Трэтер. (1) "Тень"

6 ГЛАВА Свернув за угол, мы попали в короткий, но широкий коридор, тускло освещённый парой факелов. Жестами задала вопрос: идем дальше или заглянем в одну из дверей? Выбор не ахти какой, но две двери друг против друга есть. Решать не пришлось, из-за массивных створок правой двери раздался громкий мужской хохот. Я еле успела удержать шарахнувшегося в сторону и зарычавшего Халка, перехватив вильнувший чешуйчатый хвост, чуть не снесший шедшего рядом Хвара. Жаль, я не могу сказать спасибо тому дрессировщику, который натаскивал эту собаку, за то, что пес только рычит, а не начинает лаять, но он определенно специалист своего дела. Двери оставили в покое, мало ли, что там с другой стороны. Пока есть альтернатива, двигаемся вперед. Идя чуть ли не на носочках, добрались до винтовой лестницы, уходящей резко вверх. Кто же так строит? Или им экстрима в жизни не хватает? Подниматься по ней — еще тот аттракцион. Каждый шаг приходится делать очень осторожно, чтобы он не отдавался гулким эхом от стен. Предусмотрительно. Своеобразная сигнализация, металл отлично проводит звук, так просто не поднимешься и не спустишься. И эти, за дверью, услышали бы, если бы не так громко ржали. Спасибо им за это. Идем дальше. — Интересно, насколько мы глубоко? — голос Трефа в этой тишине, как набат. Реагирую моментально, зажав ему рот, укоризненно покачав головой. Треф, как нашкодивший ребенок, виновато потупился. Прямо красна девица на выданье, а не взрослый мужик. Но прижавшиеся к голове ушки… Это нечто. Умиляет. Лестница мало того, что железка громыхающая, так еще и скользкая. Если поскользнёшься, пересчитывать ступеньки будешь долго и болезненно. И не факт, что к концу полета не свернешь шею. Как ни странно, но вывела она нас не на следующий этаж, как, мне казалось, должно быть, а прямиком во двор. Выход в «люди» получился слишком неожиданным. Я на пару секунд растерялась, не понимая, куда рвануть и где спрятаться. Теперь я знаю, что чувствуют суслики, резко вытащенные из норы. Голова только одна, а пытаешься крутить ею на все триста шестьдесят градусов, чтобы увидеть врага первой и вовремя дать дёру. Нам крупно повезло, что во время нашего триумфального выхода из подземелий в доступной близости никого постороннего не оказалось. К хорошему: выход расположился, как мне думается, в отдаленной части двора. Надеюсь, никому не приспичит прогуляться, пока мы не смоемся из этого треклятого дома? Придерживая за холку Халка и не выпуская руку идущего рядом мелкого, напряженная как струна, я метнулась к задней стенке небольшого строения с какой-то громко повизгивающей живностью внутри него. Здесь и прятаться, кроме него, было негде. Главное, чтобы тварюшки своим повизгиванием не привлекли охрану, а там прорвемся. Если я не ошибаюсь с направлением, то это тот самый загон с неизвестными нам сорсами, про который говорил узник. А следовательно, где-то здесь должна быть дыра в стене — наш путь на волю. И её надо найти, чем быстрее, тем лучше. Еле успели прижаться к стене, переводя дух, как до слуха долетел странный звук шуршащего песка. Словно что-то тяжелое волокут по нему. Пожалуй, будь у меня обыкновенный человеческий слух, я бы и не услышала, и обязательно прошляпила появление местных. Но сейчас каждый новый звук — сигнал об опасности. И новообретенная подвижность ушей как нельзя кстати. На глаз: до стены метра четыре. Вроде и не много, но слишком открытая местность, чтобы нестись сломя голову. Оглянулась на дом, из которого мы выбрались. Непривычная форма. Пожалуй, такие дома строят на Земле очень креативные люди. И не в нашем климате. Плоская крыша, такая у нас бы не спасла от дождей. А здесь, в песках, она на своем месте. Три этажа. Высоких этажа. С поразительно огромными овальными окнами практически в половину стены. По две-три штуки с каждой стороны и на каждом этаже. По крайней мере, две стороны здания, что я вижу, выглядят именно так. Причем стекло затемненное, с радужными переливами, как мыльный пузырь на солнце, вполне могло приглушать солнечный свет в помещении. Но это не значит, что видимость от этого у тех, кто внутри, будет плохая. Обзор двора из таких окон прекрасный. А нам следует поскорее делать ноги, пока какая-нибудь особо любопытная хрень не заметила нашего присутствия на своей территории. Попытка разобрать на расстоянии, где именно за загоном есть спасительная прореха в стене, задача не из легких. Сам забор, метров пяти, если не больше, в высоту, из того же серого камня, что я видела в пещерах, даже на вид внушал уважение. Не знаю, какая у него толщина, буду надеяться, что это не Великая китайская стена. Взгляд сам перешел на песок. Все такой же, неестественно желтый. Никакого движения. Стена ограждает от пустынных червей? Выходит, она еще и прилично уходит вглубь. Подкопа не сделаешь. Да уж, перспективы все не радужнее и не радужнее. Где же эта дыра?! Лер чуть сильнее сжал мою ладонь, выдергивая из размышлений. Звук шуршания песка усилился, приближаясь. — Фу, — зло шикнула я на пса. Не хватало, чтобы он нас выдал рычанием. Халк заглох. Из-за угла здания выползли двое. Именно что выползли, а не вышли. А вот и подтверждение, что все же одни из тех представителей, показанных на фресках в