Fairborn Adventures

      3 августа 1978 года              Длинная безупречная пурпурная мантия покрывала все его тело, обнажая лишь подол белой рубашки на пуговицах. Свет от люстр отражался от дорогих черных сапог из драконьей кожи.              «В принципе, не так уж плохо…»              Гарри сменил позу и ещё несколько раз попозировал перед большим зеркалом, пока за его спиной не раздалось тихое хихиканье.              Марлин сидела прямо в их общей кровати, её длинные светлые локоны были слегка растрепаны, а бархатное голубое одеяло подтянуто под подмышки.              — Ну…? — сказал Гарри, поворачиваясь боком, как маггловская подиумная модель. — Как я выгляжу?              — Наверное, я самая счастливая ведьма во всей Британии, — ухмылка Марлин расширилась: — Вы выглядите очень элегантно… милорд, — взмахнув ресницами, она позволила одеялу опуститься, вытянула руки над головой и зевнула.              «Клянусь, она делает это специально».              Он почувствовал небольшое тепло. Гарри с лукавой ухмылкой поднял взгляд от того места, куда на мгновение опустился.              — Я могу придумать миллион вещей, которыми лучше заняться прямо сейчас, чем идти в Министерство.              — Я тоже, — Марлин соскользнула с края кровати и надела короткий шелковистый халат: — Жаль, что тебе все равно придется уйти.              — Всегда дразнишь меня в самые неподходящие моменты, — Гарри положил руку на ее спину и впился в ее губы быстрым поцелуем, чувствуя, как она ухмыляется: — Будем надеяться, что это не займет много времени.              — Не надейся, любимый, — Марлин рассмеялась и поправила ему воротничок: — Мой отец проводил целые дни на заседании Визенгамота. Я попрошу Добби приготовить обед к твоему приходу…              Гарри подавил усмешку, а потом вздох, понимая, что сейчас произойдёт.              В хозяйской спальне поместья Северный Рассвет раздался громкий хлопок. Вдруг между ним и его невестой предстало маленькое существо с большими ушами и в простой белой тунике, обмотанной вокруг туловища.              — Госпожа Марли звала Добби? — эльф подпрыгнул на пятках перед Марлин и уставился на неё с обожанием в глазах размером с теннисный мяч.              — Доброе утро, Добби, — Марлин вздохнула и поплотнее закуталась в халат: — И… э-э… нет. Я просто упомянула тебя, а не звала.              «Снова».              — Ах, — огромные уши Добби опустились: — Добби очень сожалеет, госпожа Марли. Добби так счастлив служить великим Певереллам, что ему до сих пор трудно разделить эти две вещи. Если госпожа разрешит, Добби сейчас же пойдет и накажет себя.              Гарри присел:              — В этом нет необходимости…              — … Вообще-то, в качестве наказания ты можешь принести мне завтрак в нашу комнату, — на лице Марлин мелькнула ухмылка: — Для одного человека сегодня будет достаточно. Гарри сейчас занят политикой с другими высокородными лордами, так что приготовь что-нибудь к его возвращению домой, Добби.              Эльф радостно кивнул:              — Добби сейчас вернется с любимым завтраком госпожи Марли.              Он исчез с хлопком.              — Честное слово, просто чудо, что ещё не свёл нас с ума, — хихикнул Гарри.              — Будем надеяться, что так будет и дальше, — Марлин встала на цыпочки и поцеловала его: — А теперь уходите и возвращайтесь ко мне поскорее, милорд.              — Как прикажет миледи, — Гарри усмехнулся и направился к двери, напоследок бросив на Марлин взгляд через плечо.              Ближайший камин находился в небольшом кабинете напротив их спальни. Бросив в него горсть летучего пороха, Гарри оказался в ревущем зелёном пламени.              «Время немного побыть лордом».              В его ушах отдалились громкие звуки, когда его выплеснуло в Министерстве. Он смахнул пепел, оставшийся на плечах, и вышел из камина, но в ту же секунду увернулся от роя записок, пронесшихся над его головой.              — Гарри, сюда! — Карлус помахал ему рукой возле фонтана, он был одет в такую же пурпурную мантию.              — Ты отлично выглядишь, сынок, — дед приветственно хлопнул его по плечу и повел к лифтам: — Скоро мы сделаем из тебя прекрасного лорда.              