Под луной

      — Сэр Кэйа, вы не идёте? — поинтересовался один из рыцарей, когда все уже покидали таверну, ведь приближалось время закрытия, а капитан пошёл к лестнице, ведущей наверх.       — Нет, я ещё немного задержусь. Доброй ночи, — привычно фальшиво улыбнулся Альберих.       Он совершенно точно не хотел оставаться, ведь прекрасно осознавал, что его задницу ждёт наказание за его болтливость, которую ему всегда было тяжело сдерживать. Но и бегать от Дилюка тоже не хотел, да и сомневался, что в этот раз у него получится скрываться так долго. Поэтому более разумным счёл остаться и надеяться, что хозяин таверны сменит гнев на милость, если Кэйа состроит моську помилее и помурчит. Одна только эта мысль заставляла гордость протестовать, но лучше так. Хотя подкол с молоком на тему кошачьей натуры Альбериха уже задел её. И когда только Дилюк научился этому? Раньше только раздражался и кидал колкие фразочки, либо же молчал или выпроваживал из таверны. Стоит признать, с момента их примирения Рагнвиндр удивлял его всё больше и больше, и зачастую Альберих не знал, как ему реагировать, а маска беспечности и флиртующего весельчака трескалась всё больше.       Дилюк действительно довольно сильно изменился и не только после своего путешествия, но и после всего того, что произошло за последний месяц. Нет, он не стал больше походить на себя прежнего. Да, были какие-то отголоски, но вместе с тем всё казалось другим, даже забота и внимание отличались. Это больше не была забота о брате, скорее…       — Ха-а… Я, наверное, сошёл с ума так думать, — Альберих покачал головой и запустил руку в волосы, взъерошивая их. Он уже поднялся на третий этаж в комнату, где теперь ждал Дилюка, который сейчас, скорее всего, приступил к уборке зала и скоро поднимется.       Уйдя от посторонних глаз и оставшись наедине с собой, капитан мог снять маску, расслабиться и не бояться говорить сам с собой. Порой он так делал, чтобы подумать над чем-то и прийти к какому-то выводу. Сам не мог понять почему, но ему нужно было рассуждать именно вслух. Однако, именно это иногда помогало быстрее расставить всё по полочкам и найти ответ.       — Но, если подумать, после всех его взглядов, действий сложно не думать о подобном, — рыцарь ходил по комнате и никак не мог остановиться. — А его слова о том, что он приручит меня любовью и заботой? Он имел ввиду любовь братскую или… Архонты, да он поцеловал меня! В щеку пока, но поцеловал. Какая тут братская любовь? — Кэйа замер, задумчиво уставился через небольшое окно на ярко светившую луну. — А если вспомнить, то однажды уже был момент, когда мне его взгляд показался странным.

***

      Это была свадьба партнёра мастера Крепуса, которую те решили провести в Мондштадте и, конечно же, пригласили их семью. Братьям тогда уже исполнилось по 12 лет и им было интересно посмотреть на настоящее торжество, так что оба чувствовали воодушевлены, когда отец рассказал про приглашение.       Хотя мальчишкам совершенно не нравилось количество одежды, которое на них надели, и аккуратно прилизанные волосы. Кэйа хохотал над другом, схватившись за живот, когда увидел зачёсанную назад непослушную чёлку. Конечно же, будучи недовольным реакцией брата, Дилюк кинулся портить причёску Альбериху. Тот не остался в долгу. Тогда оба получили от Аделинды, которой пришлось заново всё укладывать и при этом отчитывать надувшихся детей.       По дороге в собор оба внимательно слушали наставления отца о том, как следует себя вести на торжестве и чего делать не стоит. В основном всё сводилось к тому, что не нужно было шуметь и бегать по собору. Нужно показать хорошие манеры, достойные их семьи, обязательно поздравить виновников этого события и не отходить далеко от отца. Хоть правил было и не так много, но не бегать и не шуметь для мальчишек было тяжело. За это Крепус как раз переживал сильнее всего.       