большой пещере, выжили. В темноте было сложно рассмотреть, но что, если именно ко вторым существам, изображённым на стенах пещеры, и относился закованный узник? Они воюют?! А это совсем плохо. Война штука такая, если даже сильно не хочешь, все равно зацепит. Пара массивных змей, правильнее сказать, нагов. Неужели все эти мифы и сказки имеют настоящую подоплеку? Откуда нам, землянам, знать, как выглядит русалка, наг или дракон, если никто и никогда не видел этих существ раньше? Как кричат многие: и никогда не живших на нашей планете! Я помню, какой-то ученый утверждал, что еще до нас на нашей планете существовала более развитая цивилизация, но потом что-то произошло, и она исчезла. А если никуда она не исчезала, а просто переселилась на другие планеты, системы, Вселенную? Думаю, проблем с межзвездными перелётами у них не было. Или, как вариант, магия, своеобразная энергетическая составляющая, способная пробивать пространство и даже время, открывая порталы в другие миры? Изыскания в этой области, как оказалось, идут давно. Мыслей целый рой. Раз не нашли ответы до сих пор, то и не найдем. А пока никто не отменял того, что эти два мирно беседующих друг с другом не-совсем-человека представляют для нас куда более значимую опасность, чем все межмировые порталы вместе взятые. Мясистые, покрытые змеиной чешуей хвосты завораживающе изгибались, оставляя характерные зигзагообразные линии на песке. Тела обоих словно плыли, плавно покачиваясь. Эта обманчивая, завораживающая змеиная грация. Любуешься такой гадюкой и не ожидаешь, что она может стремительно кинуться на тебя, впиваясь в твою плоть острейшими ядовитыми зубами. Ненавижу змей. Меня от них передёргивает каждый раз, как вижу. И эти двое внешне такие же — обманчиво безобидные. Внутренне я чувствую, что противниками они — оба вместе и поодиночке — будут достойными, как бы не смертельными. Лица худощавые, непривычно вытянутые, с резкими чертами и костлявыми скулами. Такие же непропорционально большие круглые глаза, непривычные для взгляда человека, отменные, должно быть, окуляры ночью. На скулах пазухи, очень похожие на те, что у наших земных змей. Тепловые датчики? Насколько я помню по школьному курсу насчет змей, зрение у них не очень, зато слух и тепловое обоняние на высоте. А еще они откладывают яйца, правда, не все, некоторые живородящие. Какой придурок решил скрестить человека со змеей, выведя вот этот ужас?! Э, нет, это не Земля, и мерить своими критериями не получится. А не эти ли «милые» существа когда-то населяли и нашу родину? Здесь не только змеиная сила, но и развитый мозг, а это очень грозное сочетание. И хвост. Змеиный хвост, состоящий практически из одних мышц, что он может сотворить с костями жертвы, попавшей в его кольца? Пожалуй, человеческий торс — единственное уязвимое место этого существа. Надеюсь, и сердце у него есть, и оно так же слева, как и у нас. Длинные, толстые — с мой кулак — косы под цвет хвостов забавно виляли, притягивая взгляд к филейной части, целомудренно прикрытой набедренной накидкой. Значит, жопа все же есть. Ох, главное не заржать. В туалет они ходят, в отличие от меня. Я, кажется, усваиваю все, что съедаю, на девяносто процентов. По крайне мере, посещение туалета мне требуется не часто, и лишь по маленькому. Нервы…. Хорошо развитый, вполне человеческий мужской торс опоясывала перевязь, удерживающая за спиной два коротких клинка, торчащими оплетенными кожей рукоятями у головы, и десяток метательных ножей на груди. При такой жаре минимум одежды оправдан. Но, помимо этого, на шее у каждого из нагов красовалось широкое сплетенное ожерелье в потрясающе чистейших сочных цветах. Оранжевый, желтый, красный, зеленый, голубой… У меня знакомая похожие любила плести из бисера. Вещь получалась потрясающая и оригинальная и лежит на плечах как шикарный воротник, притягивая взгляды. И все же чем больше я смотрю на этих двоих, тем отчетливее понимаю, что человеческого в них самый мизер, и обманываться на их счет не стоит. И, судя по переливам чешуи на плечах и шее, обгореть на солнце им не грозит в принципе. Природа сделала все, чтобы эти существа чувствовали себя среди песков комфортно. Любопытно, почему из всех выжили именно мы? Почему? Или у этого мира есть разум и планы на нас? Тпру…. Понесло. Кто, зачем и почему я подумаю после, а пока главное — выжить. Хлопнув по морде ощерившегося Халка, чтобы не вздумал рычать, задвинула Лера за спину, напрягаясь для быстрой атаки, если эта парочка решит притормозить или Халк все же тяфкнет. Наг с зеленым хвостом, что-то сказал серому, и они, резко замерев, жадно с шумом потянули носами воздух буквально в десяти шагах о нас. Сердце испуганно трепыхнулось. Не столько страшно за себя, сколько за остальных. Не сумею справиться, что станет с мелким?! Пара незнакомых слов, и они, как ни в чем не бывало, поползли дальше, продолжая прерванный разговор. Прикосновение к плечу стало неожиданным, я еле успела задержать собственные пальцы, схватившие неосторожного идиота за шею, и собирающиеся впиться отросшими когтями в податливое горло. Бледный, как мел Треф, судорожно сглотнув, осторожно отвел от себя мою руку, потерев шею. Я снова перевела взгляд на неспешно удаляющихся змей. В этот раз