Чужое и чуждое

Утро началось по стандартному расписанию — подъем, десять минут на санитарные процедуры, получасовая пробежка, завтрак. На удивление, псионик бегал с нами без малейшего недовольства, только зевал и ежился от рассветной прохлады. Хотя да, он должен быть выносливым, бег вообще его основной инструмент выживания. Но уже на подходе к столовой я заметил неуставной элемент одежды. — Это ещё что? — я кивнул вниз, на его ноги в черных плотных кроссовках. Нахлобучат же, форма есть форма. Он, вроде как, гражданский специалист, но находится в расположении, так что должен выглядеть и вести себя соответственно. — У меня есть разрешение, — Денис ещё раз зевнул и потёр плечо, — и на кроссовки, и на отдельный режим физподготовки. Просто кивнув, я отвернулся. Мне не принципиально, как он выглядит и чем занимается, главное, что не получу за него от начальства, в моем же отделении числится. Вообще, псионик меня приятно удивил. Я слышал, что они частенько капризные, все же, востребованные и высокооплачиваемые ребята, могут себе позволить ставить условия, а командование все молча хавает. Но он не возмущался, не пытался сачковать, покорно жевал не самую вкусную еду и послушно следовал расписанию. Занимался на плацу и в зале одновременно с отделением, хотя все больше бегал и тянулся, силовых избегал. Впрочем, как и я. Плечо уже почти зажило, остался только розовый рубец, рассосётся через пару дней. Но при попытках отжаться все же немного побаливало, видимо, сама мышца ещё не полностью восстановилась, так что я устроил себе день ног и пресса. Но старался не усердствовать, потому что из-за ранения мне подняли питательность рациона на триста калорий, если увлекусь упражнениями, то могу нечаянно опять набрать мышечную массу. Чтобы точно потратить все съеденное, я уделил больше времени кардио, пока мои бойцы тягали железо и скакали по своим индивидуальным программам. Впрочем, ужин вчера вылетел в трубу, тоже своеобразный плюс. Хорошо бы и дальше у нас было такое спокойное время. Конечно, приятного мало — сидеть на голом окладе, но я бы лучше так. Хоть без премий за операции, зато мирно и тихо. Тренируйся себе, ешь, спи и в ус не дуй. Передышка из-за моего ранения и перевода псионика просто не может быть долгой, теперь у нас, фактически, элитное отделение, явно будут чаще дергать. — Попробуем связку? — неожиданно предложил Денис, останавливаясь рядом и сразу начиная попеременно тянуть квадрицепсы. Я поморщился, но кивнул, потому что надо, что уж тут поделаешь. — В этот раз можно подольше, чтобы вы быстрее привыкали. — Смотри по себе и командуй, а мы подстроимся, — я почесал затылок и оглянулся, — отделение! Стройся! А я пока себе найду какую-нибудь емкость. Главное — его не загнать, потому что его мозги имеют такую ценность, что и трёх регенераторов на компенсацию не хватит. Надеюсь, он хорошо видит свой предел и не будет лезть на рожон, как в бою, так и в связке. Я старался держаться, чтобы не блевануть, и даже начал улавливать практическую пользу от этого издевательства над моим желудком. Я неплохо чувствовал, чьими именно глазами вижу, так что вполне мог бы раздавать приказы, если бы меня не тошнило так сильно. Впрочем, парни меня жалели и старались двигаться помедленнее. — Все, я устал, — объявил вдруг Денис, и получаса не прошло. А я только-только начал нормально ориентироваться! — я к вам ещё не привык, поэтому долго не могу. — Как скажешь, — я поморщился и потёр переносицу, когда зрение рывком вернулось к нормальному углу, теперь уже, вроде как, и недостаточному. Хотя, наверное, я тоже хотел бы передохнуть, — побегайте пока сами, нехрен расслабляться. Псионик уселся на лавку под стенкой и расслабленно вытянул ноги. Совсем не похож на того человека, которым был вчера, убитого горем, но пытающегося держаться. Странный он, всё-таки, как и не человек вовсе. Плюхнувшись рядом, я молча предложил ему руку. Хрен его знает, надо ли ему лечиться после каждого применения способности, мое дело — поработать батарейкой. Денис глянул на мою руку, на меня, плавно положил ладонь мне на запястье, медленно и игриво скользнул пальцами под рукав. Я сглотнул, понимая, что он, сука, просто дразнится. Но это было так чувственно, что вся язвительность из меня