Гарри закатил глаза:              — Я оставил очень тёплую постель и перспективу разделить очень вкусный завтрак, чтобы явиться в такой неурочный час. Лучше бы это того стоило.              — Теперь, когда тебе исполнилось восемнадцать лет и ты сдал ЖАБА, я больше не могу голосовать вместо тебя, Гарри. Визенгамот ожидает, что ты будешь присутствовать на первой сессии после своего дня рождения. Такова традиция, — Карлус проскользнул через золотые двери и усмехнулся: — Как бы я ни понимал твоё нежелание покидать… э-э… тёплую постель… боюсь, сегодня это необходимо.              — Очень жаль, — Гарри вздохнул, когда лифт спустил их на нижние этажи.              Они вышли на уровне Визенгамота и бок о бок пошли по тускло освещённому, выложенному чёрной плиткой коридору.              Карлус открыл дверь в главный зал и повёл Гарри к верхнему левому ряду, где Гарри видел его во время любого из своих судебных заседаний:              — Похоже, вы с Марлин хорошо устроились в новом доме?              — Так и есть, — Гарри улыбнулся, и начал подниматься по лестнице, не обращая внимания на многочисленные взгляды и шепот, который доносился до них: — За последние две недели нам даже удалось полностью обставить поместье.              — Не терпится увидеть все своими глазами, — Карлус сел в кресло, и поприветствовал нескольких лордов, сидящих рядами ниже их, в которых Гарри узнал Макмиллана, Лонгботтома и Боунса.              — Вы увидите это через несколько дней, — Гарри позволил на своих губах появиться небольшой улыбке, а своим глазам путешествовать по скамьям впереди него вдаль.              «Еще несколько дней». Мягкая, теплая улыбка Марлин витала перед его внутренним взором: «Она уже давно принадлежит мне, но скоро это будет окончательно, то, чего жаждем мы оба».              Карлус понимающе кивнул и уже открыл рот, как вдруг по залу разнёсся громкий стук. Гарри заметил, что на трибуне под ними стал Дамблдор с серебряной бородой и начал стучать молотком, пока шум не стих.              — Настоящим я открываю 513-ю сессию британского Визенгамота.              — Давно пора, старый хрыч, — раздался суровый голос Арктуруса Блэка с места рядом с Карлусом, который присоединился к ним вместе с братом Марлин, который искренне улыбнулся Гарри в знак приветствия.              — Прежде чем мы начнём, небольшое объявление… — Дамблдор обернулся, его взгляд остановился на Гарри, а лицо стало безэмоциональным.              — Сегодня мы имеем удовольствие приветствовать новое лицо в наших рядах, поскольку в эти покои возвращается последний потомок одной из старейшей британской семьи, — сказал Верховный Чародей, не сводя голубых глаз с Гарри и вежливо наклонил голову.              — Певерелл…              Его фамилия эхом отразилось от черных стен, а все взгляды обратились к нему. Почувствовав, что Карлус легонько подталкивает его в бок, Гарри встал и отвесил небольшой поклон.              «Полагаю, в представлениях нет необходимости».              — Гарри Игнотус Певерелл, недавно закончивший обучение в Хогвартсе и достигший 18-летнего возраста, в будущем будет голосовать сам, а не его ранее назначенное доверенное лицо, лорд Карлус Поттер.              Неудивительно, что из более консервативных рядов послышался ропот несогласия. Гарри заметил, что Корвус Лестрейндж смотрит на него с безумной ненавистью, а костяшки его пальцев побелели, когда он вцепился в спинку перед ним.              «Ты был бы уже давно мёртв, если бы я не нацелил на себя огромную мишень».              С этого момента началось заседание. Гарри терпеливо ждал, пока лорд Нотт внес на рассмотрение первый вопрос повестки дня и в конце концов проголосовал за него: речь шла об увеличении бюджета Департамента международного магического сотрудничества.              «Выделение ещё большей доли на десятки предварительно откалиброванных порт-ключей для каких-то отдалённых островов в бывших британских колониях кажется очень плохой идеей, когда наши авроры отчаянно нуждаются в финансировании».              Гарри вместе с Карлусом и всеми соседями проголосовали против нового законопроекта, в отличие от нескольких знакомых лиц из другого конца зала.              