Часть 7. Обжёгшись на молоке, дуешь и на воду
6 марта 2023 г., 12:14
Оминис помог мне подняться на ноги и, не слушая протестов, заставил выпить отвар почти насильно. Когда я смогла сама стоять, не рискуя грохнуться в обморок, он вновь принялся мерить шагами комнату.
— Что бы там ни было, вы… Вы оба сейчас поклянетесь, что не сунетесь туда без меня. Что не будете рисковать… — Мракс всплеснул руками, ясно понимая тщетность своей последней просьбы. — Мерлинова борода, хотя бы пока Себастьян не поправится окончательно. Ну же!
Мы с Сэллоу переглянулись, не в силах решить, сможем ли устоять перед соблазном. Мы чуяли, что там ключ или источник силы… Это была необоснованная уверенность… Но еще одна попытка вполне могла его угробить, а может и нас обоих. Пожалуй, на этот раз наш осторожный друг действительно прав. Мы даже не могли описать точно, что ищем. “А найди то, не знаю что” — хорошо заканчивается только в детских книжках.
— Я постараюсь…
— Нет, Себастьян, нет! Ты сделаешь! Ты поклянешься мне и сдержишь слово, или это станет последним нашим договором, — в те редкие моменты, когда Оминис говорит с такой горячностью, сомневаться в его словах не приходилось. Это был последний шанс, иначе он действительно вычеркнет друга из своей жизни. Наверное, у всех есть точка невозврата, свою Мракс готов был перешагнуть. Вот только это был шантаж, а у каждого из парней гордость порой была выше доводов разума.
— Себастьян поправится, и мы пойдем туда вместе, идет? — я протянула руку ладонью вверх, ненавязчиво вклиниваясь между ними. Никто из парней не шевельнулся, — мы должны держаться вместе, так?
Рука Мракса накрыла мою, и только сейчас поняла, как же мне не хватало его прикосновений все это время. Обнять, зарыться лицом в рубашку, позволить времени остановиться. Но события все набирали и набирали оборот, а наша внезапная магическая связь с Сэллоу усложняла и без того непростую ситуацию. Наконец рука Себастьяна легла поверх тонких пальцев однокурсника. Знакомые магические нити словно не замечали, что между нашими пальцами есть еще чья-то ладонь, вновь принялись срастаться, наливаться силой. Оминис вздрогнул, но не отнял руки, только сильнее побледнел.
— Тебе больно? — он отрицательно помотал головой, — что ты ощущаешь?
— Меня оглушает ваш пульс, это…
— Связь. Вас двоих связывает общая кровь, нас от сегодня — древняя магия. Это просто судьба. Мы… Мы как братство! Как орден, понимаете?
Если бы не его искренность, это бы звучало кошмарно пафосно. Себастьян закашлялся, и это чуть поубавило его пыл. Мы придержали его с двух сторон, помогая умоститься на подушках. Бинты нужно бы поменять, но куда больше ему нужен был отдых. Наверное, как и нам всем. Как-то незаметно мы скоротали ночь, и теперь у меня глаза слипались, а сил внутри не осталось даже на простенькое заклинание.
— Значит так, братство крипты, ты, — тонкий палец ткнул в мою сторону, и я аж подпрыгнула от неожиданности, — идешь спать в гостевую комнату, мы договаривались смениться утром, уже светает.
Оминис, сам того не замечая, говорил тоном своего отца. Тоном, не терпящим возражений, и я молча кивнула, пряча улыбку.
— Ты, — теперь досталось и второму слизеринцу, — еще один отвар и ни единого лишнего жеста. Если кто-то в ближайшие пару дней что-то вычудит, будет иметь дело со мной лично. Это ясно?
Мы синхронно развели руки в примирительном жесте и даже не пытались возражать. Мракс в самом деле органично смотрелся с возложенной на себя ролью старшего, так что, передав больного в надежные руки, я направилась в спальню.
У дверей меня ждал очередной сюрприз. В приглушенном свете факелов угадывалась тонкая фигура Максимилиана. Пальцы молниеносно сомкнулись на палочке, но он показал раскрытые ладони и шагнул навстречу.
— Просто подумал, что тебе не помешает подкрепиться, — щелчок пальцев, и у его ног появился эльф с подносом горячего молока и плитками шоколада, — не знаю, что ты сделала там, в зале, но шоколад поможет восстановить силы, уж поверь.
