Братство крипты

      Марволо уже стоял на ногах вполне уверенно, и по взгляду, что был обращен ко мне было понятно только одно — не стоит никогда подпускать этого парня со спины. Кажется, я только что заработала персональную паранойю и нажила еще одного опасного врага. Да что же за день такой? Сетовать мне не дали.       Себастьян и Редманд уже кружили по рингу, обмениваясь пробными атаками, а потом без всякого предупреждения в слизеринца полетело что-то настолько мощное, что у меня волосы на затылке поднялись от волны силы, что прокатилась по залу. Сэллоу попытался блокировать, но его щит прорезало, словно тот был из бумаги. Парня будто полоснуло невидимое лезвие, и на пол хлынула кровь. Не закапала, не потекла, а именно хлынула, растекаясь багровым пятном. У одногруппника подкосились ноги, и он медленно осел в лужу собственной крови.       За спиной прозвучал уже знакомый щелчок пальцев, и домовой эльф замер в почтительном поклоне с подносом из полотенец и бутылочкой рябинового отвара. Себастьян лишь вытянул руку вперед и принялся заваливаться на бок. Казалось, время замерло, и он падает уже целую вечность. Мы с Оминисом одновременно кинулись к другу. Мракс успел первым, не позволил ему рухнуть на пол. Подхватил голову парня и попытался влить в рот отвар, но Сэллоу лишь закашлялся, судорожно хватая ртом воздух. Из уголка его губ потянулась темная струйка крови. Мы снова попытались влить в него отвар, но то ли зелье не помогало при таких травмах, то ли он просто не мог его проглотить. Но кровь все также струилась из широких порезов. Оминис лишь придавливал салфетку к груди, как ткань тут же становилась бурой.       — Сделайте что-то! Здесь есть лекарь? Вы можете аппарировать его в Мунго? — мне было плевать на гордость, на плату, что мог потребовать этот мужчина, мне было важно спасти друга. Но Редманд лишь отрицательно помотал головой.       — В замке запрет на аппарацию — это раз. Он не переживет ее в таком состоянии — это два. За лекарем уже послали — это три.       Мужчина закончил разговор, но не спешил уходить. Просто стоял и смотрел на наши тщетные потуги. У меня не было в запасе даже базового лечащего заклинания, и судя по побелевшему лицу младшего Мракса, у него тоже. Была только моя магия. Я щедро зачерпнула ее и бережно, словно собиралась пролить воду на эти пугающие раны, несла пульсирующую голубоватую сферу к Сэллоу. Оминис словно угадал мое намерение, перехватил запястье стальной хваткой, причиняя боль.       — Что бы ты не задумала, ты не можешь предусмотреть всех последствий! Ты не можешь сказать, что будет, если…       — Зато я точно могу сказать, что будет, если я этого не сделаю, — не было времени спорить, — он умрет, а я не позволю, это тебе ясно? И мне больно, черт побери!       Тонкие пальцы выпустили мое запястье, и не важно, что послужило последним аргументом. Синяя сфера стала медленно вливаться в раскрытые края порезов. Древняя сила растекалась по телу, наполняя глаза Себастьяна все тем же светящимся ультрамарином. Не знаю, видели это все, или было доступно только моему восприятию, но магия словно находила себе лазейки, щели, заполняла все свободное пространство, растворялась в крови, замедляя ее бег. Медленно, будто нехотя, края ран начали стягиваться, но не срастаться, а лишь подернулись корочкой засохшей крови. Дыхание было все такое же поверхностное и хриплое, словно парень не мог глубоко вдохнуть, но взгляд стал осмысленным. В нем читался неприкрытый страх. Зрачок почти поглотил радужку, было даже сложно представить, какую боль он испытывает.       — Ты должен выпить отвар, — я схватила с подноса еще один пузырек и поднесла его к побелевшим губам, — пей, просто пей.       Себастьян честно пытался, но заходился булькающим кашлем, давился и снова пытался проглотить отвар. С третьей попытки мы смогли влить в него почти полный бутылек, и все еще бледный, парень задышал ровнее.       — Нужно перенести его на кровать, — не сговариваясь, мы с Оминисом четко распределили роли. Я применила левитирующие чары, а он поддерживал и направлял. Медленно, со всеми предосторожностями, мы переместили Сэллоу в спальню и обложили подушками, чтобы устроить с возможным комфортом.       