глаза непроизвольно выхватили мои руки, с выдвинувшимися внушительными антрацитовым когтями. У нагов вроде таких украшений нет? Или я не заметила? Рука, с более уделёнными фалангами пальцев, заканчивающимися темными длинными когтями, кокетливо заправила за обычное, круглое, человеческое ухо, выбившуюся прядку волос. Слишком их маникюрчик напоминает мой собственный. Значит, при встрече об этой милой схожести с моим строением забывать не стоит. Неужели в той жидкости, что ввел в меня Вирцег, есть частичка и от нагов? Не время. Напряжение дикое, пока эта парочка, беседуя, не скрылась за другим строением. Не знаю, то ли у них здесь такой расслабон с охраной, то ли еще не находились способные сбежать из подземелий, но не думаю, что их здесь только двое. А значит, время терять самоубийственно. Вернувшись к обозреванию стены, попыталась угадать, где за густым колючим сухостоем вдоль стен есть то самое спасительное отверстие, ведущее на свободу. Есть! А вот и очертания! Пальцем указала остальным на еле заметное затемнение в кустах. Переложила подрагивающую ладошку Лера на холку Халка, подтолкнула их вперед, сама придерживаясь сбоку и внимательно прислушиваясь к малейшему шороху. — Чисто. Халк, вперед! Хорошо иметь такой танк, которому длинные иглы сухостоя для его бронированный шкуры ни по чем. Но и он сунув морду, слегка застрял. — Стоять, — лишний шум нам ни к чему. Срезав ножом пару веток, но опасаясь оголять куст, чтобы не хватились прохода раньше времени и не устроили за нами погоню, развела его руками. Колючки покрылись тускло светящимися голубоватыми капельками, моей кровью. — Халк, вперед. Пес, как таран, пошел напролом. Звук ломающегося сухостоя и царапающих его броню игл куста, показался оглушительным. Я напряженно крутила головой стараясь не упустить появления змей, если вдруг, они нас услышат. Стена оказалась довольно широкой. Следующим полез Треф, чтобы успеть придержать оказавшегося на воле пса. После Лера и Киви, я развернулась к замешкавшемуся Хвару и не сразу понял, что он делает. А эта придурь, от всей души старательно затирал отломанной веткой наши следы на песке, обильно посыпая приправой черного перца. — Зачем? — не удержалась я от иронии. Перец? Он серьезно? Думает, что местные держат собак? Я не удивлюсь, если у них домашними любимцами будет какая-нибудь хрень пострашнее моего Халка. — Змеи отлично чувствуют вибрацию. Пошли. Время. Схватив этого придурка за шкирку, как котенка, закинула в дыру и для скорости подтолкнула вперед, развернувшись, сразу же ныряя следом, но ногами вперед, чтобы суметь прикрыть ветками лаз и стереть по возможности кровь. Или по темноте они будут светиться как указательная стрелка. Чем позже нас хватятся, если вообще хватятся, тем лучше. Ослабленные, без еды, воды и отдыха, мы для нагов не противники. А очутиться в кандалах в подземелье я не хочу. Хватит с меня кандалов! Оказавшись по ту сторону стены, пораженно ахнула. Все вокруг сплошной песок. И только вдалеке, на северо-востоке, выделяется зеленое пятно. Оазис? Лес? Выбирать не приходится, идем туда. Хотя есть еще вариант. Повернуть в сторону разрушенного города. Кстати, он ближе. Но город, с его развалинами и зияющими дырами окон многоэтажек, скорее отталкивает, чем притягивает. Да и те черви паслись как раз ближе к зданиям. К тому же не факт, что именно там мы найдем, где укрыться от местных и раздобыть пропитание. А в оазисе для нас, по крайне мере, есть питьевая вода и живность. А это еда, и еще на пару дней возможность выжить. Очень надеюсь, что вода на этой планете для нас пригодна, не хочется так глупо подохнуть от обезвоживания, пройдя такой длинный путь. Киви молча показал рукой на заходящее солнце. Да, он прав, скоро стемнеет, необходимо выбрать направление. Треф ткнул в направлении города, потом в сторону пятна, и развел руками. Я показала в сторону оазиса. Хвар в сторону города. Киви отрицательно показал головой, и тоже указал в сторону зеленого пятна. Треф кивнул, и повернул прочь от города. Хвар помрачнел. Я устало вздохнула. Когда придем, он еще успеет потрепать нам нервы. Старясь не отлипать от стены и не слишком топать, двинулись к выбранному пункту назначения. Выходить сейчас на открытую местность самоубийственно. Вот солнце сядет, тогда и рванем наперерез со всей оставшейся в нас дури. Да когда мы до этого проклятого леса доползем?! Солнце село забирая с собой зной и жару, но трудности передвижения по песку, остались. Зато мы все еще у стены, и пока не решаемся выдвинуться вперед. Периодически до нас доносятся части слов часовых на стенах. И, как по заказу, Солнце, мигнув последний раз, скрылось, и навалилась кромешная тьма. Испуганно вжался в стену, когда мое тело засветилось, и тут же погасло. Шумно выдохнул Киви. Да уж, маяк в темноте, это тебе не хухры мухры. Благо, оказывается, я могу контролировать эту способность. И светится не мое тело, а узоры на нем, или, правильнее сказать, свет излучает моя кровь. Любопытная она у меня. И очередное напоминание для меня о моей нечеловечности. Не только мне, но и парням рядом. Вижу, как Киви, непроизвольно подался плечами назад, а Хвар сжал губы. Треф порадовал, заворожено следя за наливающимися светом мелкой черточкой на кончике