cherry flavor

Сессия выжимает все соки из бедных студентов. Бессонные ночи проведенные за книгами и тетрадками настолько изнуряют, что хочется просто выкинуть все в окно и не вспоминать. Выбирая престижную профессию, нужно быть уверенным что ты вывезешь обучение. Парень не жаловался на свой выбор. Просто было немного сложно. Он не знал от того ли что учебы дохуища или от того, что он кажется самый одинокий в мире человек. Друзей не было, как и знакомых. Одногруппники его избегали, потому что считали странным зубрилой. А он просто хотел выучиться нормально и закончить университет с хорошими оценками. Хотел просто знать то, к чему лежит душа. Копошиться в чужих головах — интересно. Ты узнаешь что-то новенькое о человеке. Как устроено его мышление, как к этому пришло, откуда взялась та или иная проблема в голове. До чертиков интересно. Парень дает себе надежду, что вдруг, мало ли повезет и он откроет какое-то неизвестное еще человечеству. Особенно он хотел сделать такое продвижение в области шизофрении. Он правда со всей душой относится к людям, которых настигла такая участь. Быть шизофреником — дело не из приятных. Именно на эту тему, он выпросил сдачу сессии. Но он не находит ничего интересного и нового, чтобы можно было написать. Скрипя зубами, парень закрывает книгу так громко, что на него оглядываются другие студенты в библиотеке. Собрав свои вещи он выходит из этого душного места и идет по коридору в левое крыло университета. Заебался он так, что хочет послать все к черту. Он был не из агрессивных людей, просто немного, временами нервный. Этот момент длился уже почти неделю и парень не может с собой ничего сделать, он очень хочет быть хорошим врачом в будущем, а не протирать штаны на уроках и потом как окунь смотреть на людей, только и делая как открывать и закрывать рот. Повернув за угол, парень заходит в пустую аудиторию, которой почему-то никто не пользовался. Зайдя внутрь и положив портфель под подоконник, он открыл окно. Весенний теплый ветерок подул в душную комнату. Вдохнув поглубже, он залез на подоконник и перелез ногами через окно. Усевшись по удобнее и достав из кармана джинс, пачку сигарет с вишневым вкусом, он подумал о совершенно ебанутой идеи. Может, закончить все сейчас? У него всего одно неправильное движение и парень летит с пятого этажа вниз. Он даже задумывается, а заметит ли кто? Всем все равно, по этому скорее всего, пока дворник не будет прибирать на улице сзади и не увидит лепешку. Парень честно не знает откуда у него такие мысли, потому что думать вообще не хотелось, голова была чугунная. Он для этого и пришел сюда, чтобы проветриться и облегчить голову. Но такие мысли, как правило и лезут на тяжкую и в безвыходных ситуациях. А ему почему и зачем они? Безвыходной ситуации не было, все было нормально можно сказать, просто небольшие трудности с сессией. Такое же у всех бывает, чем он исключение. Достав все-таки из пачки сигарету, он поджог зажигалку на которой было выгравировано «Memento mori». Проклятая зажигалка, выкинуть уже нахуй ее давно пора. Каждый раз напоминает себе, но каждый раз не выкидывает. Дорогой подарок. Затянув противный до блевоты никотин в себя, стало легче если честно, даже если это простая иллюзия. Мысли перекинуть тело до конца через окно, все еще летали в голове. Очередная затяжка и голова становится еще тяжелее, как будто хочет улететь вниз. Мысли об этом обрывает шум открытой двери и громкий голос. — Ты долбоеб? Слезь нахуй с окна, дубина. Господи, ты даже о суициде не даешь нормально подумать. Парень быстро повернул голову на крик, который эхом отдался в голове, делая еще большее для нее, перед глазами появились цветные мушки, смотря из-под челки на парня. Тот стоял в дверях и с чупа-чупсом во рту. Ей богу, что за малолетка тут делает. Парень в окне вздыхает тяжко и прикрывает глаза, чтобы отвернуться и игнорирует человека который решил уже не просто стоять в дверях, а пройти в аудиторию, закрыв за собой дверь. — Чувак, я тебе говорю, слезь нахуй с окна, по-хорошему прошу, иначе… — Иначе что? Пожалуешься пойдешь кому-то? — голос