Привыкшие к жизни на винокурне, где они могли бегать по всему дому и двору, кричать, лазить по деревьям, в общем, делать всё, что детям хотелось, впервые посещать такое событие им точно тяжело. Винодел хоть и уже и нанял учителей для своих сыновей, но ни в чём их не ограничивал. Он был приверженцем того, что дети есть дети и им не нужно так рано взрослеть и входить в мир аристократии и скучных вечеров, где они должны изображать взрослое поведение, не соответствующее их возрасту. Это всё может подождать ещё пару-тройку лет, пока они не станут подростками.       Будучи в храме, мальчишки нетерпеливо ёрзали на неудобных деревянных скамейках и крутили головами, рассматривая красиво украшенный белыми цветами и лентами собор и тихо делились впечатлениями, показывая пальцами то на разные детали декора или же незаметно указывали на какие-нибудь смешные элементы одежды у женщин. Ну или старались делать это тихо и незаметно. Крепус тогда отчётливо чувствовал недовольный взгляд Лоуренсов на себе, но намеренно игнорировал и лишь делал тихие замечания детям.       К его удивлению, они сами затихли, когда заиграла музыка. Мальчишки заворожённо смотрели на невесту, направляющуюся к алтарю, где её ожидал жених, а девочки перед ней бросали лепестки белых лилий. Девушка была одета в великолепное белое платье с длинным шлейфом. На её лице, что не скрывала прозрачная фата, сияла улыбка, что была ярче солнца, особенно когда жених протянул ей руку и осторожно сжал хрупкую ладонь в своей. От нежности, сквозившей в каждом их жесте и взгляде нельзя было оторвать глаз. Речь священника тогда проходила не только мимо брачующихся, но и детей. Они неотрывно смотрели на то, каким взглядом жених смотрел на невесту, на её смущённую улыбку и робкие взгляды, на их переплетённые пальцы и то, как они незаметно для других старались встать ближе друг к другу.       Именно тогда Кэйа почувствовал на себе пристальный взгляд и повернулся, не выдержав его. Дилюк смотрел неожиданно серьёзно, будто что-то решал в своей голове. Альберих мог лишь растерянно улыбнуться, глядя на своего друга, который кивнул сам себе и вернул внимание паре. Не придав значение этому, Кэйа пожал плечами и также продолжил смотреть за церемонией.       Юный Рагнвиндр пристально следил за тем, как жених держит свою невесту за руку, как приобнимает и как смотрит. Почему-то это стало неожиданно интересно. Без слов, лишь в одних действиях было столько заботы и ребёнка это поражало. Уже в том возрасте младший Рагнвиндр улавливал, что важнее то, что ты делаешь и как, а не слова. Слова часто врали и не имели никакого значения.       Уже позже, когда венчание было завершено и началась вторая часть торжества, Дилюк отыскал Кэйю, которого облепили щебечущие девушки. Они умилялись тому, что такой малыш поймал букет и сейчас смущённо улыбался, не зная, как реагировать на такое количество внимания. Букет Альберих поймал абсолютно случайно, он просто искал Дилюка в толпе и тут ему в руки упали цветы. Ему было некомфортно одному в толпе незнакомцев, но и сбежать не мог. Это было грубо. На помощь ему пришел Дилюк и зачем-то взял Кэйю за руку, уводя от толпы к отцу, который как раз поздравлял молодожёнов.       — Ох, мистер Рагнвиндр, Дилюк прямо ваша копия! — улыбнулся мужчина, обратив внимание на подошедших детей.       — Ха-ха, вы просто не видели мою жену, он больше на неё похож. От меня у него только цвет волос и глаз, — хохотнул мужчина, также посмотрев на детей. — Кэйа, ты поймал букет невесты.       — Скажите, а зачем вы бросали его? — с интересом спросил Альберих и протянул его девушке, желая вернуть.       — Ох, малыш, он теперь твой. Невеста бросает букет специально. Кто его поймает, тот следующий выйдет замуж или женится. Вот так, — улыбнулась девушка и осторожно, чтобы не испортить укладку, погладила ребёнка по волосам, который широко улыбнулся в ответ и уткнулся носом в цветы, вдыхая нежный аромат.       — Отец, — Дилюк сжал ладошку друга, привлекая внимание старшего Рагнвиндра и серьёзно посмотрел на него. — Я никому Кэйю не отдам. Когда мы вырастем, я женюсь на нём и он будет моей невестой.