моего пальца, тут же приглушенной. Эксперимент удался, поздравляю, Доктор Вирцег, и будь ты проклят ублюдок! Мы отдалились от стены шагов на сто, когда на небо решили выплыть два небольших небесных тела, очень напоминающих нашу Луну. Их близкое расстояние действовало странно. Чувство, что эти два огромных шара изрезанных кратерами и расщелинами, можно потрогать рукой, только протяни и коснись. И одновременно то, как они нависали над планетой, давит на психику. Не привыкли мы видеть другие планеты настолько близко. — Потрясающе, — заворожено прошептал Треф. Я согласно кивнула, сама не в состоянии оторваться от подобного зрелища. Наглядное доказательство, что ты не на Земле и пора привыкать жить по новому. Или просто жить. — Не дома, — с грустью прошептал Киви, — двигаем дальше. Эти двое сейчас осветят так, что будет видно, как днем. — Твою же! — прошипел недовольно Хвар, когда свет планет стал ярче, и мы, действительно, выделились темными пятнами на песке. — Треф, хватит спотыкаться, шевелись. — Захлопнись, — огрызнулся тот. — Мы вторые сутки без еды и нормального сна. И до этого я тоже отдохнуть не успел. Бля, я так жрать хочу, что слона бы съел. Желудок у нас обоих громко заурчал, мы испуганно замерли. Трель живота Лера, раздалась с легким опозданием, сообщая, что «жрать» хотят не только взрослые. — Шевелитесь, — не унимается белобрысый. Я бы его с удовольствием чем-нибудь тяжелым приложила, но нельзя, иномирность трупа местных заинтересует и приведет за нами. Хм, а я кровожадна, оказывается. — Эль, а змей едят? — хищно облизнулся мелкий, смотря куда-то в сторону. — Говорят, жаренные змеи вкусные, — мечтательно пошептал Киви. — О еде ни слова. — Предлагаю устроить забег на длинную дистанцию. Чем дальше мы уйдем от нагов, тем больше шанса выжить. Никто мне не возразил. Мысль не гениальна, главное, чтобы на этот сумасбродный забег сил хватило. Мы рванули так, словно за нами по пятам бежало стадо тираннозавров. Скудное питание и обезвоживание, сказалось и на мне. Сил пришлось вкладывать гораздо больше. И бежать, когда усталость навалилась гранитной плитой, на одном упрямстве. Но все же первым обессиленно рухнул Хвар. Я не раз говорила и не устаю повторять, что человеческое тело слабое. Переведя дух, я забрала у парней рюкзаки. Они подхватили Хвара под руки, и мы пошли дальше. Халк свесив на бок длинный язык, увязая в песке, с трудом переставлял лапы. Но пока он мог нести Лера, снимать мальчишку с его спины я не спешила. Сколько мы так монотонно молча переставляли ноги, понятия не имею, но два красавца на небе скрылись за горизонтом, и небо начало светлеть. Чем ближе мы подходили к оазису, тем необычнее становилась местность и насыщеннее влагой воздух. Лер, забавно высунув язык, как маленькая ящерка пробовал воздух на вкус. Халк, свесив свой язык, натужно дыша, тяжело передвигал лапы. Треф с Киви практически волокли через раз перебирающего ногами полуобморочного Хвара. Но все мы уперто стремились достичь эту чертову разделительную полосу, где песок резко переходил в траву. — Зеленая, — тяжело дыша прохрипел Треф, поправляя соскальзывающую руку Хвара на своем плече. Я и сама невольно сбавила шаг, любуясь приближающимся островком зелени. Думая, что в этих песках увижу пару чахлых деревцев или кустов, приятно удивилась. Толстоствольные деревья, своими размерами напоминающие секвойи, а раскидистостью крон наши дубы, исполинами тянулись в ночное небо. Видя, что такими темпами пёс скоро протянет ноги, Лер слез с него, и посеменил рядом со мной. Халк довольно встряхнулся, постоянно пытался сглотнуть пересохшую слюну и жалобно проскулил. — Ничего, терпи, — говорить сложно, горло пересохло, — скоро придем. Когда до желанной черты оставалось шагов сто-сто пятьдесят, меня словно что-то дернуло посмотреть назад. Борозды вздымающегося песка, целенаправленной торпедой пёрли на нас, сокращая и без того небольшое расстояние с громадной скоростью. Песок фонтаном вылетал в стороны. И количество подобных песочных извещений по настоящему испугало. — Бежим! На деревья! — выбирать, что переть, рюкзаки или ребенка, абсурдно. Сбросив к черту, ношу, закинула Лера на плечо и побежала.- Халк, за мной! Отвлекаться, справляются ли парни, успевают или нет, сил нет. Я буквально слышу, как надрывно бьётся мое сердце, как с каждой секундой становится все сложнее не рухнуть в песок. — А! Быстрее! Киви, Треф, быстрее! — вопли Лера подстегивали хлеще кнута. Мозг лишь отметил, что под ступнями появилась приятная прохлада зелени, вместо колючего песка. Достигнув дерева, я посадила на ближайшую ветку Лера, тут же рванувшего выше, и подтолкнула под чешуйчатую задницу Халка, неожиданно выпустившего когти и с проворностью ящерицы, забравшегося по стволу на соседнюю с мальчишкой ветку. И только убедившись, что они на недосягаемой высоте от червей, развернулась глянуть, как там парни. — Черт! — они еще даже не достигли границы песка. И такими черепашьими темпами, вряд ли успеют добраться до деревьев. Шаг, еще шаг, и Хвар, не удержавшись, валиться на землю. Звук выстрела разнесся по округе. Еще один и еще. Я успела подбежать к ним лишь к тому моменту, когда этот перепуганный имбицил продолжил нажимать на бесполезно щелкающий