только хара(р)ссмент и ан(тон)альные извращения

антон кусается за ляжку в штанах и носом тычет вдоль, пока не упирается в твердый пах. поднимает глаза и недовольно смотрит, как тот руку свою кладет в кудри, наклоняясь, теребит, трогает уши эти кошачьи и наслаждается своим главенством. он тянет на себя поводок и горделиво пялит сверху вниз, вылизывает медленно в похабно свою нижнюю губу и ухмыляется инкубом, выжигая эту зелень своей нержавеющей сталью. наловчился — у него этот его взгляд теперь перманентный, пока антон его не ткнет мордой в постель и не оттрахает до невменяемости. заставляет приподняться — ошейник в шею давит до боли, отчего шипеть хочется, и вот тут действительно уже соответствующе своей роли. кошачьи манеры антону чужды, он больше в лисье своей вероломной натурой, пусть и доверху напичканной гмо. — чего? — в свое время гаркал антон, вылизывая родинки на плечах. — ни за что. — тогда я больше не приду. — хмыкнул в ответ безжалостно арсений, после чего собрал манатки и свалил прочь восвояси, и даже у дверей его остановить не получилось. антон тогда думал, что тот поартачится недельку максимум, как всегда, и прискачет обратно поскакать, но увы и ах, он в своем бараньем упрямстве давно захапал себе пальму первенства. — добился? — выплевывает антон и в зубах жмет ширинку, тянет ее вниз, оголяя член — белье тварь не надела. — и че теперь? — ну что ты, кись, разве тебе не нравится?♡ — виртуозно пародируя манеру антона, издевался арсений. твари идет пиджак. в особенности на голое тело. у антона яйца сжались, когда он увидел. вкусно. вот только это единственный плюс в арсении на сегодня. ибо этот тормозов не знает — припер свои уши ебучие, портупеей украсил, как ель новогоднюю, и в задницу всунул хвост. слава богу мозгов не хватило всунуть стимулятор в уретру. — давай. — командует распаренным голосом. антон плюет на головку и лижет вдоль ствола. размашисто, грубо, не церемонясь. садится головой на член, поддается руке в волосах, которая давит так сильно, что до поперхнуться осталось два сантиметра; антон втягивает щеки, создавая вакуум, под блядский стон арсения пускает головку глубже, ощущая, как она наполняет рот и трется о небо, тычет в зев — неприятно, но тому не привыкать. у него все сосочки языка в предэякуляте, стекающем изо рта по подбородку, смешанным с родной слюной. мычит, когда арсений толкается бедрами в него и гортанно хрипит своим протяжным «аа-а», вскидывая голову. «уебок», — думает антон. и думает, что он сам тот еще идиот, раз повелся. раз хвостом повилял, и вот оно два даже не в переносном смысле. ему эта полупассивная роль не особо, но даже в таком положении он готов выгрызать себе путь к главенству, узурпировать свой ментальный трон. считает — арсений долго не протянет. наиграется, перебесится, а после ляжет снова на лопатки, продавливая постель своей голой кожей, которую антон потом до ссадин отшлепает, стянет и искусает в обмен на скулеж и пиздеж в пять букв сквозь сжатый меж резцов язык. он выплевывает член изо рта, откашливается и стреляет глазами в рдеющие щеки, сжимает руками бедра в штанах до синяков и шипения, после лижет уздечку, лижет под головкой и выдыхает уставши. дышит рядом, пока член мажет от уголка губы вдоль скулы. смотрит осоловело выше, ждет, что тот выкинет. а тот в карман пиджака лезет, пульт достает. тычет на кнопку, и у антона глаза лезут на лоб; он кашляет и сжимается анусом вокруг ебучего хвоста, поджимает пальцы на ногах и кусает губы почти в кровь, чтобы не заскулить. арсений смотрит властно, издевательски улыбается и снова гладит, теребит, пропускает волосы меж пальцев и наваливает кринжа: — котенок хочет заслужить свое молочко?♡ «я его ебну, — думает антон на остатках сознания, — ох, как я его ебну». арсений ставит вибрацию на самый слабый уровень, и антон выдыхает. знает, что ненадолго, но все же — хоть трясти меньше станет. он открывает рот, насаживается и берет за щеку, смотрит беснующейся зеленью снизу вверх, буквально чуть ли не готовый послать все это нахрен, когда арсений издевательски гладит его по макушке и за ушком, шепчется о хороших мальчиках. он сосет агрессивно, пропуска член до глотки, языком своим блядски-длинным касается мошонки и ведет снова вверх хлюпающе-булькающим; мычит, когда тварь играется с вибратором, трясется на затекших ногах и чувствует, как саднит челюсть. выплевывает и дышит рвано, смотрит сквозь пелену слез мимо арсения, катит шары, моргает и снова мажется языком. учащает темп, меняет на руку, помогая