cherry flavor

Они не виделись с тех пор три недели. Минхо не мог выкинуть из головы младшего. Ему было тошно от мыслей которые метались одна к другой. Он думал о Джисоне и думал о прошлом. Они выедали его маленькой ложечкой. Каждый день снилось то, что случилось с ним в прошлом, перекликаясь с настоящим. У Ли был страх что с ним случится такое снова. Он трус и он это знает, но судить его за это, он считает не правильным. У каждого в жизни есть воспоминания которые причиняют боль и не дают жить дальше. Каждый получал горький опыт, который подкосил и не дает теперь встать с колен на ноги. Сильные люди встают и идут дальше, Минхо такими восхищается. Такие как он, сидят на коленях, боясь встать. Пусть он будет трусом, он не позволит себе снова почувствовать боль утраты. Потому что утратой станет он. Эта мысль пришла сразу же как его начали сопровождать моменты прошлого во снах. Он терпел это три года сам, в одиночестве. Не с кем было поделиться и отпустить внутренние переживания. Походы к психологу не давали нужных результатов, он был закрыт в себе очень. Он не мог поделиться этим этапом своей жизни с посторонним человеком, даже если их связывала врачебная тайна. Глотая боль обиды, горечь утраты и понимания что он не смог помочь, Ли жил дальше как мог. По этой причине, у него нет друзей и знакомых. Родителей тоже у него не было. Он с детства был сам, как-будто это его судьба. Именно по этому он не хочет, чтобы Хан с ним сближался. Ли боится, что тот тоже его оставит. Все уходят рано или поздно, Хан не исключение. Ли не хочет снова испытывать потерю и забиваться еще больше. Но видя младшего в универе, видя как он изменился с их последней встречи, у Минхо сердце разрывается. На Джисоне лица не было. Он был поникшим, глаза постоянно красные и опухшие. Взгляд был пустой. Было видно что он не спит ночами, роняя соленые слезы на подушку. Некогда пухлые щечки, стали теперь меньше и появлялись проблески впадин скул. Если это из-за Минхо, он себе никогда такое не простит. Но и узнать этого, он не может. Подойти просто и узнать что случилось не хватает сил. Если говорить честно, не хватает смелости понести ответственность, за возможную причиненную боль Хану. Трус и только. Минхо ненавидит себя и свою трусость. Идя в пустую аудиторию, он все-таки решается сделать то, о чем думал последнее время. Открывая дверь и видя, что аудитория все-таки как и всегда пуста и в ней не души, заходит и закрывает дверь. Подходит к окну, открывает его и перелазит ногами за него. Достает пачку вишневых сигарет и ненавистную зажигалку, в который раз читая гравировку. Минхо решает сейчас быстро и без раздумий, он докуривает эту последнюю сигарету и больше никогда к ним не притронется. Он делает первую затяжку, она тяжелая и горькая. Выдыхать куда более приятно, избавляя легкие от грязного дыма. У него есть момент, пока он курит, обдумать еще все раз. Но мысли не приходят в голову, все они только об одном. Вот он уже делает последнюю затяжку, вот он вытягивает руку вперед и наклоняет голову набок и смотрит на окурок в руках. Разжимая пальцы и выпуская окурок, он летит так быстро и легко, что аж не верится. Минхо хочет так же, быстро и легко, чтобы не успеть подумать о том, как он ошибся. Подсаживаясь ближе к краю, он смотрит вниз. Боязнь высоты была с детства, но сейчас она не отталкивает, а манит настолько сильно, что руки начинает трясти. Он еще больше двигается к краю, еще чуть-чуть, еще немного. Собравшись с мыслями он отталкивается руками. Вот он уже летит. Легкость в теле появилась так приятно, будто она пряталась где-то там внутри. Он чувствует как его обнимают руки, такие теплые. Это сама смерть пришла за ним, забрать уже поскорее израненную душу с собой. Даря наконец-то ей свободу. Он наконец свободен. Вот он видит красивое, но измученное лицо Джисона. Напоследок это было бы замечательно, видеть именно его лицо. Заплаканное и нежное, слезы с его глаз так и льются, падая на лицо Ли. Он хотел бы вытереть их и сказать что все хорошо, но тело не двигается. Джисон был напуган настолько, что его почти охватил приступ паники. Он дышал глубоко, чтобы привести себя в порядок. Он плакал очень сильно и задыхался, но не от нехватки кислорода. Он задыхался внутри, видя что случилось с Минхо. Он хотел быть рядом, он видел что с ним что-то не так. Видел, что старшему нужна была помощь. Но Джисон боялся, что Хо его оттолкнет. Что снова сделает больно, Джисон боялся боли больше всего на свете, физическая или моральная, без разницы. Боль на то и боль, что ее невыносимо переносить какой бы она не была. Он смотрит на Минхо, который лежит и не двигается. Джисона трясет, он хватается за футболку Ли и сжимает до побеления в костяшках. Ткнется носом в ключицу и плачет, плачет, плачет. Он выплакал наверное за эти три недели, как он думал все слезы, но сейчас они льются водопадом, который не остановить. Он начинает несильно бить старшего по груди своим маленьким кулачком, повторяя одно и то же. — Придурок, почему? — ответа конечно же не следовало. Что сподвигнуло Минхо на такой шаг? Почему он решил покончить жизнь самоубийством? У него в жизни все настолько хреново, что единственный выход который он видел — окно? Джисону хотелось выть от того, что он не заметил ничего в глазах Хо. Но потом говорит сам себе, что даже если бы и разглядел, то не помог бы, потому что он трус. Теперь же, он конечно ничем не поможет, даже если бы набрался смелости. Желудок начал резко сокращаться, вызывая рвотные позывы. Хан кое-как сдержался. На голову резко легла чья-то рука, такая мягкая, легкая. Поглаживания были нежными, успокаивающими. Джисон дернулся от такого, подняв резко голову. Черные глаза смотрели на него с любовью? Хан еще больше начал задыхаться. — Сони… — хриплый голос стал эхом в пустой аудитории, отскакивая от стен так, что у Джи побежали мурашки по коже. Голос принадлежал ему. Их лица были непозволительно близко. Джисон мог разглядеть каждую морщинку, которая появилась на столь юном лице так рано. Он видел до боли милую родинку на кончике носа, ее хотелось поцеловать. Губы, которые так и манили очень сильно. Хан снова убедился, что их губы чертовски подходят друг другу. Он поднимает старшего за плечи и укутывает в