курок. Патроны закончились. — Чего встали, бегите! — толкнув в сторону деревьев, Трефа и Киви, схватила за руку Хвара, и поволокла за собой. Поднять его сил уже не осталось. Парни сориентировались, подхватив его за ноги, я развернулась, удобнее перехватывая его за руки, и мы побежали. Я затылком чувствовала, насколько близко подобрались к нам твари. Но тупо перла вперед. С единственной целью — добраться до деревьев и взобраться на них. Резкого рывка я никак не ожидала. Не понимая, что произошло, заполошно обернулась. Треф, откатившись в сторону по звериному рыча, полосовал навившегося на него небольшого, но особо быстрого червя. Киви, матерясь, под завывания и крики Хвара, пытался того вытянуть из пасти твари. Растерявшись на долю секунды и заметив, что к Трефу на всех прах летят еще пять червей, а другие пока заняты раздербаниванием рюкзаков, чувствуя небывалую ярость, рванула на помощь своему ушастику. Когти, как масло разрезали верещащую тварь, я, подняв, откинула в сторону парня, принимая на грудь, выскочившие как пуля из песка две крупные зубастые твари. Ловко увернувшись, вогнав когти ближе к пасти, разрывая на части. Второму удар пришелся в брюхо, в прыжке, избавляя от внутренностей, кучей вываливавшихся на песок. — На дерево! Живо! — если он не уберётся, спасать больше не стану. Не смогу. Сил совсем нет! Не отвлекаться. Киви, все так же удерживая вопящего Хвара, сам все ближе к приближающимся хищникам. Еще немного, и спасать будет бесполезно, обоих. Возле Киви я оказалась очень вовремя, отбрасывая червя, нацелившегося ему в спину. Хвар заливая песок кровью, орал, от боли. Киви изо всех сил старался удержать выскальзывающие пальцы друга. Но копошащиеся в песке, как пираньи, твари цеплялись своим челюстями в остальные части доступного тела. Хвар был обречен. Ног парень уже лишился… Он не понимал, что уже практически мертв и шанса у него нет. Зато, намертво вцепившись в руки Киви, уверенно утягивал его за собой. Потеря одного неизбежна, но отдать им еще и Киви? Не дождетесь! Кидаться в гущу бесполезно, их слишком много. Выбор очевиден. Поэтому, шагнув к Хвару, резким движением свернул ему шею, обрывая ор, и дернув на себя застывшего изваянием Киви, потянула за собой, изо всех оставшихся сил, волоча того к ближайшему дереву. Прыжок вверх, зацепиться за ветку, подтянуться. Сесть удобнее, прижимаясь к стволу. Краем измученного сознания отметить, что все в безопасности, и…. провалиться в темноту. Пришла в себя от ощущения приятной влаги на лице. Дождь? — Пить хочешь? — улыбающийся Лер стоял надо мной с бутылкой, полной воды. В лицо ткнулся мокрый нос Халка в попытке облизать. Отмахнувшись от пса, с жадностью потянулась к воде, и выглотала полбутылки, блаженно щурясь. — Ты купался? — мокрые волосы малыша смешно облепили его скулы и щеки. — Здесь рядом ручей. Вода вкусная-вкусная. Пить можно. Халк первым напился, я не успел его оттащить. Киви не разрешил нам пить, пока не прошло полчаса. Халк не умер. И мне разрешили пить. — Долго я провалялась? — передернув плечами, села. Тело неприятно ныло. — Солнце почти село. Я волновался, Эль, — прижался ко мне мальчишка. — Не стоило, — подмигнула я, коснувшись пальцем маленького носика. — Я тварь живучая. — Очнулся? Хорошо, — Треф, такой же чистый и мокрый, как малыш, выглядит довольно соблазнительно. — Ну и тяжелая же ты, Эль. Еле вниз спустили. Думал, не удержим, свалишься. — Вниз? О, — и не заметила, что лежу у дерева, а не на нем. — А черви?! — Не знаю, что это за трава, но через нее они перебраться почему-то не могут. Хорошо, что не могут. Сама глянь. Беснуются твари, а никак не достать. За границей травы, все так же вздыбливался песок, и под ним копошились черви, видимо, все еще надеющиеся, что нам надоест и мы вернемся на их территорию. Ага, счаз, спешу, теряя тапки. Нет, сволочи быстрые и опасные, это факт. Придется быть осторожнее. С парочкой справиться не проблема, но когда навалится их с десяток… нет, не устоишь. — Эль, ты так дралась! Ух! — отвлек меня от тварей, полный энтузиазма голос Лера. — Ты такая сильная и быстрая! А как ты червяка разорвала. Раз. Просто руками! Я вырасту, тоже таким сильным стану, вот увидишь! У меня тоже когти есть! Видишь? Коготки были. Остренькие. Но маленькие, аккуратненькие, не чета моим. — Обязательно, станешь, малыш, — невольно хочется потрепать эти шелковистые волосики, и уберечь от всех проблем. Дети не должны видеть то, что за свою коротенькую жизнь видел этот малолетний «старец». — Эльта. А чего Треф такой хмурый? — Вы не ранены? Малыш усердно замахал головой. — Нет. С нами все в порядке, — поспешно уверил меня Треф. — Как Киви? Надеюсь, его не сильно пожрали, а то в пылу драки, было не до выискивания ран. — Лер, сбегай, проверь, не подгорает ли наш ужин. Ребенок нехотя, но все же, поманив за собой пса, пошел в сторону импровизированного мангала, откуда доносились умопомрачительные запахи. Желудок предвкушающе заурчал. Я бы в два прыжка оказалась там, если бы не хмурое выражение лица Трефа. — Винишь меня в смерти Хвара? — Не виню. Я видел. У тебя не было выхода. Они утянули бы за собой вас обоих. — Я сделала, что сделала. Где Киви? Он в порядке? — Эльта, — запнулся на слове Треф, неуверенно почесав макушку. — Тут