Чужое и чуждое

— Капитан, у вас есть опыт гомосексуальных отношений? Я поперхнулся воздухом и даже не знал, что сказать. Уж и предположить не мог, что меня вызовут в штаб для чего-то такого. И какой ответ правильный? Опыт, типа, имеется, но не то чтобы я хотел о нем распространяться, все же, авторитет в глазах подчинённых пострадает. — Простите? — сначала переспросил, а потом дошло, что совсем не по уставу. — В скором времени освободится псионик, из подходящих отделений есть только ваше, — полковник взглянул на меня поверх очков. Это мне... Ой, бля... — так есть опыт или нет? — При необходимости — найдется! — выкрутился я, вытянувшись в струнку. Ну вот, и правду не сказал, и не соврал, а он даже усмехнулся, значит, прокатил мой маневр. Меня отвезли на базу, где было расквартировано отделение с псиоником. Нет, конечно, псионики — охуительное приобретение для отделения, сразу и престиж поднимается, и выживаемость. Но он же мужик, ну... Отделение почему-то ждало меня на плацу. И я как-то сразу определил псионика, да и главу отделения тоже было нетрудно узнать. То ли потому, что у него была вся голова в проседи, то ли потому, что он обнимал за плечи обеими руками девушку и отлипать от нее явно не собирался, а женщина в нашем подразделении может быть только регенератором, что автоматом делает ее старшим офицером в отделении. — Капитан Мария Ларина, регенератор второго класса, — с улыбкой представилась она, протягивая руку. — Капитан Борис Орлов, тот же класс, — дежурно улыбнулся я, хотя хотелось скрипнуть зубами. Меня во второй класс с очень громким скрипом засунули, так-то я по всем характеристикам третий, но кровь регенерирует быстрее, чем вытекает из тела — только это и помогло. Будь у меня третий класс — уже бы никаких псиоников не давали, этих ребят берегут. — Давайте попробуем разок связку, посмотрите, как это, может, передумаете ещё, — она подпихнула псионика локтем, и он с тяжёлым вздохом все же отпустил ее, подошёл ко мне. Ага, конечно, передумаю. Во-первых, кто мне разрешит. Во-вторых, какой дурак откажется от такого сокровища. — Меня зовут Денис, — представился он, протягивая руку. Я пожал, заново представляться не стал. Рука довольно крепкая, немного шершавая, точно не рука неженки, это хорошо, потому что с ним и так возни будет немерено, — попробуйте расслабиться, — он положил большие прохладные ладони мне на виски и придвинулся, прислонился лбом к моему. Не люблю людей, которые выше. Так ещё и появилось странное чувство, как будто мозги начали перемешивать, — вы сопротивляетесь. Его голос, спокойный и плавный тон почти вкрутился в уши, я невольно закрыл глаза и, по ощущениям, весь мозг встряхнулся. Я увидел. Нет, не так. Я увидел. Глаза были закрыты, но я видел. Себя, псионика, Ларину — со стороны. Руки убрались от моей головы, я осторожно открыл глаза, понимая, что я смотрю сейчас сам и на себя при этом, вижу капитана и спереди, и со спины. Колени несколько ослабли, я не мог понять, где вообще здесь я. — Мальчики, устроим капитану Орлову аттракцион! — скомандовала девушка, и бойцы через одного выполнили маневр "кругом". Поле зрения мгновенно расширилось до трехсот шестидесяти градусов, от такого рывка моя вестибюлярка взбрыкнула. Капитан подпнула ведро ко мне поближе, и в него же я и проблевался, в деталях наблюдая процесс со стороны. Меня усадили на теплый бетон, и на нем я решил и оставаться всю жизнь. По крайней мере, не надо было думать, как устоять на двух ногах, когда видишь десятком пар глаз. Чтобы жизнь медом не казалась, бойцы начали пробежку по кругу. Потом по хлопку своей жестокой командирши половина отделения побежала в противоположную сторону. — Не убирайте далеко ведро, — попросил я, понимая, что звучит мой голос жалко и сипло. — Это дело привычки, быстро адаптируетесь, — с улыбкой пообещала капитан Ларина, усаживаясь рядом. Денис собрался пристроиться поблизости, но она помахала рукой, — иди тоже побегай, нам надо поговорить. Псионик разворчался, но послушно присоединился к отделению. Я смотрел в другую сторону, причем специально, но все равно видел его чужими глазами. Боже, это же, блять, потрясающе, я просто не могу поверить, что это правда возможно. Столько слышал хвалебных речей про это — и не верил, что это правда так круто. Я смогу видеть