Возможно, приход сюда был не такой уж плохой идеей. Гарри подавил небольшую улыбку: «Мне всего лишь нужно определить, какая группа людей постоянно голосует вместе, чтобы найти политических сторонников Волдеморта».              После того как прошло ещё два часа и были отданы голоса за два незначительных законопроекта, сегодняшняя повестка дня подошла к концу.              — Наконец-то, — Гарри потёр затекшую шею и вытянул ноги, прежде чем подняться со скамьи: — Не в обиду никому из вас, но я не могу придумать ничего хуже, чем сидеть на этих заседаниях два раза в неделю и обсуждать самые скучные аспекты жизни волшебного общества.              «Это почти так же плохо, как слушать лекции Перси о толщине дна котлов».              — Мы посещаем не все собрания, Певерелл, а только те, где, как нам кажется, наши голоса могут иметь значение, — прорычал Арктурус, когда они спустились вниз: — Если бы у тебя была хоть капля логики, ты бы понял, что сегодня один из таких дней.              Гарри намеренно избегал ищущего взгляда Дамблдора и последовал за остальными лордами к выходу из зала. «Внутреннее распределение бюджета, ну конечно».              — Ага, проклятый Амадей Нотт и его жалкие попытки направить золото в сторону от ДМП. Будь у Багнольд хоть немного хладнокровия, она бы давно усомнилась в его мотивах…              «Может быть, она так же коррумпирована, как Фадж, и замешана во взяточничестве?» Гарри порылся в своих воспоминаниях, но не нашёл ничего о министре магии до времени Фаджа. «Полагаю, это хороший знак, если я не могу вспомнить о ней ничего ужасного».              Вместе с другими лордами они вошли в лифт и поднялись в атриум.              Золотые двери с грохотом распахнулись, явив знакомую фигуру, которая целеустремленно стояла прямо на их пути, как бы ожидая их появления. Он был одет в голубую мантию из тончайшего шелка, руки держал на бедрах, а его острые глаза нашли Гарри, и лицо исказилось в усмешке.              «Что, черт возьми, ему от меня нужно?» нахмурился Гарри.              — Певерелл, на пару слов!              — Профес… о, извините, я имею в виду — мистер Блетчли… — Гарри не стал скрывать фырканья и быстро прошел мимо него: — Боюсь, у меня сегодня довольно плотный график. Ваша сова найдёт до меня позже.              Блетчли хмыкнул и снова поспешно обошел Гарри, и преградил ему путь:              — Очевидно, наши совы не долетят до вас, если вы не решили проигнорировать многочисленные письма, которые мой отдел отправил вам от имени Министерства магии!              Гарри нахмурился:              — Мои защитные чары не должны мешать совам находить меня. Совы из Гринготтса и моей семьи прекрасно доставляют мне письма, — «однако, вероятно, магия настроена таким образом, что всё, что меня «раздражает», не может проникнуть внутрь, а письма из Министерства, безусловно, относятся к этой категории…»              — Ладно, — Гарри вздохнул, коротко кивнул деду и остался позади: — Что ты хочешь от меня, Блетчли?              Мужчина сжал челюсти, и посмотрел на Гарри:              — Мы получили информацию из Гринготтса о том, что вы приобрели волшебную собственность несколько месяцев назад и недавно завершили сделку. Это так?              — Не понимаю, какое это имеет отношение к вам? — проворчал Гарри, и уже пожалел, что задержался здесь. Он остановился, и только Карлус остался рядом с ним: — Насколько я помню, ты хвастался в Хогвартсе, ты управляешь частной юридической компанией волшебников, а не отделом в Министерстве.              На лбу Блетчли запульсировала жилка, почти такая же, как у дяди Вернона:              — Вам следовало бы лучше слушать, Певерелл. Может быть, тогда бы вы поняли, что я также являюсь независимым подрядчиком по регулированию волшебной собственности, помимо нескольких других очень важных…              — Пожалуйста, никаких лекций сегодня, Блетчли. Даже когда вы были профессором, я засыпал за несколько секунд, — Гарри закатил глаза: — Просто выкладывай, что хочешь.              — Все волшебные семьи должны зарегистрировать своё место жительства в Министерстве, чтобы иметь возможность получать любую корреспонденцию, адресованную им, — расчетливые голубые глаза Блетчли торжествующе сверкнули, и его усмешка стала ещё глубже.              «Он точно как-то связан с Малфоями».              — Если вы не хотите, чтобы вас в третий раз затащили в зал суда, я предлагаю вам поделиться этим со мной, прежде чем я привлеку к этому вопросу ДМП.              «Я не люблю делиться своим адресом, но даже Дамблдор и Волдеморт не смогут справиться с моими чарами», Гарри провел рукой по волосам. «К тому же, мне бы не хотелось снова сидеть на скамье подсудимых…»              — Ладно… — Гарри поднял бровь: — Но я удивлен, что Министерство не ведет учет, подобный тому, который ведется в Хогвартсе, где автоматически записываются адреса всех, кто имеет право посещать школу.              «Это похоже на то, что сделало бы наше правительство».              Левый глаз Блетчли слегка дёрнулся, и лицо нахмурилось, прежде чем он прочистил горло и вернул на губы оскал:              — У нас нет таких записей, Певерелл, иначе я не стал бы тратить свое драгоценное время, расспрашивая о твоем месте проживании, не так ли?              «Вот это было странно». Гарри несколько секунд смотрел на Блетчли, не обращая внимания на бланк, протянутый ему для подписи. «Что ты такого знаешь, чего не знаю я?»              — Вы ведь знаете, о какой книге я говорю, не так ли, сэр? — осторожно осведомился Гарри: — Та, которая, как говорят, была написана и заколдована самой Ровеной Рейвенкло?              — Да-да, конечно, я слышал об этом! За кого ты меня принимаешь? За магглолю… то есть дурака?! — огрызнулся Блетчли, его пальцы впились в деревянную дощечку под бланком, а костяшки пальцев побелели: — А теперь подпиши этот чёртов бланк, и мы оба сможем разойтись по своим делам!              «Почему ты так заикаешься, когда упоминаешь магглорождённых?» в голове Гарри зашевелились колесики, после чего он взял протянутые ему перо и блокнот и записал свой адрес.              Его сердце забилось сильнее, когда нить одной теории уплотнилась.              «Но могу ли я рискнуть и проверить её?» Он потянул время, специально перечеркивая написанное, чтобы поправить себя. «Я никогда раньше не пробовал этого делать и не могу рисковать, особенно перед таким человеком, как Блетчли».              Приняв решение, он передал пергамент обратно вместе с пером.              — Спасибо, что предупредили меня, сэр, — Гарри выжидающе протянул руку.              Мышечная память Блетчли взяла верх, и он пожал её, на долю секунды задержав взгляд на Гарри, после чего нахмурился.              «Попался!»              Гарри холодно улыбнулся, впился в его глаза, и мягко скрестил их мысли, незаметно послал ему первый образ.              «Кабинет Дамблдора, широкий письменный стол из красного дерева, высокие полки с книгами, покрытый рунами задумчивый стол, насест Фоукса».              Он передавал по связи вспышки коротких образов, пока Блетчли не уловил ход мыслей и не представил свой собственный.              Крошечный альков в кабинете Дамблдора. Плоский стол со старой книгой в кожаном переплёте. На бледном указательном пальце сверкало золотое кольцо, которое бегло пробежало по глоссарию, переходя от фамилий, начинающихся на букву «Х», к фамилиям, начинающимся на букву «Э», прежде чем начал судорожно перелистывать страницы.              «Это был он!» Гарри отвёл глаза и сразу же прервал их связь, и подавил вспышку ненависти, бурлившую в его животе. «Как он посмел?!»              Блетчли растерянно моргнул, отшатнулся от рукопожатия, и прищурил глаза.              — Что… — он сглотнул, потёр левый висок и покачал головой: — Неважно…              Бросив последний взгляд на Гарри, он повернулся на месте и ушёл.              4 августа 1978 г.              Черные тучи низко нависли над ночным небом, и поглотили весь свет луны и звезд. Гладкая, прохладная ткань мантии обволакивала её с ног до головы, и плавно развевалась вокруг лодыжек при каждом шаге по траве.              Марлин различала слегка размытые очертания близлежащей готической усадьбы и высоких садовых изгородей, словно сквозь тонкую пелену воды. По мере того, как они приближались, её кожа покрылась колючими мурашками: впереди виднелась не просто видимая преграда, а дополнительные препятствия.              «Защитные чары», поняла Марлин. «Но такие обыденные препятствия нас сегодня не остановят».              Длинный кусок дерева выскользнул из рукава Гарри и показался из-под мантии, который они вместе носили.              Плавным движением руки Гарри стальные прутья высокой ограды расплавились, вылив на гравий горячую, сверкающую сталь, словно воск, капающий со свечи.              — Пойдем.              Волосы на её руках встали дыбом, когда они перешагнули линию чар и пошли по тропинке к входу.              Гарри начал бормотать заклинания под нос, снова и снова крутя Бузинную палочку между пальцами. Вскоре Гарри почувствовал, как с каждым шагом его магия проникает на участок земли, и сползала по траве к поместью, словно неудержимая лавина холодного, смертоносного намерения.              «Видишь, как далеко ты продвинулся, когда я рядом с тобой». Она смотрела на своего жениха со смесью гордости и восхищения: «Они вправе бояться тебя. Они вправе бояться нас…»              Золотая ручка засияла жутким серебристым светом, а затем, с тихим щелчком отвинтилась. Гарри отбросил её в сторону и сжал пальцы в кулак. Двери медленно открылись, пропустили их вперед и закрываясь за ними.              «Не слишком гостеприимно». Марлин огляделась вокруг.              На стенах по обе стороны висели большие красочные полотна. Дорогие ковры лежали на мраморных плитках. Высоко над ними висела золотая люстра. Гарри одним движением снял дар Смерти, завернул его и спрятал в мантии.              — Они наверху, — сказал он: Все трое…              Холодная ярость сверкнула в его зеленых глазах, а мышцы на челюсти дернулись. Без лишних слов он направился к лестнице, и, уверенными и решительными шагами, начал подниматься вверх.              Марлин не стала спрашивать, откуда он всё это знает, и просто последовала за ним. Знакомое волнение пробежало по её венам, пока она выводила палочкой маленькие круги.              «Мы долго ждали этого».              Гарри вдруг остановился на последней ступеньке второго этажа, и поднял руку, но Марлин всё равно чуть не налетела на него. Она заглянула за его торс, чувствуя всплеск адреналина.              «Скоро».              Тихий хлопок эхом разнесся по коридору на последнем этаже над ними.              — Мимси услышала кого-то, да, Мимси услышала…              Появился старый домовой эльф. Её глаза размером с теннисный мяч блестели в темноте, когда он заглядывал к ним через перила.              — Мимси спрашивает — кто там?              От палочки Гарри вылетела пульсация магии, которая подхватила старую эльфийку с ног. Она начала болтаться в воздухе, и отчаянно пыталась своими маленькими ручками разжать невидимую руку, стиснувшими её горло. Затем его голова и туловище с треском развернулись в разные стороны.              Гарри отбросил безжизненную фигуру в сторону и зашагал дальше, следуя за приглушёнными голосами из конца коридора.              «Больше никакого риска», Марлин оторвала взгляд от существа и последовала за ним, после чего прикусила нижнюю губу, когда почувствовала, как от волнения заколотилось сердце.              Гарри остановился у двери и последний раз взглянул на Марлин, на секунду задержав на ней взгляд и дождавшись её короткого кивка, после чего направил свою палочку вперёд.              Двойные дубовые двери разлетелись на мелкие щепки обратно в комнату, когда их взорвало. Все окна на верхнем этаже, с пронзительным треском лопнули, от чего у Гарри зазвенело в ушах, но он успел стряхнуть с себя последствия и бросился вперед.              По комнате разнеслись крики паники и различные заклинания. Уклонившись от первой вспышки зелёного света, Гарри взмахнул палочкой, и поднял пыль.              Слева от неё за опрокинутой мебелью у камина стояло несколько человек. Блетчли, его жена и их сын, похоже ровесник её брата, они выглянули из-за укрытия, а их глаза расширились от узнавания, когда они увидели её и Гарри.              — Певерелл! — закричал Блетчли и бросил в их сторону проклятие. — Убейте их!              