Откровенно, больше всего на свете мне сейчас хотелось рухнуть на кровать и на несколько часов провалиться в сон, но Макс уже отобрал поднос у эльфа, выглядел обезоруживающе искренне. И мне ничего не осталось, как толкнуть дверь, пропуская его вперед.
— Как он? — в голосе звучала, если не забота, то искренний интерес.
— Живой, — рассказывать о всех наших приключениях и странностях за эту ночь не хотелось, и если от меня ожидали услышать более приветливый тон, то очень зря, — почему не спишь в такое время?
— Когда под тобой взрывается что-то наподобие Бомбарды, очень трудно спать, — он указал пальцем в потолок, — моя комната над спальней брата.
Пожалуй, это в самом деле многое объясняло. То, что мы произвели ночью такой фурор, для меня откровенно было новостью. Теперь понятно, что разбудило младшего Мракса, если он вообще ложился спать.
— Кстати, может пригодиться, — на прикроватный столик легла красивая баночка. Откусывая от шоколадки, я видимо достаточно выразительно удивилась. В ответ он закатал рукав рубашки, показывая длинный рубец от кисти до локтя.
— Пару раз на дуэли я лишился части костей, и мне прописали эту мазь. Помогает не выть от боли, когда очень хочется, и голова остается ясной. Твоему другу пригодится.
— Пару раз? — и одного раза мне казалось больше, чем нужно.
— Да, если прием наверняка работает, то почему бы им не пользоваться, — он застегнул манжет и поднес чашку к губам, рассуждая об этом с напускной легкостью, — найдя слабое место противника, можно бить наверняка.
Что-то подобное я уже слышала сегодня. Мозг соображал как-то медленно, и когда вспомнила от кого, поперхнулась от неожиданности. Об этом говорил Оминис. Самый деликатный и правильный из нашей троицы. Впрочем, учитывая, что его в этом доме пытали еще ребенком, необходимо было научиться выживать. Если кто и будет его осуждать, то не я точно.
Как-то машинально я сжевала одну плитку шоколада и принялась за следующую, это действительно приносило облегчение. Молоко было тоже в тему. Несмотря на летнюю погоду, в замке по ночам было довольно прохладно. Откровенно, ожидала, что парень примется расспрашивать про магию, про мое прошлое или дуэль, но он лишь методично ломал очередную плитку на удобные дольки, а после молча придвинул тарелочку ближе ко мне. Вообще, его забота выглядела мило и трогательно, но один раз я уже жестоко ошиблась, принимая минутный порыв Мракса старшего за искренность, второй раз очень не хотелось танцевать на тех же граблях.
— Твой отец сказал, что вы не ладите между собой. Братья. Почему? — наверное, мой вопрос был бестактным, почти неприличным, но почему бы не попытаться больше узнать о семье, с которой я теперь волей неволей, но связана.
— Разве Оминис не рассказывал?
— Он не слишком-то болтлив, знаешь ли…
— Да уж, знаю, — губы изогнулись в ироничной улыбке, такой непохожей на улыбку младшего брата, и все же их сходство до сих пор меня удивляло.
— Знаешь, этот вопрос тебе все-таки лучше задать ему, мне ты вряд ли поверишь, — Максимилиан поднялся и нервным жестом одернул сюртук, — пожалуй, действительно слишком рано для визитов.
Прежде чем я успела что-то ответить или даже удивиться, он быстро наклонился, коснулся щеки губами и тут же вышел, оставляя на подносе недопитую чашку с молоком и вопросов больше, чем дал ответов. Кажется, удалось найти еще одно общее у всех Мраксов — каждый из них был бесконечно одинок, несмотря на обилие родственников.
Ладно, решаем проблемы по мере поступления. Проще всего неожиданную заботу считать жестом доброй воли, а это утреннее приветствие — данью традиции. Не заморачиваясь больше, я скинула обувь и как есть забралась под одеяло.
Вроде голова только коснулась подушки, как меня кто-то тихо будил. Нежное прохладное касание к щеке. Даже сперва испугалась, что это Макс вернулся в спальню, так что рывком села на кровати.
— Не хотел тебя будить, но ему хуже, а рябиновый снова не дает эффекта, — Оминис сидел на кровати, устало сгорбившись, — это Максимилиан расстарался?