то, что видит каждый из моих парней, смогу знать, где они находятся, смогу держать всю обстановку в голове за раз. До невозможности неограниченные возможности. — Сколько у него радиус действия? — я потер виски, стараясь моргать быстро, чтобы не закрывать надолго глаза и не терять свой собственный угол обзора. — Для связанного почти сто метров, для привязанных — чуть больше десяти километров, — сразу ответила она, скрестила ноги и немного прищурилась на солнце. Вроде бы, это довольно много, но не уверен, — у меня мелкоклеточный рак лёгкого и метастазы, которые распространяются быстрее, чем их успевают находить. Так вот просто, почти без эмоций, легко сообщила. Среди регенераторов рак — самая частая причина смерти, потому что долбанным клеткам только дай волю прорасти куда-то не туда. Значит, готовится умирать, да и начальство пытается подготовиться, раздает ее отделение по другим частям. — Сочувствую, — буркнул я, наблюдая, как ее псионик бежит передо мной, уже своими глазами. Ему, наверное, тяжелее всех. Из-за этой связи они практически прирастают морально, он явно влюблен в нее по самые уши. И в меня, наверное, влюбиться должен. Ещё я знаю, что от меня потребуется делиться с ним способностью, чтобы его нервная система восстанавливалась после применения связи, для чего потребуется продолжительный тактильный контакт. Другими словами, один я в койке больше спать не буду. А ещё... Ну, ему нужна будет психологическая помощь. По голове там погладить, позволить проявить все, что ему в мозги заложит связью. То есть, приставать он ко мне будет активно. Но правда ли сможет? Она ведь... Ну, вот она пока что, ещё здесь, хоть и уже умирает. А ему практически сразу после ее смерти или, по крайней мере, когда ее уже уберут на пенсию или в госпиталь, придется работать со мной. Лазить ко мне в голову, от меня подлечиваться и все такое прочее. — Он хороший и добрый человек, — тихо сказала капитан Ларина. Хлопнула вдруг в ладоши, от обеих групп отделились по двое человек и приступили к челночному бегу поперек плаца. Я поспешно нащупал край ведра, проверяя его местоположение. И да, мне даже не пришлось поворачивать голову, чтобы знать, где оно, — он так и не разучился искренне сопереживать, все это через себя пропускает в самом буквальном смысле, так что присмотрите за ним, — я невразумительно проворчал согласие, — а ещё он очень нежный и ласковый, отлично целуется, если что. — Учту, — буркнул я, поджимая губы. Уж явно испробую, если его мне впихнут. Или, наверное, когда впихнут. Но "когда" наступило неожиданно скоро. Буквально через неделю, хотя обещали, что не раньше, чем через месяц отправят капитана Ларину на покой. Но вот он, собственной персоной на пороге нашего кубрика с небольшой сумкой. Мне даже не нужно было читать сопроводительную документацию, чтобы понимать — она умерла. У него был измождённый вид, круги под глазами. И совершенно больной, тусклый взгляд сломанного человека, какой я видел уже много раз. Он точно в состоянии работать? Понятно, что прямо сейчас нас никуда не пошлют — и сработаться надо, связь эту опробовать, и у меня ещё позавчерашнее пулевое не до конца зажило. Но это точно пройдет? Денис даже сумел выдавить улыбку, знакомясь с моими парнями, но лучше бы он этого не делал, получилось отвратительно. Надо мной была пустая койка, я предложил ему пока обосноваться там, провел небольшую экскурсию, показал столовую, зал, стадион, санчасть и душевую. Там же, в душевой, когда мы остались наедине, я придержал его за локоть. Все же, нам нужно многое обсудить. — Если тебе что-то от меня нужно, скажи, я сделаю все, что в моих силах, — сил прямо сказать про всякие тактильные штуки не хватило, я немного завуалировал. Он кивнул, нервозно дёрнув уголком губ, — тебе надо побыть одному? Всё-таки, его связанная, его командир, его любимая больше не в числе живых. Это всегда моральный пиздец даже у обычных людей, а тут ещё эта его сила. И необходимость привязываться к кому-то другому, несмотря на горе. — Мне не впервой менять связанного, — тихо сказал он, отводя взгляд, — сначала я работал с другим, он не смог... Принять мои проявления привязанности, — вот как, тяжко было с мужиком обжиматься? Ну и урод. Для дела можно было и потерпеть, — поэтому, пока мы не начали работать, подумай