объятия. Рыдая все так же сильно ему в ключицы. У Минхо закружилось в голове от такой резкой смены положения, если бы не Хан, он бы упал. Минхо не упал, пока рядом был Джисон, может это знак? Он обнял Джи в ответ насколько хватило сил. Тело все еще не слушалось после переизбытка адреналина. Ли был уверен, что он все-таки сорвался с края окна. Был уверен что летит вниз. Что его обнимала сама смерть, а лицо Джисона было предсмертным желанием и галлюцинацией. Но срыв с окна, был за подоконник на пол аудитории. Обнимал его Джисон, который вовремя оказался в аудитории, чтобы схватить Минхо и не дать спрыгнуть. Лицо Хана было настоящим и каким-то родным уже. Минхо увидел в Джисоне спасение. То самое спасение которого ему не хватало. Ли был уверен, что младший его не оставит. Потому что сам будет страдать от этого. Джисон поможет ему начать жить заново, с чистого листа. Он настолько в этом уверен, что не сдерживается и сам начинает плакать. Хан пугается от этого, он отпрянул от от Ли и хватает его за щеки, вытирая слезы большими пальцами. — Минхо? Что случилось, пожалуйста расскажи мне! Поделись тем, что тебя тревожит, тебе же легче станет! — Хану стало больно видеть плачущего Ли. Он хочет чтобы тот всегда улыбался, слезы старшему не к лицу, ему вообще не к лицу быть побитым жизнью. Хан хочет видеть его улыбку и сделает для этого все. Ли уже рыдал навзрыд. Он уперся головой в грудь Джисона, сжимая в пальчиках кулаки. Это первый раз, что он показывает насколько он разбит другому человеку. Он пытается успокоиться и прийти в себя, но пока не получается. Дав волю эмоциям, которые пытались взять верх не первый день, он сдается под этим давлением. Сколько можно уже все держать в себе и быть похожим на «нормального» и без проблем человека. Маска давно давала трещины, Минхо надоело ее склеивать и склеивать. Сейчас же он снимает ее и выбрасывает в то самое окно, которое теперь пугает, а не манит. — Сони, мне — заикаться и говорить сложно. — Мне…надоело казаться нормальным. — Минхо, я рядом, ты можешь мне, — стоит ли говорить такое? Они никто друг другу, даже не знакомые. — Можешь мне довериться. Ли поднял заплаканное лицо на младшего, смотрел с такой надеждой в глазах, что Джисону казалось, он сейчас умрет от того, насколько Ли уже перестал надеяться на лучшее. Он видит как уголки губ Минхо поднимаются наверх и тот улыбается. Улыбка Минхо — то, что спасет любого. Она настолько красивая, что Джисону кажется он подсел как на наркотик, быстро и безвозвратно. Джи костьми ляжет, он клянется, из кожи вон вылезет, но Ли будет улыбаться каждый день. Эта чертова улыбка теперь для него все в этом мире. Джисон помог Минхо встать с пола и присесть на стул. Старший все еще пускал дорожки слез. Сам же Хан успокоился вроде, сейчас нужно быть сильным для него. Это предчувствие дает сил, старший возможно сейчас откроется ему. Он достает из своего рюкзака бутылку с водой, дав сначала ее Ли. Тот трясущими руками взял ее и еле поднес к губам. Хан забрал у него бутылку и сам помог. Так мило было помогать ему, старший казался таким крошечным в такой момент. Жадно глотая воду, Минхо чуть подавился, младший похлопал его по спине. Что за ребенок? Джисон слишком умилялся таким вот Минхо. Хан допил остаток воды и присел на корточки у ног Ли. Последний посмотрел на него как-то непонятно. Джисон подумал не перебарщивает ли он. Но эти мысли ушли сразу же, как только Минхо взял руки Джисона и положил себе на ноги, чтобы ему было удобно упираться. Одну свою руку Ли положил на парту, второй он зарылся в волосы младшего. Хан на такое действие прикрыл глаза и положил голову себе на руки. Вдыхая тяжело, он унюхал запах Ли. Он был такой ненавязчивый и легкий, как морской бриз с нотками хвои. Джисон будто попал на пляж который окружал густой лес. Так приятно и так невыносимо было от этого запаха. Хан почти засыпал уже, так уютно было. Но голос старшего вывел его из сна. — Я хочу рассказать тебе кое-что, — нежно поглаживая светлые пряди, он слегка улыбался. — Я буду делать это впервые, я никому не рассказывал об этом. Да и в принципе некому было рассказывать, так что… — Хо, если ты не хочешь, я не настаиваю. — поднимая голову, Хан посмотрел в самые глаза, там он увидел себя. В этих черных омутах, Хан тонул, как в смоле. — Все в порядке, я правда хочу и я готов. — Хан кивнул и лег обратно. — Тогда я тебя внимательно слушаю. — Это случилось три года назад, я тогда был на первом курсе хирургического, — Хан снова поднял голову, глядя с неверием. — Да-да, я был на хирургическом. Это было давно и неправда, хах. Так вот, я познакомился с одним парнем, его звали Ли Феликс. Ли Феликс был яркий как солнышко в ясный день. У него было много друзей на курсе. Минхо не понимал как можно быть таким общительным и громким. Именно громким, у Феликса был глубокий и низкий голос, но он был таким громким, что ему даже учителя говорили быть тише. Однажды Феликс подошел к Минхо и предложил ему сладкое. Хо посмотрел в контейнер который держал Ли своими маленькими ручками, он не знал что там лежит. Феликс кажется это понял, растянул губы в улыбке которая осветила всю аудиторию. — Это брауни, я сам их сделал. Он продолжал улыбаться так ярко, что на минуту Мин подумал, что яркое и улыбающиеся — это то, чего не хватает в его жизни. После этого, он принял брауни и предложение Феликса пойти погулять. Они сдружились очень быстро, Минхо узнал что Феликс младше его на пол года, смело заявив после этого, чтобы младший называл его «хен». Феликс был и не против, ему нравилось такое обращение к старшему. Минхо нравилось как он мило и легко называет его так. Они теперь постоянно сидели вместе, гуляли после пар до ночи, на выходных тоже проводили время вместе. Всегда и везде были вместе. Ли старший начал понимать уже через два месяца, что он испытывает не простые дружеские чувства к младшему. Он ему нравился настолько, что это можно было сравнить с чувством ранней поездки на море, с ожиданием пробуждения на Рождество чтобы открыть подарки. Минхо начал краснеть от объятий Ликса, от того как тот берет его за руки. Как Ли младший ложит свою голову ему на плечо, пока они смотрят фильм. От того как Ликс говорит «хен, ты же знаешь как я тебя люблю». Знал