Fairborn Adventures

      7 июня 1977 года              Яркие вспышки света проносились мимо него, выжигали глубокие следы на каменной стене позади него. В воздухе вокруг него витал запах гари в сочетании с поднятой пылью и мелкими обломками. Сияющая белая вспышка пролетела мимо его головы на дюйм, когда Гарри сместился в сторону, но она была настолько ослепительной, что он был вынужден слегка прищурить глаза, чтобы удержать внимание на источнике заклинаний.              Белокурые локоны подпрыгивали в высоком хвосте, когда Марлин изящно, как балерина, крутилась на месте, и плавными движениями рассекала воздух своей палочкой. Искрящиеся голубые глаза сузились, и она прикусила нижнюю губу в смеси сосредоточенности и раздражения.              «Она выглядит такой милой, когда волнуется».              Гарри заставил себя отвести взгляд от её глаз и продолжить атаку. Марлин нанесла новый удар, выпустив тройку сглазов, движения её палочки мелькали в совершенной гармонии, и не останавливались.              Он лениво отразил два из них, уклонился от последнего, и начал контратаковать, почти всем арсеналом бесполезных заклинаний, которые Мародеры обычно использовали друг против друга.              Он был поражен, когда его девушка всё ещё оставалась нетронутой. Она уворачивалась от летящих заклинаний и танцевала среди лучей магии, отклоняя самые слабые, с которыми это было удобно сделать, и уклоняясь от более сильных. Марлин постоянно поворачивалась и изгибалась неправильными и непредсказуемыми способами, что значительно затрудняло попадание в неё.              Несмотря на невероятно быстрые движения, Гарри медленно прижал её. Отказавшись на мгновение от нападения, он превратил несколько оставшихся на полу Комнаты обломков в пушистых плюшевых медвежат.              По взмаху палочки армия плюшевых животных поспешила к Марлин и стала преграждать ей путь, заставляя спотыкаться при любой попытке перешагнуть через них.              К сожалению, милые бойцы Гарри продержались недолго: они растворились в луже дымящихся тканей и расплавленного пластика, когда ярость Марлин проявилась в аватаре гнева, вырвавшемся из её палочки в ярком малиновом пламени.              Однако они выполнили свою задачу и, как и было задумано, отвлекли его девушку достаточно надолго, чтобы заставить сосредоточиться на этом. Беспрестанные атаки Гарри с помощью щекочущих чар и сглазов, которые превратили бы её шелковистые золотистые локоны в ужас, сравнимый с волосами Гермионы, ударялись о ее наспех созданный щит. Наконец, ударная волна немного сдвинула её, и Марлин, споткнувшись о землю, упала.              — Expelliarmus, — пробормотал Гарри, наблюдая, как ее палочка летит к нему.              — Ой! Это, наверное, оставит синяк, — скорчив гримасу, Марлин оттолкнулась от пола. Подняв заднюю часть юбки, она помассировала место, на которое упала, и попыталась осмотреть его через отражение в луже воды: — Ага, точно синяк. Отлично, теперь меня ждут шутки от Флоренции, когда она это увидит…              — Хочешь, я проверю? — предложил Гарри с дразнящей ухмылкой, и подошёл к ней: — Говорят, мои руки обладают магическими способностями.              — Нет! — она быстро опустила юбку обратно вниз, чтобы Гарри не мог даже мельком взглянуть. Перекинув свои белокурые локоны через одно плечо, Марлин посмотрела на него холодным взглядом: — Я не позволю тебе даже взглянуть на меня, потому что ты опять меня разыгрываешь! Я имею в виду плюшевых мишек? Серьезно, Гарри?              — Так они сработали или нет? — Гарри улыбнулся ей, покрутив палочку в пальцах, прежде чем убрать ее в карман.              — Ты мог бы хотя бы использовать боевые заклинания, а не щекочущие чары или еще какие-нибудь дурацкие шутки, которые вы используете на друг-дружке на уроках! — Марлин нахмурилась, но, тем не менее, позволила ему поднять её.              — Я буду доводить тебя до предела и пытаться заставить адаптироваться каждый раз, когда мы будем сражаться друг с другом, — Гарри поцеловал её лоб: — Неважно, какое заклинание я использую во время дуэли, потому что ты должна вести себя так, как будто все они смертельны. Так ты не будешь слишком самоуверенна, когда столкнешься с незнакомыми заклинаниями, потому что уклонение от них будет для тебя как вторая натура.              — Я не уверена, что это так полезно, как ты говоришь, — она вздохнула, и прижалась к его груди.              — Ты шутишь, да? — Гарри усмехнулся: — Ты буквально только что успешно отразила несколько летящих сглазов и увернулась от других, и это одновременно. Только когда я начал использовать трансфигурацию, ты проявила первые признаки сложности, и я уверяю тебя, что я применял заклинания с серьезным намерением, даже если сами заклинания не были смертельными.              — И всё равно, это очень долго! — простонала Марлин в разочаровании: — Ты учишь меня уже больше года!              — И только посмотри, как далеко ты продвинулась, — Гарри обхватил её подбородок, заставляя посмотреть на него: — Ты можешь наколдовать телесного Патронуса и отражать слабенькие сглазы. В этом замке нет ни одного ученика, который бы продержался против тебя на дуэли дольше минуты.              — Кроме тебя, конечно, — Марлин надулась: — Я знаю, что талантлива, но даже в этом случае кажется, что ни один талант в мире не может конкурировать с сырой магической силой, как у тебя, Дамблдора или Волдеморта…              — В какой-то степени ты права, — Гарри прижался губами к её губам, пока её лицо не разгладилось, и не появилась улыбка: — Но магия дала нам способы обойти те ограничения, о которых ты говоришь, не так ли?              Он почувствовал, как по её позвоночнику пробежала дрожь, когда он обнял её.              — Значит, ещё один ритуал? — ее дыхание слегка сбилось.              — Я говорил об этом с Аврелием, — прошептал Гарри: — Скоро наступит летнее солнцестояние. До Самайна не будет более лучшей возможности провести ритуал.              — Что это за ритуал?              — Он ещё не поделился деталями, но мы всегда можем спросить у него позже, — ответил Гарри, нежно массируя её голову: — Что я знаю точно, так это то, что он сделает нас сильнее.              — Нас? — глаза Марлин встретились с его: — Ты тоже сделаешь это? Даже после того, через что прошёл?              — Предполагается, что у этого будут преимущества, которые я ещё могу использовать, — Гарри кивнул.              Они молчали в объятиях друг друга в течение минуты, пока руки Гарри спускались по её бедрам:              — Но сначала мы дадим тебе возможность отомстить за этот синяк. Что скажешь, любимая?              — Эй! Не трогать, пока не заживет! — Марлин игриво ударила его по рукам и чмокнула в губы: — Верни мне мою палочку, и я позабочусь о том, чтобы уже на твоей появился такой же!              Усмехнувшись, Гарри запустил руку внутрь мантии, нащупывая тонкий кусочек дерева, который он отобрал у неё во время дуэли. Но когда его пальцы нашли его, он нахмурился и вытащил палочку, с беспокойством вертя её в пальцах.              — Что случилось? — Марлин нервно взглянула на свою палочку.              — Она ещё теплая, — пробормотал Гарри, проводя указательным пальцем по длине палочки: — Наша дуэль закончилась почти пять минут назад. Она определенно не должна быть теплой.              — Ты хочешь сказать, что твоя никогда не нагревается? — недоверчиво спросила Марлин.              Гарри покачал головой:              — Если я долго держу Адское Пламя я чувствую тепло в потоке моей магии, когда направляю её через дерево. Однако древесина никогда не должна нагреваться, — он достал Бузинную палочку и протянул ей для демонстрации.              — Я задавалась этим вопросом, — проговорила Марлин, проведя пальцем по самой сильной палочке в мире: — Твоя всегда кажется довольно холодной. Но это приятный, а не враждебный холод. Почти как будто крошечная часть твоей магии встроена в дерево.              — На самом деле так и есть, — Гарри покачал головой: — Она впитала мою кровь, чтобы укрепить связь.              Он снова поменялся палочками, вернув Марлин её:              — Она всегда так себя вела и становилась горячей после того, как ты ею пользовалась?              — Вообще-то, нет, — сказала блондинка после нескольких мгновений размышлений: — На самом деле, это началось, когда мы начали встречаться в прошлом году, — она с любопытством посмотрела на него: — Ты думаешь, я переутомилась, так много тренируясь с тобой?              — Я сомневаюсь, что причина в этом, — Гарри нахмурился: — Но мы обязательно должны проверить её у Олливандера летом. Поверь мне, ты никогда не захочешь работать с тонкими чарами с поврежденной палочкой.              В его голове заплясали образ Локхарта, и его попытка стереть им с Роном память.              — Тогда я обещаю быть очень осторожной, когда буду пинать твою симпатичную задницу в ближайшие несколько минут, — ответила Марлин с дразнящей ухмылкой. Чмокнув его губы в последний раз, она снова заняла позицию по другую сторону Тайной Комнаты.              — Давай, Певерелл, — она ухмыльнулась, и поправила свою позицию: — Или мне удастся поставить тебе такой же синяк, или я дам тебе возможность посмотреть на то, чего ты так желаешь. Может быть, я даже позволю твоим волшебным рукам поработать над моим синяком и тем, что может последовать за ним, милый.              — Звучит так, будто ты в любом случае выиграешь, — Гарри усмехнулся, и возвратил Бузинную палочку обратно в свою ладонь.              — Конечно, да, — Марлин послала ему воздушный поцелуй: — Но мы оба знаем, что только один из двух вариантов будет приятен и для тебя…              21 июня 1977 года              Конец семестра стремительно приближался, и после того, как пятый и седьмой курсы сдали экзамены, даже большинство профессоров начали более спокойно относиться к своим занятиям. К этому времени уроки состояли либо из повторения, либо профессора баловали их и показывали то, что они будут изучать в следующем году.              Марлин наслаждалась первыми днями лета, проводя большую часть времени либо с Флоренцией и её друзьями из Рейвенкло, либо со своим парнем и его компанией гриффиндорцев. Однако в глубине её сознания постоянно оставался один вопрос, который, куда бы она его ни задвигала, всегда всплывал на поверхность и портил ей настроение.              «Где мне остановиться этим летом?»              Конечно, она могла остаться с родителями; они ясно дали понять, что официально она не изгнана из семьи. Однако, если бы ей пришлось ежедневно терпеть их разочарование и взгляды, она бы точно сорвалась в тот или иной момент. Если они хотят обращаться с собственной дочерью как со шлюхой с Лютного переулка только потому, что она переспала с любимым мужчиной, который оказался полукровкой, то пусть делают это без присутствия самой Марлин.              Почувствовав необходимость поговорить об этом с кем-то, кроме Гарри, Марлин доверила Флоренции свою сложную ситуацию. Как и ожидалось, брюнетка тут же предложила Марлин провести лето с Фоули в их поместье в Уэльсе. Однако единственным человеком, с которым Марлин действительно хотела жить, даже если она будет видеть его каждый день во время стажировки в Отделе Тайн, был Гарри.              «И всё же, как я могу спросить у Гарри, который всё ещё проживает у самих Поттеров, и попросить остаться с ним на время каникул?»              — Что у тебя на уме?              Марлин покачала головой, возможно, слишком быстро.              — Значит, просто нервы? — Гарри слегка обеспокоенно взглянул на неё и подошел ближе, чтобы они прислонились к одной из многочисленных колонн внутри Тайной комнаты.              — Нет, ничего особенного, — Марлин встретила его на полпути и, взяв за руку, повела его обратно к деревянному столу в центре зала, где они положили фолиант Аврелия.              — Ну что ж, старина, — Гарри усмехнулся, открывая пожелтевшие страницы: — Наконец-то пришло твое время блистать.              Линии чернил, изгибались и образовывали бюст предка Гарри:              — Уже наступило летнее солнцестояние?              — Да, — Гарри приготовил несколько листов пергамента: — Так что тебе, вероятно, стоит начать делиться с нами дополнительной информацией.              — Тогда я закончил как раз вовремя, — Аврелий хмыкнул: — Я провел последнюю проверку, и все должно работать нормально. Не то чтобы я сомневался в своей собственной теории…              — Твоей собственной теории? — Марлин нахмурилась: — Что именно ты имеешь в виду?              — В свое время я начал разработку ритуала, который позволит волшебнику или ведьме улучшить свой магический поток, — фолиант начал объяснять, пока чернила начали изменяться, и показали образы того, что он имел в виду: — Из-за более важных забот, включая сохранение Даров в безопасности и в пределах моей семьи, я отказался от неё. Однако за последние столетия магия и, в особенности, наше понимание магии значительно продвинулись вперед. Даже с тех пор, как он нашел меня, Гарри снабжал меня знаниями, последними открытиями в магической теории и новшествах арифмантики. Я продолжил разработку своего ритуала, поскольку, возможно, я уже не смогу воспользоваться его преимуществами, но мои потомки, несомненно, смогут.              Марлин была глубоко поражена. Она знала, что фолиант обладает чем-то вроде сознания, собственным разумом, и осознает, что происходит вокруг него, но тот факт, что в него можно вкладывать новые знания, которые Аврелий затем использовал и изучал, был невероятен.              — Что именно делает ритуал? — с любопытством спросил Гарри: — Как он улучшает поток магии?              — Магия - по своей природе дикая. Она отказывается быть покоренной и всегда имеет свой собственный разум, — Аврелий начал свое объяснение: — Мётлы и палочки — это инструменты, с помощью которых мы можем направлять нашу магию. Если намерение достаточно сильно, мы можем придать ей нужную форму и получить любой желаемый результат, например, заклинание, сглаз или проклятие. Однако, когда магия обретает определенную форму, ее непоследовательность приводит к некоторым потерям, поскольку проводники никогда не бывают настолько эффективными, насколько могли бы быть. Первая часть разработанного мной ритуала позволит вам легче манипулировать магией, поскольку вы сможете чувствовать, как она течет в вашем теле. Будет меньше потери, что приведет к более мощным и последовательным результатам.              Марлин благодарно кивнула. Контроль над своей магией — был полезным улучшением. Однако, когда речь зашла об аспектах, связанных с силой, она почувствовала некоторое разочарование:              — А как насчет второй части?              — Это гораздо сложнее описать, и, возможно, лучше подойдёт показать пример, — предложил Аврелий: — тело волшебников отличается особой прочностью и способно на гораздо большее, чем магглы. При благоприятных обстоятельствах мы можем бегать быстрее, чем когда-либо, прыгать выше, чем кажется возможным, поднимать тяжести, которые в обычных условиях могут нас раздавить.              — При правильных обстоятельствах, например, когда мы чувствуем угрозу или находимся в опасности? — пробормотала Марлин: — Что мешает нам всегда работать на пределе наших физических возможностей?              — Природа и эволюция предусмотрели защиту, чтобы не дать человеческому телу потенциально навредить себе и позволить этому прорваться наружу только в случае крайней необходимости. Если бы не эти меры предосторожности и не ваш мозг, не позволяющий продолжать, вы могли бы откусить себе пальцы, потому что ваша челюсть более чем достаточно сильна для этого. Можно задерживать дыхание до тех пор, пока легкие не получат серьезные повреждения. Можно подвергнуть мышцы такому напряжению, что они чуть не лопнут.              — Ты думаешь, что у магии есть подобная защита? — размышляет Гарри: — И ты хочешь попробовать манипулировать ею, чтобы позволить нам получить более свободный доступ к скрытым резервам?              — Именно! — воскликнул Аврелий: — Ключ к этому — гормон, который вы назвали адреналином. Насколько я понял, он сигнализирует организму, что ситуация потенциально опасна, обостряет чувства, делает нас более внимательными и даже улучшает рефлексы. Однако самое большое воздействие он оказывает на мозг, убеждая его временно снизить те защитные механизмы, о которых я говорил, и позволить нам использовать резервы, которые мы, вероятно, никогда не испытывали раньше.              — Это звучит крайне опасно, — Гарри нахмурился: — Мы собираемся обмануть нашу магию и заставить ее думать, что мы в постоянной опасности, только для того, чтобы получить доступ к этим резервам?              — Нет, — пробурчал Аврелий: — Магию не так легко обмануть; она всегда будет знать, воспринимаешь ли ты ситуацию как действительно опасную для жизни или нет. Моя аналогия с физическим телом и адреналином была приведена только для того, чтобы объяснить эти меры предосторожности, потому что я считаю, что нашел арифмантический способ сделать их не такими жёсткими, но всё равно будет иметь ощутимый результат.              — Например? — с любопытством спросила Марлин.              — Во время дуэли вам больше не нужно будет получать травмы или быть загнанным в угол, чтобы ваша магия осознала серьезность ситуации. Каждый раз, когда ты будешь воспринимать ситуацию как потенциально угрожающую своей жизни, защитные механизмы будут слегка опускаться. То, как я разработал ритуал, должно позволить использовать часть этой скрытой силы практически в любой момент времени.              — Есть ли у этого какие-либо недостатки или негативные последствия? — в голосе Гарри прозвучал намек на беспокойство: — Или что-то может пойти не так во время ритуала?              — Во время ритуала, так сказать, ничего не может пойти не так. Либо арифмантика работает, и ты получишь выгоду, либо нет, и ты вообще ничего не почувствуешь, — ответил Аврелий, — Что касается недостатков… Ритуал может привести к некоторым постоянным изменениям в вас обоих. Как же иначе, если он манипулирует столь многими фундаментальными принципами магии? Эти изменения могут варьироваться от небольших личностных различий и ваших реакций на обычные вещи, до того, как ваша магия ведет себя в целом. Поскольку защита становится менее чувствительной, ваши чувства могут среагировать быстрее, чем раньше. Ситуации могут восприниматься как более угрожающие, чем они есть на самом деле. Я рекомендую усилить тренировки окклюменции, чтобы избежать любых нежелательных результатов.              Марлин тяжело вздохнула:              — Как это будет работать? Чем мы пожертвуем ради этих преимуществ?              — Кровь, боль… — холодный шепот фолианта эхом отразился от каменных стен: — Возможно, даже слезы…              — Тогда оно того стоит, — мрачно кивнула Марлин.              — А что насчет рун? — спросил Гарри.              — Нет необходимости вырезать руны на камнях, просто нарисуйте их в воздухе своими палочками, — чернила превратились в серию сложно выглядящих рунических схем с небольшими формулами, объясняющими каждую последовательность: — Магия сама определит, сколько крови потребуется для жертвы. Ей нужна только точка доступа, так что пореза на запястье будет достаточно.              — Полагаю, одежду тоже придется снять? — спросил Гарри с намеком на ухмылку, и снял с себя мантию.              — Ничего не должно быть на твоем теле к тому времени, как ты начертишь руны и сделаешь надрез, — подтвердил Аврелий: — Не забудьте к тому времени отложить в сторону и палочки.              Марлин вздохнула, и медленно расстегнула пуговицы блузки. Сейчас не было времени на двусмысленности. Бросив взгляд на Гарри рядом с ней, блондинка напомнила себе, что давным-давно поклялась пойти на крайние меры, чтобы их мечта осуществилась. У них уже было много могущественных врагов и людей, которые хотели их разлучить.              «Чем сильнее я буду, тем меньше будет людей, которые смогут отнять у меня Гарри».              С этим, она продолжила, пока ее одежда не оказалась на полу рядом с одеждой её парня.              — Я предлагаю тебе поднять мой фолиант в воздухе перед тобой, пока я показываю тебе одну последовательность за другой, — предложил Аврелий: — Я думаю стоит сказать: это будет больно… очень больно. Хуже, чем во время предыдущего ритуала, и, вероятно, чем все, что вы испытывали раньше.              