Братство крипты

      В Фелдкрофте нас ждала целая пачка писем, часть была от девчонок мне. Не знаю, как просочилась информация, где я обитаю, но не важно. Они предлагали встретиться в Лондоне, мальчишки были за, и не было повода отказываться. Среди цветных конвертов был один, что выделялся дорогой бумагой и сургучной печатью.       — Оминис, кажется, это тебе, — я протянула конверт, и тихо добавила: — От Розье.       Он нетерпеливо вскрыл печать, а я ждала его ответа чуть ли не сильнее, чем вердикта врачей в Мунго.       — Они скорбят об утрате… лицемерие… — он скомкал бумагу, и губы сжались в узкую линию, — они расторгли помолвку в связи с гибелью одной из рода по нашей вине…       — Для тебя это может быть проблемой? — Себастьян подошел к нам, машинально вынимая палочку, словно защищаться нужно будет здесь и сейчас.       — Для меня вряд ли, теперь это проблемы Марволо. Они потребуют откуп за кровь. Цинично, но практично. Позволяет не разжигать священной войны, — Оминис потер пальцами переносицу, — они были из обедневшего рода. Мадам Розье в свое время даже прославилась как лучшая охотница за головами. Ловила преступников по всей Европе, которых за преступления ждал Азкабан. Отец нашел ее талант весьма полезным и заключил сделку, этот брак был ее частью. Чистокровный наследник и древние артефакты рода Розье шли бонусом. У него всегда больше одной цели… Было.       — А Марволо в этом не заинтересован? — Себастьян если и не читал мои мысли, то задал вопрос, на который я бы не решилась.       — Он хороший солдат, но плохой стратег. У него есть состояние рода, но нет тех рычагов управления, что были у отца, — Мракс как-то нехорошо улыбнулся, — если эти секреты где и остались, то в дневнике…       — Который с собой забрал Макс, — я улыбнулась, вот ведь жук. С ним никогда не знаешь, что будет наперед. Но почему-то мне казалось, он не станет шантажировать младшего брата. Хотя наверняка еще как-то попытается использовать, чтобы разрушить то хранилище… А я не знала, должна рассказать об этих планах или лучше не трогать лихо, пока тихо.       — Именно, да и сами Розье не горят желанием получить такого супруга для своей дочери, — Оминис все же улыбнулся, но в этой улыбке сквозила горечь. И откуда у него такое самоуничижение?       — Они просто не знают, кого теряют, — я мягко коснулась его щеки губами и добавила шепотом: — И меня это только радует. А тебя?       Вместо ответа Оминис улыбнулся так светло и счастливо, крепко сжимая мою ладонь, что никаких иных подтверждений мне не понадобилось.       — Значит, эта Розье теперь свободна? — Себастьян хитро улыбнулся, а мы прыснули дружно со смеху, — а что? Она симпатичная!       Он бросил быстрый взгляд на меня, но если это и была шпилька или попытка вызвать ревность, то она пролетела мимо. Я показала ему язык и быстро добавила:       — Она не симпатичная, а потрясающе красива, и это было самое кошмарное! Но если хочешь ее впечатлить, то придется как минимум научиться танцевать вальс, — я усмехнулась, а Себастьян страдальчески закатил глаза.       — У меня множество других достоинств и без этих ваших танцев, — добавил он в своей привычной манере. И я вдруг поверила, что мы сможем собрать себя и склеить заново. И пусть как раньше уже никогда не будет, но обязательно еще будет хорошо.       К сожалению или счастью, последняя летняя неделя пролетела незаметно, как и первая школьная, и вторая… Постепенно вернулась моя магия. Правда, звезд с неба я больше не хватала. Как говорится, бойтесь своих желаний, они могут исполниться. Зато наконец-то смогла стать нормальной студенткой. Да и вниманием меня больше не досаждали, теперь все разговоры были о внезапном возвращении Анны. Только она, в отличии от меня, не слишком страдала от внимания, видимо, компенсируя год изоляции в Фелдкрофте.       Уже был Канун Дня Всех святых, когда мы всей дружной толпой сидели в Шотландском виварии. Я его так нарекла за развалины замка и горные пейзажи, и название как-то прижилось. Импровизированный пикник удался на славу.       Вообще, выручай комната из секретной постепенно стала проходной и нашей личной гостинной, в которой цвета мантий пестрели почти так же ярко, как и в Большом зале. Этот виварий был самый ветреный, именно то, что нужно, после партии в плюй-камни. Уже бы пора разбредаться по гостиным, но никто не торопился. Я наставила палаток, так что иногда мы вообще пренебрегали школьными правилами и оставались ночевать здесь.       