бы Феликс, как любит его Минхо. Хо подумал, что никогда в жизни не скажет Ликсу что любит его, потому что любить парней — это не правильно. Страдать от односторонних чувств было одному было проще. Минхо старался делать так, чтобы младший не узнал о его чувствах. Выходило вроде неплохо, до определенного момента. — Хен, а любить парней, это нормально? У Минхо тогда как-будто землю из-под ног забрали. Он подавился своим кофе и начал кашлять. Ликс постучал ему по спине, хихикая в ладошку. Ли старший не знал что ему ответить, он сам не знал ответ на этот вопрос. Но мысли о том, что Феликс спрашивает такое, говорит о том, что ему возможно понравился кто-то из парней? С одной стороны Минхо был рад, потому что возможно ему можно будет рассказать Феликсу о своих чувствах. Другая сторона говорила громко о том, что Феликсу понравился другой парень, значит чувства Минхо ему не нужны. — Честно, я думаю что да. Не важно какого пола твой возлюбленный, Ликси. — Феликс смотрел на Минхо как на спасательный круг, как будто слова которые скажет старший, будут для него либо спасением, либо утоплением. — Любви все равно, парень или девушка, главное чтобы этот человек был тем, кто тебе нужен и любит тебя. Остальное ей не важно. — Хен, ты говоришь так, будто ты влюблен. — О чем ты таком говоришь, я не влюблен. — Хо как мог показывал максимально нейтральное лицо, зная Ликса, вопросов будет много если он окажется прав. — Минхо-хен, а что если… — он начал перебирать свою футболку и закусив нижнюю губу, хлопая глазками. Хо знал что он нервничает, он так всегда делал когда нервничал. — Что если, я тебя люблю? У Минхо снова землю с под ног забрали, только еще теперь он летит вниз с бешеной скоростью и не в силах остановиться. Он смотрит на Феликса глазами размером с конфету «1 евро». Младший глаз не поднимает, все так же смотрит вниз и еще больше прикусывает губу. Возможно Минхо спит и ему все это кажется, он не ожидал от Феликса ответных чувств. — Ликси, ты сейчас серьезно? — Хен, если тебе противно, я все понимаю. Я и ты — мы парни, ничего страшного если ты мне отка… — Минхо хватает Феликса за щечки и поднимает его голову вверх, чтобы тот смотрел на него. У младшего в уголках глаз собрались слезинки. — Нет, Ликси. Мой ответ не будет отказом, потому что я уже давно влюблен в тебя, но я не настолько смелый как ты, чтобы сказать об этом первым. В этот момент кажется жизнь началась с новой главы. Стало дышать легче, жить стало легче. Минхо почувствовал что сможет горы свернуть. Он нежно целовал Феликса, пока тот плакал от счастья что его чувства отказались ответными. Минхо готов был положить к ногам Ли целый мир, лишь бы тот продолжал улыбаться. Их отношения были как в кино или книгах. Взаимопонимание, помощь, поддержка и главное — любовь. Их отношениям могли позавидовать многие, но не многие знали про них. Жить в мире, где однополые отношения не воспринимаются обществом, очень сложно. Приходилось скрываться как только могли, но это не мешало им любить и быть любимыми. Пока не произошел один момент. Минхо по своей натуре вообще не вспыльчивый человек. Он довольно спокойный и рассудительный, не без того чтобы выплеснуть эмоции, но только если ситуация такая. Сам по себе он не такой и не позволяет быть таким. Но в этот день, что-то явно пошло не так. Они первый раз поссорились с Феликсом. Причина была до боли глупа и решаема. Младший просто не предупредил что задержится на танцах и после них, он планировал пойти домой, а не к Минхо. Но стоя на пороге у Ли старшего и пытаясь это объяснить спокойно, чтобы не раздуть из этого проблему, Минхо не слышит его. Как об стену горохом, ей богу. Минхо тогда первый раз кричал на Феликса, не замечая как тот плачет и просит успокоиться. Он с приходом младшего вообще ничего не замечал. Он не заметил в каком состоянии пришел Ликс, почему он пришел с большой сумкой, которая явно с вещами, почему его тело дрожит. Ничего из этого не было увидено, потому что злость за то, что Ли младший не предупредил была выше. Минхо правда злился не от нефиг делать, он переживал за своего парня. Феликс выглядел всегда очень аккуратно и ухожено, что не оставалось незамеченным тупыми придурками, которые тыкали в него пальцем и кричали в спину «пидор». По словам Феликса, ему было все равно на это, пусть говорят что хотят, пока не трогают. Но дебилов на земле хватает и кто-то мог да подойти. Если бы Хо не было рядом, не простил бы себя никогда за это. Парень более менее успокоился, протягивая руки к младшему и вытирая дорожки слез, уткнулся лбом в его лоб. Минхо было противно от самого себя, что он дал волю своим эмоциям и довел своего любимого человека до слез из-за ничего. Обещал Феликсу больше такого не допускать и поцеловал в нос. До глаз Мина дошла сумка, которая лежала на пороге возле двери. Потрепанная одежда на Феликсе висела мешком. Он не понимает ничего что происходит, сумка явно с вещами, которые говорят о том, что Ликс пришел к нему не на одну ночь. — Ликси, что случилось? Почему ты с вещами? Ответа не было, а плечи Феликса задрожали еще больше и рыдания нахлынули новой волной. Причина была не в Минхо, значит в ком-то другом. — Милый, пожалуйста, расскажи мне. Дома что-то случилось? Феликс очень долго кивал и хватался за старшего так сильно, что Минхо было сложно дышать. Успокоить его получилось только через несколько минут, но не до конца, плечи еще подрагивали и маленькие слезинки катились по щекам. Феликс рассказал о том, что дома родители узнали о них с Минхо. У последнего кожа покрылась мурашками. Родители Феликса были не то, чтобы плохими людьми, но и хорошими их не назовешь. Они плохо относились к Феликсу, видели в нем проблему и считали что он недостоин ничего в жизни. Они дали ему базу того, что должны были дать, после чего сказали «Дальше выживай сам». Помогала ему выживать его бабушка, которая любила своего внука, но не могла его к себе забрать, потому что жила в другой стране. Она помогла не упасть на дно и сгнить там. Феликс очень ее любил и был очень ей благодарен за то, что она его бабушка. Та тепло ему улыбалась и говорила только «Жаль что родителей не выбирают, хоть один из них мой ребенок, мне очень жаль что они твои родители». Бабушка узнала первая