Ярко-зелёный луч вновь озарил комнату, и засверкал в осколках стекла, усеявших стол и выступы окон.              Взмахнув палочкой, Марлин подняла с пола тонкую деревянную доску, чтобы перехватить заклинание и следующие за ним. После чего направила осколки обратно в заклинателя и недовольно поморщилась, когда багровые брызги разлетелись по мягкому креслу, сопровождаемые криком агонии.              Она поглотила ещё две вспышки света ярким серебряным щитом, с ужасом наблюдая за тем, как они используют всё, на что способны только на него, и, похоже, не обращали внимания на её жениха.              «Что вообще делает Гарри?» она обернулась и посмотрела в его сторону.              От увиденного у нее перехватило дыхание.              Гарри шагал через беспорядок, как будто прогуливался по маггловскому парку, ни о чём не заботился, и просто держал перед собой палочку. Он выглядел почти как дементор, как высокая чёрная тень, плащ которой мягко развевался за его спиной.              Немногочисленные предметы мебели, которыми укрывались противники, превратились в липкую, пузырящуюся субстанцию, оставив их без всякой физической защиты, отчего они забились в самый дальний угол.              Обломки были сдвинуты в сторону, чтобы освободить место для Гарри, при этом он не пошевелил ни единым мускулом. Обломки, деревянные щепки и мелкие осколки стекла сотрясались от каждого его шага. От половиц к его ногам потянулся пар, который огибал его лодыжки.              — Просто сдохни, мать твою! — стоя перед своей женой крикнул Эдвард Блетчли, и обнял за талию, зажимая рану. — Зачем ты сюда пришел?! Почему ты не хочешь просто умереть?!              — Ты знаешь, почему я здесь…              Черный туман вырвался из палочки Гарри, и поглотил десятки прилетающих заклинаний. Бузинная палочка снова рванулась вперёд, вырвав три палочки противников из их рук, чтобы сжечь в потоке раскалённого белого пламени.              — Ты знаешь, зачем я пришёл за тобой…              Гарри скрючил пальцы, срывая занавески с ближайших стен. Кроваво-красная ткань рванулась вперёд, плотно обхватила конечности жены и сына Блетчли и прикрепила их к стенам так, что их ноги свободно болтались.              — Отпустите их! — Блетчли упал на колени, а руками по-прежнему пытался защитить семью: — Можешь забрать меня, только отпусти их!              Всё движение в комнате замерло, когда Гарри сделал последний шаг, и стол перед ним, а Блетчли — у его ног. От него исходил поток мороза, который сжал мерцающее пламя камина и погребло шипящую мебель под толстым, холодным, смертоносным одеялом.              — Нет, — прошептал Гарри.              — Но мы ничего не сделали! — жена Блетчли плакала, и по-прежнему была прижата к стене. Пряди седины усеяли ее всклокоченные каштановые волосы, обрамляя лицо, искаженное болью: — Пожалуйста, дайте нам…              Её голос затих, рот был широко раскрыт, а глаза вращались в глазницах.              Гарри вытянул руку и одним плавным движением поднял её к груди. Багровые брызги разлетелись по деревянному полу, когда он одним рывком вырвал её язык из глубины горла.              — Она говорит почти так же много, как и ты, — Гарри швырнул капающий орган в лицо Блетчли: — Я пришел не для того, чтобы слушать её разговоры…              — Мама! — потрясенно воскликнул сын Блетчли, глядя на женщину, которая висела, как марионетка, у которой перерезали ниточки.              «Гарри нужно это», Марлин заставила его замолчать взмахом своей палочки. «Он заслужил эту месть».              — Марисса… — сам Блетчли несколько секунд смотрел на орган, а затем его вырвало. В следующее мгновение он упал, его тело дико дрожало. — Марисса… что я наделал…              — Я пришёл сюда, потому что меня заставили слушать и смотреть, как у меня отбирают семью… — Гарри вызвал из другого конца комнаты один из немногих оставшихся нетронутыми стульев и сел на него: — Не один раз, а дважды! И теперь, Эдвард Блетчли, тебе предстоит пережить то же самое…              7 августа 1978 г.              