Изначально я опасалась, что профессор Уизли будет против, а Дик наверняка ей что-то рассказывал, а может, и нет. В любом случае, она никак не реагировала на нашу вольность, только изредка узнавала, все ли у меня в порядке.       А началось все просто. Показав виварии Оминису еще летом, я не могла не показать их Анне и Себастьяну, а когда Поппи услышала про Крылану, тут и вовсе без шансов отвертеться. Периодически заглядывала и Натсай, когда надо было сбежать от неусыпного третьего ока мамы и просто побыть школьницей, а не дочкой профессора и эталоном для подражания.       Мы с ней последнее время крепко сдружились, когда я с позором вылетела на втором круге турнира скрещенных палочек. Без дуэлей, без охоты на браконьеров и темных магов, у меня оказалось на удивление много свободного времени и нужно было его чем-то занять. Я долго упрашивала Натси научить меня анимагии. Грифиндорка сдалась, только когда я заявила, что все равно научусь с ее помощью или без.       Наши тренировки для всех оставались секретом, за исключением Оминиса, конечно. Мы начали практику в виварии с озером, из которого пришлось переселить почти всех обитателей, кроме паффскинок. Поначалу это было кошмарно, что-то вроде добровольного Круцио, когда все кости меняли свое положение, подстраиваясь под облик животного. Но меня болью не отпугнешь.       В первый раз, когда я стала на свои новые четыре лапы, это был такой ужас и восторг, что я не сразу поняла, на кого я похожа. Тяжелые лапы украшали внушительные когти, которые можно было выпускать и втягивать. По боку что-то больно хлестнуло, и я не сразу поняла, что это мой же собственный хвост.       — Спокойно, подруга, спокойно, — Натти все еще была в образе человека, осторожно протянула ко мне ладонь, и, когда я кивнула, она погладила меня по голове. Это было приятно, чертовски приятно, и в груди сам собой зарождалась глухая вибрация. Хотелось спросить, на кого я похожа, но вместо слов получилось странное мряяяяу.       — Посмотрись в отражение, — грифиндорка улыбнулась мне, видимо догадываясь, какой вопрос возникает первый.       Из воды на меня смотрела какая-то большая, чуть перепуганная кошка с белой шкурой и темными пятнами. Я уселась на задние лапы, и отражение повторило за мной, неуверенно стрижа короткими ушками.       — Ирбис, ты снежный ирбис, — Натсай прыгнула вперед, и ее тело в полете плавно перетекло в форму газели. Черт, это вызывало во мне жгучую зависть. Но долго думать не вышло, через минуту мы уже гоняли по вивариуму, изучая возможности моего нового тела. Это было здорово, но день за днем виварий стал казаться все более тесным, и мы начали устраивать вылазки в Запретный лес.       Почти всегда с Оминисом, что обычно оставался сидеть под деревом с книгой в руках. Набегавшись, я возвращалась уставшая и счастливая, чтобы положить мохнатую голову ему на колени и позволить себя гладить. Кажется, это было особым видом удовольствия для нас двоих. Он читал мне конспекты, раз за разом погружая длинные пальцы в густую шерсть, а я честно старалась не уснуть, тихонечко мурлыча.       Освоив обращение, я таки поняла, у меня больше нет отговорок, чтобы и дальше бегать от Себастьяна. Не то чтобы мы как-то стали по-другому относиться друг к другу. После того, как я лишилась магии, мы все выяснили для себя, но все же тревожный червячок грыз где-то изнутри. Слишком много соблазнов в неизученной магии, слишком много вопросов, чтобы бегать от этого вечно.       Мы устроили небольшой, почти семейный консилиум. Анна была неотъемлемой его частью, и я уже не раз смогла убедиться, что она дает толковые советы. Осторожно подбирая фразы, я наконец-то смогла выразить, что нам обоим мешает.       — Не знаю, почему Мраксы подумали про крестраж, когда очевидно совершенно другое, — Анна скрестила руки на груди, переводя строгий взгляд с одного на другого, — у вас просто проблемы с окклюменцией, надо было больше ей уделять времени, а не кидаться в эксперименты сломя голову.       — Проблемы с чем? — я недоуменно нахмурилась, и судя по выражению лица второго Сэллоу, не я одна услышала новый термин.       — Оклю… что? — рыжий слизеринец удивленно приподнял брови и оглянулся на Оминиса, тот лишь пожал плечами, на что Анна страдальчески закатила глаза.       — Ну, вы… Вы всерьез считали, что первые додумались соединить магию для создания чего-то общего? Нет, серьезно? — опять в ее голосе звучал этот родительский тон, за который мне уже в который раз хотелось ее одернуть. — Вы или бесконечно раскрепощенные, или бесконечно… Ладно, теперь я займусь вашей подготовкой.       Она так и не призналась, откуда знала этот раздел магии, но я поняла, почему Анна заноза, и в самом деле не раз подумала, что без нее наша жизнь была чуууточку безалабернее и комфортнее.       Девушка с мелодичностью и скрупулезностью ученого принялась за наше совместное обучение, а Оминис ее активно в этом поддерживал, так что мы чуть не поссорились. Сперва пришлось сдать экзамен по теории, потом перейти к практике. Мы с Себастьяном в полной мере почувствовали себя в роли подопытных крыс, когда раз за разом повторяли создание защитного купола на двоих, тщательно закрывая свои мысли и чувства друг от друга. А после нас измеряли, проверяли, чуть ли не взвешивали, чтобы сравнить результаты. Как ни странно, это помогло многое расставить на свои места.       По правде, я даже скучала по тому умиротворяющему стуку двух сердец в груди, но это было слишком личное, чтобы не усложнять нашу дружбу. Когда опыты у нас обоих уже в печенках сидели, мы постарались их свернуть. Благо Анна и сама большую часть времени пропадала в больничном крыле, спасая других любителей неудачных экспериментов, так что с легкостью вычеркнула нас из своего плотного графика, когда результаты исследований ее удовлетворили.       Сэллоу после этого с головой окунулся в учебу, сперва помогая сестре догнать пропущенные предметы, потом и вовсе увлекся изучением магических тварей. Очень долго я, наивная, думала, что это виварии так его впечатлили. Ну, или всерьез поставил себе цель стать мракоборцем, а для этого нужен почти по всем предметам высший балл. Вот только магические твари сюда плохо вписывались. Оминис на мои слова как-то загадочно улыбался, но ничего не рассказывал, пока однажды я сама не наткнулась на Себастьяна и Поппи в лесу во время одной из своих прогулок в образе ирбиса.       Сперва услышав звуки борьбы и хлопки заклинаний, я бросилась бежать, не разбирая дороги на шум битвы. Теперь я уже куда проще меняла форму из человека в зверя и обратно, а бегать было быстрее на четырех лапах. Но когда выскочила из-за деревьев, вокруг валялись оглушенные связанные браконьеры, а ребята отпирали клетки, выпуская пушистых узников на волю. Кажется, эти двое неплохо ладили и даже успели сработаться в слаженную команду. И когда только успели? Впрочем, раз угрозы не было, то я постаралась незаметно ускользнуть обратно в лес.       — Смотри, я таких никогда еще не видел, — Себастьян заметил меня первый и дернул Поппи за рукав мантии, указывая в мою сторону.       — Ух, ты! — девушка всплеснула ладонями и сделала пару шагов ко мне, — киса, киса, киса.       — С ума сошла?! — слизеринец тут же попытался ее закрыть собой, видимо считая, что я могу быть опасна. Да, правильно, так и думай. Моя пушистая физиономия не была способна улыбаться, хотя меня саму душил смех. Чтобы не мешать этим двоим, я скрылась в лесу, унося с собой их тайну.       Где-то через месяц Поппи сама меня нашла в одном из вивариев и как-то долго мялась, не решаясь начать разговор.       — Ты хотела поговорить со мной о Себастьяне? — я обернулась к ней с улыбкой, и девушка только неуверенно кивнула в ответ.       — Он пригласил меня на рождественский бал. Ты не против? — девушка как-то робко подняла на меня взгляд, по ней и не скажешь, что она могла устроить переворот в разбойничьем лагере.       — Ну вот и славно, а то я уже думала, он никогда не решится, — теперь я могла улыбаться и не таскать молча их тайну, а Поппи подошла и крепко меня обняла. Обычно она куда сдержаннее в проявлении эмоций, и этот порыв растрогал меня до глубины души.       — А Оминис тебя уже пригласил? — вопрос звучал так непосредственно, что я сперва кивнула, а только потом задумалась.       — А ведь нет, — я даже замерла от неожиданности. Это настолько подразумевалось само собой, что мы ни разу не обсуждали бал.       — Ой, ну значит еще пригласит, — в отличие от меня Поппи ничуть не смутилась, и через минуту все ее внимание переключилось на Клювика, который стоял и выпрашивал подачку. Вот ведь, обжора.       