Конец иллюзиям

      Перед глазами доктора Селвига стоял внушённый Хайдом образ Кобик. То ли на поводу у проснувшихся эмоций, то ли на самом деле он лучше других стал различать призрачные черты девочки, возникшие вокруг парящих в силовом поле реактора осколков: склонённая голова с двумя задорными хвостиками, поджатые к животу колени… Теперь каждое привычное воздействие на осколки отзывалось внутри колючим беспокойством, а снаружи — энергетическими помехами, и игнорировать факт пытки над живым существом становилось всё труднее.       Последняя группа наблюдателей была оперативно вытащена из другого мира, и новость об этом пробежала по всей базе волной отключения электричества. Всё очевидней становилось опасность, всё правдивее — слова Хайда, и потому за полное отключение реактора и сворачивание программы стал выступать далеко не один Селвиг.       На связь вышла Мария Хилл:       — Вы не имеете права, это самоуправство!       Оборону держал лично профессор:       — Самоуправство — это планы ЩИТа! Куб не просто источник энергии…       — Это наше потенциально оружие против таких, как Танос, — резко возразила Хилл. — Не смейте распоряжаться им без санкций руководства!       — …Куб — это целая жизнь, которую вы хотите загубить. Он не станет вашим оружием против кого угодно, потому что у него есть воля, и воля его — прекратить эксперименты. Иначе это оружие обернётся против вас же, агент Хилл. Вспомните, почему у нас в распоряжении только осколки, а не целый Куб!       Хайд не вмешивался. Он тихо наблюдал за тем, как все подконтрольные Селвигу сотрудники глубоко внутри убеждались в правоте залётного пришельца, даже если боялись выказать несогласие с генеральной линией ЩИТа. От этого осознания на лице возникала улыбка, которую он с неохотой пытался душить, власть над чужими умами его будоражила… И в то же время он держал в уме свою главную цель — Кобик, которую порой перекрывала утренняя встреча со скруллом.       «Мне же не показалось? Я же не перепутал?» — спрашивал себя Хайд, впадая в задумчивость, и в глубине души почему-то надеялся на свою ошибку. Может быть, поэтому не стал копаться в голове Хэнка Пима, боясь обнаружить чужеродные мысли — неопровержимое доказательство, и оставил себе шанс на простое заблуждение, которое теперь не давало покоя целый день.       Что из этого всего важнее?       Он копил силы на последний рывок, на новую встречу с Кобик, когда будут отключены все системы. Но не мог дать себе отчёта — зачем нужны силы? К чему он готовится, продумывает план — или вовсе нет никакого плана, а он тонет в очередном заблуждении? Тихая голубая сомнамбула медленно сливалась с текучей людской массой, колыхавшей центр управления, и пока человеческое море волновалось, Хайд полностью отдался своему оцепенению, задёрнутый дымкой своих мыслей, словно шторкой от внешнего мира.       Но настал миг, когда пришлось выйти в авангард.       За этой суетой наступил глубокий вечер, но на часы уже давно никто не смотрел, потерявшись в закрытых светлых коридорах. Человек десять столпилось возле технического входа в реакторный зал, куда прежде никто не совался, и персонал готовился к открытию массивного люка в стене.       — Разве не нужна защита, чтобы залезть туда? — перешёптывались лаборанты.       — Он сам вызвался, вроде знает, что делает… Да и в случае чего — его не жалко.       Хайд стоял перед медленно расползающимися половинками люка как был, в простой одежде: выданной с чьей-то лёгкой руки тёмно-синей рубашке поло, спортивных брюках и кроссовках, на плечи была накинута лёгкая куртка с эмблемой ЩИТа. Отнюдь не парадный вид для новой встречи с чем-то могущественным, вечным и чистым… и испускающим высокоэнергетическое излучение. Но Хайду было всё равно.       Он шагнул в пространство шлюза, почти не замечая ничего вокруг, лишь в последний момент, когда первый люк почти закрылся, до слуха долетел взволнованный возглас: «Вивиан, ты куда?!»       Свет за спиной погас, осталась только слабая шлюзовая подсветка. Хайд хотел вдохнуть полной грудью, набираясь духа для шага к своей долгожданной цели, как в этот же миг нечто набросилось на него и с силой впечатало во второй люк. Всё перевернулось перед глазами, на миг даже погрузилось в темноту, и он вместе с нападавшим провалился внутрь зала через открывшуюся щель.       