был не грубым, скорее заебавшимся и хриплым, парень немного удивился. — Да блять, делать мне нечего? Я просто не хочу быть свидетелем суицида — доставая из рта чупа-чупс и делая губами «чмок», он упирается локтями на подоконник. Он сейчас заметил, что парень в окне — курил. Сделав размышления и придя к выводу, что скорее всего никто тут не совершает суицид, он вздохнул. — Ты блять просто курил? — Бинго, неудачник. Долго же тебе пришлось думать, а. — Ты с какого факультета и курса? — Я с тобой не знаком, чтобы отвечать на такие вопросы. — стряхивая пепел и делая затяжку, почти дотлевший сигареты. — Меня зовут Хан Джисон, хирург на третьем курсе. Зажав меж губ сигарету, парень повернулся чтобы посмотреть на назвавшего свое имя парня. Тот был красивый, даже очень. Явно был ему по вкусу. Светло русые волосы, средней длинны, красиво переливались на солнце. Пухлые щеки, которые напоминали какого-то грызуна, очень мило смотрелись. Хотелось потрогать очень, убедиться мягкие или нет, но в голове были мысли что да, определенно мягкие. Тело было худощавым, но подкачанным. Талия была просто невероятная. Сжать хотелось до побеления в костяшках. Оставить на ней свои следы от рук и поцелуев. Взять этого Хан Джисона, хотелось очень сильно. — Ау? Ты мне ответишь? Ты настолько сильно пялишься на меня, жуть — взяв в рот снова чупа-чупс Джисон ухмыльнулся на реакцию парня. — Ли Минхо. Психология, четвертый курс. — блядский Хан Джисон со своим чупа-чупсом. Обязательно сейчас надо было брать его в рот. Минхо отвернулся и достал еще одну сигарету. Нужно было выкурить его из головы. — Очень приятно. Чувак, курить вредно, знаешь ли. Хо охуел от таких слов. Ему то какое дело до того, курит ли он. Ли затянулся снова и выдохнул дым специально на младшего. Тот начал кашлять. — Да блять, какого хуя ты творишь? Жить надоело? — А может и да, тогда что? Все еще смотря куда-то в даль, Минхо отвечал нехотя. Ему вообще было не интересно общаться с Ханом. Но вот взять его, было бы неплохо. На Ли явно сказывается недотрах длиной в пол года. Дрочка уже не спасала, от слова совсем. Повернув голову в сторону младшего, Хо смотрел с прищуром в глазах. Хан в свою очередь был немного зол. — Чувак, если у тебя явные проблемы с башкой, то тебе самому лечиться надо, а не учится. — И с чего ты взял, что у меня проблемы с башкой? — забавляло то, что он нес хуйню непонятную, явно не зная что еще сказать. — Ты сидишь в окне, буквально вывалившись с него, один, посреди пустой и богом забытой аудитории. Ты считаешь это нормально? — снова этот чупа-чупс достал со рта и вертит им в разные стороны, указывая то на Ли, то на окно. — Да, потому что я имею право находиться в одиночестве хотя бы двадцать минут. А ты в данный момент мне мешаешь, можешь съебать? Хан посмотрел на него как на долбоеба. Блять, такое чувство что он тупой. Парень убрал локти с подоконника и подошел ближе к Ли. Он выхватил у него из-за спины кое-как сигарету и выкинул ее. Минхо быстро повернув голову в его сторону, охуел знатно. Он начал перелезать обратно в аудиторию. Джисон не показывал ни страха, ни стыда за свое действие. Он как будто ждал, что таким действием он заставил старшего вылезти. По этому он просто стоял и ждал, пока тот перелезет. — Ты что себе блять, позволяешь? Ты хоть знаешь сколько стоят сигареты? — Быстрее бросишь, больше не понадобиться тратить дохуя денег на эту дрянь. — Хан впихивает старшему свой чупа-чупс в руку — На, пососи, может лучше станет. — Слушай, я не понимаю какого хуя ты ко мне прицепился? Тебе заняться больше нечем или что? Отъебись по хорошему, либо я… — Либо ты что? — передразнил зараза. — Либо если ты еще раз сюда сунешься, пока я здесь, я тебя выебу на этой парте и глазом не моргну. Выпалив всю эту кучу на голову младшему, Ли схватил рюкзак и ушел с аудитории. По дороге он выкинул вишневый чупа-чупс в мусорку и пошел из университета домой. Минхо надеется что младший его послушает и больше не припрется в аудиторию, потому что Ли хотел иметь свой уголок, о котором никто не знает. Даже здесь ему жизнь говорит идти нахуй.