про отношения Феликса с Минхо, она приняла это конечно не радостно, но и не была против. Сказала что не имеет права диктовать Феликсу как жить и если он счастлив в этих отношениях, то и она тоже. Ликс был очень благодарен что мир подарил ему такую прекрасную бабушку. Феликс рассказал, что родители узнали его про них от соседей. Те якобы видели, как парни целуются около подъезда и не один раз. Скандал было слышно на весь подъезд. Феликс кое-как смог собрать первые необходимые вещи и уйти с этого дурдома. Минхо был уверен что младший упускает много моментов о том, что произошло еще в той квартире, но не давит сильно. Когда захочет расскажет все сам. Но Феликс так и не рассказал. Прошел уже месяц с его переезда, Минхо спрашивал про тот случай, Феликс только отмахивался и говорил что рассказал все и больше рассказывать нечего. Хо не дурак и видел по глазам, рассказать есть что. В этот же момент, старший заметил что поведение и настроение Феликса были странными. Он стал какой-то более замкнутый, отстраненный, перестал общаться со всеми с кем общался, перестал ходить на танцы. Похолодел как-то и к Минхо. — Ликси, все хорошо? Ты странный какой-то последнее время, я переживаю. — Все нормально. Тебе не о чем переживать. — Я люблю тебя. Феликс тогда первый раз не ответил что любит тоже. По этой причине Минхо решил разобраться в чем проблема и сам пошел к родителям Феликса. Ждать конечно от них чего-то полезного было бесполезно. Его нехотя пустили в квартиру, показывая открыто что ему здесь не рады. Слова Ли о том, что с их сыном никак не повлияли на них, они только и могли что сказать «Теперь он твоя забота, нам не нужен сын, который любит свой же пол». Минхо не знает как тогда сдержал себя и не убил обоих. Как так можно относиться к собственному сыну? — Он последнее время сам не свой, это произошло после вашей последней встречи, как вы можете так относиться к нему? Вам не стыдно, а? — Слушай сюда, щенок. Ты что о себе возомнил? Молоко на губах еще не высохло разговаривать так со старшими. Как ты знаешь нам всегда было плевать на него. Он разрушил нашу жизнь и мы имеем право его не желать или не любить. Теперь еще оказывается он больной на голову и любит парней, — протирая рукой подбородок, мужчина средних лет поворачивается к своей жене и смотрит с вопросом в глазах, та кивает ему и уводит взгляд. — Мы с его матерью не могли спустить ему такое с рук. Я уверен что ты его уже трахал, но ты хочешь сказать, что за этот месяц не разу не притронулся к нему? Мы были уверены что ты прибежишь раньше, увидев избитое тело этого сопляка. До Минхо только сейчас дошло, почему Феликс в тот день был так странно одет, его стиль одежды всегда был мешковат, много слоев одежды, но в тот вечер было очень много и он шипел от каждого касания. По этому он не давал себя трогать и раздевать. Он скрывал то, что оставили ему эти выродки. — Ты, как ты смеешь касаться хоть пальцем его? Вы ублюдки, а не родители. Такие как вы горят и плавятся в аду. Как так можно относиться к собственному сыну? — стукнув по столу Ли подорвался на ноги и кричал. — Как часто вы его били? — Так часто, что у него не было живого места на теле, — в этот раз заговорила женщина. — Но в последнее время, что-то мы дали ему много свободы, вот он и распоясался. Встретил тебя, ходил светился как лампочка. Хорошие у нас соседи оказались, вот мы и поняли все. Минхо понимал, что пока они встречались с Феликсом, тот ничего такого не рассказывал. Он ни разу не сказал, что родители его бьют, даже избивают. Минхо не видел синяков на теле Феликса, которые могли говорить о том, что его избивают. Синяки были, но он думал что это из-за танцев, потому что все танцы что показывал ему младший, были с сложной хореографией и получить синяк было раз плюнуть. Как же Минхо проебался. Он бежал домой так быстро как мог. Он влетел в квартиру и начал искать Феликса. Нашел он его в их комнате, тот спал на кровати. Он выглядел как брошенный котенок. Минхо лег рядом и обнял его, говоря о том как сильно любит и что не оставит его одного. Как они пройдут через все говно жизни вместе и будут счастливы. Ли понял что его слушают только тогда, когда младший начал плакать. Когда начал говорить что он не заслуживает быть любимым и что Минхо нужно его бросить. Хо успокаивал, зацеловывал нежные щечки и собирал каждую слезинку губами, обещая что все будет хорошо и чтобы Ликс не говорил так. Феликс размяк в объятиях и уснул снова, не давая выбраться из своих объятий. Минхо и не особо хотел, было хорошо так просто лежать рядом с тем кого любишь. По истечению еще одного месяца, состояние Феликса не менялось. Наоборот стало еще хуже и у него уже были частые перепады настроения. Минхо не мог подгадать какое настроение у него сегодня, а какое будет завтра. Моментами Ли младший вообще закрывался настолько, что не обращал внимание на Минхо и просто пялился в одну точку, отвлекаясь только на еду и нужды. В универ перестал ходить и учителя постоянно спрашивали у Хо что с Феликсом. Ответ всегда был «Ему нездоровится». Скоро он перестанет работать и Ли не знает что ему делать. По этому он решает записать Феликса к психологу. На сеанс они идут вместе, Минхо не знает как у него получилось убедить Феликса пойти, потому что он на отрез отказывался, говорил что он нормальный и ему не нужна помощь. Для этого старшему пришлось записать видео поведения его парня, чтобы тот увидел как он себя ведет. Тогда Феликс снова много плакал и все-таки согласился пойти. В кабинет Феликс зашел уже один, психолог попросила подождать в коридоре. Сеанс шел два часа, Минхо сильно просил чтобы Феликсу уделили больше времени. За это время, Минхо успел прочитать почти все тонкие журналы, что предлагали на журнальном столике. Наткнулся на интересную страницу, где описывали какие признаки проявления шизофрении. Читая перечень, у него глаза на лоб лезли: замкнутость, сниженная социальная активность, частая смена настроения, погружение во внутренний мир, эмоциональная холодность, истерические реакции. Он читал и не понимал, почему в этом перечне симптомов он видит Феликса. Прервал его поток мыслей подошедший к нему Феликс. Он смотрел на Минхо так же, как и последние два месяца, то есть никак. Пустой взгляд