просто исчезла, я только мог молча наблюдать, как он нарочито неторопливо поглаживает подушечкой большого пальца основание ладони. Руки у него холодные, но вот эта пальцевая порнушка получилась очень горячей. Чтобы не заводиться, когда по уставу не положено, я отдернул руку, все равно он регенерацию из меня не потянул. Усмехается ещё, пидрила, разводит гейские нежности прилюдно. — Полегче с этим, — буркнул я, потирая почти изнасилованную ладонь о штаны, — я не против, но без демонстраций. — Как скажешь, — расслабленно улыбнулся Денис, удобно привалился к стене и сцепил пальцы в замок. Вот же засранца кусок, мать его за ногу. Будет много выпендриваться — до конца жизни будет спать на своей койке. Я согласен пустить его к себе, это и подразумевалось при его переводе, но только если он не будет вот такие провокационные маневры проворачивать, парни не поймут, а мне их доверие как воздух необходимо. Уж чего я точно не ждал, так это срочного вызова. Мы только вчера псионика получили, куда нам вызовы-то? Но на мое справедливое возмущение ответили только, что пока что можно справиться и без него, стандартная зачистка. — Я могу сделать связку, но не подцеплять к тебе, попробуете, — пожал плечами Денис, когда я сообщил ему, что он остаётся в расположении. Попробовать отсутствие страха и боли действительно стоило. Если там будет меньше ста метров, то можно будет его и в тылу оставить, в принципе. Уже в транспорте до меня дошло, что надо бы объяснить специфику нашего отделения. Неподготовленного гражданского это вполне может шокировать. — Ты же в курсе, что у нас отделение зачистки? — Я наклонился к нему через проход, чтобы точно расслышал. Денис приподнял брови и кивнул. — Мы просто приходим и убиваем все, что шевелится. — Да, конечно, — он тоже наклонился и даже улыбнулся уголком губ, — я тоже должен предупредить, что могу выстрелить, чтобы защитить себя, но только в корпус, не хочу никого убивать, — что ж, такому белому пальто, наверное, не место в армии, но это его личное дело, он же не в звании, — и в бою помогать не буду. Хорошо, что сразу разобрались, а то это могло вылезти в самый неожиданный момент. Теперь осталось разобраться с передвижением. — Ты будешь за мной? — я озвучил самый простой и вполне стандартный вариант работы с гражданским специалистом. Прилипнет ко мне со спины, так и будем работать, а я не буду париться о защите. Он кивнул и показал мне на правое плечо. Отлично, с этим разобрались. — Бойцам сигналы буду подавать левой рукой, тебе — правой, без сигнала за мной не двигайся. Потому что, если уж я смогу себе позволить убрать правую руку от оружия — значит, и ему можно высунуть нос из укрытия. — Окей, — спокойно согласился Денис. И кстати, неплохо бы проверить, знает ли он вообще стандартные сигналы. Я приложил раскрытую ладонь к уху, — шум, — сразу же ответил он, видимо, понял, что я решил устроить импровизированный экзамен. Я приподнял сжатый кулак, — замереть, — показал кулак с выпрямленным указательным и большим пальцами, — пистолет, — чтобы не проверять по одному, я медленно показал целую связку знаков в той структуре, как обычно отдаю приказы своему отделению, — впереди снайпер, справа восемь с дробовиками, быстро пригнувшись через окно на точку сбора, — без запинки расшифровал псионик. Я кивнул в знак одобрения и откинулся на спинку, прикрыл глаза. Надо собраться и обращать на него меньше внимания, чтобы не упустить важное, но и не допустить, чтобы он попал в переделку. Здание к зачистке предстояло большое, поэтому я не стал оставлять псионика одного, да и безопасного места, как такового, поблизости не было. По плану этажей и примерному расположению целей я распределил бойцов, проверил связь, мы сверили время и выдвинулись на позиции. Всего пятнадцать целей, вооружены, конечно, но для нас такое вполне привычно. Найти сейчас серьезную организованную группу, которая промышляла бы мелким терроризмом и грабежом, непросто, скорее всего, опять кучка придурков, которая где-то раскопала оружие. Ну, что ж, заодно генофонд почистим. Дениса было почти не слышно, он бодренько семенил за мной и, когда я останавливался, коротко касался моего плеча, показывая, что тоже тут. Охеренно удобно оказалось, я поначалу оглядывался, но