***

Ли не ходил в ту аудиторию целую неделю. Он как ебаный веник носился от книги к книге. Как какой-то айтишник взламывал сайты, он искал информацию для своей работы. Сделав все возможное и невозможное, он сдал. Господи, спасибо если ты есть! Спокойно можно выдохнуть и жить дальше. После того раза в пустой аудитории, мысли о суициде голову не посещали. За то, посещал его голову каждый вечер Хан Джисон с вишневым чупа-чупсом во рту. Минхо нравился вишневый запах и вкус, по этому он курил вишневые сигареты. А тут этот хренов Хан с вишневым чупа-чупсом, который он так мягко обхватывал своими губами и причмокивал. Ли дрочил каждый вечер на это, если честно. Вместо того, чтобы спать драгоценные пару часов, он вспоминал младшего. Как тот мог бы вместо чупа-чупса брать его член в рот. Блять, это представлялось горячо. Настолько горячо, что в штанах становилось некомфортно почти сразу же. У него жестко стоял на Хана. Никакая порнуха не нужна была, чтобы довести себя до разрядки. Хватало просто вспомнить с каким звуком он выпускал конфету из рта. Минхо практически уверен, что Джисон выпускал бы член из рта так же. Боже, о чем он блять думает. Они не знакомы вообще, чтобы старший мог себе такое позволять. Но хотя, что в этом такого? Он же просто дрочит на него, не больше. Это же не преступление и почему-то Ли уверен, не он один гоняет лысого на него. Хан был чертовски привлекательный, отрицать было нельзя. Кроме чупа-чупса, Хо доводила до безумия тонкая талия. Девушки, он уверен, смотрят с завистью. Не выдержав очередной поток мыслей и возбуждения, Минхо приспустил штаны, чтобы было легче и опустил руку на возбужденный член. Рука только и делала поднимающиеся и опускающиеся движения. Член ныл ужасно и истекал предэякулятом. Надавливая на головку члена, чтобы были лучше ощущения, Минхо простонал громче, чем обычно. Движения стали хаотичными, потому что Ли вот-вот кончит. Выгибаясь и сильнее толкаясь бедрами в руку, он тяжко стонет и закрывает глаза до побеления. Сперма попадает на любимую футболку, пачкая ее. Нужно срочно застирать ее. Но послеоргазменное состояние накрывает, уводя и так уставшего парня, в сладкий сон. Спится на удивление очень хорошо, несмотря на то, что вставать нужно уже через два часа.

По этому сейчас, Минхо шел размеренным шагом к той самой заброшенной аудитории, надеясь что там никаких Хан Джисонов нет. К счастью или горю, аудитория действительно была пуста. Открыв снова окно, Минхо уже собирался перелазить ногами через окно, как дверь в аудиторию открылась. Блять ну пожалуйста, теперь у каждого появится причина побеспокоить Ли и вторгнуться в его любимое место. Каково было удивление Минхо увидеть в дверном проеме Хан Джисона. С ебаным чупа-чупсом во рту. Блять. — Оо, какие люди. Давненько ты не захаживал сюда — Джисон пока говорил, успел закрыть за собой дверь, зачем-то на щеколду. — Че тебе надо, Хан. Снова пришел лекции пытаться мне читать? И что значит «давненько», ты следил за мной, извращенец? — Минхо облокотился об подоконник, сложив руки на груди. Он сейчас стоит в пару метров от Хана. Видит как тот перемещает конфету с одной стороны щеки, в другую. «Я так сейчас снова возбужусь, чертов Хан Джисон» — Да вот, пришел посмотреть, сделаешь ли ты то, что обещал в прошлый раз. Минхо чуть не подавился. Он серьезно сейчас это сказал? Он для этого ходил сюда и проверял есть ли Хо в аудитории? Чтобы тот его выебал? — Ха, я как посмотрю, ты заинтересовался в моей угрозе. Небось еще думал об этом всю неделю, как бы я разложил тебя здесь — указывая пальцем на парту, Мин немного наклоняет голову в бок, смотря с интересом. Огонь уже пылает в глазах. Хан до невозможного быстро сокращает между ними расстояние, вытаскивая чупа-чупс из рта. Он подходит до невозможного близко и обжигает вишневым дыханием старшего. Смотрит в глаза напротив с вызовом, мол «Давай, попробуй, возьми меня». Минхо долго уговаривать не нужно. Он хватает одной рукой Хана за талию, которую сжимает настолько сильно, что последний шипит от этого. Вторая рука хватает за подбородок и поднимает голову еще выше. Ли начинает целовать в шею. Покусывая и посасывая чужую кожу, которая пахла немного потом и сладкими духами. Что за запах? Какой-то очень знакомый. Ли вылизывал чужую шею и подбородок. Хан на это жалобно скулил, свободной рукой обхватив русые волосы старшего. Рука с конфетой просто лежала на плече. Минхо кусает за шею больно, будут следы завтра. Он не мог по другому, младшего