Вечером мы с Оминисом нежились после купания на теплом песке морского вивария, не опасаясь, что нас кто-то застанет врасплох. Это единственное место, куда всем прочим был заказан вход, да народ как-то и не рвался. Компания грапхорнов впечатляла только Поппи, но когда у них появился малыш, то эти гиганты стали еще более осторожные, почему-то подпуская к нему только меня и Мракса, в виде исключения.       Было чудесно, но мысль, что официально я на бал все еще не приглашена, неприятно царапала где-то в груди, мешая просто наслаждаться прекрасным вечером. Парень не выдержал первый, поймал мое лицо двумя ладонями и заставил посмотреть на себя.       — Выкладывай, что стряслось? — он говорил мягко, словно обращался к ребенку, но от этого мысль, что я устраиваю сцену на пустом месте еще сильнее заставила меня смутиться.       — Да ничего, — я попыталась выкрутиться, но не тут-то было, слизеринец притянул меня ближе, усаживая к себе на колени.       — Скажи, снова какие-то проблемы из-за Максимилиана, а ты боишься мне рассказать? — его голос звучал напряженно, а я даже опешила от вопроса.       — Макс? Я не слышала ничего о нем с того самого визита к Чарльзу, точнее, после разговора в Мунго, но не суть, — тут же поспешила заверить, и осторожно добавила: — Кстати, раз уж мы заговорили о нем, меня все еще мучают два вопроса…       — Ну так задай, в чем проблема? — Оминис удивленно приподнял брови, мол, стоило ли откладывать.       Я немного покачала головой, но все же решилась.       — Тогда, последний наш ужин в Гонт Хилле, ты его о чем-то спросил за столом, используя шифр, и он ответил, но…       — Но так и не рассказал тебе, что мы обсудили? — губы парня дрогнули в кривой улыбке, а я только кивнула в ответ.       — Я спросил, кто ты для него и ответ меня сильно удивил, даже озадачил, — он говорил тихо, с какой-то странной задумчивостью, — дословно — шанс на искупление. Не в его стиле фраза, но это все. А что второе тебя интересовало?       — В доме Чарльза вы долго о чем-то говорили, и это тебя сильно огорчило, — я крепко обняла его, понимая, что сейчас пытаюсь разворошить старую рану, но уже начала тему, — ты не обязан мне отвечать, если не хочешь…       — Он рассказал про Софию… Вычитал о ней в дневнике… Не огорчило, Вайолет, ужаснуло! Я тогда только понял, насколько мы все время ходили по краю… — Оминис тяжело сглотнул, но все же продолжил: — София не случайно выбежала в зал во время дуэли. Отец как-то узнал, что в их семье были маглы, и… Она была под заклинанием контроля… Избавился от девочки нашими руками.       Мне стало нехорошо, от одной мысли, на что способен был этот мужчина. И пусть мысль была кошмарной, но наше счастье, что он не пережил тот ритуал. Мы надолго замолчали, кутаясь в объятиях друг друга и не находя подходящих слов, пока Оминис не начал разговор первым.       — Но ты хотела не только об этом спросить, есть еще новости? — он заправил мне прядь за ухо и легонько коснулся губами виска, словно подбадривая.       — Мой брат прислал письмо совой, представляешь? Сказал, что почтовые голуби когда-то были в моде и к этому можно привыкнуть. А еще он передает тебе привет, — я пожала плечами — может, ну его, тот разговор? — но все же добавила: — Нас снова пригласили погостить после школьного бала…       Я осеклась, вот вроде и разговор свернул в нужное русло, но у меня язык не поворачивался озвучить именно то, что волновало. Оминис сам пришел мне на помощь, безошибочно угадывая, на чем я сбилась.       — И что не так с балом? Не можешь подобрать платье? — это могло бы звучать насмешкой от кого угодно, но голос слизеринца был все такой же мягкий и заботливый.       — Нет, не платье, а… — я запнулась, густо краснея. Ну почему мне так сложно сказать такую простую вещь, когда я не задумываясь выскочила на звуки пальбы. Ну, что со мной не так?!       — А что тогда, партнера? — голос Оминиса стал сухой, а сам парень как-то напрягся, — может, тогда тебе лучше слезть с моих колен и сесть рядом, чтобы этот разговор тебя так не смущал?       Кажется, у каждого из нас свои тараканы в голове, пожалуй, это нечестно, но его сомнения меня успокоили. Я удобнее устроилась, чуть поерзав на его коленях, а он лишь судорожно сглотнул, но опустил руки, не пытаясь меня удержать.       — Мне и здесь совершенно прекрасно сидится, а вот с партнерами проблема, да, — я решила его немного подразнить, отвлекая от мрачных мыслей, и нет, мне не было стыдно.       Тихо вздохнув, Оминис замер. Я мягко провела пальцами по его щеке, но он не подался вперед, как обычно, не коснулся меня в ответ.       — И кто на этот раз? — в его голосе промелькнуло что-то такое, что больно кольнуло меня саму. Нет, перебор. Игра перестала казаться забавной.       — В том-то и беда, что никто. Никто не пригласил меня на бал, — как я не старалась, в моем тоне звучала детская обида. Оминис же, напротив, облегченно выдохнул и тут же тихо зарычал, прижимая меня к себе с силой и опрокидывая плашмя на песок. Я только ойкнуть успела.       — Ты идешь со мной, и, если придется, потащу тебя туда силой, — он завис в сантиметре от моего лица с какой-то мстительной улыбкой, — теперь найдешь ты нужное платье или нет, меня ничуть не беспокоит. Меня и так все устраивает.       Я как-то вдруг осознала, что наши тела разделяет лишь тонкая ткань купального костюма, и это или слишком мало… или слишком много. От его близости жар прилип к щекам, а внутри приятно заныло. Забытое знакомое чувство.       Я обвила его шею руками и потянулась, чтобы поцеловать. Наши разногласия даже нельзя было назвать ссорой, но мириться мне нравилось. Мы лежали и целовались на песке, забывая, что время давно не детское.       — Уже поздно, надо привести себя в порядок, — я попыталась отстраниться, когда поняла, что воздуха совсем не хватает, а губы горят от поцелуев, — а то Имельда опять устроит скандал, что я всю комнату песком засыпаю.       — Именно за это и люблю этот виварий, здесь всегда светит солнце, и можно не следить за временем,— он улыбался, но и не подумал меня отпускать.       — Да, во всех вивариях почти…       — Кроме того, где живут жабы и фестралы, — он мурлыкал мне в губы, а я замерла от неожиданности.       — Да, но как ты…       — С некоторых пор я начал различать яркий свет, — он поднялся и сел рядом, а голос стал задумчивый, — еще тогда, в доме твоего брата, я вдруг понял, что в комнате темно, а в коридоре появились какие-то светлые пятна. Постепенно стал замечать больше: камины, факелы, когда на улице солнечно или когда пасмурно…       Он задумчиво потер переносицу, как делал всегда, когда нервничал, но тут же махнул рукой и снова сгреб меня в охапку.       — Это же… потрясающе, да? — у меня дыхание перехватило от этой новости, а он как-то хитро улыбнулся, заставляя меня замолчать поцелуем.       — Вот это потрясающе, — его голос смеялся, а губы покрывали кожу поцелуями, — а со зрением пока не понял, да и медленно это все…       — Я думаю, что это здорово, но… — я тяжело вздохнула, — нам все равно пора расходиться, хотя и не хочется…       — Ну так давай… — его голос опустился до низкого бархатного шепота, что щекотал теплом мне шею, — давай сегодня останемся здесь.       Сердце пропустило удар и забилось еще чаще, словно это возможно. Я чуть повернула голову, в конце пляжа была палатка, и никто в этот виварий не зайдет… Оминис как-то по-своему понял мой жест и рывком поднялся на ноги сам, помогая подняться и мне.       — Если ты не хочешь… — он смущенно кашлянул, но я поцеловала его, не давая договорить.       — Хочу, — чуть отодвинулась, чтобы заглянуть ему в лицо, — я хочу провести эту ночь вместе.       Он как-то по-особенному улыбнулся, очень по-мужски, его не нужно было уговаривать. Оминис подхватил меня на руки, и я снова обвила его шею руками, мягко целуя.       Когда мы опустились на чуть грубоватое льняное покрывало, что было наброшено на постель в палатке, между нами не было больше неловкости. Только нежность, может, немного осторожности, но и она растаяла под жаркими плавящими ощущениями все более и более смелых касаний. Тонкая ткань стала неуместной, лишней, не помню даже, когда мы отбросили одежду куда-то в сторону, оставаясь беззащитными и пьяными от этой свободы.       Мы шептали имена друг друга, жадно глотая воздух, когда его совсем не хватало. Мы были едины и делили себя на двоих. Замерли во времени и неслись сквозь него в никуда. На день, на миг, навсегда. Мы по-настоящему были вместе. Он забирал меня всю, без остатка и отдавал себя не утаивая. Мы порождали и рушили. Мы соединяли наши тела, души, рассыпаясь на осколки. И за волной шла волна, повторяя ритм простой и древний, как этот мир. А потом и он взорвался, ослепляя меня вспышкой, острой и пронзительной, упоительной, от которой спина выгнулась дугой, а с губ сорвался крик, и я услышала такой же не сдержанный стон у самого уха.       