Из всей помощи нас снабдили неограниченным количеством зелий и бинтами. Сердобольный эльф, желая угодить младшему Мраксу, принес какие-то зеленые листья, чтобы сделать своего рода компресс. Мне идея не внушала доверия, но Оминис доверял слуге безоговорочно, пришлось уступить.       Себастьян безропотно позволил себя перебинтовать, послушно глотал горьковатый отвар, изо всех сил пытаясь бодриться, но я видела, как внезапно расширяются его зрачки, видела, как пальцы до побелевших костяшек сжимают край простыни и понимала, что это всего лишь бравада.       — Вай, пожалуйста, — он протянул мне руку, словно прикосновение могло лечить, и в чем-то был прав. Стоило нашим пальцам соприкоснуться, как вены на его руке засветились все той же силой, а следом и у меня под кожей проступили такие же отметины. Слизеринец наблюдал за этим, как зачарованный, и я поняла, теперь он тоже видит! Видит, как и я древнюю магию. А тем временем свет потек выше по локтю и далее к сердцу, связывая нас одним пульсом, одним ритмом, в единый живой организм.       Мне чудилось, что воздуха не хватает, хотелось хватать его жадно, часто, но это было не мое желание, не мой страх. Стараясь успокоиться, я медленно вдохнула и выдохнула и еще раз, выравнивая рваный ритм сердца за нас двоих. Все, что у меня было, всю силу я перекачивала в друга, от всей души надеясь, что поступаю правильно. Исидора тоже верила, что делает добро, не замечая, как сила меняет ее, подчиняет. Не хотелось повторить ее путь, но иного выбора сейчас, рядом с Сэллоу, я просто не видела. Медленно его веки налились тяжестью, а дыхание стало спокойным и глубоким. Себастьян спал, а я боялась отнять руку, чтобы не разбудить его, не потревожить.       Оминис опустился на пол у самой кровати, его спина устало сгорбилась, ладони неподвижно лежали на коленях. Палочка изредка вспыхивала алым, но скорее по привычке. Он переживал за друга ничуть не меньше моего, но сейчас ничего не мог сделать. Я не понаслышке знала, что такое беспомощность, но впервые на ум не приходили нужные слова.       — Самое сложное, продержаться до утра, — Мракс поднял на меня свой невидящий взгляд и кивнул, — нам нужен лекарь, есть же какие-то исцеляющие чары, ведь так?       — Я встречу его по дороге или притащу силой, если понадобится. Но отец… не думаю, что он хотел убить, но… — он запустил пальцы в волосы, за все время нашего знакомства таким потерянным я видела его впервые.       — Но для “проучить” — это слишком, да?       В ответ парень лишь кивнул, быстро поднялся, на ходу пытаясь привести себя в порядок. Одно у Мраксов было явно общее — они умели расставлять приоритеты. Когда дверь за ним закрылась, комната погрузилась в гнетущую тишину, что нарушало лишь дыхание друга. Наверное, мне не хотелось признаваться, но рядом с Оминисом мы словно делили ответственность за жизнь Себастьяна на двоих, теперь же я осталась одна, и этот груз сгибал плечи. И где-то в глубине души я боялась, что снова увижу смерть. Один на один. Что его сердце просто перестанет биться во сне… Но пульс, наш общий, отдавался у меня в груди, и это чуть успокаивало. Время тянулось и тянулось, как резиновая жвачка, чтобы хоть чем-то себя занять, принялась считать секунды по ударам сердца.       Ровное биение, ощущение связи такой прочной, такой осязаемой. Связанные воедино, мы были не просто двумя школьниками, не просто двумя магами, а чем-то большим. Частью этого мира, частью самой магии. Я вдохнула глубже, и грудь Себастьяна поднялась в унисон, мое сознание могло перетечь в него так же свободно, как вода в сообщающихся сосудах. А что, если дальше?       Часть сознания все еще находилась в теле, и в то же время я словно могла видеть нас со стороны. Ощущая легкость, я потянулась дальше по пустым коридорам, а затем еще дальше — в парк. В земле, под гравием, тянулись свои линии силы, в них можно было нырнуть и в стремительном потоке унестись куда-то за пределы поместья.       Земля подрагивала от торопливых скользящих шагов. Оминис. Мне захотелось приблизиться. Порыв ветра ли, моя магия, растрепали идеальную прическу, и он поднял палочку повыше, силясь меня рассмотреть.       — Вайолет?       