В огромном реакторном зале, залитом лазурным свечением осколков, прозвучал воинственный женский голос:       — Земля — не ваш плацдарм, крии!       Тогда-то все шестерёнки и встали на места. Хайд вынырнул из оцепенения и живо вскочил на ноги, увидел: перед ним блондинка в лабораторном халате, вся напряжённая, будто готовая снова напасть.       — Земля ничей не плацдарм! — крикнул он в ответ, медленно отступая назад, чтобы было пространство для манёвра. — Вивиан, правильно? Или Хэнк Пим? Значит, я тогда не ошибся… Покажи своё настоящее лицо!       Блондинка сощурилась и медленно выдохнула. Но слов Хайда не послушалась. Он же в это время, пока дело снова не дошло до драки, расслабился и принял более мирную позу, мягко выставив вперёд раскрытые ладони.       — Послушай меня, скрулл… Я не посланец ничьей империи, я здесь не для того, чтобы рушить чьи-то планы, кроме планов ЩИТа. И я стольким народам уже враг, что по сути не враг уже никому.       — Как ты меня вычислил? — перебила она Хайда.       Он в ответ тоскливо усмехнулся:       — Я дитя Халы… — Но тут же прервался. На секунду оторвал взгляд — ошибка перед потенциальным противником, которую он допустил нарочно, и произнёс на скруллианском языке: — Я дитя Халы, но вырос на Тарнаксе, я жил среди вас и служил вашей же Империи. Не по своей воле, но всё же воевал на вашей стороне. Думаешь, я не узнаю «родную душу» даже под этой маской? Брось! Покажись и назови своё имя.       Она помедлила, но всё же ответила:       — Крити Нолл. — И тотчас удивительная метаморфоза стёрла милое личико фальшивой Вивиан, оставив зелёный лик скрулла с небольшим складчатым подбородком и по-своему изящными чертами. Из-под пшеничных волос выглянули острые кончики ушей.       — Люди нам не помешают?       — Дверь заблокирована, — ответила Крити, её голос почти не изменился. Однако насторожённость в её глазах никуда не делась, она часто бросала взор Хайду за спину, на ядро реактора, где содержались осколки. — Какие планы ЩИТа ты хочешь нарушить?       — Я уже сделал, что хотел. Иначе бы мы здесь не находились. Но послушай, — предостерегающе сказал Хайд, теперь не отводя внимательного взгляда от неё. — Буду откровенен, на иное просто нет времени. Империя скруллов уже вонзила мне нож в спину, и если ваша армия хочет завладеть Кубом, если ты сейчас попытаешься мне помешать, я убью тебя прямо здесь и даже глазом не моргну. Никто не смеет посягать на Куб.       — Какой самоуверенный! Конечно же, никто, кроме тебя!       — Крити, пожалуйста, просто не мешай мне! — раздражённо выпалил Хайд. — Даю слово: я не стану мешать ни тебе, ни Империи, что бы та ни задумала. Я давно вне этой игры!       Он упёрся спиной в возвышение и рукой нашарил позади себя перила лесенки. Крити была настроена решительно, однако рябь смятения в её взгляде не ускользнула от внимания Хайда. В тот же миг он сорвался с места, моментально взобрался на верхнюю площадку и проскользнул мимо огромных катушек, направляясь к сердцу реактора. Свет осколков был настоящей путеводной звездой, которая освещала весь огромный зал. Позади уже послышался металлический грохот шагов Крити, но Хайд не оборачивался и маневрировал по узким решётчатым мостикам между узлами громадной машины, которая сейчас глухо и устало молчала.       С тех пор, как отключились все внешние источники энергии, осколки начали подпитывать сами себя. Силуэт из света вокруг них медленно сужался, становясь ощутимее и плотнее, и это только подстёгивало Хайда. Однако он только сейчас заметил трещины, покрывшие стены реакторного зала, сквозь которые сочилось ядовито-голубое сияние.       — Кобик, ты меня слышишь?! Я здесь, с тобой!..       До камеры с осколками остались считанные метры, но Крити резко вынырнула из-за трубы охладительного контура и схватила Хайда за воротник спецовки. Он резко сбросил куртку и развернулся, успев обездвижить руки Крити до того, как она нанесёт удар.       Непонимание, недоверие витали в воздухе — для них было слишком много причин, и ни одной для противоположного. Хайд едва сдержал себя и смог удержать Крити от нового витка насилия. Усилием воли он усмирил её пыл, влез в разум, чего долго сторонился, и заставил послушаться.       — Просто позволь мне сделать это…       Он медленно отпустил её руки. Растерянные глаза Крити в свете осколков казались бирюзовыми и удивительно блестели. В окутавшем её бессилии она прошептала:       — Верно… Земля ничей не плацдарм…       Теперь Хайд смог подойти к осколкам, насколько позволяла конструкция, и, нависнув над оградой, протянул руку к светящемуся силуэту Кобик.       Дыхание неземной силы тотчас проняло его до костей. В бреду нового видения он увидел её — поникшую, разбитую, сжавшуюся в одинокий комочек посреди собственной белоснежной пустыни.       — Кобик, — осторожно позвал Хайд. — Доктор Селвиг остановил эксперименты, тебя больше никто не тронет. Поднимайся!       Он подался вперёд, чтобы помочь ей встать, но видение ускользало от взора, он лишь наткнулся на металлическую ограду между площадкой и камерой Куба, разделённых трёхметровой ширины пропастью.       — Я устала… Я больше не могу…       Пропитанный слезами шёпот услышала даже Крити. Она в тревоге взглянула на Хайда и перевела глаза на осколки — в этот миг многое стало понятно. Трещины в стенах ширились, светились ярче, и начинало казаться, будто разрушались не стены, а сама ткань мироздания.       — Кобик, впусти меня! Я пришёл помочь!       Белый мир снова надвинулся на него — столь стремительно, словно Хайд оказался на пути гигантского разогнанного маятника. Он вздрогнул от резкого невесомого удара света по глазам. Маленькая беловолосая девочка оказалась пугающе близко.       Кобик сидела на полу, обхватив себя за плечи, и тихо плакала. Платиновые волосы были растрёпаны, закрывали лицо, и обессиливающая печаль обхватила Хайда, точно щупальцами.       — Я отдала тебе часть своих сил, чтобы ты жил. Ты так хотел вернуться, я не могла отказать, — прошептала она, не поднимая головы.       — И я тебе очень благодарен, — трепетно произнёс Хайд и медленно опустился на колени рядом с ней. — Если бы я мог…       Он прервал мысль. Никаких «если бы» — он действительно может ей помочь, у него есть частичка космической силы, которой не достаёт Кобик. Но готов ли он делиться этой силой без колебаний?       Она выглянула из-под завесы волос, неровным движением заправила за ухо несколько прядей, показав осунувшееся лицо.       — Мне нужен тот лишний осколок, он поможет, — тихо сказала Кобик. — У меня лишь не хватает сил его найти…       Хайд осторожно взял её руки в свои и в нерешительности застыл. Сейчас как никогда остро он ощущал в себе энергию камня бесконечности, словно льющееся по венам тепло, а ладони Кобик казались ледяными. Вроде бы так просто — всего лишь поделиться теплом, чтобы избежать беды, но до чего трудно пересилить себя в этот миг!       Где-то снаружи прозвучал голос Крити. Может быть, даже её рука легла на плечо, а может, это иллюзии прошлой жизнь протянули руки из похороненного прошлого, когда он жил на Тарнаксе в окружении кровных врагов своего народа и чувствовал себя по-настоящему живым и нужным — задолго до предательства, когда он не знал этой силы, причиняющей боль своим теплом…       Хайд прижал к себе Кобик и прошептал:       — Забери всё, если тебе этого хватит.       Крити видела, как закружились осколки в медленном вихре, как зародился неповоротливый смерч из прозрачного голубого сияния, которое накрыло их с Хайдом невесомым куполом. Трещины на стенах медленно погасли, зато набрал силу свет самих осколков. А затем она услышала чужие голоса, и Хайд вернулся из белоснежного видения. От мимолётно услышанного имени у него на миг подскочило в груди сердце.       — Я не знаю, что это… Эрик, только не паникуй!       Прислушавшись к голосу, Крити с невольной улыбкой на губах спросила сама себя:       — Это он?       — Значит, лишний осколок у них, — облегчённо выдохнул Хайд и громко позвал: — Эрик, если ты слышишь, иди сюда!       — Куда, бляха-муха? — послышалось в ответ. — Погодь, Хайд, это ты? Что это за херня, куда мне идти?!       Спустя пару секунд сквозь сияющий купол показалась рука, осторожно прощупывая пространство, а следом за ней выглянул Эрик в полной муравьиной экипировке.       — Офигеть, это ж портал! Гил? Тут вроде безопасно.       Хайд по-прежнему неподвижно стоял, уперевшись в ограду, и протягивал руку к фантому. Уже совершенно ясный силуэт Кобик тянул руку ему навстречу и касался его ладони своими невесомыми пальцами. Казалось, будто нет больше трёхметровой пропасти между ними.       — Снова здорово, — под боком неожиданно возник Эрик. Хайд вздрогнул, едва не потеряв концентрацию, и в ответ молча кивнул. — Тебе эта штука нужна, я правильно понял?       