хотелось съесть, каждый кусочек плоти, который как оказалось, О БОГИ, пахла вишней. Чертова вишня и Хан Джисон вместе с ней. Минхо быстро посадив Джисона на парту, развел ему ноги и встал между них. Продолжая целовать его шею и зализывать укусы, он сминает осиную талию приподняв рубашку. Руки блуждают по животу, надоевшая рубашка мешает, старший быстро расстегивает ее, стараясь не сорвать пуговицы. Хан откинулся на парту, выглядывает из-под челки, держа одной рукой чупа-чупс и посасывает его, глядя на Мина. Он был чертовски сексуальный, Джи это понял как только увидел его в первый раз. Он не спускал с него глаз и хотел познакомиться, только не знал как. Знакомый с старшего курса сказал ему, что Ли странный и одиночка. Хан ему не верил. Минхо чертовски привлекательный, он должен притягивать своей неземной красотой всех. Ли закончил с рубашкой, перейдя к поцелуям в ключицы. Хан протяжно застонал, это было его чувствительная зона. Ли это понял и улыбнулся спускаясь поцелуями ниже. Джи уже лежал спиной на парте и зарылся рукой в русые волосы старшего, хныча от горячих губ. Ли чувствовал грудью, что член младшего уже стоит колом. Он надавил на него, вырывая из губ младшего сладкий и высокий стон. Он себе не так представлял его стоны. Они были сладкие и нежные. Укусив его за бок, Ли начал расстегивать штаны. Хан заерзал на парте и схватил Хо за плечи. — Погоди, ты серьезно собрался меня трахнуть? — Минхо конечно не понял нихуя, разве Джисон не этого хотел? — Я тебе говорил, что если ты еще раз припрешься сюда, то я тебя выебу — на губах появилась ухмылка, больше похожая на оскал, — А ты, Сони, ослушался, по этому должен понести наказание. Или ты уже отказываешься? — Я…я — Хан покраснел, его член дернулся от ласкательного произношения его имени, особенно от Минхо. Он конечно себе это представлял, но блять по факту оказывается сложнее все происходящее, потому что Ли ему нравится, правда. Старший же просто развлекается. Хан сейчас либо засунет свою гордость куда подальше и даст себя трахнуть, либо даст отказ и пожалеет возможно об этом. — Я не отказываюсь, можешь меня уже трахнуть? Он сделал неправильный выбор. У Минхо, как показалось Джисону, в глазах вспыхнул огонь. Он быстрым движением расстегнул молнию, похлопал ладошкой по бедру, давая намек приподнять зад, что Хан и сделал, и спустил штаны. Джи приподнял голову и посмотрел вниз, его колом стоящий член уже истекал предэякулятом, намочив боксеры. Почему-то Джисону стало стыдно. Его щеки в миг окрасились в красный, Ли не мог не заметить этого. Он подумал, что возможно поступает не правильно, возможно младший не хочет этого, а он его заставляет. Взяв Хана за руку, он его потянул на себя и свободной рукой погладил по розовой щеке. Она оказалась пиздецки мягкой, как он себе и представлял. — Если тебе не комфортно и ты не хочешь, можешь так и сказать. Я не настолько уебок, чтобы поступать с тобой так. Хан кажется перестал дышать. Он ластился под рукой старшего, та так правильно лежала на его щеке, пиздец просто. Он никак не представлял, что Хо может такое сказать, что ему возможно важны чувства Джисона к этой ситуации. Потому что по факту, он воспользуется им как игрушкой для развлечений. Это грело душу и хотелось отдаться еще больше. Еще очень хочется поцеловать. — Все в порядке, не волнуйся. Просто ты такой пиздецки горячий, что я не могу не стесняться, — он врет. Не на счет конечно горячего Минхо, а на счет того, что все в порядке. Потому что блять нет. — Если ты так уверен, то я продолжу? Хан только и мог что кивнуть. Минхо резко стал нежнее, он аккуратно провел двумя руками по щекам, спустил их на шею, слегка царапая. Приятная боль. Опустил руки на талию и снова сжал — нежно. Джи вдруг поднял голову выше, чтобы посмотреть в глаза Ли. Там была только нежность? Господи, голова кругом пошла от такой картины. Джисон опустил взгляд на губы Хо. Они чертовски подходили Хану. Верхняя губа была больше чем нижняя, в то время как у Хана нижняя была больше, чем верхняя. Блять почему они так подходят? — Прости, но я не целуюсь. Больно. Хан любил целоваться, а Минхо хотелось поцеловать до потери пульса. — Все в порядке, не люблю целоваться. — снова ложь, но он не скажет. Минхо снова продолжил. Он сильно сжал бока Хана, явно оставляя следы от пальцев. Будут синяки. Продолжил целовать шею и ключицы. Хан снова жалобно скулил, прося явно большего. В голове хоть и была каша от неприятных слов старшего, от дальнейших