза. — И не такое проходили, правда? — Точно, — хмыкает Хенк, еще раз оставляя поцелуй на губах парня. Все будет определенно заебись, кто бы что не говорил. Экзамены сдают все и они явно не исключение.