Зажатые в кибернетической лапке часы свесились возле протянутой руки. Эрик окинул взглядом невероятную картину, рождённую Кубом, в молчаливом изумлении помотал головой и сказал:       — Ну ты артист, я даже спрашивать не буду, что это такое.       Хайд посмотрел на него с немой просьбой во взгляде. Силы покидали его, он даже не смог понять, добрались ли до Эрика его мысли, но тот кивнул в ответ: «Я понял». Лапка перехватила часы за корпус и с треском сжала, обломки стекла и пластика посыпались сквозь решётку мостика вниз, а освобождённый осколок упал в раскрытую голубую ладонь.       По жилам заструилась энергия, просвечивая сквозь кожу, Хайд в тревожном оцепенении смотрел на свои руки. В это же время осколки в камере реактора стали вращаться быстрее, постепенно сближаясь, и лазурное свечение от них нарастало, становясь ослепляющим. В какой-то миг они с силой столкнулись друг с другом, слились воедино, и Космический Куб возродился в своей первозданной форме. Хайд зажмурился, а когда слепящая пелена спала, он правой рукой почувствовал настоящее прикосновение.       Вместо светящегося фантома в воздухе парила настоящая девочка с аккуратными белыми хвостиками, вложив свою ладонь в руку Хайда. Кобик счастливо улыбалась, одаряя его трогательным взглядом сбывшихся надежд, но Хайд замер, стиснув зубы. Он крепче сжал её руку, боясь отпустить, словно в следующий миг она бесследно исчезнет, навсегда забрав с собой частичку подаренной им энергии.       На её светлом личике отразилось беспокойство. Голубые пальцы крепко сомкнулись вокруг её запястья, и беспокойство переросло в страх.       — Я защищу тебя, — сквозь зубы процедил Хайд. — Только я смогу защитить. Не уходи!       — Теперь я смогу о себе позаботиться, — жалобно сказала Кобик. — Отпусти, пожалуйста…       На секунду в глазах у Хайда потемнело. Замерцала картинка, как на сломанном мониторе, и вместо Кобик он увидел напуганного малыша крии в коричневой накидке с капюшоном, а рука, вцепившаяся в маленькое запястье, позеленела и раздулась…       Он резко выпустил Кобик из хватки. Дыхание участилось, в висках запульсировала боль, а сама девочка смягчила взгляд и, воспарив выше, исчезла в вихре голубых искр. Хайд в растерянности опустил взгляд. Всех накрыла ночная тьма.       Эрик, который затаив дыхание наблюдал за этой сценой, встряхнулся, ободрился и хлопнул Хайда по спине, одобрительно сказав:       — Молоток! Я рад, что от тебя теперь не придётся ждать психоза и нового конца света, правда.       Он ответил слабой, неосознанной улыбкой.       За произошедшим мало кто заметил смену обстановки. Когда созданный Кубом купол развеялся окончательно, Крити первой заметила над головой звёздное небо. С появлением Эрика она вернула свою человеческую маскировку Вивиан, а теперь оказалось, что в их дружный круг затянуло и оказавшегося рядом Гилберта.       — Так, погодь. Мы вроде не в поле были? — очнулся и Эрик. Он огляделся вокруг. Стояла ясная летняя ночь, и полнолунный свет озарял случайно собравшийся квартет посреди тихой прерии. Лёгкий ветерок колыхал высокие травы, листву на островках кустарников и успокаивающе обдувал разгорячённые лица, широкая долина, куда занесло компанию, была обнесена далёкими холмами и перелесками.       Гилберт, задрав голову, смотрел в небо — а оно затягивало в себя всё глубже и глубже. Свет полной луны заслонил собой звёзды, но даже сквозь него пробивались к привыкающему глазу блёклые точки, затерянные меж созвездий.       — Вега в зените, — отрешённо сказал он, вдыхая вольный ветер. — Мы хотя бы в той же широте… И в том же времени.       — А где наша «Вега»? — спросил Эрик. — Не то чтобы я горю желанием вернуться, но если там подумают, что мы сбежали, нас просто задрочат. Если найдут, конечно… — хитро прибавил он и задумался. Он наконец обратил внимание на полный состав компании и обратился к девушке: — Привет. Тебя я что-то не видел раньше…       Крити незаметно закатила глаза и сухо сказала:       — Я Вивиан, работаю с Селвигом, мы не могли пересечься.       Не самый дружелюбный настрой мог бы Эрика только раззадорить, но не в такой обстановке, поэтому он так же сухо представился в ответ и не стал предпринимать больше никаких шагов. Он обратил взгляд на Хайда — тот сел на землю, словно пытаясь затеряться в высокой траве, и опустил голову.       — Хайд? — тихо позвал Эрик, даже не зная, что хотел сказать ему дальше.       Но он ответил таким пронзительно враждебным взглядом, который мигом убил дальнейший разговор. Тёмные, словно омуты, глаза зеркально поблёскивали лунным светом, и не было в них кроме отражённых бликов никакого света — сверхъестественная синева будто испарилась.       Тяжёлое свинцовое чувство разлилось в душе, и чтобы как-нибудь с ним справиться, Эрик во всеуслышание спросил:       — Что будем делать, народ? Это всё очень романтично, но мне не по себе от перспективы застрять неизвестно где. Есть у кого связь, навигатор какой-нибудь?       Гилберт очнулся от созерцания звёзд и медлительно проверил карманы. Телефон был с ним, но пользоваться этой палочкой-выручалочкой не хотелось.       — Нас отслеживает ЩИТ. Рано или поздно за нами придут, — сказал он понуро и взглянул на часы. — Полночь… Если мы всё ещё в своём мире, конечно, — прибавил он. — Может, сейчас и не полночь вовсе.       — Ты давай тут не порти настрой, — поёжившись, сказал Эрик. — Я параллельными мирами сыт по горло.       — Кобик не стала бы это делать, — подал голос Хайд. Он не вставал с земли, положив руки на согнутые колени, и не смотрел ни на кого. — Но я не знаю, почему мы здесь оказались.       — Ладно. Предлагаю хотя бы осмотреться. Гил, пошли. Вдруг мы тут практически под забором у базы? Будет смешно.       Томпсон, беспомощно оглянувшись на новых знакомых, словно они могли помочь с ответом, поколебался и в итоге промолчал. Отчего-то хотелось так же, как Хайд, сесть на траву, ни о чём не думать — особенно о возвращении на базу. Ведь он уже давно не видел звёзд и полной луны… Он сделал несколько неуверенных шагов вслед за Эриком, который наугад выбрал южное направление, но вскоре замедлился и остановился вовсе. Заметив это, Эрик оглянулся на отставшего товарища, покачал головой, словно всем своим видом говоря: «Тогда как хочешь» — и скрылся из виду, задействовав костюм.       Гилберт послал в пустоту сожалеющий взгляд, а затем повернулся к остальным. Крити смотрела на него — он чувствовал её пристальный взгляд, неуютный, изучающий и как будто тоскливый.       Молчание с каждой секундой становилось всё более мучительным, но говорить было как будто не о чем. И хотя позади осталось невероятное представление с сияющим порталом и ожившей Кобик, всё поглотила немая апатия — и только сейчас Томпсон нашёл её источник. Он осторожно подошёл к Хайду и, примяв траву чуть поодаль от него, сел так, чтобы не глядеть на него в упор, но всё равно хорошо видеть. Крити тоже недолго оставалась на ногах.       Всё это время Хайд молча вертел что-то небольшое в ладони. Спустя минуту он медленно поднял голову, чем заставил Гила насторожиться, и вытянул руку вперёд. Между пальцами что-то блеснуло: он держал оставшийся лишний осколок и смотрел сквозь него на луну, прищурив один глаз. Сейчас осколок утратил свою энергию и был похож на кусочек голубоватого толстого стекла, прозрачный и чистый, пропускающий через себя серебряный лунный свет.       — Ты хорошо знаешь звёзды, землянин? — тихо спросил Хайд, не отрывая взора от осколка.       Гилберт неуверенно оглянулся на девушку, полагая, что вопрос может быть адресован совсем не ему, но на её лице промелькнула ехидная полутень: «Тебе, тебе». Он перевёл взгляд на Хайда и ответил:       — Разве что немного. Я не астрофизик.       — Неважно. Вон там, над луной…       Луна выжгла вокруг себя поле, сквозь которое не могли проклюнуться ростки слабых звёзд, однако на небольшом расстоянии от неё вверху сияла острая вершина большого летнего треугольника, не заметить которую было сложно, и потому Томпсон ответил без долгих раздумий:       — Альтаир.       Теперь Хайд соизволил к нему повернуться, рука с осколком медленно опустилась. Казалось, он этим ответом был удивлён.       — Спасибо, — просто и коротко сказал он и снова вернулся к прежнему занятию.       — Это… твой дом? — несмело предположил Гилберт.       Хайд снова посмотрел на него, в этот раз хмуро, с выражением «что заставило тебя так подумать?». Снова воцарилось молчание, но продлилось оно недолго.       — Мой дом не виден отсюда, — ответил Хайд, а затем, словно проглотив горькую таблетку, сдавленным голосом добавил: — потому что его у меня нет… Одну родину я предал против своей воли, другая предала меня. Теперь я здесь, меж двух огней, буду скитаться, пока смерть меня не заберёт. Да… — Он поднёс осколок на раскрытой ладони ближе к лицу. — Теперь я точно смогу умереть.       