быстро забил на это и сосредоточился на своих. Я обычно вперед сильно не лезу, больше прикрываю, чтобы видеть всю ситуацию немного со стороны, ну и чтобы оперативно получить доступ к раненым. Я только через минут десять после начала операции понял, почему так спокоен. Несмотря на опыт, я всегда волнуюсь за своих бойцов, немного боюсь боли и смерти, ну и вообще стресс на стрессе. А в этот раз сознание было кристально чистым, потому что псионик забрал себе все негативное, что мы могли бы испытать. Охуительно. Здание было зачищено за семнадцать с половиной минут. Я остался доволен результатом, сработали чисто, тихо и без травм. Ради интереса и отчёта осматривая последнюю зачищенную комнату, где почему-то было сразу три цели, я открыл все ящики и шкафчики, уж в этом офисном помещении их было с лихвой. Может, найду какую-нибудь технику, ну или наркотики, кто их знает, что они тут охраняли. Столкнувшись нос к носу с циферблатом, я замер. Ноги отнялись, потому что по всем этажам равномерно размазаны мои парни, а тут — всего три секунды. Бежать? Размер у ящика внушительный, куда я убегу? И за стенкой, в коридоре ждут Васильев с Денисом, их накроет? Две секунды. Провода. Наружу торчат провода, может, красный? Как в кино? Да тут и нет красного вообще. Хотя бы закрыть дверцы, хотя бы пригнуться, хотя бы на шаг отойти, но тело не слушается. Одна секунда. Ебать, ну, я прожил не такую уж и херовую жизнь. Уж зажмуриться я смог легко. Я не умер. Что-то тихо щелкнуло. Для верности я медленно досчитал до пяти про себя — и все равно не умер. Открыл глаза. Циферблат погас, а у ящика приоткрылась плотная крышка, я сначала и не заметил стык. Да я вообще ничего не видел, кроме сраного циферблата. Аккуратно стволом приподняв ее, я обнаружил внутри несколько упаковок патронов и пакеты с бледно-голубым порошком. Это какой же придурок догадался такой таймер поставить на ебучую коробку с товаром? — Закончили, на выход, — скомандовал я, покидая помещение, которое чуть не стало моей могилой. Когда мы собрались перед входом, я быстренько по головам пересчитал своих бойцов. Уборщики уже подогнали свой транспорт и деловито паковались в комбинезоны, значит, нам и делать тут больше нечего. Даже заначку с патронами и наркотой они сами найдут, я оставил шкафчик открытым. Псионик сообщил, что собирается сворачивать связку, уселся на бордюр и скрестил ноги, прикрыл глаза. Я ничего не почувствовал, но по тому, как его затрясло, понял, что на него накатили все наши эмоции. Правда, кончилось все буквально за несколько секунд, операция же была короткая. Тяжело дыша, Денис закрыл лицо руками и издал какой-то истерический звук, то ли всхлип, то ли стон. — Ты как? — я присел рядом на корточки, похлопал его по плечу. Молча, без предупреждения он вдруг дернулся в мою сторону, я чуть не вскочил. Вцепился мне в шею, прижался весь, почти вибрируя от нервной дрожи. — Охренеть, как страшно, — прохрипел он, шумно дыша мне в шею. Понимая, что ему надо успокоиться, а это уже входит в мои непосредственные обязанности, я неловко погладил его по лопатке. Похоже, он увидел моими глазами тот ебучий циферблат и пережил весь мой испуг. Устроил тут обжимания при всем честном народе... На пути в расположение бессовестный псионик дрых у меня на плече. Вот прямо привалился ко мне, прижался макушкой к щеке, чтобы регенерировать, и заснул. Я набрасывал отчет, чтобы потом не мучиться с восстановлением хронологии, и потихоньку, искоса присматривался к реакции парней. Вроде бы, поначалу они поглядывали на нас, но быстро перестали, трепались между собой. В основном, о том, как охуенно работать с псиоником. Да, согласен, лёгкость и ясность в голове были потрясные, хоть и непривычные. Но, видимо, это работает не совсем на все проявления негативных эмоций, я же с места от страха сдвинуться не смог, хотя не чувствовал себя испуганным. За недолгий сон Денис почти полностью восстановился, по крайней мере, скорость, с которой он тянул из меня регенерацию, снизилась. Но все равно — не до конца. Наверное, всё-таки сегодня запихаю его к себе в койку, надо уже привыкать. Было бы гораздо лучше, если бы нашлось какое-то отдельное помещение, но губу лучше не раскатывать. Уж спасибо на том, что мое отделение в