Кивок указал на блюдце с шоколадом и баночку крема, чашки, видимо, успел убрать хозяйственный Дирк.
— Да. Думаешь, мазь действительно поможет? — Мракс открутил крышку и тщательно принюхался к темно-зеленой кашице, — да, ему в свое время это здорово пригодилось.
— Ты ему не доверяешь? Почему?
— Мягко стелет, жестко спать.
***
Следующие несколько дней мы по очереди дежурили у кровати Себастьяна. Он хорохорился, бодрился, и стоило только отвару или мази унять боль, как порывался встать с кровати, и раны тут же начинали кровить, а самого парня душил кашель. Благо Сэллоу, словно прилежный кот, спал большую часть суток, и это явно шло ему на пользу. Выздоровление продвигалось уверенно, но как-то медленно, так что пришлось погостить чуть дольше в этом негостеприимном замке. Моя магия компенсировала нарушенную связь с его собственной, но без какой-то подпитки извне было все тяжелее восстанавливать резерв. Утешало одно: как только Сэллоу сможет уверенно стоять на ногах, мы переместимся в дом Соломона. В Фелдкрофте была точка силы с древней магией, которую я так и не успела собрать. Если повезет, может получится и Себастьяна научить пользоваться такими вот источниками. Общие трапезы в большом зале мы упорно игнорировали, пользуясь тем, что младший Мракс явно был у Дирка в любимчиках. Трудяга домовой таскал нам подносы с едой, а глава семейства как-то милостиво закрывал на это глаза. Короткие утренние чаепития с Максом тоже ненавязчиво вошли в привычку, что каждый раз заставляло Оминиса скептично поджимать губы, но больше ничем свое недовольство он не проявлял. В один из дней даже эльф попытался вновь подсунуть мне платье, сетуя, что от ежедневной стирки латать мой костюм скоро перестанет даже магия. Я залилась краской, но уверенно отказалась. И все же во время передышки, пока Себастьян не пытался опять себя угробить, а мирно спал, я смущаясь подошла к Оминису: — Скажи, можно одолжить у тебя рубашку… — даже уши горели от стыда, но доводы эльфа меня заставили поискать замену своему скромному гардеробу. Юноша молча махнул рукой, приглашая следовать за собой, словно брать его одежду было в порядке вещей. Последнее время он был какой-то отстраненный. После дуэли мы оба были заняты другом, а все произошедшее у озера, казалось, задвинуто в дальний ящик. — Тебе подойдет один из моих ранних костюмов, — незаметная дверь в ванной оказалась целой комнатой, полной коробок, свертков, отутюженных костюмов в хрустящем пергаменте. Приглашающий жест и даже при всем равнодушии к гардеробу, я не смогла сразу остановиться на чем-то одном. Словно желая помочь подобрать что-то подходящее, Оминис подошел ближе. Настолько, что я ощущала спиной исходящее от него тепло. — Выбор всегда дается тебе так непросто? — будь мы знакомы чуть меньше, его тон мог показаться равнодушным, но проскальзывающие шипящие ноты выдавали Мракса с головой. Речь шла явно не об одежде. — Ты сам понимаешь, что говоришь? — я ничем не заслужила таких слов, хотя, если задуматься, с его стороны все могло выглядеть иначе. — К сожалению… Ведь речь сейчас даже не о Себастьяне. Я готов поверить, что ваша связь — только магия, побочный эффект от неизученной силы… Но ты принимаешь ухаживания Максимилиана… — Это не ухаживания. Это простая забота! — Забота? Ты даже не представляешь, на что он способен! Он Мракс, как и отец, не делает ничего просто так! — по обе стороны от меня его руки оперлись о стенку шкафа, не то желая заслонить собой, не то лишая возможности сбежать от неприятного разговора. — А ты? Ты у озера просто так… — я запнулась, не решаясь повернуться, не решаясь заглянуть ему в глаза. — Нет же, нет. Я люблю тебя, слышишь? Люблю! — Оминис обнял меня со спины, прижимая к себе так крепко, что я не могла даже пошевелиться, — если в тебе нет ответных чувств ко мне, скажи прямо, но только… Только дай мне пару минут. Мне хотелось обнять его в ответ, хотелось успокоить, заговорить все его страхи, пообещать всегда быть рядом, пообещать сейчас что угодно, но… Но я не