***

Lindsey Stirling feat Christina Perri — Brave enough       — Ха-ха, бедный Крепус, он тогда, наверное, был в сильном шоке, услышать такое от двенадцатилетнего сына, — Альберих покачал головой, вспомнив тот случай в соборе. Он и сам тогда находился в глубоком потрясении от заявления Дилюка. Хотя это весьма мило, когда ребёнок говорит подобное и пытается выглядеть серьёзным.       — Услышать что? — раздался спокойный голос за спиной, и рыцарь обернулся.       Дилюк закрыл за собой дверь и ослабил чёрный галстук, оставляя его свободно висеть на шее. Кэйа даже не услышал, как тот вошёл.       «А ещё являюсь котом с отменным слухом… Или дело в его вампирской натуре? Хах, нет, всё намного проще, я просто ушёл в свои мысли» — рыцарь невольно прошёлся взглядом по бледной шее и широким плечам, что всегда приковывали к себе взгляд, но позволил это себе всего на несколько мгновений, после чего поспешил взять себя в руки.       — Когда ты заявил Крепусу, что женишься на мне. Он, конечно, понимал, что это просто детские слова, произнесённые под впечатлением, но всё же, думаю, он тогда сильно растерялся. Ты ещё такой серьёзный взгляд состроил. Это выглядело так очаровательно, — капитан с лёгкой улыбкой беспечно пожал плечами. — Жаль, он так и не увидит твою невесту… Ох, Дилюк, тебе очень шёл тот белый костюм, а зачёсанная чёлка так забавно смотрелась ха-ха-ха!       — Ну, почему же не увидит? Он приютил мою будущую невесту ещё в детстве и отлично знал её. Даже воспитывал, — бледные губы растянулись в ухмылке и мастер с удовольствием наблюдал за замершим рыцарем, на чьём лице отразился целый спектр эмоций, а он сам медленно направился к нему. — Что ж вы замолчали, сэр Кэйа, неужто не знаете, что сказать?       — Дилюк, о чём это ты? — Кэйа невольно попятился, но столкнулся с письменным столом. — Отец хотел, чтобы ты…       — Отец хотел, чтобы я женился по любви и неважно кто это будет. Именно это и я собираюсь сделать, — хозяин таверны усадил рыцаря на стол, встав между его ног, и провёл носом по щеке. — Ты же не думаешь, что я бросаю слова на ветер или что я забыл о сказанном мной тогда?       — Если честно, то я думал, что это всего лишь детский ле…а-ай! Дилюк! Я же просил не кусать меня! — кавалерист упёрся руками в те самые широкие плечи и попытался отстранить вампира от своей шеи, на которой точно остался след после его внезапного укуса.       — Это не детский лепет, Кэйа. Больше нет, — Рагнвиндр с наслаждением посмотрел на проделанную собой работу. Этот след Альберих даже за застёгнутым воротником не спрячет.       — Как мы можем? — взгляд против воли падал на такие манящие губы напротив. Желание поцеловать их всё росло, а силы сопротивляться таяли на глазах.       — У нас нет запрета на подобные браки, капитан. Или винный магнат не достойная партия для вас? — карминовые глаза посмотрели с насмешкой и мастер дразняще приблизился, оставляя между ними всего пару сантиметров.       — Что вы, мастер Дилюк, о большем и мечтать нельзя. Вот только незамужние дамы Мондштадта не простят мне кражу главного холостяка, — Альберих рвано выдохнул.       — Мне нет дела до их мнения. Мне интересно только твоё, — Дилюк зарылся рукой в синие пряди и поддался вперёд, наконец накрывая чужие губы своими, второй же обнял за талию и прижал к себе, желая чувствовать эту близость каждой клеточкой тела.       Этот момент стал переломным для обоих. Сомнения и мысли о реакции общества на подобный союз отошли на второй план. Плевать, что о них скажут, как осудят и сколько будут судачить за их спинами. Пусть люди говорят, что им хочется, пусть порицают, говоря, что они росли вместе, словно братья. Всё резко стало таким неважным и потеряло всякую значимость, кроме человека рядом. В конце концов, люди всегда о чём-то сплетничают, найдут к чему придраться. А учитывая их репутацию и положение в обществе, на них всегда направлено множество взглядов, следящих за каждым шагом, каждым словом. И если слушать их, то можно упустить то, что на самом деле важно. А они и без того потеряли много времени, чтобы тратить его ещё и на предрассудки.       