себе, пока попов стонет гортано и выгибается, коленом дергается. насаживается снова и берет полностью, расслабляя глотку и позволяя арсению схватиться за волосы крепко, насаживать самому; жмурит глаза, хрипит, ласкает слух охами и вздохами на фоне до тех пор, пока попов не толкается бедрами, кончает прямо в рот, выстанывая невнятно, с хлюпом выходит и мажет спермой по лицу. он тянет за поводок и смотрит в слезы в уголках глаз, сжатых в мешочках, смотрит на белесое семя и прозрачную слюну. усмехается. тянет ногу к напряженному течному члену антона и спокойно врубает вибратор на полную. тот сгибается в три погибели от давления с двух сторон, тычется лицом в колено и впивается ногтями в край кровати. ему плохо, он потеет, потирается о ступню, скулит с открытым ртом, мажет брюки арсения слюнями, спермой и соплями, пока тот пальцами по головке неравномерно размазывает предэякулят медленными движениями. наклоняется и рукой по линии роста волос ведет, оглаживает, теребит. наслаждается зрелищем, сглатывает и опускает руку к ладони антона, переплетает пальцы. шастуну все пробки выбивает, когда он поднимает глаза и видит, как тот на него смотрит. чувствует, как давит на член, чуть ли не выжимая из него смазку, ведет пальцами по стволу к основанию и обратно; играется, наслаждается. давит до тех пор, пока антон не кончает на ступню, дергаясь в экстазе и поджимая губы, дрожащий и распаренный. он опускает взгляд на арсовскую ногу и слышит чрез забитые уши: — отлижешь? антон поднимает глаза и думает: ну вот это уже нет. он выдыхает, когда вибрация прекращается, и морщится, когда арсений ступней ведет наверх по торсу, размазывая шастову сперму, доходит до ключиц и шеи, трогает ею подбородок. антон отворачивает лицо насколько может и рычит предупреждающе: — я тебя завалю, если двинешься еще ближе. арсений сглатывает, расширяется в зрачках, останавливая ногу, теряет бдительность, но резко рвет это настроение и возвращает свою стервозность на место. — иди сюда. — облизывается, тянет за поводок и раздвигает ноги шире, демонстрируя растяжку. ложится на лопатки — антон уже делает себе плюсик в голове. шастун слушается и поднимается с колен — затекли. садится меж арсовских ног, ставит руки по бокам от него; он ведет взглядом по бледной руке, оглаживающей аккуратно от плеча до шеи к щеке. — расслабься. — тянет пальцы чрез ухо к затылку и наклоняет ближе к себе. антон сегодня на кусачем и даже не собачьем — сразу вбивается зубами в зубы, всасывает чужой язык к себе, задевает клыками его и впихивает обратно в арсовский рот, мол, жри свое гавно; жмется ближе, толкается пахом в арсовский и вылизывает рот по кругу, пихает свой язык глубже, не отрывается до тех пор, пока попов не начинает истошно мычать и вертеться. его — антона — кусают за основание, и он отпочковывается от арсения, нитью слюны соединяя их в одно целое. рвано дышит, сглатывает и шепчет прямо в губы: — уверен, что хочешь оставить все, как есть? арсений инфернально лыбится, кусает антонову пухлую губу эту нижнюю и тянется рукой в сторону. демонстрирует наручники прямо перед носом и бархатно растягивает слова: — да-а, антон, я хочу отыграться.♡ вошел во вкус. еще тогда, когда во второй раз пришел. ломался долго, не зная, как лучше поступить, но все же приперся. внепланово — антон тогда только из душа вышел распаренный. благо, что вышел. благо, что в одном полотенце. он и тогда сказал, что не вернется — вернулся. потом сказал, что в жизни больше не позволит с собой так обращаться — позволил. потом он звонил пьяный — просил приехать. а после уже смирился. у них как-то не было определенного графика или договоренности, но они все равно попадали в тайминг друг друга. и друг в друга. в универе арсений его игнорировал, а антон, получивший свое, того не трогал — толку нет, этот все равно прибежит по первому зову. или по второму. или если приманить конфеткой со вкладышем в виде нюдса и пошлой шутки. ну, как-то так у них получается. высокие отношения. он цепляет запястья к кровати кожаными наручниками и кусается за шею, выстанывая довольно в кожу, сжимает бока и лижет кадык. он хочет — хочет сделать все сам, довести его до исступления; хочет, чтобы он с ума сходил от собственной беспомощности; хочет этой власти, страстной и безжалостной, хочет плоть антона целиком, забирая себе все до последнего грамма. он лижет ему соски, один за другим, перемежаясь меж ними; он лижет пот на ключицах, рукой давит на шею и кусаче оставляет засосы, расписывая все в багряный; он