Гил не нашёл, что сказать, в горле застряло даже банальное «мне жаль».       Повернувшись спиной к луне, Хайд торопливо шёл прочь, не разбирая куда, озлобленно наступая на свою тень. Крити догоняющим шагом, иногда соскакивая на лёгкий бег, преследовала его, но внимания на это он не обращал никакого. Внутри разрасталась пустота — да не просто пустота, а настоящая сингулярность, поглощавшая смысл всего сущего.       Единственная мысль — у него ничего нет.       Нет дома. Нет сил. Нет оружия. Нет цели. Кобик — и та исчезла, значит ей было куда податься, а Хайду — некуда.       Он не хотел никого видеть, но в то же время нуждался в уверенности, что в этом мире он не один. И до чего странно было убегать прочь, неся в себе чувство одиночества… Не находить себе места, будучи бесплотным призраком, казалось более естественным состоянием, чем испытывать те же муки, обретя наконец физическую оболочку.       Сквозь пучину сумрачных мыслей его достал оклик:       — Да постой же! Хайд!       Он остановился, смотря застывшим взглядом строго вперёд.       — Чего тебе?       — Это же не твоё имя, кого ты обманываешь?       — Я на него отзываюсь, значит моё, — раздражённо ответил он и снова двинулся в путь.       Крити не менее раздражённо сдула с лица прядь светлых волос и схватила его за руку, с силой развернув к себе.       — Поговорить надо, голубок! — строго процедила она, глядя на него снизу вверх. — Как давно ты вышел из игры?       — Очень давно! — Он поморщился, вырвав руку из её хватки, и отряхнул рукав куртки. — Сколько раз ещё нужно повторить? Я больше не имею отношения ни к какой империи, они сами меня отвергли!       Услышав в его голосе неподдельную обиду, Крити настойчиво приблизилась к нему и, озираясь, прошептала:       — Я не одна на Земле. Дард’ван готовит вторжение, заменяет нами всё больше людей… Если о тебе узнают другие скруллы, им некогда будет разбираться: тебя просто убьют! И меня заодно… — совсем тихо прибавила она, но Хайд услышал это и застыл в напряжении.       Он вглядывался в её ненастоящее лицо и лихорадочно пытался выискать, где его ждёт ловушка. Кобик забрала с собой дар, и сейчас от слепоты и отчаянного бессилия перед чужим неприступным разумом хотелось выть прямо на осточертевшую луну. Он лишь стиснул зубы и судорожным движением поправил чёлку, будто невзначай проведя ладонью и по глазам.       — Не бойся, — вкрадчивым, снисходительным голосом сказала Крити, чем его только сильнее разозлила. Она сама устала от маски лаборантки, и её лицо вернулось к родному облику скрулла. — Бояться нужно мне. За мной присматривают. Я не скажу кто именно, но будь уверен в одном: они точно убьют меня, если узнают, что сделала… Вернее, не сделаю. Я не сделаю ничего, что приблизит победу нашего народа, потому что людей нам всё равно не одолеть. Земляне сильны духом, и даже если окажутся безоружны против нас, наших технологий и способностей, они всё равно ринутся в бой и победят. Не оружием, так тем, что у них здесь… — она приложила руку к груди. — Я не хочу участвовать в их истреблении. Это… неправильно. В последнее время я чувствую, что просто не могу такое допустить.       Ветер трепал её белокурые волосы — настоящие, собственные, а потому казавшиеся необычными, переливающимися в таинственном свете ночи. На памяти Хайда большинство скруллочек были темноволосыми, одна уж точно, которую хотелось забыть навсегда… И потому он взглядом перебирал каждый развевающийся волос, лишь бы отвлечь внимание, не слушать и не слышать её слов. Но их смысл всё равно до него добрался.       — Хватит! Я знаю, как двуличны скруллы — даже те, кто лишён способности превращаться.       Но Крити уверенно продолжила мысль:       — Это человечность, и она, кажется, заразна. — А потом добавила с меланхоличной усмешкой: — Будь ты здоров, ты бы не упустил Космический Куб.       От накатившего порыва злости Хайд едва не задохнулся, но Крити вцепилась одной рукой ему в плечо, надавив пальцем на ключицу, и уставилась на него твёрдым, холодным взглядом. Казалось, в своём истинном облике она стала немного выше.       — Тихо, — ровным голосом произнесла она. — Сам же уверял, что ты мне не враг. Я в этом убедилась — но неужели стала врагом тебе? Теперь ты послушай меня!