да и только. — Ли Минхо, можно вас на минутку? — психолог зашла обратно в кабинет, явно намекая что разговор будет приватным. — Ликс, посиди здесь и подожди меня, ладно? Я быстренько. Зайдя в кабинет и закрыв за собой двери, он подошел к диванчику, который был расположен посредине кабинета. Присев на него он ждал пока психолог вернется к нему. Она вышла из другой двери и присела на кресло которое было напротив дивана, видимо это ее место где она сидит проводя сеансы. — Господин Ли, я позвала вас, потому что есть неутешительные новости. — Минхо было страшно, честно. — Не хотите ли вы мне сказать, что у Феликса симптомы шизофрении? Лицо психолога изобразило гримасу удивления. Она тяжело вздохнула, поправляя очки. Минхо этого было более чем достаточно, чтобы подтвердить свои догадки. — Вы уже знаете? — Я пока ждал его, наткнулся на один из журналов, где писали симптомы. Сопоставив их с поведением Феликса, я подумал что они подходят для того, чтобы сказать что у него шизофрения. — Похвально, что вы заметили это. Обычно люди думают что у них простая депрессия и не копают глубже. Из вас вышел бы неплохой психолог. — Спасибо я не заинтересован. Так о чем вы хотели поговорить? — Да, простите, отошла от темы. Как вы уже поняли, у него есть симптомы шизофрении, я не специалист, по этому точный диагноз поставить не могу. Вам нужно обратиться в поликлинику, попасть на прием к психиатру чтобы он дал точное заключение. Минхо было тяжело слышать это. Как такой человек как Феликс, мог стать одним из немногих, кого настигла эта болезнь. Ли не многое знал о шизофрении, но знал что это люди, которые не понимают где реальность, а где иллюзия. Но Феликс же понимал? Может еще не все потеряно. — Я понимаю что это не легко, узнавать такое о своем близком. Но вы не виноваты, корни лежат еще с детства. Виной служат родители чьи страхи и фобии, невротические и психотические проявления оставляют отпечаток на формирующейся личности ребенка, искажая картину мира, закрепляя защитные психологические реакции и способы адаптации к стрессовым ситуациям. Убить хочется этих несчастных выродков. Минхо убил бы обоих, плевал он на то, что его посадят. Они должны понести ответственность за то, что сделали с Феликсом. Ненависть Минхо к этим людям не имеет границ. — Вам нужно как можно раньше обратиться к специалисту. С таким затягивать нельзя. А вам я посоветую не поддаваться эмоциям и оставить обиду на его родителей и помочь ему. Он как никто другой нуждается в вас и вашей поддержке. Минхо вышел с кабинета с мрачным настроением. Феликс сидел на стуле и спокойно ждал его, смотря как обычно в одну точку. Было жалко смотреть на него такого и понимать, что это одно из того, что сопровождает собой шизофрения. Тяжело вздохнув, парень взял Феликса за руку и сказал что им пора. Последний никак не отреагировал и просто пошел рядом. У Минхо сердце кровью обливается от такого младшего. Почему жизнь так несправедлива по отношению к нему? Он же такой замечательный, неземной. Искренне не понимая, Ли обозлился на судьбу и ее планы. Кто она такая, чтобы решать за них их дальнейшую судьбу? Минхо из кожи вон вылезет, но поможет Феликсу придти в более менее стабильное состояние, он обещает. В этот же вечер, Минхо позвонил бабушке Феликса и все ей рассказал. Та очень долго плакала и проклинала его родителей. Сказала, что будет высылать деньги на лечение, и чтобы они немедленно шли в больницу. Еще сказала что по возможности приедет, как только сможет. После их разговора, Хо долго думал звонить ли родителям Ликса и сообщить новости о том, что они виноваты и должны понести ответственность. Но вспоминая последний их разговор, Минхо передумал, надеяться на сочувствие и здравое понимание своих ошибок — это то, что им никогда не сделать. Этих людей только могила исправит. На прием к психотерапевту они попали через два дня. Феликс снова отказывался посещать врача, ссылаясь на то, что ему уже лучше. Минхо пришлось выкручиваться, и уговорил он его пойти только тем способом, что после этого приедет его бабушка. Феликс конечно же в такое не поверил, позвонив бабушке и спросив об этом, но каково было его удивление, когда она подтвердила каждое слово Мина. Сдавшись, Феликс согласился. Место было не такое мрачное, как обычно описывают в книгах или фильмах. Очень светлая больница, с ремонтом и вроде бы неплохим персоналом. Единственная правда — решетки на окнах, начинающиеся с третьего этажа. Минхо намного передернуло от такого. В кабинете их встретил мужчина средних лет, который был очень даже веселый для такого угрюмого места. Минхо считал людей, которые нездоровы психически несчастными людьми, с которыми судьба обошлась жестоко. А такой врач, как этот, можно сказать луч света в этом месте. Поздоровавшись и представившись, он пригласил их присесть. Начался ряд незамысловатых вопросов, для общего понимания ситуации. Короткие кивки и запись на листках. Закончив «ознакомительный» разговор, если его можно таковым назвать. Он перешел конкретно на Феликса. Задавши ряд вопросов, на которые Ликс не всегда отвечал, врач решил провести тест. Он подобрал правильные слова, чтобы заинтересовать Феликса и тот согласился на тест. — Хорошо, Феликс. Твой друг в голове «звучит» или отдается «эхом»? — О, да. Я его иногда слышу как отчетливо, так и эхом. — Мг. Твои мысли «открыты» для окружающих, которые могут их услышать или прочесть? — Да. — Хорошо, интересно. Ясно слышимый «голос» твоего друга внутри головы, который комментирует, обсуждает действия человека или озвучивает его мысли, или разговаривает между собой, или указывает совершать какие-либо поступки или действия. «Голос» может говорить непрерывно, длинными или короткими фразами, слышаться в виде шепота или неясного бормотания, так твой друг делает? — Минхо был напряжен, ему очень хотелось услышать от Феликса «нет». — Да, да он так делает. — Хорошо, спасибо большое Феликс. Ты можешь выйти, тут на этаже есть кабинет медсестер, скажи им что ты от меня, они все поймут. — Мне ничего не сделают? — Что? Конечно нет, тебя просто поблагодарят за прием. — А Минхо-хен? — Мне нужно с ним поговорить, он сейчас подойдет к тебе через пару минут. Выйдя из кабинета, Минхо не знал что он услышит от врача. Пальцы