Fairborn Adventures

      2 января 1978 г.       

УЖАСЫ НА СВАДЬБЕ

Массовое убийство потрясло мировое сообщество волшебников

      Рита Скитер              Вскоре после того, как лорд Абраксас Малфой и Эсмеральда Борджиа связали себя узами брака в ходе самой экстравагантной свадебной церемонии, которую гости называли самой великолепной за последние десятилетия в Магической Британии.              Однако в тот день, который должен был стать самым счастливым в их жизни, произошла трагедия:              Как позже выяснил Аврорат, на поместье Малфоев напали Пожиратели смерти под предводительством Сами-Знаете-Кого, который лично командовал этим нападением. Катастрофа унесла жизни более четырех десятков ведьм и волшебников, среди которых были и последние отпрыски тех самых семей, которые помогли построить общество в том виде, в котором мы его знаем.              Полный список погибших приведен в приложении «В память о…»              В центре бумаги сверкнул маленький огонек; а от букв поднялся пар. Огонь разгорался, сжигая весь выпуск на своем пути. Он создавал все большую и большую пустоту, пока вся статья не превратилась в груду пепла.              «Четыре десятка ведьм и волшебников», она подавила вспышку ярости, вырвавшуюся из желудка, и вышла, чтобы подышать свежим воздухом. «И все они теперь мертвы».              Маленькая красная роза медленно закружилась, и зависла в воздухе. От нее исходило слабое магическое свечение, пульсирующее жизнью. Один за другим её яркие цветки рассыпались в белый пепел, который дождем посыпался на лестницу, на которой она сидела.              Гарри на несколько секунд замер в дверях входа в поместье и просто наблюдал за тем, как она повторяет процесс создания и уничтожения цветка по нескончаемому кругу.              Он обошел ее:              — Все уже готовы к отъезду, любимая. Они ждут перед камином.              — Хорошо, — последний цветок ярко вспыхнул, и сгорел: — Уже иду.              Она спрятала палочку в кобуру на поясе. Гладкий материал стал полностью прозрачным, а на её розовых губах появилась улыбка.              Кажется, она вообще не улыбалась в последние несколько дней. Он последовал за Марлин в гостиную.              Поттеры, Лили и Сириус уже были внутри, и каждый из них был одет в чёрную мантию.              Не удостоив их ни единым взглядом, Марлин прошла мимо с гордо поднятой головой. Она не обратила внимания на жалостливые взгляды окружающих и даже уклонилась от попытки Дореи обнять её. Вместо этого она направилась прямо к камину и бросила туда горсть порошка.              — Поместье МакКиннон, — она исчезла в ярком зелёном пламени.              — Пожалуйста, не принимай это на свой счет, Дорея, — Гарри глубоко вздохнул.              — Мы знаем. В конце концов, она поправится, — Карлус подошел к нему сзади и сжал его плечо: — Всё, что ты можешь сделать сейчас, это быть рядом с ней в это трудное время.              «Но она уже вчера перестала оплакивать их смерть», Гарри поморщился, но не стал поправлять деда: «Сейчас ее поглощает не печаль. Это нечто совсем другое».              — Может быть, мне стоит поговорить с ней? — предложила Лили, когда старшие Поттеры отошли к камину и последовали за блондинкой. Она прикусила нижнюю губу и посмотрела на Гарри: — У нас похожая ситуация?              — Я знаю, что ты хочешь как лучше, но я думаю, что это то, что она должна преодолеть сама, — Гарри извиняюще улыбнулся.              — Она сильная, сильнее, чем любая другая молодая ведьма, которую я знаю, — грустно улыбнулась Лили. Она взяла Джеймса за руку и двинулась к камину: — Но даже самым сильным из нас нужен кто-то, Гарри…              «У неё уже есть этот кто-то». Гарри нахмурился, и начал обдумывать слова матери: «И я реагировал примерно так же, когда у меня кого-то отнимали».              Он последним покинул поместье и появился в почти пустой гостиной, и начал искать свою светловолосую невесту. Она прислонилась к противоположной стене, потуже затянув на плечах воротник длинной черной мантии, а затем поправила шляпу.              — Идём, — он вложил свои пальцы в её холодную ладонь и ободряюще сжал, когда они вышли из усадьбы в сад. Пара шла по густому снегу до самой задней части поместья, где на протяжении веков были похоронены члены семьи Марлин.              