кубрике живёт, а не в казарме на сто рыл, как в подразделениях, где нет никого со способностями. Как и всегда после работы, я дал своим бойцам свободное время до вечера. Отдохнут, попиздят, отоспятся — и с завтрашнего дня вернёмся к тренировочному режиму. Я и сам на койке развалился, потому что писать отчёт было лень, решил сделать это позже. — Я хотел кое-что спросить, — Денис был сонным и залез на свою койку, но теперь свесил голову, — можно мне будет что-то готовить? — Чего? — я приподнялся на локте, не понимая, чем его не устраивает наша кормёжка. Ну да, не ресторан, но есть можно, все сбалансированное, иногда даже вкусное. — В прошлом отделении я во время увольнения покупал продукты и готовил что-нибудь для ребят, — с долей застенчивости улыбнулся псионик. И мне даже не надо было смотреть, чтобы знать, что все присутствующие навострили уши, — салат, например, или мясо, в общем, неуставное питание. — Да им кость кинь, как собакам, и то сожрут, — фыркнул я. Парни молодые, здоровые, вечно голодные, а поесть вкусностей могут только в увольнении раз в месяц. Что поделать, такая вот собачья работа. Если этот добрячок решил их прикормить, то это верный, пусть и недешевый путь. — Зачем ты так, — с укором вздохнул Денис. — Кто согласен — голос! — скомандовал я, откидываясь обратно на подушку. И, конечно, в ответ донеслось громкое, четкое и слаженное: — Гав! Тихо смеясь, вполне оживший после стресса псионик спрыгнул с койки, размял шею, потянулся. Зря я смотрел. Сглотнув, я без лишней спешки, чтобы никто не заметил, отвернулся. Когда он поднимал руки, немного задралась футболка, показала мне его крепкий живот и отчетливую темную блядскую дорожку. То ли потому, что я знаю, что придется, то ли потому, что он тоже знает, но у меня впервые со школы во рту пересохло от желания прикоснуться к мужику. Обнять его, приласкать, услышать, как он стонет. Ох, блять, Борька, не доведут до добра такие мысли прямо в кубрике! А ну, отставить! Чтобы немного отвлечься, я пошел умываться. Не знаешь, что делать — мой морду. Не хочешь мыть морду — отжимайся. Варианта себя занять, помимо работы, всего два. Натирая щеки пенкой из первой попавшейся банки, я закрыл глаза. Ладно, может, это и хорошо — что я хочу его. Так будет проще, наверное, нам обоим. Лишь бы не вышло боком во взаимодействии с отделением, точно не хочу проблем с субординацией. Щёлкнула дверь за спиной, так что я решил не предаваться гейским мыслишкам в рабочее время, смыл пену с лица. Потом, может, ночью все ещё раз обдумаю, если реально буду чувствовать какую-то проблему в этом. Пока что проблема только одна — дождаться, когда его привязанность дойдет до тактильной стадии. От прикосновения к спине я дернулся и чуть не прописал назад с локтя. Но вовремя успел открыть глаза и заметить, что это Денис, так что просто развернулся и шлёпнул его по лбу. — Не подкрадывайся со спины, если зубы нужны, — командирский тон не помешал ему положить обе руки мне на живот, — ты что? — Сегодня была такая хорошая связь, — негромко сообщил он, и голос такой приятный, взгляд прямой, а ручонки-то шаловливые скользят выше, зараза, — такая глубокая и стабильная, мне очень понравилось. — Ну, это же хорошо? — пробормотал я, не зная, можно ли его тоже потрогать, этого ли он хочет и стоит ли вообще посреди дня затевать такие дела. Я даже через футболку чувствовал, какие у него холодные руки. Большие, холодные и ласковые. Как-то тупо получалось, я не мог решиться, а ещё чувствовал уже тысячу раз позабытую слабость в коленках. У него вот только на днях умерла любимая женщина, даже мне от такого не по себе, а ему нормально? — Я запер дверь, — своим низким мягким шепотом сообщил Денис, невинно взмахнул ресницами, типа и не соблазняет меня вообще. Ухватив его ладонью за шею, я требовательно поцеловал эти блядские губы, из-за которых у меня явно будет куча проблем. Он ответил, послушно приоткрывая рот и без предупреждения хватая меня за грудь. Я успел подумать, что это, наверное, привычка осталась от женщины, но решил не портить себе настрой, да и прохладные пальцы весьма приятно потерли соски. Денис попятился от моего напора, прислонился к стене, без сопротивления позволил мне раздвинуть коленом его ноги. Я не мог