рук дрожали так сильно, будто он стоит на морозе при минус тридцать. Врач еще что-то заполнял в листах, не обращая никакого внимания на Минхо. Это раздражало еще больше. — И так, Ли Минхо, у вашего друга четко выражена первая стадия шизофрении. Я достаточно увидел пока общался с вами. Перейдя на Феликса, я только подтвердил все свои мысли. — А тест что он проходил? — Не более чем простые вопросы, нужно было убедиться насколько четко его воображение играет с реальным миром и иллюзией. Его «друг»пока что один, но это не значит что не появятся еще. — Что нужно делать? Просто скажите как ему помочь. — Пока начнем с приема медикаментов. Если через какое-то время состояние не улучшится, назначим еще прием врачей. После сдачи определенных анализов, назначим какие именно медикаменты принимать ему. От вас же требуется полная поддержка, она ему очень нужна. Особенно с учетом того, что он не нужен своим родителям, которые приложили руку к его теперешнему состоянию. — Хорошо, спасибо доктор. — Вам еще не за что меня благодарить. До следующей встречи. — До свидания. Минхо и Феликс проходили девять кругов ада. Хо потому, что не мог заставлять Ликса принимать таблетки. Феликс потому, что Минхо заставлял его принимать их. В таком порядке у них прошел месяц. Повторный прием у врача, который не сказал ничего, все плохо или хорошо, заставил Минхо усомниться в правильности лечения. Они ушли с новыми выписанными рецептами на таблетки. Врач обещал что после них будет лучше, но дозировку соблюдать четко, если дать слишком много, эффект будет обратный. Минхо старался как никто другой. Он пытался ходить на учебу, следить за Феликсом и подрабатывать. Сил уходило немеренно. Но Феликсу вроде становилось лучше. Он уже начал проявлять эмоции, перестал зависать в одном положении и смотреть в одну точку. Начал снова показывать интерес к Хо. Заметил что старший постоянно воняет сигаретами с вишней. Сказав что это плохо и ему лучше бросить, Мин только посмеялся и ушел на кухню. Ему было проще, когда у него была сигарета в руках, а гнилой дым в легких. Он в такие моменты переставал думать о том, насколько ему тяжело и как он заебался. Минхо не мог лишить себя такого удовольствия. На пол года отношений, Феликс сделал ему подарок в виде бензиновой зажигалки. На которой красивым шрифтом было выгравировано «Memento mori». — Я не хочу чтобы ты умер раньше меня, Хо. — первый раз Феликс обращался неформально. — Почему ты думаешь, что я умру раньше тебя, Ликси? — Я видел, сколько ты скуриваешь сигарет за день. У тебя уходит почти по три пачки. Ты убиваешь себя этой отравой. — Зачем же ты тогда подарил мне зажигалку? — Ты знаешь что означает «Memento mori»? Это означает «помни о смерти». Я дарю тебе эту зажигалку, с теми мыслями, что когда ты в очередной раз будешь доставать эти гнилые сигареты, ты будешь видеть мое послание и не возьмешь отраву в рот. Это был последний день, когда Феликс с ним разговаривал нормально. После этого у него снова вернулось то состояние, которое было два месяца назад. С каждым разом, его галлюцинации обострялись. Он говорил с кем-то каждый день и пытался спорить громко крича «Не говори так, это не правда». Минхо честно не понимал что происходит в голове у Феликса. Они пошли к врачу сразу же, как у Минхо появился выходной. Объяснив все что произошло, врач попросил остаться Феликса на ночь в больнице. Минхо пришлось уйти, оставляя своего любимого в одной из палат, которая была с решетками на окнах, с одной кроватью и железной дверью, в которой было небольшое окошко, которое открывалось только со стороны коридора. Он не знает как Феликс себя чувствовал там, но уверен что ему было некомфортно. Придя на следующий день в больницу и встретившись с врачом, Минхо видел как врач смотрел на него, ему это не нравилось. — Мне очень жаль, но все усугубляется. Его состояние сейчас очень нестабильно и находится дома ему нельзя. Он должен быть под постоянным присмотром врачей. — Все настолько плохо? — Мне очень жаль. Минхо не знал что ему делать, все так сложно, что у него уже не работает мозг. Такой поток информации за последнее время, выжало все соки из него. Он просто вышел из кабинета врача и пошел в сторону уборной. Закрывшись в кабинке, он съехал спиной по двери и зарывшись руками в волосы, начал просто плакать. Он столько сдерживал себя, не давая каждую ночь себе слабину, глядя на спящего Феликса. Сейчас он уже не мог, ему было тяжело, ему нужно было выплакать все свои эмоции. Он рыдал навзрыд, рвя на голове волосы. Кусал до крови губы и сжимал до боли пальцы на ногах. Откровенно было хуево настолько, что хотелось просто исчезнуть с лица земли. Лишиться чувств и не чувствовать ничего. Он сидел в туалете около сорока минут, продолжая ронять слезы на белый кафель. Приведя себя в порядок после небольшого срыва, он решил пойти проведать Феликса. Тот сидел на лавочке, в одном из залов для «прогулок» и смотрел в окно. Он был одет в белую форму, которую тут носили все пациенты. Минхо подошел аккуратно и стоял просто рядом, он знал что Феликс почувствовал его присутствие, но молчал. Когда Ли младший решил повернутся к нему лицом, Минхо увидел на его щеках слезы. Он быстро начал их вытирать, не понимая что случилось. — Ликси, ты чего? Тебя тут обижают? — Минхо-хен… — Чшш, я рядом, я тут и не оставлю тебя. — он попытался обнять парня, но тот выставил руки перед грудью, не дав этого сделать. — Нет, не нужно. — Что случилось, Феликс? — Они…они сказали… — Кто они? — Минхо ни черта не понимал. — Мне сказали они, что ты плохой и причинишь мне боль. — указывая пальцами в голову, Феликс опустил взгляд. Минхо больше не нужно было ничего говорить, чтобы он понял кого имел ввиду Феликс. Ему как-будто нож вонзили в самое сердце. Было больно слышать, что подсознание Феликса говорит ему о том, что он может сделать ему больно. Минхо никогда в жизни так бы не поступил. Он отстранился от младшего, смотря с болью в глазах. Феликс продолжал плакать. У него в голове уже не один «друг», видимо их больше, раз он сказал «они». Дело и правда дрянь. Не зная что еще делать, Минхо просто уходит. Он морально разбит от всего, ему просто нужно отдохнуть. О Феликсе здесь позаботятся, а о Минхо некому. Кроме него