такое дело. Видишь ли, Киви нравился Хвар. А тот и не отталкивал, чтобы жестко, но и навстречу не шел. И… — И я хладнокровно, на его глазах убила того, к кому у него были чувства, — закончила я за него, чувствуя, горечь разливающуюся внутри. — Если ты или он ждете от меня извинений, то не стоит. Я поступила так, как считала правильным. Хвар был уже без ног, и одна из тварей вгрызлась ему в живот. Даже если бы мы сумели вытянуть его, он прожил бы недолго. В мучениях. Это один из вариантов. Ты видел, ты должен понимать, что Киви бы ни за что его не бросил, пока тот был жив. Условно жив. — Когда смотришь в прицел винтовки, ты видишь просто мишень, и не думаешь, о том, что у него может быть жена или муж, дети или мать, которые будут его ждать. Если каждый раз, идя на задания, мы бы рвали себя состраданием и сомнениями… Долго не протянешь. Да и при отборе психологи отсеивали «жалостливых» сразу, без разговоров. Но мы не дома. И чувство семьи сблизило нас. Каждый из нас, как связь с прошлой жизнью, с Землей, нашим миром, всем тем, что нам было дорого и то, чего мы никогда не увидим. — Интересная теория. Выходит, здесь, в этом мире мы что-то вроде семьи, а я, тварь такая, хладнокровно убила родственника? На расстоянии вспоминается только хорошее, Треф. Если у тебя взыграла ностальгия и прорезался вдруг тезис « все люди братья», то это не ко мне. Я давно перестала верить в человеческое добро. И себя стараюсь придерживать, чтобы не скатиться в отчаянный гуманизм. Он всегда заканчивается плачевно. — Что-то вроде. Эльта, пойми, Киви вдвойне тяжелее. Хвар ему, действительно, нравился. — Мы не семья, Треф, — жестко отрезала я.- И странно, что мне приходится объяснять это тебе. — Понимаю. Но мы с одной планеты и это будет связывать нас, пока не сдохнем. — Будет. Но это не значит, что мы станем прекрасной дружной семьей. Не так ли? Хвар готов был пристрелить меня при любой возможности. Не спорь, Треф! Не сейчас, но в ближайшем будущем, он с удовольствием всадил бы мне нож в спину. Не кривись, я не намеревался избавиться от него, ни сейчас и не таким образом. Бездушной тварью я никогда не была и постараюсь не стать. Но и веры в вас у меня нет. Что нас связывает, Треф? Постель? Не смеши меня. Как говорится: постель не повод для знакомства. Сколько таких, как я, у вас было? Трахнул и забыл. Согласна, я несколько экзотична, с первого раза не приемся. Но и только, устало махнула я рукой. - Все, ладно, не об этом сейчас. Мы поняли друг друга? — Более чем. Не будем об этом, раз ты так не считаешь. Я останусь при своем мнении. Я прошу, Эль, постарайся какое-то время Киви не трогать. Он успокоится… — И перестанет мечтать мне отомстить? — хмыкнула я. — Говорят, хорошие дела наказуемы. Хреновый из тебя дипломат, Треф, но друг неплохой. Спасибо, что предупредил. Я учту. Кстати, зачем врали про сантехников и стриптизеров? — Юмор такой, профессиональный, — криво усмехнулся Треф. Вся мальчишеская веселость слетела с него, как шелуха. Такого Трефа стоит опасаться. Холодный, расчетливый и бездушный взгляд неприятно царапнул душу. Что, собственно, я о них знаю? Странный ночной выезд на задание, переброска парой фраз и безумный секс. Мало для доверия. А после Хвара… Киви не простит. Треф какое-то время помечется между нами, но в итоге выберет сторону того, кто не раз прикрывал ему спину. Ожидаемо. В остатке: Халк и Лер. Это уж точно мое. Попробуй вырви. Убью, не задумываясь. Все бы ничего, и Киви можно обходить стороной и с Трефом не ссориться по пустякам, если бы не одно жирное «но». Проклятый доктор Вирцег, накрутивший во мне столько разной хрени, что я не знаю, где мое настоящее, а где наносное. Боюсь, что отголоски набирающей силу страсти, что я чувствую в себе, с каждым днем, по мере восстановления сил, станут все настойчивее. И животное желание банального секса сорвет с катушек, расхреначивая мою гордость вдребезги. И очнувшись, я найду себя умоляющей взять меня, у ног того же Киви, смотрящего на меня с презрением и омерзением… Проклятые гормоны. Чтобы ты в гробу ворочался Вирцег! — Эль, пойдем кушать, — я и не заметила, когда Треф ушел, задумалась. — Киви очень кричал на тебя, Халк его чуть не покусал. Я тоже на него разозлился. Ты его спасла, а он! Я хотел его сам укусить! Треф не дал, дурак. Киви не может так плохо про тебя говорить! Ты его спасла! — Ничего, Лер, бывает. Люди вообще, по своей природе, неблагодарные. Что было дальше? — Я тебя никогда не обижу, — прижался ко мне ребенок. — Я знаю. И я тебя никому в обиду не дам, — чмокнув в макушку, усадила его рядом с собой. — Киви долго орал? — Не долго. Все хотел тебя пристрелить. Треф его ударил. Сильно. А потом он успокоился, даже помог стащить тебя вниз. Я следил, чтобы он тебя не обидел. Ты же спала, и не могла себя защитить. — Спасибо, малыш, ты мой спаситель, — сердце защемило от нежности. Витюха тоже так любил подлазить и прижиматься. Просто, ни о чем не говоря, мы могли сидеть очень долго. И теперь эта черноглазка, изуродованная прихотью ученых, словно отдушина для моей черствеющей души. Не смог чёртов докторишка вытравить материнское, не сумел! Выкуси! — Ты очень храбрый, малыш. Спасибо, что оберегал меня. Халк требовательно ткнулся лбом мне в