неприятных чувств о том, что дал воспользоваться собой. Но это все потом, сейчас он хотел быть под Ли и он это сделает. Похуй вообще на свои чувства, они пройдут рано или поздно. — Минхо, пожалуйста, сделай уже что-нибудь. Ли дразнился, он специально не делал ничего. Оттягивал время и смотрел как Хан мечется между головой и сердцем, Минхо видел, что тот не хотел отдаваться ему, но в то же время страстно этого желал. Но кто Ли такой, чтобы помочь ему отказаться и не делать этого. Он эгоист, да. По этому берет то, что хочет, а хочет он сейчас Хан Джисона. У самого уже в штанах член стоит и просится, чтобы к нему прикоснулись. Но старший терпит, ему нравится наблюдать как разрушается уверенный в себе Хан, в его руках. Решает сжалиться, поднимая его с парты и ставя на ноги. Снимает боксеры и садит обратно. Он берет в руку член младшего и давит большим пальцем на головку, с губ Джи слетает стон. Уши Минхо готовы слушать это каждую секунду, прекрасно. Начиная одной рукой водить по стволу, второй он сжимает затвердевший сосок. Хан еще больше застонал, откинув голову назад. — Ах, Минхо… Ли снова припал к шее, теперь не щадя ее. Он целовал, кусал, зализывал. Фиолетово-красные бутоны появлялись на шее, украшая ее. Джисону пиздецки шло. Хан потянул руки к штанам Минхо, пытаясь расстегнуть его ремень. Руки дрожали, не давая возможности сделать это быстро. Кое-как расстегнув ремень и ширинку, он приспустил насколько смог штаны старшего вместе с боксерами. Ли издал стон, когда член смог выбраться из узких штанов и трусов. — Что будешь делать, бельчонок? — Хан снова залился краской из-за прозвища старшего. Было приятно. — Будь хорошим мальчиком, Хо, тебе не идет показывать зубки. Хан ей богу пытался сделать вид, что не заметил как член Ли дернулся после его слов. Может ему показалось? Взяв в руку член Минхо, который был побольше чем у Джи, он размазал природную смазку по всей длине и начал надрачивать ему, пытаясь поймать такт старшего. Старший застонал. Хан готов поклясться, что его стоны - лучшее что он слышал. — Какой хороший, ты замечательный. Минхо залился краской, а член снова дернулся. Джисон теперь уверен на сто процентов, что Ли нравится когда его хвалят. Блять это охуенно. — Оо, у нашего мальчика кинк на похвалу? Ты пытался казаться таким грозным, а на самом деле такой милашка. — Хан открыто издевался и не скрывал этого, но он делал это по доброму, не хочется заставлять старшего чувствовать себя плохо. В момент, Минхо отпустил член младшего, схватив его за талию и руку которая была на собственном члене, перевернул Джи лицом в парту. Прислоняясь к его заду, он наклонился прямо к уху. — Я сейчас покажу тебе, каким я бываю грозным, тебе это не понравится, Сони. Хан испугался, он не думал что старший не правильно поймет его слова, он хотел быстро ответить, что он не имел ввиду ничего плохого, как почувствовал подушечки пальцев старшего вокруг своего сфинктера. Хан оцепенел, ему вдруг стало не по себе. Нет, это был его не первый раз, ничего подобного. Просто, это был первый раз когда он не использует смазку. Он чувствовал что Ли смочил пальцы слюной, но блять, она имеет свойство высыхать. — Расслабься, Сони. Тебе же хуже будет если не сделаешь. — Я знаю, я просто…Я никогда не трахался без смазки. — почему-то снова стыдно. — О, боишься что будет не так приятно? Не волнуйся, я сделаю все аккуратно, раз ты так боишься, — Хо наклонился и поцеловал в шею, у Джи побежали мурашки по спине, — Ты мне доверяешь? О каком доверии может идти речь, если они блять не знакомы? Они никто друг другу и Хан не подумал во время, что доверить свой зад чужому человеку – не лучшая идея. — Да, я тебе верю. — Хороший мальчик. Джисон кое-как расслабился, точнее старался как мог. Ли снова смочил пальцы и приставил их к проходу. Аккуратно водил вокруг, дразнясь. Видя как младший трясется, делать больно не хотелось, пока что. Он попробовал просунуть палец на одну фалангу. Хан принял его не то чтобы с трудом, но туговато. Чтобы расслабить Хана, Ли поднял его рубашку к голове и начал целовать спину. У Хана пиздец какая чувствительная спина. Он начал выгибаться и стонать, схватившись по краям парты. Приподняв задницу, он насадился чуть больше на палец. Ли хмыкнул и вошел полностью. Хан немного прошипел. Начав двигаться в нем потихоньку, Мин продолжил целовать спину. Самые чувствительные были лопатки и поясница, там где были те самые ямочки Аполлона. Хо был в восторге от младшего. Потому что Хан был