Я больше не такой скрулл, которых ты знал. Ритуал был ошибкой. Всё, что я делала, было чередой ошибок. Но я уверена в одном, и ты, чёрт возьми, со мной согласен: Земля — не плацдарм ни для кого из нас! Она чей-то дом.

      — Или чья-то могила и тюрьма, — мрачно ответил на это Хайд и выдохнул.       — Успокоился? — с промелькнувшей хозяйской улыбкой спросила Крити и, слегка задержав напоследок, убрала руку с его плеча. — Я раскрыла тайну, за которую поплачусь жизнью. Что будешь с этим делать?       Он на несколько секунд поднял глаза к небу, словно ища подсказку, и сказал тихо и размеренно:       — Ничего. Я дал слово не чинить препятствий ни Империи скруллов, ни тебе лично. И я смертельно устал обращать оружие против своих бывших союзников — каких бы то ни было. — Он выдержал недолгую паузу, потом продолжил: — Прозвучит странно… Но я не хочу мира, потому что не умею в нём жить, и войны тоже не хочу, потому что кто вообще в здравом уме её хочет? На самом деле я не буду ничего делать, потому что не знаю, как мне быть. Это, кажется, проще всего.       Крити в ответ на это отстранённо кивнула и задумалась. Вскоре Хайд нарушил вновь наступившую тишину:       — Расскажи о войне наших народов. Мне уже много лет не от кого узнать новости.       — Наверное, самое главное… — слегка растерянно начала Крити, припоминая, и невольно заправила волосы за ухо, склонив голову, — главное, что тебе стоит знать: война не закончена. Несколько десятков лет она стоит на паузе, Империя крии вышла первой из-за внутреннего кризиса. Я слышала, что-то спровоцировало этот кризис, как будто что-то связанное с Таносом и его слугами… — Хайд слушал, затаив дыхание, и на этом моменте нервно сглотнул. — Империя скруллов тоже отправилась зализывать раны и разрешать свои противоречия, но вышло всё очень запутанно и печально. Зато эта фора позволила нам разработать план вторжения на Землю и опередить в этом крии — как сам видишь. Может быть, вскоре нас ждало бы обострение с крии, или полное крушение нашей Империи — я не знаю! Мы всё равно обречены, и Земля для нас не просто завоевательская прихоть, а способ избежать полной гибели и сохранить свою родину. Но интервенция… я больше не могу в ней участвовать. Я хотела бы найти другой выход, но не в моих силах решать такие задачи! Меня просто убьют и заменят кем-то более послушным, даже если я всего лишь проявлю сомнение. Рано или поздно мне придётся платить за все ошибки, лишь бы не в эту ночь…       Она закончила говорить. С каждым новым словом её голова опускалась, будто под тяжестью мыслей, и сейчас она вовсе не смотрела на Хайда.       — Знаешь что-нибудь о Бароне? — взволнованно спросил Хайд.       Крити покачала головой, не поднимая взгляда.       — Первый раз слышу.       — Альтаир?       — Тоже нет…       Нить оборвалась, и Хайд не до конца понял, зачем пытался нащупать по ней путь в прошлое. Снова разлилась тишина, он отошёл от Крити на полшага, словно хотел увидеть большую картину, частью которой она была, потом отдалился ещё. Её стройная, но будто потерявшая опору фигура одиноко возвышалась среди океана степной травы, озаряемая тонким лунным светом. Хайд смотрел на это изваяние в сбившемся на правую сторону лабораторном халате, пытаясь что-то решить для себя, и пока плохо понимал, чем занята его собственная голова в этот момент.       С лунной стороны ветер донёс до них громкий свист. Они оба повернулись на звук, увидели две людские фигуры, и одна издалека помахала рукой.       Меньше чем через минуту они снова сошлись.       — Вы чего все разбрелись? — недовольствовал Эрик. — Собирай вас теперь по всему полю! Короче, там, — он указал на северо-запад, — есть дорога, явно не магистраль, освещена плохо. До неё где-то три мили. В той стороне, за лесочком, — взял юго-западное направление, — какой-то населённый пункт, до него в три раза больше. Где тут ЩИТ, я понятия не имею, да и пошёл он сами знаете куда. Двигаем?       Вместо чёткого ответа он встретил лишь коллективное недоумение и возмутился:       — Ребят, мне одному тут больше всех надо?       — Похоже на то, — ответил Томпсон, пожав плечами. — Мне нужно просто отдохнуть, пока есть такой шанс… Да и не только мне, наверное. — Его кроткий сочувственный взгляд коснулся Хайда, и тот едва заметно смутился.       