самого у него больше нет никого, по этому сейчас он уйдет, залечит свои душевные раны и вернется к Феликсу, чтобы помочь ему, как и обещал. Еще Минхо решает перевестись с хирургического. Если Феликсу не могут помочь в больнице врачи, он сам ему поможет. Минхо тогда еще не знал, насколько глупо это звучало. Как бы сильно Ли не старался поднять себя на ноги, депрессия окутала с головой полностью. Все, что не давало уйти полностью в нее, это работа и учеба. У Минхо не было друзей, которые могли о нем позаботиться и помочь в его положении, приходится все самому. Бабушка Феликса названивает каждый день, добивая этим. Хо уже не знает что ей ответить, почему он не знает ничего о состоянии ее внука. Ли старается как можно меньше думать о Феликсе, пусть это и звучит эгоистично, но он тоже живой человек и ему тоже нужна помощь. Он тоже чувствует себя хуево и держится из последних сил, от любви к младшему и желанию ему помочь, если бы не он, Минхо бы давно сдался. В каком смысле сдался он не знает, он вообще считает что суицид — дело гиблое и не стоит внимания. Пытаясь встать на ноги в моральном понятии, его сбивает с ног приехавшая бабушка. Этого блять еще не хватало. Влетев в квартиру, как только Минхо открыл дверь, она начала кричать о том, чтобы ее отвели к Феликсу и немедленно. Ли пытался ее успокоить, чтобы та не шла на эмоциях и не натворила ничего. Бабушка увидев в каком состоянии Минхо, согласилась, предложив выпить чай. — Я вижу что ты тоже не в порядке, расскажи мне все. Кто такой Минхо, чтобы не рассказать этой женщине что-то? Она смотрит так нежно, как будто Хо — ее сын, а не чужой человек. Гладит мягкой и уже старенькой рукой, по руке Мина. Она такая теплая. Ли под этим действием сдается и рассказывает все. Бабушка только и делает как моментами охает, закрывая рот рукой и качая головой. Извиняется за свое поведение и что раньше не услышала в голосе Минхо, нотки горечи. Просит уже менее требовательно отвести ее к внуку. Минхо боится туда идти, прошло три недели с того момента как он был там. Это почти месяц, непонятно что случилось с Феликсом. Стало ему лучше или хуже? Минхо боится, что Феликс вообще откажется с ним видится, отдав предпочтение «голосам» в голове. Зайдя в больницу и поднявшись на нужный этаж, к их счастью или сожалению, они наткнулись на врача. Тот попросил пройти их с ним в кабинет, потому что есть неотложный разговор. Бабушка спросила насколько все серьезно, но тот не ответил, все так же ведя их за собой в кабинет. Только уже находясь внутри, он тяжело вздохнул и упал в кресло, разминая виски на голове. — Дела идут хуже, чем можно было себе представить. Феликс отказывается от нашей помощи, он не хочет выходить из этого состояния, потому что ему там нравится и он чувствует себя комфортно в мире галлюцинаций. — Что же нам делать, доктор? — Минхо было жалко бабушку, которая еле сдерживалась. — Пока он не захочет начать лечиться сам, мы ему ни чем не сможем помочь. Если он не хочет, то как бы мы не старались, у нас это не получится. — Какой кошмар. Может быть мне с ним встретиться? Я может смогу его переубедить. — Вы можете пока сходить и проведать его. Мне нужно дождаться результатов его МРТ и КТ-исследования головного мозга и ЭЭГ. Я приду в палату когда получу их, идите. Минхо не знает на счет бабушки, но он шел на ватных ногах. Чем ближе они были к палате, тем больше страх усиливался. Раз все хуже, значит Феликс может не принять его. Зайдя в палату, Феликс сидел на краю кровати и смотрел в окно. Он не обратил внимания на открывающуюся дверь, на топот ног. Он был не здесь. Бабушка подошла ближе и села рядом, пытаясь позвать его, в ответ тишина. Коснувшись его руки, он даже не вздрогнул, она гладила его маленькую ручку. В какой-то момент, Феликс повернул голову в их сторону и смотрел сквозь них. У Минхо пробежали мурашки по коже от такого, он как будто смотрел сквозь душу, видя полностью ее обнаженной и видя что скрывается за ней. Бабушку это видимо никак не напугало, она пыталась все так же достучаться до Феликса. В конце концов, развернувшись всем корпусом к ним, он взглянул на бабушку и его лицо исказило что-то вроде улыбки. — Бабушка? — Да, да мой дорогой, я тут рядом, прилетела проведать тебя. Тебе лучше? — Бабушка, они хотят меня чтобы я перестал общаться с друзьями, а я не хочу… — С какими друзьями? Ты с Минхо сейчас не общаешься как я знаю. — Минхо? Нет, бабушка он плохой, я с ним не общаюсь я… У Минхо сердце развалилось на кусочки. Он не слышал больше того, что говорил Феликс. Уши заложило, в голове шум. Так чувствуют себя разбитые сердца? Кончики пальцев начали колоть, ноги стали еще более ватными и он чувствовал что вот-вот упадет. В глазах стоят только воспоминания о том, как им было хорошо. Еле удержав себя на ногах, Минхо присел на край кровати. Слух постепенно возвращается и он слышит как кричит Феликс. Поворачивая голову в его сторону, тот активно машет руками из стороны в сторону и дергается. Бабушка сидит все на том же месте, держась за сердце. Что за хуйня происходит? В комнату забегают двое мужчин, хватают его под руки и держат, за ними заходит врач с бумагами в руках. — С вами все в порядке? Он ничего вам не сделал? — она могла только помахать головой. — Хорошо. Пришли результаты, теперь мы точно поставили диагноз. Мне снова, очень жаль, у него не просто шизофрения. Это кататоническая шизофрения. — Что это значит? — Мы наблюдали за ним эти две недели. Его перепады в поведении были странные. Он мог сидеть в одном положении не двигаясь по несколько дней, в другой момент он резко вскакивал и начинал вести себя буйно и так по кругу. Мы догадывались, что тут все гараздо хуже, по этому отправили его на обширное обследование. Результаты которые пришли, подтверждают то, что у него острая стадия кататонической шизофрении. — Острая стадия? — Минхо не узнал свой голос. — Да. Все может стать хуже и перейти в завершающую стадию, это деградационная стадия. Минхо стало плохо, взгляд затуманен, в голове звон. Последнее что он видит, как на Феликса надевают белую рубашку, а он брыкается в руках двух мужчин. Проснувшись в бледной палате, он осмотрелся. Бабушка Феликса сидела на стуле около окна. Минхо видел что она плакала, дрожащие плечи