прекрасен во всех смыслах. Хо хотел его пробовать и пробовать, напиться им до краев. Сладкий, манящий, принимающий и желанный. У Минхо кружилась голова от Джисона. Ли пробует протолкнуть уже два пальца, которые входят плохо. Хан немного отпрянул, было больно. Но его притянули обратно и снова начали целовать в поясницу, от этих поцелуев, было не заметно как два пальца вошли. Они начали двигаться, раздвигаться на манере ножниц. Хану было неприятно, но это было терпимо. Потерпеть стоило того, потому что потом было приятно. Пальцы двигаются свободнее, быстрее. Хан начал стонать негромко, ровно до того момента пока его пальцы ног не поджались, колени попытались согнуться, но ножки парты не дали этого сделать. Громкий уже на этот раз стон и Минхо попал по нужному месту, это поняли оба. Ли усмехнулся, задев пальцами простату снова и снова и снова. Джисон готов умереть от его пальцев и дразнилок. Он то проводил там где нужно, то переставал, делая вид, что высовывает пальцы. Вгонял их обратно прямо по простате. Хан мучился от такого, но ему нравилось, блять как ему нравилось. Дразнящая манера старшего, только и делала, что заставляла пылать от возбуждения. Член ныл очень, требовал внимание, чтобы к нему прикоснулись, но никто этого не делал. Хан был рад, что он прижат к парте, потому что когда начал сам насаживаться уже на три пальца, когда только Минхо успел его добавить, член начал тереться об парту и было немного легче. Закусывая губу младший глянул на чупа-чупс в руке, почему-то во рту захотелось член Минхо. — Ах, Минхо, я блять…пожалуйста… — Мм, что такое, Сони? — Пожалуйста…я уже не могу — Говори прямо что ты хочешь, я не умею читать мысли, бельчонок. — Хотя он знал, чего хочет младший, поиграть было обязательно. — Ах, пожалуйста, хён… — Ли снова задер простату, специально Хан уверен, — Твои пальцы охуенные, не спорю, но я хочу чтобы ты уже наконец трахнул меня своим членом, боже… — Умница, бельчонок, так бы сразу и сказал. — Минхо поцеловал снова в шею младшего и высунув пальцы приспустил штаны с боксерами так, чтобы было удобно. Хан жалобно простонав обернулся с выпяченой губой, показывав недовольство тем, что его так резко оставили без внимания. — Милашка, ты сам хотел уже мой член, а сейчас обиженку строишь, ты уже определись. — Я хочу твой член! — Почти громко крикнул Хан, прежде чем подумав как это выглядит. Но смотря на Ли, его ухмылку которая была добрая, он не волновался что выглядел как дурак. — Потом не жалуйся, Сони. С этими словами Ли приставил головку члена смазанную слюнями к проходу и попробовал легонько толкнуться. Несмотря на то, что он хорошо растянул младшего, все равно было узко. Ли мог войти резко и больно. Больно, да. Ему никак не хотелось доставлять боль Джисону. Хан Джисон был создан не для боли, а любви. Минхо это видел и не хотел причинять боль. По этому аккуратно вошел на половину, держась одной рукой за уже любимую талию, а второй поглаживал спину младшего, стараясь делать все медленно, успокаивая его. Войдя полностью он замер, дав привыкнуть. Посмотрев на Джисона, он увидел, что тот снова во рту с чертовой вишневой конфетой. Он захотел его поцеловать. Сорвать с губ манящий вкус вишни, разделить его напополам. Губы Хана, старший уверен настолько же вкусные как и вишня. Он бы хотел попробовать поцеловать. Но Ли не целуется с чужими. Поняв, что младший начинает насаживаться на член, при этом смотря максимально по блядски на Минхо и сося чупа-чупс, Ли думал что он сейчас вытрахает все из него. Потому что блять нельзя быть настолько охуеть каким блядски красивым. Минхо даже слов подобрать не сможет, чтобы описать эту картину. Глаза Джисона выглядывают из под светлой челки, язык крутиться вокруг конфеты, с которой течет небольшая струйка слюны. Минхо в ахуе. Он начал неспешна двигаться, потому что все еще доставляет дискомфорт эта узкость. — Сони, ты такой узкий… — Я достаточно красив для тебя? — Минхо не понял вопроса. Почему младший такое спрашивает? Ли не ответил. Вместо этого он начал ускоряться в толчках. Он вцепился в талию младшего, не сильно, но следы останутся, он уверен. Толчки были не сильные, но и не размеренные. Он все еще помнит, что не хочет доставить Хану боли. Переместив руки на бедра, Ли чуть приподнял задницу Хана, чтобы угол проникновения был немного другим. Это было правильное решение, потому что стоны Хана наполнили всю пустую аудиторию. Они отскакивали от стен с тем же промежутком, как Минхо толкался в