Эрик махнул рукой и беззаботно усмехнулся, пристроившись аккурат между ними.       — Хрен с вами! Отдыхать — дело хорошее, но я бы предпочёл нежиться на тёплом песочке и потягивать коктейль. — Он закинул руки на плечи Гилу и Хайду и наклонился к последнему со словами: — Давно хотел с тобой прибухнуть, честно говоря. Ещё с тех пор, как ты мне «померещился» спьяну.       Остальные разделили его вновь приподнятое настроение лишь слабыми улыбками. В это время Эрик отыскал взглядом выбившуюся из компании Крити, стоявшую чуть позади Хайда, и сказал:       — Ты с нами, Вив?       — Куда? На воображаемый пляж? — с сухой, пимовской язвительностью, от которой не могла теперь избавиться в присутствии Эрика, ответила она, однако по сравнению с прошлой попыткой разговора её голос немного оттаял.       — Хотя бы. Мечтать не вредно, а делать это вместе куда веселее.       — Мечтать!.. — пренебрежительно усмехнулась она и замаскировала проклюнувшуюся улыбку снисходительным вздохом.       Никто никуда так и не двинулся, но тяжесть и апатия немного развеялись, и кучковаться среди пустоши не разбегаясь оказалось проще и приятнее, чем в самом начале. Лишь потускневший взгляд Хайда не покидало горестное смирение, он был всё так же вял, хоть и не так хмур, как раньше.       Однако вскоре компания неожиданно пополнилась: в паре метров от них пространство озарилось ярким светом, и в вихре блестящей голубой пыльцы появилась беловолосая девочка.       — Ура! У меня теперь всё получается! — радостно воскликнула она и вприпрыжку подбежала к Хайду. Он оказался растерян, чтобы отреагировать хоть как-то, и, не дождавшись от него даже привета, Кобик впечаталась в него с задорными обнимашками.       Эрик от этого зрелища удивлённо засмеялся:       — Ой, что это за неугомонное чудо? Это она была на базе?       Хайд, переглянувшись с ним и пока пребывая в замешательстве, кивнул.       — Я рад… что ты вернулась, — с облегчённой улыбкой он обратился к Кобик и осторожно притронулся к её макушке, пока она его не отпустила.       — Это ты нас сюда забросила, прелесть? — с наигранной подозрительностью спросил Эрик у девочки. — Если да, то зачем?       — Не знаю, — Кобик с детской невинностью пожала плечами. — Оно само как будто. Может быть, кто-то из вас хотел сюда?       Товарищи переглянулись, словно ища зачинщика, но быстро сочли эти поиски бесполезным делом, а Эрик продолжил диалог:       — Тогда сможешь нас вернуть в цивилизацию и заодно объяснить одной суровой тёте, что мы никуда не сбегали и наказывать нас не надо?       — Я всё могу! — гордо сказала Кобик и невольно бросила взгляд в сторону Хайда, как бы подтверждая. — Могу сделать так, как будто ничего не происходило. Что пожелаешь! Ты же… — она впервые проявила сомнения. — Ты же что-то хорошее пожелаешь? Я не буду делать плохое.       — Ну как ты могла подумать такое, конечно! Значит, только добрякам помогаешь?       — Ага.       — А он, — с хитрой ухмылкой кивнул на Хайда, — добряк, что ли?       Кобик улыбнулась и очень убедительно кивнула. Эрик лёгонько стукнул Хайда кулаком в плечо.       — Кто бы сомневался, дружище!       Чтобы не решать за всех, он устроил короткое, немногословное из-за очевидности совещание. Красноречивый взгляд, обращённый к Гилберту, говорил сам за себя: «В отпуск?» И ответ был столь же прост: «В отпуск». Когда Эрик уж было хотел озвучить ответ, на него вдруг напала нерешительность. Хайд смотрел на него безотрадно и отрешённо, скорее даже сквозь него, и тем невольно напоминал об одной важной упущенной детали.       — Послушай, малышка, — тихо начал Эрик, ещё раз переглянувшись со всеми, — нам многого не надо: просто чтобы нас оставили в покое — хоть ненадолго. Но у меня будет ещё одна просьба к тебе. Один мой друг… наш с Хайдом друг, — подчеркнул он и слегка кивнул, глядя на заинтересованного Хайда, — очень болен. Если ты не сможешь его как-то вылечить, то пусть он окажется в таком месте, где ему будет хорошо и спокойно. — Снова взгляд на крии. — Без полумер, окей?       Кобик выслушала его и степенно кивнула:       — Я знаю, о ком ты говоришь. Я помогу вам всем.       Всего через несколько секунд пятёрку окружил уже знакомый купол голубого свечения, и пока он не превратился в непробиваемые стены «Веги», все как один устремили долгий прощальный взгляд на звёздное небо.