Мне захотелось рассмеяться, но поток силы уже подхватил и уносил все дальше в лес. У озера, по камням, крался медоед, словно выискивая следы. Он поднял острую мордочку, и злые черные бусины глаз уставились просто на меня. Стало не по себе. Убегая так далеко, я вроде держалась за тонкую нить, что связывала с телом. Порвись она, и останусь бесплотным духом, призраком? Пришел страх, и магия рванула меня с силой назад. Это было похоже на перемещение с помощью портала, но только я рухнула в собственное тело.       Голова тяжело поднялась с края перины. Может, это был только сон? Задремала, и усталый мозг подкинул занятную картину. Тем более, в Англии не водятся медоеды. Эта мысль окончательно убедила меня в иллюзорности всего увиденного.       За дверью послышались торопливые шаги. Через минуту в комнату вошел сухонький, выцветший до желтизны старого пергамента волшебник. Нетерпеливым жестом указал мне отойти, и, нехотя, я все же подчинилась. Под пальцами словно рвалась паутина, тонкие ниточки связи, что так плотно сшивали нас с Сэллоу. Сейчас они истончались и беззвучно лопались. Его сон стал беспокойный, по лицу пробежала тень, а дыхание вновь зачастило. Палочка лекаря мерно светилась, когда он водил ею над телом Себастьяна, изредка бледно вспыхивая.       На стол опустились еще пару бутыльков, и комнату наполнил терпкий пряный аромат, все так же молча, старик покинул комнату, уводя с собой Мракса. Они долго о чем-то переговаривались за дверью. Через время Оминис вернулся один. Он все топтался у края кровати, не решаясь подойти ближе. Наверное, просто медлил с ответом, подбирая слова.       — Ты все правильно сказала, нужно пережить эту ночь и он пойдет на поправку. Эти зелья помогут облегчить боль и затянуть раны, но…       — Но ему нужны силы самому ухватиться за этот шанс?       — Что-то вроде того, — тонкие пальцы опять зарылись в светлую шевелюру, выдавая крайнюю растерянность. И без того бледный Мракс за пару часов посерел и осунулся еще больше. Какое-то время мы просто сидели в тишине, придавленные мрачными мыслями. Уточнять, что так долго они обсуждали с лекарем, было страшно, а слизеринец не спешил рассказать сам.       — Тебе нужно найти кровать и попытаться поспать, — я первая нарушила эту игру в молчанку, когда солнце скрылось за горизонтом, — ты сменишь меня утром, чтобы мы не оставляли его одного, идет?       — Мне сейчас просто не уснуть, — парень отрицательно помотал головой, и я его хорошо понимала.       — Что еще сказал целитель? Что это вообще за заклинание было?       Мракс снова замолчал, подбирая слова, но если уж решилась спросить, то хотелось знать наверняка, без приукрашений.       — Говори, как есть.       — Пострадало не только его тело, но и связь… с магией, — он передернул плечами, но также тихо продолжил: — Может, поэтому зелье не работает, как нужно. Именно поэтому лекарь сказал, что самое лучшее — просто ждать… надеяться, что связи постепенно восстановятся…       Сэллоу тихо застонал, заворочался во сне, и я машинально поймала его руку, тут же ощущая уже знакомый бег силы от одного к другому, тот же бой двух сердец внутри себя, пока ритм не выровнялся в один общий. Не знаю, как это выглядело со стороны, но Оминис поднялся, и я на секунду испугалась, что он просто уйдет. Нет, хозяин спальни начал мерить комнату шагами, видимо, по старой привычке пытаясь собраться с мыслями.       — Отец словно хотел лишить его магии, он всегда говорил, что Сэллоу недостаточно…       — Чистокровная семья?       — Что-то вроде, а этот вызов на дуэль… Его уязвленная гордость…       Кажется, последнее относилось уже к Себастьяну, и тут мы полностью сходились во мнении. Впрочем, это так же легко могло относиться и к старшему Мраксу.       — Скажи, твой отец — анимаг? — вопрос заставил Оминиса остановиться и резко обернуться ко мне.       — Да, хотя это нигде не афишируется... Почему спрашиваешь сейчас?       — Медоеды ведь не водятся в Англии, правда?       — Как ты… — он опустился передо мной на корточки и протянул руку, чтобы коснуться щеки, но так и замер. А я сидела, словно привязанная к Сэллоу, все так же не выпуская его руку из своей, и в этот момент прикоснуться к Мраксу казалось чуть ли не предательством, причем даже для себя не могла определить, по отношению к кому в первую очередь.       — Что бы ты не делала, прекрати это. Сейчас не лучшее время для экспериментов, — стоило мне чуть податься вперед, как парень резко подвелся на ноги и тихо добавил, направляясь к выходу: — Я буду в соседней спальне, просто позови, если что-то понадобится. Будем дежурить по очереди. Сменю тебя на рассвете.       