него. Попадая по заветной точке, Хо был в восторге от Джи и его эмоций, ему никогда еще не было так приятно наблюдать за кем-то. Хан кажется видел звезды перед глазами. С ним еще никто так не обращался, никто его не дразнил во время секса, никто не обращался с ним грубо, но в тоже время нежно. От этого кружилась голова и подкашивались ноги, если бы не парта, Джи лежал бы уже на полу от ослабевшего тела. Он не сдерживал себя и стонал как последняя сучка. Да блять, вы бы видели его, с чупа-чупсом во рту, по которому теперь изрядно текла слюна, полуоткрытый рот из которого так и вылетали грязные стоны. Красное лицо, но не от стыда, а от возбуждения и повышающейся температуры тела от движения. Испарина выступившая на лбу и намокшие кончики челки. Он выглядел как настоящая шлюха. Хан уверен, что захочет еще. — Хен, я…ах, пожалуйста… — Что ты хочешь, Сони? — Я хочу кончить, я уже не могу. Ли улыбнулся. Было приятно что Хан не смущается просить того, чего хочет. Ему в общем понравилось то, что младший приходил сюда каждый день в надежде наткнуться на него, что сам подошел и сам сказал о том, о чем сам Минхо уже и забыл, если так можно сказать, он всего-то пошутил. Ли по честному не собирался трахать Хана, если бы тот пришел. Теперь он отказывается от своих слов. Трахал бы каждый день, видя такого Джисона, его хотелось иметь постоянно. Охуенный любовник. — Сони, ты такой милашка. — Если ты сейчас же не поможешь мне кончить, я перестану быть милашкой. — без грубости, это больше было сказано как дразнилка небольшая. — Полегче, белочка, зубки можешь мне не показывать. Ли отодвинул Хана немного назад с парты, чтобы было удобно обхватить его член. Взяв в руку просящий и истекающий член, Хо начал дрочить в такт своим толчкам. Движения получались рваные и быстрые. — Хороший мальчик. — Джисон тащился от реакции старшего на похвалу, вы бы видели это лицо. От этих слов, Минхо сорвался на быстрый ритм, вдалбливаясь в податливое тело, не забывая подстраиваться рукой. Левая рука сжала до сильной боли талию, синяки будут такие, будто Хана избили. Джисон терял практически сознание от того, как его втрахивали в парту. Он выпустил из рта чупа-чупс который упал на парту, прикусил губу до крови. Не может быть настолько охуенно. Не может от простого траха так душу выбивать. Хан был уверен в том, что причина не в том, как его трахают. Причина в том, кто его трахает. Их интрижка — это буквально подписание контра между дьяволом и простым смертным. Ли Минхо — дьявол, который забрал душу Джисона и теперь никогда не отдаст. От этих мыслей, Джисона настигает оргазм. Ему стало плохо, он никогда не испытывал такого яркого оргазма. Без сил падая на парту, он тяжко дышит, стараясь перевести дыхание. Он чувствует как рука Хо отпускает его член и хватается за талию. Пару толчков и Ли кончает, произнеся так сладко «Сони». Джисону теперь это будет сниться. Отпустив младшего, Минхл вышел из него, пытаясь сесть на стул рядом с партой. Сил у него тоже не было, он никогда так не занимался сексом. Обычно он был ленив в этом плане. Но Джисон другой, он заслуживал другого обращения к себе. Хан Джисон — запретный плод, который Минхо вкусил. Хан Джисон — тот, ради кого теперь Минхо согрешит не раз, ради которого он отправится даже в ад. Парни придя в себя и приведя друг друга в порядок, открыли то самое окно и сели ногами наружу. Ли достал сигареты, зажимая одну между губ. Предлагая младшему тоже взять, но тот отказался. Достав из другого кармана зажигалку все с той же надписью, он подкурил. Ли видел как Хан смотрел на нее, но ничего не спрашивал. — Эта зажигалка досталась мне от прошлого партнера, — Он дал в руки Джи ее, тот смотрел внимательно, пальцами проводя по надписи. — Здесь написано «Помни о смерти», это на латыни. Этим мне хотели донести, что я убиваю себя тем, что курю. — Ну вообще правда, но фраза красивая, мне нравится, — Это чистая правда. — А, эм, что сейчас с твоим бывшем партнером? Хан видел как сменилось лицо Минхо. Оно резко приобрело мрачный вид, глаза потускнели, губы опустились. Было больно видеть такого старшего. — Минхо, прости, я не хотел. — Это не твое дело, ты мне никто, чтобы я рассказывал тебе. Ли не хотел делать больно Джисону, правда. Но еще больше не хотелось рассказывать о собственной боли. Он выкинул недокурившую сигарету и начал слазить с окна. Нужно было уйти и чем раньше, тем лучше. — Я, Минхо, я понимаю что это не мое дело и что я тебе чужой. Но если тебе больно, ты не