могла себя заставить произнести такие же слова в ответ, просто боялась. Глупо, бессмысленно, беспомощно. И мое молчание могло дать ему повод надумать непоправимого. — Посмотри на меня… снова… Он все понял правильно, но стоял все так же неподвижно, лишь хватка чуть ослабла, позволяя развернуться к нему лицом, не покидая объятий. Я осторожно коснулась пальцами хмурой складки на лбу, и Оминис прикрыл глаза с тихим вздохом облегчения. Одной рукой он притянул меня за талию к себе, словно можно было оказаться еще ближе. Вторая — мягко коснулась щеки. Беспокойные прохладные капли-касания потекли к подбородку, скатились по шее. Его дыхание согревало кожу, но он все еще медлил с поцелуем, будто сомневаясь в догадке. Будто давая мне шанс передумать. Но через миг ладонь уверенно легла на затылок, а губы накрыли мои. Он целовал меня долго, требовательно, не давая отдышаться нам обоим. Голова кружилась, ноги грозили подкоситься, и я шагнула назад, но Оминис лишь плавно подался следом, словно в вальсе, не позволяя разорвать объятия. За спиной оказалась стенка гардероба, теплые шлифованные доски, и отступать было больше некуда. — Прогони меня сейчас, пока я не присвоил тебя себе… — сбивчивый шепот, и снова губы находят мои, — насовсем. Потом я просто не смогу... Наверное, мне стоило испугаться, но внутри рождался радостный смех и какая-то странная сладкая нега. Я была счастлива и не смогла бы его оттолкнуть, даже если бы видела для этого причину. Только время безжалостно утекало сквозь пальцы, и вскоре мог проснуться Себастьян. — Тебе придется уйти, но только потому, — он вздрогнул и замер, а я поцеловала его снова, обнимая крепче, — что мне нужно переодеться. — И только? — в его голосе зазвучали новые, непривычно низкие ноты, ответом стал утвердительный кивок, — тогда я помогу тебе. Он отодвинулся ровно на столько, чтобы найти пуговицы моего жилета, и длинные пальцы принялись расстегивать их одну за другой. Через миг ладони легли на плечи, мягкое скользящее движение, и сверху на мне осталась одна рубашка. Я должна была испугаться или возмутиться, но не получалось. Уверенный и властный он нравился мне куда больше, чем блуждающий среди своих страхов и сомнений. Не знаю, к чему бы это привело, но в комнате за дверью послышалась неясная брань — верный признак того, что Себастьян уже проснулся. Краска прилила к щекам, и я запоздало почувствовала смущение. Губы все еще горели от недавних поцелуев. Оминис же выглядел, как ни в чем не бывало, разве что привычная бледность куда-то пропала. Он усмехнулся так покровительственно, что получил ощутимый тычок в плечо. — Придется тебе все же переодеться без моей помощи, — если бы он тут же круто не развернулся, оставляя меня один на один со смущением, я бы вытолкала его за дверь сама. Ухватившись за первый попавшийся под руку костюм, я еще долго не могла собраться с мыслями. То застегивала пуговицы на рубашке не на ту дырку, то находила на вешалке забытую жилетку. Без нее снять пиджак, с такой тонкой тканью сорочки — было бы просто неприлично. Когда я наконец-то вышла, Себастьян выглядел бледным, но в своей привычной манере ухмылялся от уха до уха. — Костюм Оминиса тебе идет почти так же, как и мне, — мои щеки снова залила краска, но судя по дурашливому тону, мы ничем себя не выдали. Мальчишки не спеша перекусывали, не то поздний ланч, не то ранний ужин. Оминис сперва лишь закатывал глаза, но позже нашел свои плюсы есть вот так, умостившись на кровати. Темно-синий костюм из тонкой замши не сковывал мои движения, и, сбросив обувь, я с ногами забралась на постель, угощаясь острым сыром и ломтиком груши. — За озером находится старинный склеп одного из первых потомков самого Салазара, — хозяин спальни начал как всегда, без предыстории, сразу к сути, — пока это все, что удалось найти в библиотеке. — Думаешь, это какая-то ловушка? — Думаю, там полно и ловушек, и милых сюрпризов. Все, как вы любите, — его сарказм можно было намазывать на хлеб и есть вприкуску. — Под твоим замком идут