Дверь за ним бесшумно закрылась, и я почувствовала внутри пустоту. Насчет экспериментов Мракс был прав, но было сложно отделаться от мысли, что сейчас происходит что-то еще более невероятное, чем мое зачисление в Хогвартс. Когда-то четверо Хранителей смогли восстановить целую деревню, вызвать дождь и спасти людей от губительной засухи. Неужели эта мощная и древняя магия не годится для того, чтобы залатать порванные магические связи одного парня? Для меня всегда оставалось загадкой, почему тогда Хранители развернулись и ушли, оставив ребенка умирать? Положа руку на сердце, мне было очень сложно осуждать Исидору за ее желание спасти отца, когда потеряла брата. И все больше понимала, насколько мы с ней похожи. Закралось тихое сомнение, может, они все ошибаются? От размышлений заболела голова, и Себастьян снова тихо застонал, заметался, резко пробуждаясь. По груди словно полоснули раскаленным железом, и я задохнулась от чужой боли, но не отняла руку.       — Пей, это поможет, — пряный эликсир Сэллоу принял безропотно, и боль начала отступать.       — А я все думал, что самая позорная в моей жизни дуэль была с тобой, — то, что он пытался шутить, было хорошим знаком.       — Я до сих пор так думаю, ты тогда проиграл абсолютному новичку.       — Эй, это жестоко. Ты у нас, вообще-то, особо одаренная.       — А ты ввязался в дуэль с опытным магом. Какой же ты все-таки…       — Смелый, харизматичный? Я бы хотел услышать что-то вроде этого.       Мы тихо рассмеялись, но Сэллоу тут же закашлялся, прижал руку к ноющей груди. Я зеркально повторила его жест, и это не осталось незамеченным.       — Какого, драконий хвост, ты делаешь…? — он попытался отнять руку, но я лишь крепче сжала пальцы.       — Лечу, так что лежи спокойно и не дергайся, — от резкого движения в груди снова противно заныло, и мы синхронно зашипели от боли. В его глазах читалась благодарность, но еще отчетливее вопрос — можно ли было помочь и Анне так же?       — Не знаю, там в зале все произошло слишком быстро. Как-то интуитивно… — отвечать на неозвученные мысли было странно, но способность удивляться у меня давно притупилась. То, что от Анны больше не было писем, я и так знала, но общие знакомые сообщили, что ей значительно лучше. Думаю, после смерти Роквуда его проклятие просто спало, а если так, то она с шансами к осени сможет даже вернуться в Хогвартс.       — Разве что на курс младше, — Себастьян кивнул, а я честно не могла ответить, пугает меня эта связь или восхищает, но желание понять все ее возможности жгло изнутри. Нас обоих. Я уселась на край кровати и протянула вторую руку, Сэллоу даже не стал ничего спрашивать, просто повторил мой жест. По венам уже привычно потекла сила, замыкаясь в кольцо, образуя шар света между нами. Эта сфера медленно росла, укутывая нас в сверкающий кокон. Пряди у лица поднялись вверх, словно наэлектризованные, и ощутимо запахло озоном, как после грозы.       Самопишущее перо на столе подпрыгнуло над пергаментом и зависло в нерешительности. На стене засветились какие-то амулеты, наливаясь силой, а мы все заполняли и заполняли собой комнату, заставляя оживать все новые и новые магические предметы. В груди снова проснулась боль, а под повязкой парня выступили алые пятна, но остановиться было просто невозможно, немыслимо, неправильно. Сознание, одно на двоих, рванулось куда-то за пределы комнаты, в лес. По уже знакомой дороге, чтобы отыскать что-то важное… А потом нас потянуло обратно.       Это было как падение с большой высоты. Я лежала на полу, а Оминис тряс меня за плечи, пытаясь привести в чувство. Себастьян дрожащими руками откупоривал еще один флакон с зельем и выглядел куда хуже, чем после пробуждения, рана на груди опять начала кровоточить.       — Что вы оба делаете? Жить надоело? — Оминис шипел сдавленным шепотом, едва не переходя на серпентанг, а мне даже нечего было ему возразить.       — В лесу, за озером, что-то есть… Что-то важное… — Сэллоу уже откинулся на подушках, и, прижимая руку к груди, ответил за нас обоих. Я вспомнила, как пыталась переплыть на тот берег и теперь отчетливее понимала, что это было не спонтанное желание, а будто ответ на неясный зов.