Она почувствовала, как пальцы Гарри скользнули, он сжал её ладонь, а другой нежно обхватил её подбородок. Глубоко поцеловав её, он притянул Марлин ближе к своей груди, пока их тела не прижались друг к другу.              — Сосредоточься на том, почему мы это делаем, — прошептал Гарри, и чмокнул её в лоб: — Прими боль, зная, что в конце концов она сделает тебя намного сильнее.              «Прими боль».              — Для нас, — Марлин медленно кивнула, и высвободилась из его объятий: — Только для нас.              Они стояли примерно в метре друг от друга, когда Гарри взмахнул Бузинной палочкой и поднял фолиант, чтобы тот завис перед ним.              Пальцы Марлин крепко сжали деревяшку в её руке, когда она начертила первую последовательность рун. Фиолетовое пламя и искры вырвались из кончика её палочки, изгибаясь и извиваясь в воздухе, пока не образовали точную копию показанных им рун.              Вскоре каждый из них был окружен ярко-фиолетовыми узорами, пока их палочки рисовали последнюю последовательность рун.              — Теперь начинается ритуал.              Гарри и Марлин повернулись друг к другу, их бледные обнаженные тела были частично скрыты разделявшими их рунами. Одним плавным движением каждый из них провел кончиком своей палочки горизонтально по запястью, вздрогнув, когда из глубины пореза показалась багровая кровь.              «Прими боль».              Марлин отбросила свою палочку, услышав стук второй. Пурпур вокруг неё засиял ярче, чем когда-либо, и вряд ли было необходимо объявлять о начале…              Не прошло и нескольких секунд, как острая боль с силой ворвалась в её сознание. Марлин упала на колени с тихим криком, заставив челюсть оставаться плотно сомкнутой. Тупой стук рядом с ней свидетельствовал о том, что вскоре Гарри последовал за ней на каменные плитки.              Её голова болела слишком сильно. Её тело болело слишком сильно. Казалось, что всё болит слишком сильно. Она закрыла глаза, в отчаянной попытке отгородиться от всего остального, но это было безрезультатно.              Боль была похожа на острозубое существо, пожирающее её изнутри. Она почти не чувствовала холодных каменных плит, так как скрутилась в позе эмбриона. Но она заметила, что по её рукам стекает что-то влажное, где ногти впились в плоть её ладоней.              Марлин прикусила язык, чтобы не закричать, пока во рту не появился медный привкус, но боль была слишком сильной. В конце концов, она проиграла битву, когда её челюсть, казалось, была разорвана, и она в агонии закричала, как никогда раньше.              В какой-то момент её горло охрипло, и слишком скоро она не могла ни говорить, ни продолжать кричать. Всё, что она могла сделать, это цепляться за слова, которые Гарри и она произнесли всего несколько минут назад.              «Прими боль».              Если бы она могла, то усмехнулась.              Насколько наивными они были?              Разве может какое-либо благо быть достойным тех страданий и мучений, которые она сейчас испытывала? Все, чего она хотела, это чтобы все наконец прекратилось, но боль продолжалась, и возможно, даже усиливалась.              Она стала слишком сильной. Она стала невыносимой. В глазах поплыли фиолетовые пятна, а потом все вокруг потемнело, и она с глухим стуком ударилась головой о пол.              29 июня 1977 года              Возбужденные разговоры и яркий смех раздавались в Большом зале со всех четырех столов. Сотни свечей заливали сцену ярким теплым светом. Гарри не в первый раз задумался о том, что за семь лет обучения в Хогвартсе ни один студент не стал жертвой капель расплавленного воска, падающих сверху.              «Значит, должно быть какое-то заклинание».              Оглянувшись вниз и посмотрев поверх голов своих сверстников, он заметил знакомые золотистые кудри, которые были за столом Рейвенкло. Марлин почувствовала на себе его взгляд и подняла голову, послала ему короткую, мягкую улыбку, прежде чем её внимание отвлекла Флоренция.              