линии силы, древней магии, — сочная груша пачкала пальцы в сладкий нектар, и прежде чем я успела их облизать, мне ненавязчиво протянули салфетку. Некоторые аристократические привычки не вытравило даже наше удвоенное шалопайство. — Спасибо. Так вот, это похоже на водные артерии, тонкие, но полноводные, и они ведут, видимо, к этому склепу. — Мы договаривались, — сухое напоминание, и я лишь развела руками. — Спокойно — спокойно, просто делюсь наблюдениями. — Там может быть такой же сгусток силы, как ты описывала? — Себастьян перевел заинтересованный взгляд с друга на меня и обратно. — Очень может быть, но в Фелдкрофте его поискать явно безопаснее, так что… Меня перебило сдавленное ругательство, Сэллоу побледнел и схватился за грудь. Магия, что поддерживала его, словно из разбитой чашки, постоянно утекала, вынуждая меня снова и снова быть своеобразным донором. Эта зависимость ему не нравилась, и слизеринец раз за разом пытался справиться своими силами, оттягивая до последнего. Видимо, мысли про опиум и аналогия с непростительными заклинаниями закрадывалась в голову не у одной меня. Вот только сейчас древняя магия — единственное безотказное средство. За последние дни он заметно похудел, залегли тени под глазами, все больше усиливая сходство с сестрой. Такой, какой я ее помнила: измученной проклятьем, тихую и бледную, тень озорного брата. — Ты справишься, просто не сегодня, — я первая протянула ладонь, уже ожидая знакомого покалывания нитей связи, потока силы и сдвоенных сердец. — Попробую отыскать больше информации, — Оминис поднялся с кровати, расправляя складки примятого костюма, — покопаюсь в библиотеке, может удастся еще что-то найти полезное о вашей загадке. Слово “вашей”, умышленно или нет, он выделил акцентом, и меня неприятно кольнуло внутри. Ревность жалила его подобно змее, а я не могла ее заговорить. Не могла найти подходящих слов. Второй укол совести я ощутила, когда Себастьян сжал мою ладонь, и сдвоенный пульс принес убаюкивающее тепло, спокойствие, словно остальную часть времени я жила без чего-то важного, а сейчас все стало на свои места. — Все думаю, кого он ревнует больше, тебя ко мне, или наоборот, — было неправильно забыть, что в такие минуты мысли одного были достоянием обоих. — Ну, а кто из нас двоих самый неотразимый, харизматичный и… Что ты там еще хотел услышать? — В оригинале — смелый и харизматичный, неотразимый — это твое собственное наблюдение. Мы прыснули со смеху, и он не обернулся очередным приступом кашля — добрый знак. Теперь мысли приходилось подбирать так же осторожно, как и слова, зато можно было уютно молчать, и не было странной недосказанности, сомнений. Через время меня начало клонить в сон, и я едва не растянулась тут же, рядом с мирно посапывающим одногруппником. Себастьян умел засыпать мгновенно, что было предметом моей искренней зависти. Нехотя разрывая паутину связи, я поспешила в библиотеку. Сон ускользнул, как дьявольские силки от Люмоса, стоило отпустить крепкую руку Сэллоу. Дорогу на этот раз удалось отыскать без труда. Мракс младший сидел у камина с закрытыми глазами, облокотив голову о спинку кресла и держал какой-то старинный фолиант на коленях. Если бы не вспыхивающая алым палочка в его руках, можно было подумать, что он тоже уснул. — Сеанс терапии окончен? — сухой тон неприятно резанул. — А ты бываешь жестоким, — память некстати подсунула воспоминания о шраме у Максимилиана, и я поняла, что эта мысль таки засела в сознании занозой. — Прости, последнее время тяжело держать себя в руках, — он отложил книгу на журнальный столик и вдруг добавил, — скажи, ты любишь Шекспира? — Предлагаешь почитать по ролям? — Лучше, посмотреть театр живых кукол. Идем, — тонкая кисть нетерпеливо подрагивала, я была заинтригована, но… — Мы не можем покидать замок, Себастьян… — Не придется, — снова эта грустная снисходительная улыбка, и она предназначалась не мне, — я познакомлю тебя с матерью. Тебе будет полезно увидеть… В воздухе повисла какая-то тяжелая недосказанность, но