Когда они, пошатываясь, вышли из паба на мощеную булыжником улицу, зрение слегка затуманилось. Громкий, эйфорический смех и быстрая музыка изнутри всё ещё звучали в его ушах. После того как он выпил рюмку за рюмкой огненного виски, алкоголь в его жилах привел его в состояние эйфории. Он глубоко вздохнул, наслаждаясь теплым покалыванием во всем теле.              На его плечо опустилась рука и игриво шлепнула его по плечу:              — Ты в порядке, приятель?              Гарри обернулся, глядя на заразительную улыбку Сириуса.              — Я в порядке… Я… я вообще-то чувствую себя прекрасно…              — Приятно слышать! — Сириус усмехнулся, оперся на деревянную балку и зачесал темные кудри за уши: — Для человека, который почти никогда не употребляет алкоголь, ты хорошо держишь себя в руках.              Джеймс обхватил каждого из них за плечи и повел их дальше по Лютному Переулку, миновав еще несколько ярко освещенных пабов и баров: — Это потому, что такой высокий и большой… Лили как-то сказала, что это позволяет людям лучше справляться с алкоголем… что-то про то, что у них больше крови…              — Ну, здоровяк… — расхохотался Сириус и направил их вправо. Судя по шуму, это было одно из самых популярных мест во всем переулке: — Раз уж ты так хорошо со всем этим справляешься, думаю, пора сделать последнюю остановку этой ночи! Тебе это понравится, и оно идеально тебе подходит!              «Последнюю остановку, да?»              Гарри задрал голову, и разразился диким хохотом от того, что он увидел на большой деревянной вывеске, болтавшейся перед его носом.              Голая ведьма скакала на метле, одна рука скрывала её грудь, а другая тянулась, чтобы поймать золотой снитч.              — «Золотой Снитч»? — восхищенно повторил он: — Только не говори мне, что это тот самый знаменитый стриптиз-клуб, о котором ты говоришь последние два месяца… Одно только название ужасно!              — Я не знаю, хорошая ли это идея, Бродяга, — Джеймс моргнул, и тряхнул головой, пытаясь избавиться от того же эффекта, который мучил Гарри: — Я знаю, что Лили не понравится, если я пойду сюда. Марлин, наверное, то же самое… может быть, даже хуже…              «Определенно хуже».              — Ну же, не будьте такими трусами! — Сириус усмехнулся и попытался подтолкнуть их дальше: — Это твоя последняя ночь в качестве холостяка, Гарри, твои последние мгновения свободы перед тем, как брак свяжет тебя навечно. Кроме того… — он многозначительно взмахнул бровями: — Помнишь ту вейлу, о которой я говорил? Мне сообщили из надежного источника, что она всё ещё здесь, но сама выбирает, каких клиентов обслуживать… Подумай об этом! Сколько волшебников могут сказать, что они были с вейлой?!              Возможно, именно алкоголь возбудил любопытство Гарри и заставил его на долю секунды задуматься о входе в клуб.              Образ Флёр Делакур в голубой школьной форме из Шармбатона пронесся в его голове прежде, чем он успел остановить себя.              «Не та девушка, Гарри».              Так же быстро, как и появился, ровные платиновые светлые волосы Флёр превратились в локоны цвета жидкого мёда. Её голубая униформа стала белой как снег, а глаза смягчились, с любовью посмотрела на него из-под белой вуали.              «Намного лучше».              — Мне не нужна Флёр Делакур… — пробормотал Гарри, — У меня уже есть Марлин…              — Что… что ты сказал? — рассеянно отозвался Джеймс: — Кто такая Флер Делакур?              — Наверное, сейчас очень милый ребенок, — Гарри с усмешкой покачал головой: — Джеймс прав, Сириус, — он кивнул в сторону клуба: — Я и шагу не ступлю в это заведение, каким бы любопытным ни было его название…              — Ну и зря, — Сириус надулся и снова обхватил их руками за плечи, после чего направил в другую сторону: — Ладно, но тогда тебе придется выпить со мной еще. Вот это очень хорошее…              Дверь паба, в который они собирались войти, внезапно распахнулась, и из нее выскочила пара фигур в плащах, которая остановилась прямо перед столкновением с троицей.              — Простите, нам очень жаль, — пробормотал Сириус, и попытался направить их в сторону, как вдруг остановился: — Подождите, что?! Хвост?!              Гарри вскинул голову, уловив под капюшоном знакомые мышино-каштановые волосы.              «Из всех ночей…»              Он почувствовал, как действие алкоголя мгновенно ослабевает. Его сознание обострилось, а кровь запульсировала. Он быстро похлопал себя по предплечью, ощутив в рукаве знакомую деревяшку.              — Пойдем, Пит! — произнесла вторая фигура, голос которой принадлежал молодой женщине.              — Конечно же, — Сириус хмыкнул: — И тогда это должно быть… — он одним плавным движением стянул плащ с головы обоих, показав Элану Розье.              — Никогда больше не прикасайся ко мне, Блэк! — взвизгнула она и отшатнулась, после чего направила свою палочку ему в сердце.              — Как будто я когда-нибудь опущусь до такой низости, чтобы запятнать себя общением с такой фанатичной сукой, как ты, — прорычал Сириус и достал свою собственную палочку: — Какой бы тип мне не нравился, это точно не ты!              — Давай просто уйдем, Бродяга, — Джеймс попытался увлечь друга за собой, но тот отмахнулся от него.              — Ах, да, я забыла… — ехидно заметил Розье, — ты бы предпочел пойти за невинными девочками и запятнать их на всю оставшуюся жизнь, — на её лице появилась уродливая усмешка: — Ну, я полагаю, что для твоего последнего завоевания это было не так уж и долго. Фоули едва…              — Не смей говорить о ней! — на лице Сириуса появилась ярость, его палочка молниеносно взметнулась вперёд, посылая в Розье ярко-оранжевое заклинание.              Слабый щит едва-едва отразил проклятие, но его создала не Розье.              — Уходите! — Питер шагнул к ней, заслонил собой, и направил свою палочку на дрожащего Сириуса: — Я… я не позволю тебе причинить ей вред!              — Убери это, Питер, — прорычал Джеймс, и шагнув к Сириусу, который едва сдерживал смех.              — Сначала отойдите от нас, — костяшки пальцев Питера побелели вокруг его палочки: — Я… я больше не буду просить!              Сириус не смог больше сдерживаться, откинул голову назад и засмеялся:              — Смотри, как она играет, Пит, смотри, в какого дурака она тебя превратила!              — Я… — глаза Питера сузились: — Прекрати!              — Мы видели её со многими другими парнями на Карте в то время, когда вы двое обнимались и тайно встречались, — Сириус покачал головой, убрал слезу и провел рукой по волосам: — Она трахалась с другими парнями за твоей спиной, а ты всё ещё защищаешь ее. У маленького Пита наконец-то выросли яйца, и он примчался на своем белом коне, чтобы защитить свою принцессу!              — Я… я сказал, прекрати! — Питер начал безумно дрожать.              — Ты жалок, Питер, просто жалок!              — Я сказал… — глаза Питера почти вылезли из глазниц, а его палочка взметнулась вверх: — Sectumsempra!              Гарри уставился на разыгравшуюся сцену, и был не в силах вмешаться.              Это было похоже на дежавю. Как ужасная, извращённая игра судьбы. Смех ещё не совсем сошёл с лица Сириуса, но его глаза расширились от шока.              Тем не менее, в отличие от сцены, мгновенно всплывшей в памяти Гарри, его крёстный действовал с невозможной для того состояния, в котором он оказался, быстротой: он взмахнул собственной палочкой, и повернул запястье.              Страшное ярко-розовое проклятие — заклинание, которое Питер, должно быть, перенял у Снейпа во время дуэли с Гарри, — было отбито прямо в того, кто его произнёс.              Оно прорезало мантию Питера, и из его груди брызнула тёмная кровь.              — Нет, — прохрипел Сириус, и мгновенно опустил палочку, его глаза его по-прежнему были расширены, только теперь от ужаса.              Питер отлетел и упал на землю, корчась в постоянно растущей багровой луже.              «Похоже, я всё ещё маленькая пешка судьбы. И со мной можно играть, как ей заблагорассудится…»              Гарри ничего не чувствовал, наблюдая за тем, как жизнь вытекает из тела крысы. Возможно, дело было в алкоголе, но забавный голосок зашептал в его голове, показав едва заметную улыбку на губах в тот момент, когда Питер испустил последний вздох, когда его глаза стали тусклыми и пустыми.              «И вот Сириус наконец-то получил месть, которой так и не дождался».