Прошло больше недели с тех пор, как он проснулся, замерзая на холодной плитке посреди Тайной комнаты. Несмотря на отдающуюся боль в черепе, его первая мысль была о Марлин, которая лежала рядом с ним, светлые локоны разметались по лицу и рукам, которыми она обхватила живот, а на губах были засохшие корочки крови.              Её глаза были закрыты, и только благодаря ритмичному вздыманию и опусканию ее груди Гарри понял, что она жива. Он полностью осознавал необходимость проведения ритуала. Тем не менее, слышать её крики, видеть, как она корчится от боли, и то, как холод стиснул его сердце тисками, когда он увидел её рядом с собой, — всё это входило в череду воспоминаний, от которых он хотел бы избавиться.              По крайней мере, теперь это прошло.              — Хватит уже хмуриться, Чёрный Клюв, выпей с нами!              Сириус дружески хлопнул его по плечу, вытряхивая из его мыслей.              — М?              — За окончание шестого курса, конечно же! — Джеймс поднял свою кружку сливочного пива для тоста, другой рукой притянув Лили, которая говорила между Гарри и Джеймсом, ближе к себе за талию: — Дрогнули!              — Дрогнули! — дружно ответили четверо оставшихся Мародеров.              — Значит, теперь Чёрный Клюв? — глаза Лили весело блеснули, когда рыжая вывернулась из объятий Джеймса и наклонилась к Гарри: — Значит, ты наконец-то добился успеха?              — Я не совсем уверен, как много ты знаешь; поэтому мне придется всё отрицать… — Гарри усмехнулся.              — Ну же, Гарри, — Лили хихикнула: — Ежемесячные исчезновения Ремуса, странные прозвища, которые напоминают какую-то часть животного, твои встречи с Джеймсом и Сириусом в течение года, чтобы сделать только Моргана знает что. Я догадалась о большинстве из этого ещё до того, как мы с Джеймсом начали встречаться.              — Я не пытаюсь вмешиваться в ваши дела, но всё же? — поинтересовался Гарри, с усмешкой наблюдая, как его отец снова столкнул чашки с Сириусом, и каждый одним махом выпил содержимое.              — Это… это действительно здорово, — Лили слегка покраснела и улыбнулась, а её глаза приобрели мечтательное выражение. Однако она вдруг обвиняюще указала на него пальцем: — Но не думай, что я ни на секунду не уловила вашу с Марлин маленькую игру, Гарри Игнотус Певерелл! То, как ты привлек мое внимание к свиданию Джеймса с Антонией перед Рождеством, было слишком очевидно, чтобы быть случайным.              — Я просто знал, что вы можете быть вместе, особенно если учесть, что Джеймс так повзрослел за последние месяцы, — Гарри пожал плечами и ухмыльнулся: — Это был практически мой долг — заставить вас обоих увидеть это.              — Ну, я рада, что ты взял маленький лук и стрелы и решил поиграть в купидона, — Лили фыркнула.              Гарри уже собирался ответить, когда уровень шума в Большом зале внезапно снизился.              — Прошёл ещё один год! — весело сказал Дамблдор, вставая со своего места в центре стола для персонала. — И я снова должен побеспокоить вас своими бреднями, прежде чем насладиться пиром. Какой это был год! Надеюсь, вы стали умнее чем были, ведь у вас впереди целое лето, чтобы забыть большинство всего перед началом учебного года…              Гарри не мог не заметить сильного сходства между этой речью и той, которую он видел на первом курсе.              Возможно, Дамблдор использовал набор из семи речей, чтобы ни один студент не услышал одну и ту же речь дважды?              — К сожалению, этот год был не похож ни на один из тех, что наш любимый замок видел раньше, — настроение в Большом зале сразу же стало более тихим, так как все поняли, о чем пойдет речь дальше.              — Хотя я с облегчением сообщаю, что мисс Миллер и мистер Уильямс полностью оправились от ужасного нападения, которое они пережили, я с тяжелым сердцем признаю, что шансы на то, что они присоединятся к своим сверстникам в следующем семестре, крайне малы. Целители из больницы Святого Мунго спасли их из лап Смерти, однако их магия может быть навсегда утрачена. Тем не менее, наши мысли сегодня с ними, и мы продолжаем желать им скорейшего выздоровления.              