кожей чувствует, как тот подрагивает, барабанной слушает сладкие стоны, движения по постели. он играется с ухом, пока антон жмет глаза; он кусается в плечо, пока антон выдыхает тихо-тихо; он пальцами в ребра, пока антон пятками в кровать; он стягивает штаны, пока у антона стягивается узел в паху. он раздвигает его ноги шире, тылом ладони ведет от колена к внутренней стороне бедра, очерчивает по яйцам, перекатывая их в руке и трет полувставший член, он смотрит в глаза, не отрываясь и сбивается в дыхании. садится сверху, опираясь на колени и тянется кошачьей грацией за смазкой на постели. дышит около уха, наблюдает, как с виска стекает капелька пота, усмехается и возвращается в прежнее положение. капает лубрикантом на пальцы и растирает ее в них, опирается рукой прямо над антоном и заводит другую назад и пальцем трет анальный сфинктер. стонет, когда сует указательный внутрь, морщится и выдыхает громко через рот. антон на это смотрит уже ебейше тупым животным, чувствует, как его член сразу поднимается и твердеет, а сам он дергает руками рефлекторно в попытках дотронуться, но увы — арсова придурь сегодня заместо привычного тамады. он пялит жадно на это зрелище: на арсения, который выгибается в спине, оттопырив зад вверх, трахает себя пальцами, на арсовские ключицы и стоячие соски, которые чуть ли не трутся о грудную клетку антона, на его жмуренные голубые и алые щеки. в какой-то момент попов сдается и ложится на антона, трется, и тот буквально чувствует его под кожей. хочется руками проскользнуть к нему, коснуться каждого участка, сжать в себе собственнически и не отпускать. арсений сует в себя третий палец, хлюпая пошлыми звуками, поднимает голову и смотрит с приоткрытым ртом и девятым валом в бешеные глаза напротив, усмехается и гордо вскидывает голову — эффект произвел, эк каков молодец, держи медальку. он заканчивает растягивать себя и привстает на трясущемся теле. антон дергает наручниками и спрашивает спокойно: — ты все еще уверен? арсений думает, что не очень, но предпочитает отмолчаться и идти до конца. нет уж. я русский, ебать. он льет на ладонь смазку и растирает ее по члену антона, отчего тот мычит и двигается в кулак, прикрывая глаза. проще не смотреть или переключить внимание. на вот этот вот тупой абажур, например: стоит тут около кровати, и нахер он вообще арсению? такой весь из себя абажурный абажур, потертый и а. антон вскрикивает, потому что его кусают за сосок. больно и неприятно. он одергивает голову обратно и смотрит на обозленного арсения. — трахать лампу будешь в следующий раз. — язвит. — ты сядешь уже, нет? — сиплым голосом спрашивает антон. — или мне сломать изголовье? я могу.♡ — подмигивает и облизывается. абажуру спасибо, что отвлек, а вот арсению нет, потому что у него оно приставкой «за». уже давно — еще с первой встречи, но об этом шастун думает два на два, и речь даже не о днях. он смотрит, как тот насаживается, придерживаясь руками, скулит и жмет губу в зубах, смотрит сквозь вожделенный взглядом, мол, помочь-не-хочешь? антон-то хочет, но не может. смотрит, как тот седлает его почти до основания, и издевательски толкается резко в тело, подмахнув бедрами, отчего арсений ширит глаза, прикрикивает и падает ему на грудь со шлепком. смотрит снова по-сучьи, а-ля, я-тут-главный, и шастун в ответ своим да-да-конечно-конечно. тянет за поводок, угрожающе шепчет, что делать, и поднимается. начинает подмахивать бедрами, двигается, как может, но старательно пытается вывести равномерный темп. антону вся эта картина, само собой, по душе, но он порядком на сегодня заебался. — ты так стараешься, так гнешься.♡ — руки болят адски. — м-м-м-мне так хочется тебе помочь. — облизывается. — ар-р-рсений, ты уверен, что не хочешь меня отцепить? тот нарочито игнорирует, прыгает и опирается на пресс, змейкой извивается и голову гнет; бьет себе по простате и дергает головой, отбрасывая влажные волосы с глаз, смотрит то в потолок, то на стены, то куда-нибудь еще, но только не в глаза антону, иначе точно не выдержит — утонет с концами, он уверен. оттого проще фокусироваться где угодно, но не в этих залихватских глазах. а антон меж своим поверхностным дыханием шепчет, разбавляя эти шлепки да хлюпы: — ну арсений, ну ты не устал? — он дергает руками, звеня. арсений уже ни в чем не уверен, но продолжает игнорировать, прикусывает губу и жмурит глаза. форсированно выдыхает, дергает головой, пытаясь челку убрать со лба. — а-р-рсений, — слишком пошло, слишком томно и слишком бьет плетью по ушам собственное имя из его уст, — я так хочу тебя потрогать. — толкается бедрами, и попов подкрикивает. — провести руками по твоим косточкам.