остановиться, с жадностью вылизывал его рот, облапал худую крепкую задницу. То, что у меня в руках кто-то мужского пола, нереально заводило. — Я не ожидал такого энтузиазма, — с улыбкой сообщил он, послушно откидывая голову и позволяя мне расцеловать его шею. Невнятно заворчав, я только сильнее к нему прижался и задрал мешающую футболку. Нехрен было ночью сопеть мне в эрогенную зону, нехрен быть в моем вкусе, нехрен лапать меня, если энтузиазм не нужен. Чувствуя его стояк, я поспешно расстегнул форменные штаны, не без его помощи повоевал с бельем. Денис убрал вдруг мою руку, но только для того, чтобы поднести ее ко рту и тщательно вылизать. Наблюдая, как он обстоятельно проходится языком по пальцам, я невольно облизнул губы. Хочу посмотреть, как он будет с таким же усердием и удовольствием отсасывать мне, вот точно так же лукаво поглядывая на мою реакцию. И, сука, посмотрю! Обхватив оба члена рукой, я начал медленно, чтобы у него было время меня притормозить, если понадобится. Но он, зараза, только удобнее привалился к стене, придерживаясь за мои плечи, со стоном зазывно приоткрыл рот, и кто я вообще такой, чтобы отказываться. Поцелуй сам собой вышел грязным и глубоким, но это так шикарно укладывалось в атмосферу, что я и не собирался ничего менять. Прижал его к себе покрепче, чтобы прогнулся сильнее, а он и доволен, прошёлся пальцами по волосам , я такое люблю. И едва не кончил, когда его холодная рука присоединилась к моей, касаясь головки. Уткнувшись лбом ему в плечо, я прикусил губу, чтобы немного сбить градус. Отлично, охуенно, быстро и сильно, как может быть только с мужиком. — Я почти, — прохрипел он мне прямо в ухо, двинул бедрами, пытаясь втереться в меня сильнее. Я немного ускорил движения, вжимая его собой в стену, не удержался и снова сжал крепкую задницу. Не знаю, когда, но я до неё доберусь, буду медленно растягивать и затрахаю его до полусмерти, чтобы в следующий раз многократно подумал, прежде чем приставать ко мне так открыто. Пытаясь унять тяжёлое дыхание, я вымыл руки, умылся, пригладил влажной ладонью уже немного отросший ежик. Рядом так же приводил себя в порядок довольный, как объевшийся кошак, псионик. Нет, ну правда, вчера он был похож на измученного горем вдовца. Это реально нормально? Понимаю, что нельзя измерять чуждые мозги псиоников обычными человеческими мерками, но это как-то странно. Но спрашивать я не буду, зачем лишний раз соль сыпать, подумаешь, траур не соблюдает, какое мое дело. — Какие позы предпочитаешь? — спросил я, чтобы завести какой-никакой разговор. Это вопрос животрепещущий, когда мы доберёмся до нормального секса, я уже особо не буду проводить опросы, лучше сразу знать. — Вообще, те, в которых можно быть поближе, чтобы было больше контакта, — Денис заправил немного мокрую внизу футболку в штаны и поправил ремень, — но и коленно-локтевая тоже нравится. — Раком так раком, принято, — пожав плечами, я двинулся на выход. Ну вот, смеётся. Это хорошо, смеяться полезно. По наличию смеха я определяю, насколько мои бойцы морально живы, так что лучше пусть он будет. Попытавшись повернуть замок, я столкнулся с сопротивлением. По спине побежали липкие холодные мурашки. На пробу дёрнув ручку, я обнаружил, что дверь-то открыта! Мы были буквально в шаге от ебаной катастрофы — и два раза за день такое для меня уже перебор! — Ой, — смущённо выдал Денис, почесал кончик носа, когда я повернулся к нему, изо всех сил пытаясь сдерживать нецензурщину, — мне казалось, я закрыл, правда. — Слушай, что хочешь могу — но только без свидетелей, — ухватив его за воротник, я даже немного встряхнул, чтобы точно меня понял, — ты свалишь, ценный специалист, а мне потом ещё со всеми этими гомофобами работать, ты понял меня? — Ну я не специально, — пробормотал он, отводя взгляд, — я понимаю. Понимание — это главное. Лишь бы ещё делал, что говорю, и не вздумал приставать ко мне при всех. Я задержался у двери в кубрик, чтобы оттаскать за пальцы ног Бородина. Он длинный, конечно, но это не повод высовывать свои грабли на полметра за пределы койки, сколько можно повторять, заебал! И благодаря этому я смог оценить, как Денис на своей койке стоял на коленях, что-то там перекладывая в области подушки. Нет, ну жизнь-то налаживается.