выдавали ее. Будто почувствовав пробуждение Ли, она повернулась и посмотрела на него. — Господи, Минхо. Ты так напугал нас всех, врач сказал что у тебя переутомление и упадок сил. Тебе поставили капельницу с витаминами, так что лежи еще, она еще не закончилась. — Где Феликс? — взгляд женщины снова стал грустным настолько, что в этой грусти можно утонуть. — Его переведут в другое отделение, он будет наблюдаться теперь у другого врача. Они сказали, что если он не захочет вылечиться, то они ничем не смогут помочь. Такими темпами он доведет себя… — ей было сложно это все говорить, сердце болело за единственного внука, который даже не может нормально пожить. — Может я могу с ним… — Нет! Ни в коем случае, тебе вообще лучше не приходить сюда, пока ему не станет лучше. Он видит в тебе угрозу, он говорит что ты его убьешь. — Но я, а что мне делать тогда? — Минхо, как бы грустно и больно от этого не было, но живи для себя, пожалуйста. Он мой внук, я желаю ему только лучшего, но в данном случае, я не хочу чтобы ты загубил свою жизнь, проведя ее в бледных палатах, сидя возле Феликса и ожидая когда он пойдет на поправку. Подумай об этом, ладно? Прошел месяц с этого разговора, Минхо все еще думал. Пошел уже второй, но думать об этом было еще сложнее. На третий месяц он все так же ничего не надумал, все так же оббивал углы больницы, желая зайти и увидеть свою любовь. Таким образом он провел еще два месяца. Ровно год с момента как Феликс страдал. Минхо по другому это не назовет. Он так и не придумал ничего лучше, чем просто оставаться с Феликсом. Он не мог его оставить просто так, не мог. Ему нужна была помощь Минхо, он это чувствовал, Феликсу плохо без него. Именно по этому он сейчас идет в больницу. Знакомый врач его видит идущем по коридору, Минхо надеялся что он не прицепится. — Кого я вижу, здравствуй Минхо. Ты к Феликсу? — Добрый день, мне больше не к кому сюда приходить. — Я возможно тебя обрадую, но ему стало лучше. Не совсем конечно, но прогресс есть. С таким диагнозом, нужно аккуратно относиться к лечению и идти маленькими шагами. — Вы сейчас серьезно? — в ответ лишь кивок. Минхо сорвался с места и побежал в сторону палаты, его встретила медсестра по пути, спросила к кому он и после ответа провела Минхо к палате. — Феликс, к тебе гость. Пропустивши Минхо вперед, он зашел в палату. Такая же бледная как и была, единственное солнышко, что освещало эту унылую палату — был Феликс. Он сидел в углу кровати и как обычно смотрел в окно. Только в этот раз, он отреагировал на пришедшего гостя и повернул голову. В его глазах было удивление, грусть и страх. Минхо не знал как понять это. Оставшись так и стоять на месте, боясь подойти, потому что мало ли Феликс его еще боится. Ли не готов услышать это снова и понять что, его тут не особо ждали. А его ждали на самом деле. — Минхо-хен… — тихонечко так, как мышка. Голос дрожит, ни то от страха, ни то от того что давно не разговаривал. — Минхо-хен! Он спрыгнул с кровати и подбежал к Минхо и упал в объятия, такие нежные и родные. Феликс скучал по ним, по ласкам со стороны старшего, по его любви. Он скучал по Минхо так сильно, что это не передать словами. Он просто обнимает, так крепко, насколько позволяют силы. Зарывается носом в изгиб ключиц и вдыхает родной аромат. Морской бриз и хвоя, такой любимый, как давно Феликс его не вдыхал. Минхо хотел умереть в этот момент. Он так скучал по Феликсу, такое чувство было, что он умер и сейчас, Минхо обнимает не его Феликса, а призрак. Младший похудел очень сильно, он и так был худой, сейчас же кости выпирали настолько сильно, что его можно было посчитать больным анорексией. Боясь сломать хрупкое тело, Минхо обнимал не сильно. Феликс пах больницей и таблетками. Не было того сладкого запаха персиков и цветов. Блондинистые волосы теперь были черные как смола, Феликс не мог красить их находясь здесь. Он изменился настолько сильно за это время, его не узнать. Вот что болезнь делает с людьми. Они еще долго стояли просто в объятиях друг друга. Феликс когда почувствовал что больше нет сил стоять, утянул их на кровать. Они много о чем говорили, Минхо извинялся что не приходил так долго. Феликс только отмахивался и говорил что все в порядке, и он рад что Минхо пришел именно сейчас, а не раньше. Они так просидели до вечера, когда время приема посетителей заканчивалось, Минхо нужно было уйти. Феликс не хотел отпускать без обещания, что тот вернется. Кто такой Минхо, чтобы не вернутся. Так прошел год. Минхо ходил в больницу к Феликсу, а тот никак не мог ее покинуть. Врачи все еще говорили о нестабильном состоянии, по причине которой они не могут его отпустить домой. Феликс же говорил что, он только за, чтобы быть под контролем у врачей, чтобы сделать все правильно и выйти с больницы в хорошем состоянии. Минхо приходилось только соглашаться, он не хотел расстраивать Ликса. Последнее время, Феликс как-то странно себя ведет. Спрашивает у Минхо про свои вещи и говорит, что тот может ими пользоваться если хочет. Сказал, чтобы Минхо наведался к нему на танцы и передал всем привет. Очень просил ласки, чтобы Минхо поухаживал за ним, не как за больным, а как за парнем. Хо не понял этого, ведь он всегда ухаживал за ним как за своим парнем, а не как за больным. Но выполнял все, что не попросил бы Феликс. — Минхо-хен, я люблю тебя больше всего на свете, я обещаю всегда быть рядом с тобой. — Я тоже тебя люблю, Ликси, — целует в макушку и улыбается как дурачок. — Я никогда тебя не оставлю. В один из дней, идя после работы домой, ему позвонили с больницы и сказали срочно придти. Минхо снова бежал, как не бегал никогда в жизни. По пути он молился всем богам и не богам, чтобы с Феликсом было все хорошо и что его просто попросили придти, чтобы сказать что Феликс идет на поправку. Феликс повесился в туалете. Его небольшой рост, позволял ему обмотать шею небольшим куском простыни. После этого, в туалете решили поменять кабинки. А Минхо не знал, как ему поменять душу и вновь разбитое сердце. — Ты обещал всегда быть со мной! В тот день, вместе с Минхо плакал и мир. У него забрали самое яркое солнце. Освещать дорогу теперь некому, наступила тьма, которая поглощала с каждым днем все больше. Мир или Минхо — этого никто не знает.