Директор продолжил свою речь, но внимание большинства учеников постепенно отвлеклось, когда они увидели, что ещё происходит за столом персонала.              Профессор Блетчли, который полностью игнорировал всё, что Дамблдор хотел сказать в конце семестра, изучал свои ногти, как будто заметить мельчайшие частички грязи было чрезвычайно важно.              Блетчли не заметил, что его чаша с тыквенным соком медленно летела со стола, пока не зависла прямо над его головой. Взгляды всех учеников были прикованы к чаше, которая вокруг его головы, угрожая пролить содержимое при каждом движении.              — Однако в такие времена мы должны… — наконец Дамблдор заметил, что почти никто не обращает на него внимания, и посмотрел вокруг.              Но как раз в тот момент, когда все заметили предмет, зависший над головой его коллеги, чаша, наконец, полностью опустилась.              — КТО, ЧЕРТ ВОЗЬМИ, ЭТО СДЕЛАЛ? — по всему залу разнесся смех, когда Блетчли вскочил со своего стула, а с его мантии и головы капал тыквенный сок: — КЛЯНУСЬ МЕРЛИНОМ, ЕСЛИ ТЫ ПОПАДЕШЬСЯ МНЕ В РУКИ…              — Эдвард, я должен напомнить тебе, чтобы ты следил за своим языком, — небольшая улыбка промелькнула на лице директора: — У нас тут полно молодых студентов.              — Так вот оно что… — пробормотал профессор себе под нос, когда никто не ответил. Он попытался вытереть носовым платком переднюю часть своей мантии: — ВОТ ОНО ЧТО, БЛЯДЬ!              — Я УВОЛЬНЯЮСЬ! — он отодвинул свой стул и топтался вокруг стола: — Я устал от этой чертовой школы, от этих чертовых неуважительных сопляков и от их чертовых выходок!              — Я уверен, что попечители будут потрясены, получив ваше заявление об отставке в письменном виде, — напомнил Дамблдор мужчине, с весельем наблюдая, как тот торопливо спускается со своего места, и торопится к выходу, в сочетании с громким смехом почти всех студентов.              — Вы, ребята, случайно не имеете к этому никакого отношения? — Лили подняла бровь, и посмотрела на своего парня, но и сама едва сдерживая хихиканье.              — Не задавайте мне вопросов, и я не скажу вам ни слова лжи, — Джеймс обменялся знающей ухмылкой с Гарри и другими Мародерами.              Гарри поднял глаза, чтобы проверить, как его девушка восприняла эту новость, зная, что она была такой же «поклонницей» их нового профессора ЗОТИ, как и он. Блондинка широко улыбнулась ему, подмигнула и отправила воздушный поцелуй через столы, разделявшие их.              Знаменитое проклятие на должности профессора Защиты, казалось, снова наложилось и оказалось таким же благословением, как и много раз в предыдущие годы Гарри.              Шестой год обучения в Хогвартсе был далеко не обычным и не спокойным. Из-за очередного противостояния с Волдемортом, в какой бы форме или виде оно ни происходило, этот год, безусловно, не соответствовал тому, к чему он привык за все время обучения. Очевидно, некоторые вещи просто никогда не меняются              «И все же, все было совершенно по-другому».              Он перевел взгляд с Марлин, девушки, у которой был ключик от его сердца, на отца и мать, наблюдая, как они обмениваются небольшими тостами, шепча друг другу на ухо всякие глупости, пока Сириус не потребовал обратно часть внимания Джеймса.              «Вот за что я сражаюсь». повторял про себя Гарри.              «Не за магическую Британию и уж точно не какое-то Общее Благо».              Бескорыстный Гарри Джеймс Поттер, которого мир узнал как мальчика, пожертвовавшего собой, умер во время путешествия в прошлое. Возродившийся человек был совсем не похож на него.              Мрачное выражение, полное решимости, появилось на лице Гарри, когда его мысли унеслись в далекие времена. В его жизни снова появилась высокая, бледная фигура в тёмной одежде, глаза которой горели, как раскалённые угли, и преграждали путь к будущему, которое он представлял себе и тем, кого любил.              «Ты даже не представляешь, что тебя ждет, Том».