♡ у него жар да пульс в сто двадцать, клокочущий в сонных артериях, а когда антон толкается бедрами еще раз, куда грубее и настойчивее, то и в висках бьет ебейше, хоть скорую вызывай. — арсений. посмотри на меня. — низким властным наседает антон. не смотрит. и чуть ли не хнычет от того, что не может довести себя сам. — арсений. попов поднимает глаза и жалеет тут же. в этом болоте тонет с концами без права на спасение, его засасывает от пяток до макушки, а мурашки наперегонки по телу буквально осязаются, и резко так становится зябко, что хочется прижаться сильнее; у антона в глазах сладкий мед с дегтяным зрачком да искры вожделения, страстно-алые, подавляющие и сжигающие. он сглатывает, прячется за веками, мычит невнятно, пока наручники стучат о изголовье. — куда сбежал? в его голосе ни капли приевшейся издевки, усмешки — тут одно давление гипертензией до инсульта и фибрилляции в желудочках, до дрожи скручивающее живот и пускающее электрический ток по телу. — отцепляй. — командует антон. тот держится на последнем вздохе и сглатывает. — сейчас же. арсений дышит рвано, он устал, он хочет кончить, и ему надо. он слезает, выдыхает понуро от пустоты в себе и тянется за ключом, лежащим у этого ебучего абажура. вставляет и вертит, сидя на антоне, наклонившись к его лицу. расхристанный и раскрасневшийся, влажный во всех щелях и по поверхности, натянутый оголенным проводом. и антон к этому проводу тянется тут же, резко поддевая под подмышками, вжимает в себя и кусает за кадык с глухим стоном. — ну наконец-то. — мычит в шею. дорвался. он впивается зубами и лижет кошкой, приподнимает дрожащее осенним листом тело, насаживая на свой член и вбивая до упора, пока арсений не то что стонет — он кричит. выдыхает и жмет пуще к себе, лазает руками по всей коже, куда может достать, опрокидывает их и вколаичивается в попова остервенело, пока тот лопатками елозит по постели. все-таки антону по душе, когда тот под ним. он сцепляет его запястья над головой и втрахивается, понижая темп, медленными жесткими глубокими толчками, ударяя прямо по простате и выбивая арсения из колеи и из арсения громких стонов, смакует их барабанной и буквально катится набекрень остатком мозга в этот ад. что ж, в этом котле он готов вариться хоть остаток жизни. арсений подмахивает бедрами, хлопает затылком по простыни, крутит запястьями, пытаясь вырвать руки, но антон крепкий, а у первого все плохо с концентрацией. он наклоняется, шепчет хриплым низким: — ну же, скажи, что кайфуешь от этого больше. — он замедляется максимально, как может. арсений недовольно поскуливает. — скажи. — толчком на каждое слово. — попроси. давай. тот мотает головой, слезки льет и ногами в хаотичном елозит по постели, шаркая пятками с характерным звуком. антон толкается еще раз, попов стонет его именем и шлепает рефлекторно коленями по талии шастуна. антон дышит рвано, еле складывая слова, шепчет с хрипом дальше медленным вязким: — признайся, как тебе нравится, когда я втрахиваю тебя в кровать до потери пульса, как тебе нравится стонать мое имя и ни о чем не думать, кроме моих касаний. — м-м, да-а-а. — в невменозе вякает попов и жмет губы тут же. весь зардевший и распаренный. антон пережимает член арсения у основания и целует его в губы контрастом нежности, смотрит зрачками в зрачки. — не стесняйся, это все только для меня. — он шепчет прямо в губы. — и останется со мной. — д-даа-а, я хочу... — блеет арсений, а после кое-как приводит себя в остаток сознания. — доведи меня, антон, умоляю.— выжимает он из себя, и для антона это последний спусковой крючок. он подхватывает его под бедра и долбит до полувскриков, слюны по постели и судорог в мышцах. долбит до бита в артериях и скрипа кровати, синяков по коже и напряжения в мышцах; он давит на простату, последней фрикцией шлепнувшись бедрами о бедра, останавливаясь и изливаясь внутрь, пока арсений хрипит его имя на сбитой ноте, закатывает глаза, течет слюной изо рта, спермой из члена и выдыхает, сжимаясь вокруг антона который выстанывает глухое «бля-я-я», трясется и расслабляет руки. падает прямо так, не выходя, упираясь на предплечья, нависает над лицом арсения и капает потом ему на лоб. — мяу. — антон высовывает язык и вылизывает соленую кожу. — ну так что — котенок заслужил свой вискас?♡ арсений не отвечает. лишь рукой кое-как стягивает эти долбанные уши. жаль, но до хвоста не дотянется.