ещё раз. — Это не проблема, — сразу сказал я. Я дохерища думал об этом. И, в итоге, пришел к выводу, что так даже лучше. Шутка ли — получить возможность погладить свою ориентацию, конкретно придушенную с подросткового возраста, и при этом даже остаться в плюсе в плане имиджа и отношений с бойцами. Просто так завести мужика было бы последним, что я сделал в жизни, у нас тут все парни суровые и натуральные, как парное молоко. Другое дело — темпераменты. Морда у него ничего, вроде, спокойный, это меня устраивает, но, если ему надо, чтобы я его плёткой драл, или наоборот, то нахуй пойдет стройными рядами, я нормальный. И насчёт позиции... Ну, я предпочел бы быть сверху, но тут уж подстроюсь, если надо будет. Все для дела! — Хорошо, спасибо, — серьезно кивнул Денис, поджал губы, — она покончила с собой, — смена темы была неожиданной, так что я удивленно приподнял брови, но поспешно сделал морду тяпкой, — ей все время было больно, а отдавать это мне она отказывалась. Он хотел забрать ее боль? Боль от рака? Совсем, что ли? Хотя... Явно натерпелся за свою карьеру и не такой боли. И я даже не заметил по общению в тот день, что ей плохо или больно. Железная женщина, что уж тут скажешь. И толпой мужиков руководила, и жизнью своей сама распорядилась, как сочла нужным. Тут поневоле только уважение и можно испытать. — Наверное, так лучше, — по возможности сухо сказал я, неловко хлопнул его по плечу. У нас принято провожать молча, без лишних обсуждений, но он же гражданский. Впрочем, от развития этого разговора я сбежал, прикрывшись необходимостью вести отделение на ужин. От еды Денис отказался, сказал, что пока что разложит вещи в шкафчике. Наверное, ему аппетит ещё долго нагуливать. Пока его не было рядом, я хотел предупредить бойцов, чтобы не спизданули лишнего, но не стал. Они у меня парни отличные, а по псионику видно, что ему в окно выйти хочется, так что лезть не будут. В личное время начались эксперименты со связью. Я сразу арендовал у уборщиков ведро, потому что надо было до ужина этим заниматься. — Не пытайтесь вставать, может кружиться голова, — предупредил Денис, потирая виски, — для вас будет ощутимым процесс первого связывания, после это будет происходить быстрее и менее заметно. Сразу четверо подняли руки. Я кивнул первым Дорохову, и он встал. — Какого рода информация будет передана? — красиво и по-умному спросил он. — Ваши мысли я прочитать не смогу, — куда проще выразился псионик, уселся на свой стул в круге, — я буду получать ваши негативные эмоции и боль, видеть буду только то, что видит привязанный с самыми сильными эмоциями, капитан же будет видеть все, что видите вы, но эмоции ваши не ощутит. Три оставшиеся руки сразу опустились. Видимо, их всех интересовало, не будет ли содержимое их черепушек раньше времени извлечено на свет. Сам-то я, в силу специфики своей мутации, немного в этом ориентируюсь, а обычные люди от всех этих псионических штучек совсем далеки. Например, они явно неправильно поняли. Он забирает эмоции и боль не сразу, да и поле зрения — тоже. Все это, все эмоции десятерых он получит, когда разорвет связь, причем в ускоренном режиме. Не знаю, сколько это у него обычно занимает, но я как-то болтал с регенератором, которому пришлось поработать с псиоником, он рассказывал, что после часовой связи весь этот час псионик проживал за пару минут. Вся боль, весь страх, вся паника десяти мужиков за час хреначила по мозгам всего за две минуты. Наверное, это похоже на ад. Наш разговор начался тогда с того, что я не понимал, зачем постоянно лечить нервную систему псиоников. А потом я согласился, что после такого не то что нервы — всего себя с головы до ног лечить надо. Связывание прошло совсем не так гладко, как с его прошлым отделением. Наверное, там у него было все уже налажено с привязанными, поэтому он смог быстро их ко мне подцепить. А тут возился несколько минут, к некоторым подходил и трогал за голову. Я не удержался и сглотнул, когда дошла очередь до меня. Большие холодные руки снова легли мне на виски, жест был вполне знакомым. И примерно так же показалось, будто он мне пальцами извилины перебирает. — Только не двигайтесь! — повторил я, понимая, что вот сейчас, вот оно, вот... Мы сидели кругом, так что поле зрения прыгнуло в триста шестьдесят градусов