Слой белого снега покрывал старый склеп и надгробия. Две свежевырытые могилы и кучка земли обозначали место, вокруг которого собрались все остальные.              Он обвел взглядом остальных гостей. Очень мало кому было разрешено прийти, а большинство соболезнований все же пришло с совами. «Неудивительно, учитывая, сколько людей было убито на публичных мероприятиях в последнее время».              Поттеры уже присоединились к Блэкам и нескольким высокопоставленным чиновникам Министерства и важным фигурам из Визенгамота, которые присутствовали на поминках. Гарри также заметил немного в стороне группу пожилых ведьм и волшебников в тёмных мантиях, которые держались особняком, несмотря на попытки Мэтью пригласить их поближе.              — Это мамина семья из Германии, — взгляд Марлин стал особенно жестким, когда она посмотрела на высокую ведьму, с длинными светлыми волосами, и несколькими седыми прядями: — Даже бабушка Констанца приехала. Я бы подумала, что она никогда больше не ступит в эту страну, учитывая, каким позором стала её собственная внучка…              — Перестань, — пробормотал Гарри, и слегка сжал её руку: — Неважно, что они думают о тебе; неважно, что они думают о нас. Мы идеально подходим друг другу, и это главное.              Поскольку церемония довольно скоро началась, Гарри и Марлин заняли место среди небольшой толпы.              — Хорошо, что я не приняла приглашение на свадьбу, — пробормотала Марлин. А её голубые глаза оставались холодными, и ничто не выдавало её чувств, пока она смотрела, как брат левитирует два гроба и осторожно опускал их на мерзлую землю: — Я пока не хотела повторной встречи с Ним.              — Я тоже, — сглотнул Гарри.              — «Пожиратели Смерти уничтожили всю её семью», — ногти Марлин впились в его плоть: — Так он тебе тогда сказал, не так ли? Аластор Муди сказал тебе, что…              — Ты не должна…              — Никто не выживал после того, как Он решал их убить, Он убил лучших ведьм и волшебников того времени… — процитировала она и покачала головой: — Судьба просто играет со мной, не так ли? Сначала она посылает мне тебя, моего личного ангела-хранителя, который полностью изменил мою судьбу, а потом все возвращается назад, и она забирает одного МакКиннона за другим. Как будто так и должно было быть…              — Никогда не говори ничего подобного, — Гарри нахмурился и осторожно взял ее за руку. Он сделал несколько шагов назад, чтобы никто не услышал: — Я уже изменил события до такой степени, что они стали необратимыми. Я доказал, что судьба не абсолют, что она гибкая и ей можно противостоять!              — В самом деле?              — Что… — недоуменно пробормотал он: — Конечно, я… Я…              — Ты изменил очень многое, но пока ещё рано говорить о том, к лучшему или к худшему, — Марлин наконец подняла на него глаза, а он с любопытством посмотрел в холодные голубые глаза: — Одни люди получили защиту, другие лишились всего только благодаря твоему вмешательству…              «Невилл Лонгботтом», он вздрогнул от резкого чувства вины, пронзившего его тело. Перед глазами пронеслись образы застенчивого пухленького мальчика, который впоследствии стал лидером ОД и даже открыто выступил против Волдеморта, уничтожив один из его крестражей.              «Невилл никогда не родится».              «И это отчасти моя вина».              — Десятки других молодых пар были лишены своего будущего в прошлый раз; на этот раз, как это ни прискорбно, удар пришёлся на Лонгботтомов, — Гарри стиснул зубы: — Я сразу понял, как только вернулся, что спасти всех невозможно. Я даже не стану тратить силы и средства на спасение всех; но пока я дышу, я буду следить за тем, чтобы моя семья пережила эту войну, и дам им то будущее, которого они заслуживают.              — Забудь о том будущем, которое знали Муди и Хагрид; забудь о том, что они рассказывали о МакКиннонах, — Гарри сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться: — Твоя семья не померкнет в этой войне! Я не допущу этого, какие бы препятствия ни стояли на моём пути, будь то Дамблдор, Волдеморт или даже сама Судьба!              Марлин смотрела на него долгим, пронизывающим взглядом, заглядывая в самую душу. А грустная улыбка искривила уголки её губ — это была первая улыбка, которую Гарри увидел за последние несколько дней:              — МакКинноны не переживут эту войну. Мой брат служит в Аврорате.              