спину, мол, и я заслужил почесушек. Пришлось гладить и эту махину, радостно виляющую хвостом. — Лер, а где сейчас Киви? — Он у ручья остался. Грустит. А мне не жалко Хвара, он был плохой, — выпалил ребенок. — По-настоящему хороших людей не бывает, ты же знаешь, малыш. И Киви можно понять, они с Хваром дружили. А терять того, кто пророс в твоем сердце, безумно больно. Но самое страшное — это терять детей. Поверь мне. Я знаю, — устало вздохнув, я поднялась. — Ладно, пошли мой воинственный герой, покормишь голодную меня. Вы уже ели? — Ага. Но Треф, сказал, что надо есть по чуть-чуть, чтобы живот не заболел. Можно часто. Но у Халка первого зверька отобрать не получилось. Он его раз, и съел. И живот у него не болел. — Ты видел, кого он поймал? — Ага. Смешной такой, лысенький, с синим пушком, в желтую полоску. Уши большие, круглые, как тарелки. Высотой во, мне по колено, — показал на себе Лер, — толстый, но такой шустрый, Халк еле угнался. Их в лесу много, Халк уже троих поймал. Вкусные. Мм… пальчики оближешь. — Я ужасно хочу есть, — прижала рукой выдающий рулады желудок, дорвавшийся до ароматного запаха еды. — Но еще больше я хочу вымыться. Покажешь, где ручей? Киви молча ушел вглубь леса, стоило нам с Лером и псом выйти к ручью. Вот тебе и благодарность, Эльта, за спасение. Запомню, и в следующий раз подумаю, а стоит ли вмешиваться. — Здорово, — вода оказалась теплой, как парное молоко. Я с радостным повизгиванием скинула с себя грязные штаны и залетела в воду. Из воды меня вытащил Халк, решивший порезвиться вместе со своей хозяйкой попутно облизав все части моего тела, торчащие из воды. На берег я выбралась чистой, как младенец, вернув мыло Леру и, довольная помывкой, раскинула руки, решив высохнуть под солнышком. — Ты не хотела его спасать. Я слышала, как со спины подходит кто-то, а по запаху, смогла определить кто именно. Да и оскалившийся Халк, с насторожившимся Лером, дали понять, что это Киви. — Я не могла его спасти, а это другое, — не поворачиваясь, ответила я. — Вы постоянно цепляли друг друга. Удачно выбранное время, — и столько желчи в голосе, что муторно. Всё настроение испортил, скотина. Можно подумать в тот момент, я думала, как отомстить, за мелкие подначки Хвара?! — Мне не надо было помогать тебе. Вдвоем вам было бы интереснее на том свете? — резко обернулась я, смотря глаза в глаза. В какое-то мгновение его глаза сверкнули диким бешенством, он практически качнулся в мою сторону, но тут же успокоился. Развернулся, и ушел. — Вот и поговорили. Почему так всегда, за помощь тебе платят черной неблагодарностью? Интересно, фунта презрения было бы меньше, если бы тупо осталась у дерева, безразлично наблюдая их возню с червями? Пошли, Лер, попробуем улов Халка, а то у меня желудок к спине прилип. Перед самым закатом, не обращая внимания на патрулировавших по кромке травы тварей, я заметила какое-то движения от стороны замка. Приглядевшись, поняла, что про наше пребывание в стенах местных узнали. И эти точки, что спешат в нашу сторону, по наши души. — Люди, кажется, нам пора делать ноги! Наш дымок от костра заметили, и идут в гости, — громко сообщила я, протянув руку к сохнущим возле костра постиранным штанам. Буквально в паре сантиметров от моей руки воткнулся нож. Я медленно разогнулась, с интересом энтомолога посмотрев на стоящего рядом ухмыляющегося Киви. — Штаны Хвара, — спокойно сказал он, вытащив нож, обтер его от земли, и убрал обратно в чехол. — Предлагаешь мне прогуляться так? Киви, зло зыркнув, отступил на шаг. Если бы не понимание, что это предупреждение, я бы посмеялась. Ладно, если он попытается убить меня, а если Лера или Халка? Кажется, нам в ближайшее время придётся разделиться. Жаль. И почему люди, всегда вынуждают отвечать им силой? Почему, считается нормальным доводить до критической отметки проверку терпения другого, и потом радостно скалиться, мол, "а ты плохой" раз дал сдачи? Почему? Издевательства одного, это нормально, а "ответка" от прессуемого - это "незя"? Нет уж, я терпеть подобное долго не собираюсь. Вынудит - сдохнет и плевать мне на все. Точки со стороны стены приближались. Интересно, как выглядят ездовые животные нагов? Остаться посмотреть на это чудо-животинку? Хотя рисковать не стоит. — Лер, на Халка. Халк, рядом! — с этого момента я забочусь только о своём псе и ребенке. Остальные мальчики взрослые, сами пусть выпутываются. Передвигаться по лесу не так просто, как кажется на первый взгляд. Постоянно приходится выбирать дорогу, чтобы не поранить босые ноги и не угодить в чью-нибудь нору. А их на удивление много. Это радует, голод нам не грозит. Благодаря скорости Халка мне не пришлось сдерживаться, так что неслись мы по лесу, как паровозы. Лер только и успевал пригибаться, чтобы не снесло очередной веткой. Чем глубже мы уходим в лес, тем болотистее становится местность. Правда, комаров и мошкары нет совсем. Деревья все гуще и чаще, перекрывая солнечный свет кроной. На полном ходу мы и влетели в очередную яму, неожиданно для себя ухнув вниз все втроем. Затормозить у бегущих позади нас ушастых не вышло, слишком мокрая трава. Проскользив, и эти двое отправились следом за нами, чуть не придавив своими тушками на дне. — Это входит у нас в традицию, сваливаться