Я обмякла в его руках, все еще пытаясь прийти в себя, и Оминис замер надо мной, касаясь лбом моего лба. А потом его губы легонько коснулись моих, почти невесомо, нежно. Парень сполз ниже, прижимаясь щекой к моему животу, а я машинально гладила его мокрые волосы, пропуская светлые пряди меж пальцев и все никак не могла отдышаться. Не было мыслей, только ощущения, словно меня качает на волнах, убаюкивая. Не помню, мы оба провалились в сон.       А после был бал, была суматоха и суета перед отъездом в Лондон, мы решили задержаться еще на день все вместе, всей нашей разношерстной компанией. Себастьян заявил, что проведет каникулы в школе. Уверена, только потому, что Поппи не хотела даже на неделю оставлять виварии без присмотра. Хотя я и пыталась заверить ее, что Дик прекрасно справляется. Мы же с Оминисом решили проведать Чарльза, как и обещали, но один день могли себе позволить задержаться.       Этот день мы все посвятили Хогсмиду. Наша дружная хохочущая толпа вывалилась уже под вечер из Трех метел, распугивая прохожих. На зимние каникулы почти все наши решили осталась в школе, наслаждаясь свободой и привилегиями старших курсов по полной. До выпускного класса было еще далеко, а бесконечные эссе и пергаменты можно было оставить пылиться хотя бы на время.       Снег валил крупными хлопьями, оседая на одежде и волосах большими разлапистыми снежинками. Ноги увязали в сугробах едва ли не по колено, но и этого нам показалось мало, и вскоре снежки стали летать подобно маленьким бладжерам, так и норовя просыпаться колючим снегом за ворот теплой мантии.       Я планировала зайти в “Клюв и Хохолок” раньше, но все дружно проголосовали за паб. Как тут устоять перед кружкой горячего сливочного пива после морозной прогулки? Выбираясь из очередного сугроба, в который меня отправил Себастьян, я решила, что у меня есть вполне достойный повод сбежать.       — Я скоро, — помахала ребятам, но на мои слова обернулся только Оминис, за что и схлопотал снежком в спину.       — Тебя проводить? — он отмахнулся от очередного снежного шарика и выжидающе замер.       — Не стоит, это на пару минут, только отдам лишние ингредиенты, — я широко улыбнулась и подмигнула, — отыграйся за меня.       — Как скажешь, — он поставил щит, закрываясь от такого огромного снежного кома, что мог послужить головой для снеговика, — ну, все, Себастьян, ты попал! Анна, держи его!       Снежная битва продолжилась, а я торопливо завернула за угол, не рискуя получить очередную порцию снега за шиворот.       Виварий забирал уйму времени, но ребята мне активно помогали, а Поппи так и вовсе могла пропадать там часами. Большую часть животных мы с Элли Клювс смогли пристроить в надежные руки, вот только с фестралами и грапхорнами было сложно, а с Клювиком и Крыланой я бы и сама не рассталась ни за какие коврижки. Да и продавая перья и шерсть, удавалось поддержать бизнес магазинчика и свой кошелек.       Когда я вышла из магазина, то снег уже валил сплошной пеленой, но я сомневалась, что это остановит снежную битву, вот только не спешила снова принять в ней участие. Воротник мантии все еще был мокрый и холодил шею.       Как же все-таки хорошо побыть иногда нормальным студентом. Улыбаясь своим мыслям, я поздно заметила темную фигуру, что вынырнула из переулка. Крепкие пальцы сжали мою кисть, а секундой позже к горлу подступила уже знакомая тошнота, что бывает после аппарации.       — Здравствуй, паффскин. Соскучилась? — если бы не знакомое прозвище, то я бы не сразу его узнала. Максимилиан здорово изменился за те полгода, что мы не виделись. Светлые волосы заметно отросли и были стянуты в тугой хвост на затылке. Аристократическую бледность сменил темный загар, словно он все время проводил на солнце. Даже рука, что все еще сжимала мое запястье, говорила о тяжелой физической работе, на которую этот щеголь, казалось, просто был не способен.       