я не стала торопить его с ответами, послушно зашагала рядом, привычно сжимая ладонь. Мы прошли зимний сад, очередной коридор, что напоминал картинную галерею, и оказались в незнакомом мне крыле. Робкий стук в дверь, минутное ожидание, и Дирк проводил нас в просторную гостиную. Сперва показалось, что Хелена Мракс пьет чай в компании гостей, но при нашем появлении к нам повернулись фарфоровые лица ростовых кукол, от которых у меня озноб пробежал по спине. — Здравствуй, мама, — голос Оминиса приобрел такую мягкость, которую мне никогда не доводилось слышать раньше, — сегодня будет представление? Маленькая женщина улыбнулась светло и безмятежно, а затем захлопала в ладоши. В этом жесте было что-то неправильное, неуместное. — У нас сегодня зрители, — фраза была обращена к куклам, как и волшебная палочка в ее руках, джентльмены встали и поклонились, грациозно и легко, чего не ожидаешь от марионеток. Бархатные портьеры на противоположной стороне зала оказались театральным занавесом просторной сцены. Снова взмах палочки, и декорации принялись меняться, создавая иллюзию площадки у замка. Две куклы заняли свои позиции, и зазвучал глубокий мужской голос: — Кто здесь? — Нет, сам ответь мне; стой и объявись. — Король да здравствует! Гамлет. Эту постановку я видела еще ребенком на большой сцене в Лондоне, когда меценат принес для сирот билеты на спектакль в качестве рождественского подарка. Хотя на эти деньги мы могли от пуза питаться минимум неделю, он сделал правильный выбор. Таинственный полумрак театра запомнился мне на всю жизнь. Через время я почти забыла, что куклы не живые актеры, настолько хорошо они исполняли свои роли, но кроме этого, было интересно посмотреть и на саму Хелену. Она проживала все эмоции персонажей, беззвучно проговаривала каждую реплику и была вся там, словно забыла о нашем присутствии вовсе. Так заигрываются маленькие дети, забывая, что это всего лишь куклы. Или творческие натуры. После представления мы с Оминисом не скупились на аплодисменты, и куклы дважды выходили на поклон. На прощание, он нежно коснулся щеки матери в церемониальном поцелуе и тихо проговорил: — Мама, уже поздно, и даже куклы хотят спать, — у меня комок подступил к горлу. Вот почему его улыбка, обращенная к матери, всегда имела привкус печали. Хелена Мракс была вечным ребенком, воспитанным в лучших традициях аристократии, но так и не повзрослевшим. Проживающая жизнь в кругу живых кукол, словно отгораживаясь от реального мира, от проблем внутри семьи. А может, она действительно была просто не в силах понять. Какое-то время мы шли по коридору молча, держась за руки и не решаясь нарушить тишину. — Себастьян не знает. Это еще один постыдный секрет нашего семейства, но ты должна понимать… — К чему приводит гонка за чистотой крови? — Ее выдали замуж в твоем возрасте. — Я не собираюсь… — У отца на твой счет могут быть свои планы. — Я не безмолвная марионетка, чтобы за меня решали! На дворе конец 19 века! — Он твой опекун, и что творится в его голове известно только ему одному. — Он твой отец, а ты бросаешь ему вызов раз за разом с малых лет! Зачем ты мне все это говоришь? Зачем ты пытаешься все испортить? — я перешла на повышенный тон и попыталась высвободить ладонь из его хватки. — А ты моя спутница, и я не хочу, чтобы моя неполноценность для тебя однажды стала неприятным открытием. — Ты забегаешь далеко вперед! — Зато вы с Себастьяном живете одним днем, не задумываясь о последствиях… — Хватит, разговор окончен. Ты сменишь меня утром, а дорогу я найду сама. Наверное, стоило сказать, что я не считаю его неполноценным, это не придет в голову тем, кто знает его хорошо. Наверное, стоило перевести дух и понять, что он все еще боится, что однажды я развернусь и брошу его одного. Но именно это я сейчас и делала, уходила, гулко чеканя шаг, заставляя портреты недовольно ворчать на Люмос. Но во мне горечью отдавалась обида — Оминис пытался меня оттолкнуть, и это удалось ему даже лучше, чем хотелось бы. А может, он просто