В нем вспыхнул гнев:              — Я только что сказал, что…              Она заставила его замолчать, приложив холодный палец к его губам:              — Но я недолго буду МакКиннон, ведь скоро я стану твоей женой, Певерелл. И я всегда буду с тобой, когда ты вступишь в борьбу с судьбой. Я буду с тобой до конца, что бы ни случилось, пока мы не достигнем нашего маленького заката…              — Я люблю тебя, — он подавил непреодолимое желание подхватить её на руки и прижаться к ее губам, а вместо этого просто наклонился и чмокнул в лоб.              — Я тоже, любовь моя? — Марлин, казалось, была довольна этим и вернулась в круг гостей.              В течение всей церемонии они продолжали держаться в тени и просто следили за тем, как каждый из гостей брал горсть земли и бросал её в яму, в которую несколько минут назад левитировали два пустых гроба.              Следуя традициям волшебников, старым как сама магия, Марлин вскоре присоединилась к брату рядом с могилой и позволила каждому из гостей выразить свои последние соболезнования, прежде чем они ушли. Гарри оставался рядом с ней.              — А моя внучка… — голос Констанцы фон Штольценберг, бабушки Марлин по материнской линии, с сильным акцентом встряхнул их, когда она оказалась следующей в очереди.              — Спасибо, что пришли, Großmutter, — вежливо поприветствовала её Марлин.              Женщина, которая, по словам её невесты, считала себя кем-то из вроде немецкой магической королевской семьи, подошла к паре, а её голубые глаза пристально посмотрели на Гарри:              — А ты, наверное, тот мальчик, с которым она сбежала. Повелл, ведь так?              — Tatsächlich heißt es «Peverell», verehrte Dame, — уверенно, на её родном языке, ответил Гарри, чем вызвал небольшой шок на ее аристократическом лице и испуг многих более дальних родственников, с которыми она приехала.              — Ты, немного похож на одного из нас, юноша, — женщина окинула взглядом его мантию: — Ты можешь говорить как один из нас, но ты никогда не…              — Если вам нечего сказать о моих родителях, то вам лучше уйти, Großmutter, — решительно сказала Марлин: — Гарри теперь моя семья, — она с гордостью сверкнула золотым кольцом на пальце: — Спасибо, что приехали, и счастливого пути.              — Какая жалость… — проворчала старушка, и разочарованно покачала головой в сторону внучки: — А я возлагала на тебя такие большие надежды.              Последний раз взглянув на Гарри, она повернулась и направилась обратно в поместье.              — Не волнуйся о ней слишком сильно, сестра, — Мэтью подошёл к ним поближе: — Скорее всего, это был последний раз, когда мы её видим. Кузен Ромулус сказал мне, что она сейчас довольно болезненна, и что её лекари не советовали ей ехать сюда.              — Тогда она, наверное, пришла только для того, чтобы упрекнуть меня, — скривилась Марлин: — Готова поспорить, что вам двоим она не сказала и слова, — она коротко кивнула в сторону рыжеволосой женщины, стоявшей рядом с братом: — Боунс…              — Да… то есть… кажется, я уже представлял вас, — Мэтью сглотнул и притянул ведьму к себе. — Но… да, это действительно Амелия, она оказала мне неоценимую помощь за последние несколько дней. Мне очень повезло, что она у меня есть…              «Интересно, насколько близки они были в моем времени?»              — Мисс Боунс, — Гарри поприветствовал ведьму, которая была удивительно похожа на свою будущую племянницу Сьюзен. «Наверное, не стоит пялиться на ее бюст; Марлин не оценила, что я сделал это в прошлый раз, и сейчас она в гораздо более скверном настроении».              В этом возрасте она совсем не походила на суровую, носящую монокль директрису ДМП, с которой он познакомился на пятом курсе. Возможно, Амелия потеряла на войне не только брата.              — Есть ещё несколько вещей, которые мне нужно обсудить с сестрой и, соответственно, с Гарри, — сказал Мэтью, когда в зале остались только Поттеры и Лили.              Все они вернулись в поместье и попрощались у камина. Затем Мэтью провёл их в комнату, в которой Гарри никогда не бывал, так как это был кабинет лорда МакКиннона.              