должен это прятать в себе, от этого сложнее. — Как бы Хану не было неприятно от слов Ли, он хотел ему помочь. — Хан, ты мне даже не друг. Ты просто пацан, который ворвался в мое место, которого я потом просто выебал, не больше, — Слова были сказаны для того, чтобы Хан подумал, что Ли им воспользовался. Чтобы младший больше не приходил и не разговаривал с ним. — Не рассчитывай на что-то больше. Я просто тобой воспользовался, не более. Теперь проваливай и не возвращайся. Джисону было неприятно. Он не рассчитывал что старший после этого раскроет свои объятия и примет его. Надежда всегда умирает последней. Ли ему правда нравился. Наблюдать за ним было интересно, потому что он отличался от серой массы. Хан искренне хотел с ним познакомиться и подружиться, не заметив то, как Хо начал ему нравиться. Симпатия была к нему определенно. После произошедшего в этой аудитории неделю назад, появилась надежда на возможное общение. После сегодняшней ситуации, надежда возросла еще больше. Падать лицом в реальность так неприятно. Хан старался изо всех сил не показывать что ему неприятно. Он старался дышать ровно, чтобы успокоить надвигающиеся слезные эмоции. Возможно было больно не столько от слов старшего за то, чтобы он не подходил к нему больше, как за то, что им воспользовались. Джи не был тем, кто легкодоступен, Ли отдался так быстро только потому, что думал что он другой. Думал, что тот его не оставит с такими словами. Видимо ошибался он сильно. Теребя край рубашки, он снова кусал до крови губу. Мысли нагрянули как гром среди ясного неба. Что было не так с Джисоном, что с ним так обращается уже не первый. Он обычный парень, у которого есть четкие цели на жизнь. Он не гуляка, не оторва. Просто обычный парень который хочет просто быть кем-то любим. Минхо тоже хочет быть кем-то любим, но он не может позволить себе такое. Не готов снова потерять человека, который будет для него всем. Именно для этого он забирает свой рюкзак и выходит из аудитории. Он бежит по коридору, как никогда не бегал. У него еще две пары, но он бежит из универа в неизвестном направлении. Главное не оставаться в стенах этого заведения. Не оставаться там где есть он. Трус ли он? Возможно. Отрицать он этого не будет, но и судить за это его тоже нельзя. Каждый проходит в жизни такую стадию, после которой все становятся боязливыми. Кто-то больше, кто-то меньше. Ли относится к первым и не стыдиться этого. Пусть он будет трусом, пусть так. Он никому не пожелает пережить того, что пережил он. Остановившись возле какой-то заброшки, он сел на землю и в первые за год заплакал. Сжимая в руке зажигалку, единственное что осталось от него, он в который раз читает эту ебаную надпись. «Memento mori – помни о смерти. Я дарю тебе эту зажигалку, с теми мыслями, что когда ты в очередной раз будешь доставать эти гнилые сигареты, ты будешь видеть мое послание и не возьмешь в рот отраву. Я не хочу чтобы ты умер раньше меня, Хо.» — Сука, чертов придурок, я живее всех живых. Ли не помнит сколько просидел на этом месте. Он ушел когда на улице уже было темно и холодно сидеть на сырой земле. Дорога домой прошла как в тумане. Закинув грязную одежду в стирку, он лег в кровать, даже не приняв душ. Было как-то похуй вообще. Веки были тяжелые и опухшие от того, сколько он выплакал. Под этим грузом, он не заметил как уснул. Ему снилась их первая встреча: первая прогулка, первое замечание о вредной привычке, первое свидание, первое неловкое касание рук, первый поцелуй, первый секс. Первый срыв, первое попадание в больницу, первое заключение врача с четким диагнозом «первая стадия шизофрении». Первые таблетки, первое лечение, первое «Мне очень жаль, все усугубляется». Первое понимание о неизбежном, первая истерика за любимого, первое заявление «Мне сказали они, что ты плохой и причинишь мне боль». Первое закрытие в больнице, первое посещение и первый быстрый побег. Первое понятие о том, что лечение не даст полного восстановления. Первая депрессия, первое желание стать тем, кто сделает прорыв. Первое «Мне снова очень жаль, но он не справляется, у него не простая шизофрения. Это кататоническая шизофрения». Минхо просыпается в холодном поту. Он хватает полными легкими воздух, пытаясь надышаться. Ему давно не снилось такое. В этом сне он так ярко пережил все заново. В груди снова болит и обтекает сердце кровью. На дрожащих ногах он идет на кухню, выпить воды. Как же хочется взять и выбросить это ноющее сердце, чтобы не чувствовать боли.