пытался быть честным? Прикрыв дверь его собственной спальни, я прикусила согнутый палец, чтобы не завыть в голос и не разбудить Себастьяна. Только слизеринец не спал, а сидел на кровати, свесив ноги на пол, и до побелевших костяшек сжимал палочку в руках. — Что происходит? Я думал, что вы снова ввязались в дуэль. Уже собрался вас спасать. — Не сошлись во взглядах с Оминисом, — правдой тоже можно неплохо врать, — как ты вообще?.. — Почувствовал? Не знаю, — он отмахнулся, но не торопился снова лечь. — Вам мало голов, желающих вас ужалить? Нашли время! — Хоть ты не начинай воспитывать… — слишком многие сегодня хотели поучить меня жизни. — Все, все! Маленькая гордая слизеринка, — Себастьян примиряюще улыбнулся. Обычно роль парламентера доставалась мне, но сегодня что-то пошло не так с самого начала. Я помогла ему удобно улечься снова, поправляя подушки. Сама же заняла кресло рядом, стоило пощекотать подлокотник, как оно раскладывалась в удобный шезлонг. Жаль в комнате не было окна, в которое можно было уставиться и ни о чем не думать. Гнев остыл, и я ощущала за собой вину. Хотелось сейчас же пойти и извиниться, хотя бы за резкий тон. — Дай ему немного времени, к утру он остынет, и вы сможете нормально поговорить, — сейчас нас не связывала магия, но парень словно прочитал мои мысли. В ответ на удивленный взгляд, лишь покачал головой. — У нас не раз с Мраксом возникали разногласия. Мы с тобой вспыльчивые и отходчивые, а он долго может молчать, но и отходит тоже долго. — Ладно, давай попробуем поспать, — на мое предложение Себастьян выразительно похлопал рядом с собой ладонью по кровати. Она была такой огромной, что мы могли спать вместе и даже не соприкасаться. — Вот еще, ты ворочаешься во сне и брыкаешься, — в ответ на возмущенное фырканье я припомнила, сколько раз приходилось склеивать его чашку, что он забывал на тумбочке у кровати и умудрялся смахнуть ночью на пол. Эта дружеская перепалка отлично помогала отвлечься от мрачных мыслей. Через время до меня донеслось ровное сопение, а от меня сон упорно сбегал всю ночь. Лишь под утро удалось задремать. Проснулась совершенно разбитая. Себастьян еще спал, но я уже видела, как магия, словно песок в пустеющей колбе часов, медленно ускользала из него. Стараясь не разбудить, весь свой резерв осторожно перелила в друга и поспешила в коридор. Нужно было перехватить Оминиса до спальни и поговорить без опасения быть подслушанными. Мы столкнулись нос к носу, когда я слишком резко распахнула дверь. Он только и успел отскочить в сторону, чтобы не заработать себе шишку. — Извини, — вместо приветствия выпалила я, тут же прикрывая дверь за спиной, перегораживая дорогу. — Ничего, стоило сперва постучаться, — видимо, он приписал извинения моей сегодняшней поспешности, снова закрываясь непроницаемой маской сухой вежливости. — Извини меня за вчерашний тон. Ты просто пытался быть честным, а я… — мне было сложно даже сформулировать, за что я чувствовала свою вину, а Оминис так долго молчал, что уже совсем было собралась уходить. — Ты извини, во мне говорит страх, и я делаю глупости… — Я не отвернусь от тебя из-за предрассудков или опасений, но только… — Не давить на тебя, — и без всякой связи сейчас он читал меня не напрягаясь. Жаль, у меня не получалось так же. Я кивнула и уткнулась лицом в его жилет, знакомый любимый запах талой воды и леса, мхов и хвои. Было так глупо потратить чудесный вечер на ссору. Оминис приобнял меня, зарываясь лицом в волосы. — Не хочу отпускать, но тебе уже несут завтрак, — губы знакомо сложились в одну узкую линию. — Эту твою тревогу я могу унять. Сегодня же, — пришлось подняться на цыпочки, чтобы коснуться его губ невесомым поцелуем прежде, чем отступить на шаг. Нежелание показаться неблагодарной в ответ на заботу Максимилиана было слишком незначительным, когда речь шла о душевном покое Оминиса. Полная решимости исправить хоть часть ошибок, я зашагала в сторону гостевой спальни. Наверное, про благие намерения и дорогу в ад придумали не просто так.