мгновенно. Я предупредительно наклонился к ведру, но, вроде, желудок вел себя прилично. Немного кружилась голова, подташнивало, зато я удержал ужин в себе. — Постарайтесь не перемещать взгляд быстро, капитану нужно привыкнуть, — буднично попросил Денис, повернулся вдруг вправо, — не нужно так нервничать, это отработанная процедура. Уличенный в нервяке опустил взгляд, и мне чуть сильнее поплохело. Но, кстати, не то чтобы я вижу четко лица парней. Тех, которых вижу своими глазами, вижу нормально, а вот остальные как-то мыльно выглядят. В прошлый раз с отделением Лариной все было куда лучше видно. — Мутновато, — коротко сообщил я, чтобы не открывать лишний раз рот. — Это потому, что первый раз, скоро должно стать лучше, — пообещал Денис, неловко потирая руки, видимо, не знал, куда себя деть, — хорошим упражнением может быть, если все возьмут какой-нибудь текст, а капитан будет читать одновременно несколько страниц. Да ну нахер, я точно так смогу? Звучит как-то нереально. Дверь в кубрик распахнулась, все рефлекторно повернулись туда, у меня просто глаза разбежались, желудок прыгнул в горло — и я все же познакомил несчастное ведро со своим ужином. Перед отбоем, пока все мылись и брились, я натирал морду из всех имеющихся тюбиков. Денис довольно-таки внимательно наблюдал, я хотел было объяснить, что это из-за регенерации, но не стал. Он же уже работал с регенераторами, и без меня знает, что благодаря слишком активным иммунным клеткам и вообще ускоренному делению любое загрязнение поры приводит к образованию очень неприятных гнойных прыщей, которые ещё потом хрен прочистишь так, чтобы точно зажило. Так что я выбрал два раза в день умываться по десять минут всякими химическими штуками, у которых даже названия звучат довольно страшно. — Можно арендовать что-нибудь? — наконец, выдал он. Я без комментариев указал ему на полочку, где теснилась моя батарея скрабов, пенок и гелей. — Никогда не видел такую фирму. — Консультант в магазине посоветовала, корейская какая-то, — ответил я, растирая черный гель по щекам, чтобы появилась пена, — вроде, работает, без понятия. Я, на всякий пожарный, пользуюсь всем подряд, два раза за одно умывание даже скраб использую, так что за эффективность каждой отдельно взятой банки ручаться не могу. — Если некогда хорошо умыться, Мирамистин неплохо помогает, — поделился он, выдавливая немного густого геля с белой глиной на пальцы. Реально? Обычный Мирамистин? Стоит — говно вопрос, небольшую банку можно взять с собой даже на операцию, попшикать и потереть быстро морду всегда время найдется. Надо будет купить, как в городе буду в следующий раз, и обязательно попробовать. — Спасибо, я и не в курсе был, — дежурно кивнув, я включил воду и наклонился, чтобы хорошенько умыться напоследок. К отбою бойцы распределились по койкам, я выключил свет. Но за шепотки и телефоны ничего не сказал, всегда даю им полчаса на возню, потому что хрен кто заснёт в десять вечера, не детсадовцы же. Я и сам немного почитать собирался, в основном, подтягивая свои скудные знания о псиониках. Есть такие нюансы, о которых я и подумать не могу, а он будет считать их аксиомами, поэтому вряд ли сразу упомянет. Но, кстати, о нюансах — он забрался на свою койку и, похоже, меня теснить и не собирался. — Полечиться не хочешь? — предложил я, остановившись рядом. Звучит странно, когда я сам предлагаю, но в моих интересах, чтобы он был в боеспособном состоянии. — Это мой собственный стресс, нет необходимости, — вымучив жуткую и неправдоподобную улыбку, он отвернулся к стене, — спокойной ночи. — Спокойной, — буркнул я, растерянно почесывая затылок. Я-то уж приготовился, даже тренировался немного спать у стенки, чтобы лишний раз не крутиться и не спихнуть его. Подушку и одеяло мне дополнительные не дали, но я рассудил, что он сможет брать свои. А теперь что? Ну блин, да, я, конечно, конь ретивый, так он и захотел с чужим мужиком обжиматься, когда вот только-только любимой женщины лишился. Ладно, разберемся по ходу дела. Я чуть не вскочил, когда меня во сне схватили за руку. Отдернулся было, а потом дошло, что я в кубрике, никто меня не убивает, это просто... Просто Денис у койки сидит на корточках. Кажется, он был настолько бледным, что светился в полумраке. Уж несчастное, измученное лицо я разглядел