Мэтью и Амелия заняли места за большим письменным столом, который по-прежнему был завален письмами с соболезнованиями и другой корреспонденцией.              — Сначала я хотел бы узнать, как ты держишься, Марлин? Я знаю, что это было нелегко. Меня это даже пугает, — тихо спросил Мэтью: — Ты не выходила на связь и не отвечала с тех пор, как я рассказал тебе о случившемся. По правде говоря, я даже не был уверен, придешь ли ты сегодня вечером.              — Конечно, я должна была прийти, брат. Неважно, что произошло между нашими родителями и мной, они все равно остались моей семьей. Я не позволю, осквернить их память в обществе, — Марлин сняла шляпу и перекинула волосы через плечо: — А я держусь просто замечательно, спасибо.              — Хорошо, — кивнул Мэтью: — Ну что ж, тогда мне нужно обсудить вот это, — он открыл ящик и достал небольшую книгу в кожаном переплете: — Это завещание матери и отца. В Гринготтсе тоже есть копия, и оглашение состоится на следующей неделе, 8-го числа. Я знаю, что к тому времени ты уже вернёшься в Хогвартс, но я всегда могу отправить сову твоему декану и…              — Мне не нужно и не хочется присутствовать на чтении, — прервала его Марлин: — Ты — новый лорд этой семьи, Мэтью, и я верю, что ты разберешься что делать. Отец тщательно готовил тебя к этому моменту, даже если он наступил гораздо раньше, чем ему хотелось бы. Все, что наши родители завещали непосредственно мне, будет храниться в моем трастовом хранилище в Гринготтсе.              — Наверное так будет лучше, — вздохнул Мэтью: — Я всё равно отправлюсь туда сегодня днем. Поскольку… — он запнулся и сделал паузу, пока Амелия осторожно не взяла его пальцы и не сжала их: — Кольцо Лорда было сожжено вместе с отцом. Мне нужно, чтобы гоблины изготовили новое.              — Понятно, — Марлин понимающе кивнула: — Может быть, тебе нужно что-то ещё? Почему ты вообще настоял на том, чтобы Гарри был здесь?              — Ты ведь думал о Фиделиусе, не так ли? — спросил Гарри.              — Да, — кивнул Мэтью, не обращая внимания на то, как рыжая рядом с ним застыла от удивления: — С момента смерти отца все, кто посещал поместья, становились новыми хранителями тайны, включая всех деловых партнеров, которых он приглашал к себе.              — И теперь каждый из них может продолжать делиться месторасположением с кем угодно, — помрачнел Гарри: — Просто удивительно, что сегодняшний день прошел так гладко.              — Я не хочу ещё больше проверять нашу удачу, — пояснил блондин: — Есть ли способ переделать все и убрать их с этого уравнения?              «Главное — намерение. Это должно быть возможно».              — Я могу это сделать, — уверенно сказал он: — Но у меня есть цена за это.              Мэтью тяжело вздохнул:              — Ты никогда не производил на меня впечатление волшебника, которому нужно золото.              — Мне нужно нечто гораздо более ценное, чем золото, — холодно улыбнулся Гарри: — Я хотел бы, чтобы вы поделились с нами воспоминаниями о дне нападения. Желательно от одного из оставшихся в живых авроров, хотя, в общем-то, подойдёт любой свидетель.              — Мэтью, ты не можешь…              Он заставил Боунс замолчать поднятой рукой и посмотрел на Гарри:              — Ты действительно считаешь, что будет разумно, если моя сестра увидит это воспоминание?              — Я думаю, она заслуживает этого, — ответил Гарри: — И я знаю, что это нам поможет              — Хорошо, — Мэтью вздохнул: — Я вполне могу потерять за это работу, Певерелл, но я достану тебе копию.              — Великолепно! — Гарри встал со своего места: — Ну что, пойдем и наложим чары?              — Я буду очень признателен, — Мэтью поблагодарил его и повел за собой.              — Это ведь не шутка, Мэтт? Правильно ли я поняла, что студент, который ещё не сдал ЖАБА наложит на это поместье Фиделлиус? — Амелия настороженно смотрела на него, пока четверка выходила в сад и преодолевала расстояние до больших заснеженных ворот.              — Ты видела его дуэль с Люциусом Малфоем, а это было почти два года назад, Эми, — уныло улыбнулся Мэтью: — Неужели ты сомневаешься, что он сможет это сделать?              — Ну, да — я была там, но он все же студент… — Амелия нахмурилась: — Я знаю профессиональных разрушителей проклятий и мастеров защитных чар, которые не могут произнести это заклинание.              — Никто из них не ровня Гарри, — снова вступила в разговор Марлин, так как молчала с тех пор, как они вышли из кабинета. Она вызывающе взглянула на рыжую ведьму: — Если ты решишь подольше побыть рядом с моим братом, то сможешь узнать о нем ещё больше, Боунс.              — Я так и поняла, — подняв руки, заявила рыжая.              — Полагаю, на этот раз именно ты хочешь быть хранителем тайны? — спросил Гарри у Мэтью, когда они подошли к воротам поместья.              — Да, полагаю, это наиболее разумно, — кивнул Мэтью.              — Очень хорошо, — бузинная палочка скользнула в его ладонь: — Давай покончим с этим.              — Тогда тебе следует убрать свою палочку, милый, — маленькая рука мягко надавила на палочку и опустила её: — Потому что сегодня я наложу чары.              «Она серьезно?» он удивлённо посмотрел на Марлин. А его встретила пара очень решительных голубых глаз, которые не оставили никаких сомнений. «Да, думаю, что да…»              «Но, возможно, так будет лучше. Такой прогресс может скрасить ее настроение».              — Хорошо, — понимая, что спорить с ней бессмысленно, Гарри убрал Бузинную палочку обратно в кобуру на рукаве. — Я верю, что ты сможешь это сделать.              «Не помешает показать немного веры».              — Марлин, ты уверена, что сможешь это сделать? — в отличие от него было видно, что Мэтью и Амелия всё ещё сомневаются.              Гарри содрогнулся: «Ему будет неприятно услышать, что за этим последует».              Её брат положил руку на плечо Марлин и критически посмотрел на блондинку:              — Ты можешь просто позволить Гарри разобраться с этим. Мы знаем, что он уже делал это раньше, и я не хочу видеть, как ты мучаешься или еще хуже.              — Я не ребенок, Мэтью, — огрызнулась Марлин. — Ты даже не представляешь, какой сильной я стала, сильнее, чем ты, — она схватила его за руку и опустила её со своего плеча: — Это был мой дом на протяжении шестнадцати лет. Я сама защищу его.              «Пожалуйста, не спорь с ней». Гарри быстро покачал головой и отошел от ворот, чтобы пропустить свою невесту вперед.              — Спасибо, — сказала она, и откинула светлые локоны на плечо. Не обращая внимания на обеспокоенные взгляды Мэтью, она прошла мимо них и направила свою палочку на большие ворота. Затем она сделала несколько глубоких вдохов и выпрямилась:              — Secretum Absconditum In Anima!              Яркий белый свет вырвался из кончика её палочки и ослепил его зрение. Крошечные спирали из волос гранианской крылатой лошади вокруг древка засияли мерцанием магии.              Он наблюдал за тем, как дрожит её рука, когда она направляет магию сквозь дерево. Когда Марлин повернулась к нему лицом, её пальцы дрогнули, и она сжала челюсть.              Марлин направила все еще светящийся наконечник на грудь брата, которая быстро вздымалась и опускалась, пока он с благоговением наблюдал за этой сценой.              — Fidelius!              Её глаза расширились от шока, когда волна тепла, пронеслось от её груди к руке. Из палочки вырвались пульсации магии. А затем всё закончилось.              «Держу!» он бросился вперёд и поймал её за талию, после чего прижал к своему телу.              — Всё-всё, — прошептал Гарри, а она пыталась перевести дыхание, едва находя в себе силы держаться за его плечи: — Потихоньку… — он легонько похлопал ее по спине: — Дыши глубже, вот так…              — Это… это сработало? — прохрипела Марлин: — У меня получилось?              Гарри посмотрел поверх её золотистых волос на пустое поле и заснеженные холмы, поднимавшиеся на горизонте. «Поместье исчезло».              — У тебя получилось, любимая, — он поцеловал её в лоб: — Я так горжусь тобой.              — Вау… — прошептала Амелия рядом с ними. — Это просто невероятно.              Она с трепетом посмотрела на пару:              — Где вы вообще научились такой магии?              — То тут, то там, — он обменялся взглядом с блондинкой, которую обнимал, и они оба улыбнулись. — Но уж точно не в Академии Авроров.              7 января 1978 года              Она заметила, как Дамблдор поднялся на ноги за столом для персонала. Разговоры и нервный шёпот в зале стихли почти мгновенно.              — Хорошего вечера, друзья! — улыбнувшись сказал он, и широко раскинул руки, словно желая обнять весь зал, но глаза не передали его настрой: — Было неприятно начать вечер с другой ноты, так что прошу вас потерпеть. Как и во всём мире волшебников, злодеяния, произошедшие на Йольских каникулах, повергли меня в шок и скорбь по бесчисленным невинным жертвам.              — Я пытаюсь так тепло приветствовать вас всех несмотря на то, что знаю, что обстоятельства в этих стенах сейчас отличаются от тех, с которыми я сталкивался за многие десятилетия преподавания в этой школе, — серьезно кивнул Дамблдор. — Пожалуйста, не сочтите эту попытку за неуважение или даже насмешку над жертвами. Я просто пытаюсь привнести в жизнь молодых волшебников и ведьм, которые по праву испытывают страх, немного комфорта и тепла.              Директор подождал несколько секунд, и продолжил.              — Как известно всем присутствующим в этом зале, Лорд Волдеморт и его последователи находятся на свободе и с каждым днем набирают силу, о чем свидетельствует его бесчеловечная демонстрация ненужной жестокости. Я не могу не подчеркнуть, насколько опасна сложившаяся ситуация.              По мере того, как Дамблдор говорил, тишина становилась все напряженнее и напряженнее. Марлин иногда смотрела на стол Слизерина. Многие из них даже не смотрели на Дамблдора, а перешёптывались, и обменивались ухмылками или гримасничали, глядя на учеников с других столов.              — Однако, как я и обещал, за время каникул защитные механизмы замка были усилены, и под этим я подразумеваю не только проверку перед тем, как вы переступите порог защитных чар, — пояснил директор: — Теперь Хогвартс будет закрываться на замок с 22:00 до 6:00 каждый день в течение недели; в выходные дни интервалы будут чуть более мягкими, чтобы дать возможность совершеннолетним студентам покинуть территорию. Те кто когда-либо планируют покидать замок, как бы это не происходило, во время комендантского часа это не только невозможно, но и немедленно оповестит об этом сотрудников школы.              — Подумайте дважды, — голубые глаза Дамблдора сверкнули: — Последствия таких поступков будут суровыми — от временного отстранения от занятий до уведомления Авроров если есть основания беспокоиться о безопасности других студентов.              «Есть и другой способ обеспечить безопасность студентов», сузила глаза Марлин: «Гораздо более эффективный…»              — Поэтому я призываю вас соблюдать все ограничения безопасности, какими бы неприятными они вам ни казались — в частности, правило не покидать замок после уроков, — продолжил Дамблдор: — Я также настоятельно прошу вас, если вы заметите что-либо странное или подозрительное в замке или за его пределами, немедленно сообщить об этом одному из сотрудников. Я верю, что вы всегда будете вести себя с максимальной осторожностью и будете заботить как о своей, так и о чужой безопасности.              Голубые глаза Дамблдора окинули студентов, после чего он снова улыбнулся.              — А сейчас вас ждут ваши, теплые и удобные кровати, и я знаю, что ваша главная задача — хорошо отдохнуть перед завтрашними уроками. Поэтому я желаю вам спокойной ночи. Шагом марш!              С обычным скрежетом скамьи отодвинулись, и сотни студентов начали выходить из Большого зала в сторону своих гостиных.              — Что ты об этом думаешь? — спросила она Гарри, придвигаясь к нему ближе.              Юноша настороженно огляделся по сторонам. Она заметила кончик его палочки, высунувшийся из-под рукава, и по коже пробежала мелкая дрожь.              «Чары конфиденциальности».              «Хорошая мысль».              — Я думаю, что мне лучше не поднимать тревогу, когда мы будем пробираться обратно с седьмого этажа в наши гостиные, — ухмылка тут же исчезла, когда его взгляд повернулся на группу слизеринцев, ожидающих у выхода из Большого зала: — Я также немного разочарован, что все труды, которые я вложил в свое заклинание, теперь практически ничего не стоят.              — Да, я очень сомневаюсь, что кто-то из них в ближайшее время продолжит совершать вылазки, — с гримасой согласилась она: — Но, опять же, маловероятно, что Волдеморт будет продолжать свою нынешнюю стратегию и рисковать жизнями новых рекрутов.              «Он знает, что за ними кто-то охотится».              — Действительно, это маловероятно, — кивнул Гарри.              — Уф, что там происходит? — поток студентов приостановился. Гарри привстал на цыпочки и посмотрел поверх голов своих сверстников: — Кто загораживает выход?              — Вы ее слышали? — блондинка с зелеными и серебряными бликами на мантии оглянулась через плечо.              Марлин узнала Меринду Роупс, которая с отвращением посмотрела на неё.              — Да. Всё понятно.              Ее подруга Элана Розье тоже обернулась и с уродливой усмешкой произнесла:              — Похоже, что теперь, когда ее родители умерли, маленькая принцесса, которая раздвигает ноги перед всеми, ожидает, что мы будем обращаться с ней как с королевой.              «Что ты только что сказала?»              Марлин не заметила, как вокруг нее сразу же наступила мертвая тишина и как все отодвинулись с дороги, чтобы освободить место. Она даже не заметила, как рука Гарри опустилась ей на плечо.              Она чувствовала только жар и ненависть, бурлящие в животе, и то, что палочка, гудящая от сырой силы, вдруг оказалась в её руке.              Уродливая усмешка стерлась с лица Розье, когда заклинание Марлин попало в неё и отбросило назад. Слизеринка с жутким треском врезалась в прочную раму огромных дубовых дверей, и забрызгала мантию кровью.              Марлин несколько секунд держала её, позволяя болтаться и дергаться на невидимых веревках, прежде чем позволила соскользнуть на пол. Розье вскрикнула от боли, когда ее нога вывернулась при резком ударе о каменную плитку, а левая рука изогнулась под довольно неправильным углом.              Когда Марлин взглянула на соседей Розье по комнате, и первый шок прошёл, десятки палочек были извлечены в ответ и направлены прямо в её сердце. Их рты открылись как будто в замедленной съёмке. Она выпрямилась, уже почти видела яркий залп заклинаний, несущийся в её сторону, когда Гарри неожиданно шагнул к ней.              — Сделайте это, — угрожающим шепотом произнес он, а от самого парня повеяло холодным, смертоносным ветром, который заставил слизеринцев вздрогнуть. В его руке уже была Бузинная палочка: — Назовите мне хоть одну вескую причину… Я прошу вас…              Слизеринцы отступили назад, и настороженно смотрели на их палочки, ведь каждая из которых светилась слабым зелёным светом.              — Что здесь происходит?! — голос декана Рейвенкло, вывел Марлин из состояния транса, но она продолжала держать свою палочку нацеленной на толпу змей.              Флитвик шагнул в пространство между ними и поспешил к рыдающей Розье, чтобы опуститься рядом с ней на колени и осмотреть её повреждённые руку и ногу.              — Кто это сделал?! — он обернулся, и стал похожим скорее на разъяренного гоблина, чем на человека: — Кто произнес это заклинание?              Когда все взгляды переместились на Марлин, сразу стало всё понятно, тем более что друзья Розье начали обвиняюще кричать:              — Она неспровоцированно напала на неё, профессор! Немедленно вызовите авроров и арестуйте ее!              — Это ведь не правда, мисс МакКиннон? — недоуменно уставился на неё полугоблин. — Что… Зачем?              — Это не было неспровоцированным, профессор! Розье оскорбила её родителей! — вперед вышла Флоренция, которая, наверное стояла за ней.              — Возможно, это и так, но это не повод для такой мести, — в глазах полугоблина мелькнула тень понимания, после чего он разочарованно покачал головой: — Я понимаю, что нынешняя обстановка, мягко говоря, нестабильна, но мне очень стыдно, что кто-то из моего факультета, тем более староста, прибег к насилию для разрешения конфликта…              Вдруг, на каменную плитку упало что-то металлическое, когда Марлин вырвала значок из своей униформы и бросила его перед миниатюрным профессором:              — Надеюсь, теперь вам не так стыдно, сэр.              — Пятьдесят баллов с Рейвенкло! — прошептал Флитвик, и поморщился, от чего было понятно, как больно ему было решиться на этот шаг: — Завтра вечером вы будете отбывать наказание вместе со мной, где мы обсудим ваше поведение, мисс МакКиннон. Директор будет проинформирован об этом инциденте.              Марлин откинула волосы на одно плечо и с холодным торжествующим взглядом уставилась на девушку, которую осторожно левитировали на наколдованных носилках:              — Не думаю, что меня это сильно волнует, профессор.