Для Кэйи эта близость стала глотком свежего воздуха, будто он долго находился под водой, задыхаясь. Этого ему так не хватало с момента их ссоры и даже после примирения было всего малого. Ему было слишком мало Дилюка, его общества, тепла, внимания. И пусть раньше он думал о воссоединении, как братьев, но он попросту не сможет воспринимать Рагнвиндра таковым. Больше нет. Не после всего произошедшего. Да, он потерял названного брата, но сожаления совершенно не чувствовал. Альберих обрёл гораздо большее, более ценное. И теперь мог каждую секунду наслаждаться всем, о чём только мог мечтать, и льнуть даже ближе, чем раньше, чем сейчас.       Дилюк обнимал крепко, но так трепетно, показывая, насколько человек в его руках важен и ценен для него. Целовал напористо и страстно, подобно пламени, что быстро разгоралось на открытом воздухе. Холодный и серьёзный на публике, наедине винодел готов был показать все чувства, что скрывал от посторонних глаз. Они были лишь для одного Кэйи, только для него. И от этого сердце рыцаря сходило с ума, а сам он, казалось, задыхался от переизбытка эмоций, сгорал в них. Пусть Альберих и был общительным на людях, но себя настоящего готов дарить лишь по-настоящему важным людям и Дилюк в этом списке занимал первое место.       Жар чужого тела чувствовался даже через одежду, согревая и даря уют. Кэйа скучал по этому теплу и порой ему казалось, что он мог замёрзнуть насмерть. Дилюк всегда являлся для него единственным солнцем, которое наконец-то снова согревает его своими лучами и светит ярко-ярко. Резко накрывший, словно снежная лавина, поток эмоций даже причинял боль. Слишком резко и слишком много всего навалилось сразу.       Увлекшись припухшими от поцелуев и лёгких укусов губами, что были слаще мёда или любого цветка-сахара, Рагнвиндр не сразу заметил влагу на чужих щеках. Кэйа плакал. Стоило это заметить, сердце тревожно забилось от этой картины. Винодел обхватил лицо руками и нежно стал сцеловывать солёные дорожки.       — Скажи, что это не сон, Дилюк. Скажи, что я не сплю, — прошептал кавалерист, накрывая руки мастера своими.       Впервые за долгое время он чувствовал себя таким уязвимым и открытым перед кем-то. Впервые за это время он показывал свою слабость, что делать не любил. Но это Дилюк… Его Дилюк, который и без того видел многое и знает о Кэйе абсолютно всё. Перед ним не стыдно.       — Ты не спишь. Это не сон, Кэйа, я здесь, с тобой, — ласковый тон столь непривычно звучал из уст винодела, но успокаивал и возвращал в реальность.       — Я никак не мог поверить, что всё происходящее мне не приснилось и что ты действительно проявляешь ко мне внимание. Так сложно поверить в это, — Альберих грустно улыбнулся, но взгляд ему опустить не дали.       — Я бы никогда не стал над тобой издеваться, Кэйа. Да, я не хотел и не хочу больше принимать тебя в качестве брата. Я хочу видеть тебя моим партнёром, моим спутником. Сжимать тебя в объятиях каждую ночь и целовать…целовать, пока губы не начнут болеть, — карминовые глаза смотрели мягко и ласково, как на самое дорогое, что есть в мире. И Кэйе не верилось, что так смотря на него, что он снова важен для хозяина винокурни спустя столько лет.       — Тогда позволь мне быть рядом… Я больше не уйду, не брошу, не солгу тебе, — рыцарь переместил свои руки на шею мастера, обвивая её и прижимая мечника к себе. — Но если ты позволишь, у тебя не будет права отказаться.       — А я тебя больше не отпущу, Кэйа, и не надейся, — Рагнвиндр поцеловал капитана в лоб и прикрыл глаза на пару мгновений. — Но сейчас я так хочу тебя наказать.       — А?.. За что? — Альберих тут же встрепенулся и похлопал ресницами. Вся атмосфера, что царила до этого в комнате, в миг рухнула.       — За твой длинный язык, — мастер отстранился и посмотрел на рыцаря. — Для чего ты меня впутал в свой рассказ? Ты точно понимал, что я не хочу фигурировать в этой истории, но всё равно сделал так, как хотел ты, кошак упрямый.       — Вот ты сам и ответил на свой вопрос. Я упрямый кот и делаю так, как мне хочется, — капитан недовольно сощурился от того, как его назвали. — И хватит уже упоминать о моей сущности! Вот поэтому я и не хотел тебе говорить, ты ведь теперь будешь подшучивать надо мной.       — Что вы, капитан Альберих, как я могу? — и хоть голос звучал серьёзно, но смешинки в огненных глазах всё выдавали, от чего рыцарь раздражённо цокнул языком. — Ты знатно подпортил рыцарям репутацию. Прекрасно же понимаешь, что эта информация достигнет Варки, так зачем? — Дилюк действительно не понимал этого. Зачем нужно было это всё говорить и фактически поддержать мнение Рагнвиндра о бесполезности рыцарей?       Кэйа всегда подчищал за подчинёнными, поднимал их репутацию, хвалил этих бездельников на людях, лишь бы поднять орден в глазах горожан. Он делал абсолютно всё для ордена, какими бы способами не пришлось воспользоваться, даже если это было не совсем законно. И Варка ценил капитана за это. А тут он говорит, что рыцари лишь были конвоем для преступников, а всю работу сделал хозяин винокурни. И не просто работу, там было почти два десятка человек, которых раскидал один Рагнвиндр, а не Ордо. И не просто раскидал, так ещё спас двух рыцарей и капитана кавалерии. Это точно ещё долго будет на слуху у сплетников и не пройдёт мимо Ордо. Не факт, что после этого собственные коллеги не станут коситься на капитана кавалерии.       — Если честно, я и сам не знаю. Просто не смог промолчать о том, что именно ты спас меня, — несмотря на угрозу наказания, Кэйа расплылся в довольной улыбке и уткнулся в чужую шею, громко замурчав при этом. Думать сейчас об этом не хотелось.       — Мне, конечно, приятно, но я не хочу, чтобы у тебя были неприятности, — мастер вздохнул, принимая своё поражение. Он попросту не может наказать этого несносного рыцаря, когда тот так льнёт к нему и мурлычет, словно ласковый котёнок. Это определённо выше его сил.       — Кстати, Дилюк, я кое-что хочу у тебя спросить, — Кэйа стал выводить пальцем на груди вампира замысловатые узоры понятные только ему одному. В ответ ему лишь промычали, а мастер любовно поглаживал своего рыцаря по волосам. В детстве он очень это любил и теперь вновь может касаться шелковистых прядей, зарываться в них и пропускать сквозь пальцы, — Скажи, ты бы хотел опять стать человеком?       В ответ ему была лишь тишина. Дилюк не ответил ни через минуту, ни через две. Отстранившись, Альберих посмотрел на замершего винодела. Он смотрел в окно за спиной оборотня и о чём-то размышлял, что было видно по отсутствующему взгляду.       — А разве можно исправить это? — Рагнвиндр наконец посмотрел на кавалериста.       Вопрос застал его врасплох. Он никак не ожидал, что у него спросят это, да и сам давно прекратил думать о подобном, считая это невозможным, даже не допуская мыслей, что возможно способы всё же есть. Просто пытался свыкнуться и продолжать жить.       — Ты был обращён, а не рождён таким, так что, я думаю, способ есть. Если ты захочешь, мы можем попробовать поискать, — рыцарь оставил на бледной щеке поцелуй, затем ещё один у виска, на лбу, на кончике носа. Он никак не мог сдерживать нежность, что рвалась наружу.       — Если ты так предлагаешь совместную поездку, то я согласен. Хотя я ни на что не надеюсь и не верю, что есть способы вернуть мне человеческую жизнь. Но с чего начнём? — мечник никак не мог перестать улыбаться от столь милых действий. Порой Альберих мог быть столь очаровательным.       — Отправимся с Ли Юэ, где это произошло. Там мы с большей вероятностью сможем что-то найти, потому что здесь я ни о чём подобном не слышал. Но сначала подготовимся к поездке и закончим с работой, — Альберих очень обрадовался положительному ответу хозяина винокурни и возможности провести неопределённое количество времени вместе. И пусть до отъезда придётся переделать кучу дел, но сейчас он был готов на всё ради этого.