прекрасно. — Иди сюда, — шепотом позвал я, потянул его за руку. Он оглянулся на остальных, но я потянул ещё раз, — давай, залезай. Псионики кинестетики до самой глубины своей нервной системы, им нужен тактильный контакт гораздо больше, чем вербальный — это я прочитал сегодня вечером, хотя и так примерно знал. А отделение переживет, я их сразу предупредил, что на мне теперь психологическое обслуживание новой единицы, так что недовольные могут подавать рапорт о переводе. — Ничего, что я так близко? — пробормотал Денис, осторожно укладываясь рядом и неловко ерзая. — Ну, я в курсе, что мне придется с тобой спать, так что все равно, — я немного подвинулся, поворачиваясь на бок, чтобы ему было больше места. Близость, в самом деле, почти критическая. Одно дело — с мужиками вповалку спать на бетоне без спальников, тут уж поневоле будешь жаться к теплому. И совсем другое — когда он специально придвигается, лицом к лицу, дышит ещё так сорванно. Лишь бы только не завестись, а то будет сложно объясниться. — Придется, м-да, — невесело хмыкнул Денис, и я очень сильно захотел дать себе по тупой башке за такую формулировку, — для тебя это неприятно? Ты бы не хотел? — Ну... — я приподнял голову, проверяя, точно ли все спят, понизил голос, насколько это возможно. — Опыт имеется, так что, думаю, сработаемся. Какие-то у нас прилюдные разговоры о личном начались. Но, может быть, ему так проще, отвлечется, все такое. Всегда проще пережить тяжёлые времена, когда есть какое-то занятие, а вот так вот ночью, в тишине, можно и с ума сойти. — Я могу быть пассивом, если тебе так будет удобнее, — заботливо предложил он, аккуратно и медленно взял меня за руку. — Посмотрим, — буркнул я, прислушиваясь к ощущениям. По идее, если бы у него было что-то не в порядке со здоровьем, он начал бы тянуть из меня регенерацию. Но нет, кажется, все мое осталось при мне, значит, ему просто не спится из-за недавней потери, — может, тебе снотворного дать? — Я бы хотел потренировать связь, — неожиданно сказал он, я как-то даже и не понял, к чему это вообще, — чем больше раз мы свяжемся, тем быстрее я привяжусь к тебе. Это... Как-то это не по-людски. Он просто хочет поскорее отвязаться от своих воспоминаний о женщине, которую любил? Вот так вот, да? Просто привязаться к кому-то новому, едва она остыла? Я просто кивнул, чтобы ничего не говорить. Это чужая голова, чужая жизнь. И очень чуждая нормальным людям способность, похоже. Он положил ледяную руку мне на висок, я приподнял голову, давая место и для второй. Он придвинулся ещё ближе, прислонился лбом к моему лбу, даже кончиком носа дотронулся до моего носа. В темноте. Когда я последний раз был так близко с кем-то мужского пола ещё в школе. Сейчас неминуемо произойдет катастрофа! — Расслабься, — шепнул он, и я невольно сглотнул. Его длинные пальцы мягко поглаживали меня по волосам, и это точно не помогало! А потом в мозги вкрутился уже знакомый миксер, и я немного успокоился. С этим мерзким ощущением точно проще держать себя в руках. Я уж думал, что он сделает полноценную связь, но никакого увеличения поля зрения не было. Или это потому, что все спят? Глаза закрыты, вот и не видно ничего, да? Я вздрогнул, когда это ощущение в мозгах повторилось. В прошлые разы оно было только при соединении, что теперь? Или он... Он искусственно увеличивает количество раз, когда мы были связаны? Это и так тоже работает? Я думал, что дело в продолжительности. Ладно, пусть хоть до утра развлекается, мне-то что. Главное — я уже не так интимно воспринимаю эти объятия и то, что он, зараза, дышит мне прямо в губы. Осознав, что он реально так близко, вот он, теплый и потенциально на все согласный, я зажмурился покрепче. Конечно, потом мне будет лучше, когда я смогу тискать его, но сейчас это на пытку похоже! А я точно не полезу первым к тому, кто, фактически, овдовел на днях. — Трёх раз подряд не достаточно, чтобы ты расслабился? — проворчал Денис, видимо, я от своей гейской паники опять закрылся, пришлось попытаться расслабиться. — Я не могу войти. — Бо... Босс? — жалобно окликнули с соседней койки. — А ну спи! — шикнул я, приподнимаясь на локте. Вот надо же было проснуться именно на этих словах! Я не понял, кто это был, но оба с этой койки у меня будут завтра пахать за себя и за того парня!