Лишь узнаваемый насмешливый прищур говорил, что передо мной все тот же Максимилиан. Но даже улыбка была иная, более открытая, более искренняя? Только его присутствие разом заставило меня напрячься, словно ветром сдувая беззаботное приподнятое настроение. Я выхватила палочку и приготовилась защищаться.       — Что тебе нужно? — это прозвучало нарочито грубо, но где-то в глубине души я понимала, что… рада видеть этого франта? Пожалуй, да. Если бы его появление не сулило новые проблемы.       Он поморщился, словно его облил уксус из плюй-камня, но лишь отрицательно покачал головой, выпуская мою руку. А следом и вовсе рассмеялся, громко, заливисто, заразительно. Все происходящее пока плохо укладывалось в моей голове. Украдкой оглядевшись, я поняла, что мы не так далеко от Хогсмида. Не горы Шотландии и славно.       — Скажем так, хотел вручить рождественский подарок, — его рука нырнула в карман, и я крепче сжала свою палочку, — ой, да не бойся, сколько еще тебе повторять? А ты все так же меня не слушаешь!       На свет из кармана кожаной куртки, скорее практичной, чем элегантной, появился небольшой футляр. Обычно в такие Оливандер укладывал свои палочки, но этот был явно старинный, настолько, что от времени его сумела сохранить только магия.       — Сперва для брата. Передай это Оминису, скажи, что она мне больше не нужна, — Мракс не улыбался, выглядел каким-то непривычно задумчивым, скорее, даже умиротворенным, — он поймет, что это значит.       — Он здесь, в Хогсмиде, — я кивнула на деревушку, что осталась за спиной, — почему не передашь ему сам? И с чего вдруг я должна передавать ему не весть что.       На эту фразу Макс лишь приоткрыл крышку футляра, показывая мне две половинки сломанной волшебной палочки. Его основной палочки! Магии в ней было не больше, чем в самопищущем пере.       — Ты же помнишь, между нами не ладится, один разговор не перечеркнет годы вражды, может, позже… — в голосе звучала грусть, но рука снова нырнула в карман, а губы растянулись в довольной улыбке. На этот раз парень не спешил раскрыть кулак и показать, что же в нем спрятано.       — Макс, помнишь, ты говорил, что знаешь, как разрушить хранилище Слизерина и все отобранное вернуть? — я начала осторожно, этот вопрос меня мучал еще с того момента, как впервые почувствовала возвращение древней магии, но не знала, как найти парня или даже подать ему весточку.       — Это подождет, паффскин, я не буду тобой так рисковать, — он отрицательно покачал головой, разом теряя всю легкость, — подрасти, малыш. Это хранилище простояло тысячелетие, может постоять еще пару годков, пока ты окрепнешь.       Мне эта отговорка не нравилась, но спорить не стала. Хранилище все еще порой приходило ко мне в кошмарах, обвивая карминовыми щупальцами. Мы на время замолчали. Кажется, каждый задумался о своем. Он все-таки не отказался от своего решения, а значит, рано или поздно мы таки рискнем. И если получится, то вернем мое предчувствие. Но прежде чем рискнуть, теперь я спрошу Оминиса сама… Ну, почти наверняка спрошу.       — Ты это не видел еще в будущем? — мой голос звучал осторожно, словно и не вопрос задала, а ступила на тонкий лед, того и гляди, провалишься.       — Это нет, — Макс все еще задумчивый, машинально помотал головой, но тут же нахмурился и поднял на меня удивленный взгляд, — я никогда никому не говорил… Как ты вообще узнала?!       Попался! Как я не пыталась, не могла сдержать торжествующей улыбки. Значит таки провидец, а моя догадка была верной. Строки из его стиха и статьи в газете неслучайно совпали.       — А флейту свою уже нашел? — наверное, я тоже не знала, когда нужно вовремя остановиться. Во взгляде голубых глаз мелькнуло что-то хищное, лукавое, а взгляд стал слишком… Мужской?       — Нашел, но мне еще долго придется ждать, пока она поумнеет, — глаза насмешливо сощурились до щелочек, а в голосе зазвучала скрытая угроза, — А ты рисковая, паффскин, но слишком много болтаешь. Подставь ладонь.       Вот теперь я узнала прежнего Максимилиана, все тот же властный тон, что я машинально протянула руку. Он говорит, а я слушаюсь. Что-то не меняется. Надо бы испугаться, но мои губы лишь шире расплылись в улыбке. На ладонь опустилось тяжелое и теплое кольцо. Точно такое же серебряное, с переплетенными змеями, как и мое собственное, разве что на пару размеров больше.       — Это мой тебе свадебный подарок, — его губы кривила насмешливая улыбка.       — Но я не собираюсь…       — Мерлин, какая же ты смешная! Если не собираешься, тогда стоит лучше прятать следы на шее, — он снова рассмеялся и шагнул ближе, чуть оттягивая в сторону мой шарф.       — Там уже нет никаких следов, — я пальцами коснулась шеи и машинально ее потерла. Утром чуть ли не полчаса пришлось их убирать перед зеркалом. После бала мы немного увлеклись… И тут же поняла, что сморозила глупость, выдавая себя с головой.       — Один — один, — Макс захохотал рядом, потешаясь над моим смущением, а у меня не было сил на него злиться. Парень шагнул еще ближе и сгреб меня в охапку, чуть приподнимая над землей. Я беспомощно повисла в его руках, а потом несмело ткнулась лбом в плечо. Я ведь в самом деле по нему соскучилась.       — С Рождеством, Вайолет, — он отпустил меня, и за миг до хлопка аппарации я успела разобрать насмешливое, — соскучишься, теперь ты знаешь, где меня искать.       И я осталась стоять посреди заснеженной поляны одна. Несмотря на все изменения, Максимилиан был все тот же. Оставил вопросов больше, чем дал ответов. Где его искать? Откуда кольцо? И тут у меня в голове сощелкнулось. Свадебные кольца! Если на мне кольцо матери, то это… Это моего отца? Неужели, мои родственники сумели как-то сохранить семейную реликвию Мраксов? И он как-то упоминал, что восхищался драконами… Весь этот загар, грубоватый внешний вид… Это многое объясняло.       Когда я дошла до площади, где оставила ребят, она была пустая, если не считать Оминиса, что мерил ее из угла в угол торопливыми шагами.       — Ты в порядке? Где ты была? Я бегал к Хохолку, но тебя там не было, и следы внезапно исчезали…       — Макс просил передать тебе это, — вместо ответа я протянула ему потертый футляр, — сказал, ты все поймешь.       Беспокойные пальцы сжали мое запястье, словно пытаясь убедиться, что я невредима, и лишь потом коробочка перекочевала к Оминису. Интуитивно я знала, что сейчас можно не ожидать очередной гадости, но, когда и без того бледное лицо слизеринца вдруг стало белое, я не на шутку встревожилась.       — Что-то не так?       — Самому сильному из поколения в поколение… После смерти деда палочка признала Максимилиана, как следующего главу рода, — тихий шипящий шепот, произошло что-то нехорошее или как минимум неожиданное, — отцу это не понравилось, и он тогда попытался найти рычаг управления… но это уже не важно… Он мертв, а Максимилиан только что сам отказался от наследия рода. Более чем решительно, он сломал ее! Я ничего не понимаю…       Он устало потер переносицу, и тут на поляну вылетел запыхавшийся Себастьян, как-то разом лишая меня необходимости рассказывать про кольцо. Не сейчас, может, позже.       — Жива, здорова, повидалась с Максом, — выпалила раньше, чем меня забросали вопросами, — а где девчонки?       — Да что он никак не отстанет?! — искреннему возмущению Сэллоу не было предела, — Анну и Поппи мы отправили в школу, вдруг ты решила вернуться без нас. Сами остались ждать тебя здесь.       — Я бы не стала… И знаешь, вообще-то, Макс только что со мной попрощался, — пожала плечами, оборачиваясь к Оминису, — думаю, насовсем.       — Он не смог все перечеркнуть, не повидавшись… с тобой, — Оминис убрал футляр в карман, стараясь казаться равнодушным, — интересно, куда Максимилиан направился?       — Кажется, к моим родственникам, что держат заповедник Сталебрюхов.       — Думаешь тоже к ним наведаться? — Мракс задумчиво склонил голову к плечу, но по тону было понятно, что отправится со мной, даже если предложу поехать прямо сейчас.       — Отлично, пережив одну семейку… — Себастьян сам себя оборвал, понимая, что другу фраза может быть неприятна, но тот лишь криво улыбнулся.       — Если честно, давно думаю. Может быть, летом? — я пожала плечами, мысль засела в голове еще в кабинете Редманда, но до этого разговора была какой-то далекой и размытой, — наверное, стоит дать себе небольшой перерыв, согласны? А пока, давайте вернемся в гостиную, пока Шарп не устроил нам внеплановую взбучку.       Я взяла обоих мальчишек под руки, и наша троица бодро зашагала в сторону Хогвартса. Если новая родня и сулила мне новые переживания, то визит вполне можно отложить до летних каникул. Может, Оминис к тому времени полностью восстановит зрение. А если так, то нас ждала жизнь обыкновенных студентов почти бесконечные полгода. Вполне неплохо, скажу я вам.