в пещеры, — констатировал очевидное Треф, стараясь отряхнуться, но плюнул на это дело, видя, что размазывает грязь сильнее. — И куда нас занесло на этот раз? Ночное зрение — это дар, не устаю ему радоваться. — Лер, слезь с собаки и дай руку. Халк, вперед, — пустив пса в темную дыру, взяв за руку малыша, пошла следом. Но уже после трех шагов, ухнул вниз, летя как на горке. Уперевшись в мою спину ногами, довольно повизгивая, несся Лер. Впереди, раскорячившись, скользил Халк. Выскочив, как пробка из бутылки с шампанским, влетели в переплетение лиан, густо разросшихся в центре пещеры, и, барахтаясь, скатились на землю. — Лер, держись рядом, мало ли что. Не нравится мне такая неожиданная природная предусмотрительность, в виде выросшей лианы. Со смачным матом сначала появился Треф, а затем и Киви, влетел в сеть. — Эльта, как ты умудряешься находить эти подземелья? Подправь свой радар. Отвечать Трефу я не стала. Киви сделал вид, что меня в упор не видит, вызывая глухое раздражение. Не успела я поднять Лера, и позвать Халка, как пес, ощетинившись, зарычал, увеличиваясь в размерах и приготавливаясь к атаке. Лер моментально был задвинут за спину, и я попыталась в этой тьме рассмотреть, на кого именно так скалиться Халк. — Зажмурься, — шепнула я малышу, сама прикрывая глаза Халку, и заставляя свое тело резко вспыхнуть, на полную яркость. Не ожидая, что я могу быть настолько ослепительной, замешкалась, прекрасно услышав недовольный то ли визг, то ли клекот, за границей света. — Кто тут? — громко выкрикнула я, убавляя свечение. — Извините, если причинила боль, но мы не способны видеть в темноте. Никто не ответил, но чувство, что мы здесь не одни, усилилось. Рисунок на коже засветился еле-еле, позволяя использовать свое ночное зрение в полной мере. — Черт, — вырвалось у меня, наконец-то увидев тех, кто копошился. Не представляю, на что они похожи при свете дня, но то, что я увидела, мне не нравится. Их много. Очень. И размер, с нашего Халка не прибавлял уверенности в хорошем исходе нашего столкновения. Черные, с удлиненными телами, как у таксы или гусеница, и множеством ног, гнущихся под невообразимым углом. Есть ли у них глаза или нет, рассмотреть не получается. Слишком темно. И до глаз ли? — Я их вижу, — нервно прошептал Треф. — Как выбираться будем? — Много. Их слишком много. Долго не протянем, числом завалят. — Как долго ты сможешь держать свое свечение? — неожиданно спросил Киви. — Понятия не имею. Раньше не приходилось пользоваться. — Даже если Эльта будет светить. Как далеко мы сможем уйти? — А что предлагаешь ты? — огрызнулся Киви. — Давай, выскажи умную мысль. — Эль, а почему они на нас не нападают? — тихо шепнул Лер. — Чего они ждут? И правда, стоило малышу обратить на это мое внимание, как основанная масса этих существ заволновалась, расступаясь в стороны, словно пропуская кого-то. — Кажется, сейчас мы увидим кого-то более важного, — высказался Треф. — Меня начинает колбасить. Будьте готовы. — Охренительная ловушка, — раздраженно прошипел Киви. — Загнали, как свиней на убой. — Тш, не распаляйся, — одернула я. — Пока есть время, осмотритесь, вдруг увидите выход. — С табличкой? — добавил Треф, завертев головой. — Найдешь, молодец. Лер, если нападут, старайся держаться рядом. Но под руку не лезь, не услежу, зашибу. — Шанс проскочить есть? — Вижу только два ответвления, и они оба забиты этими многоножками. Рискнем? — предложил Киви. Я отрицательно покачала головой. Это не спасение, а самоубийство. С другой стороны, если дело будет швах, как вариант попробовать сбежать можно. — Другого выхода не вижу, — расстроился Треф. — Вот и догулялись. Здравствуй, незнакомая планета, решила избавиться от непрошеных гостей? — Не ори, — осадил его Киви. — Привлечешь еще больше. Существа заволновались сильнее, тот, кто двигался к нам, был уже близко. — Быстрее бы уже все началось, — прошептала я, ждать всегда сложнее, чем действовать. — Чего стоим, кого ждем? Волнения идут с правой стороны, рванем в левую? Если повезет, вырвемся. Согласны? — Эльта, если выберемся, я тебя прошу, больше никаких ям и пещер. Идет? — Ты всегда идешь первым, — клятвенно пообещала я, улыбнувшись Трефу. — Приготовились? — выпуская длинные когти, и оскаливаясь, напрягся Киви. Лер, пригнулся к самой холке Халка. Я усилила свет, меняясь, снова стараясь впасть в тот боевой транс, как при атаке червей, отрешившись от мира. — Хранитель, — незнакомый голос, полный трепетного восхищения и неверия из темноты, со странными пощелкивающими звуками. Живность расступилась, беспрекословно позволяя выйти вперед трем странным существам. Первое, что бросилось в глаза, это их полностью закрытое тело, утонувшее в широком балахонистом платье. Невысокие. Сухопарые. С вытянутыми назад, абсолютно лысыми черепами. С поразительно огромными глазищами, расставленными в разные стороны и навыкат, как у лягушек. Не знаю, что там скрывается под одеждой, но существа явно прямоходящие и рук у них две. Насчет количества ног не уверена. Но самое удивительное, что не перестает поражать, это понимание нами местного языка. Это чудо какое-то! Представляю, если бы нам пришлось его учить и все время обучения изъясняться жестами. Жесть. — Этот день войдет в летописи нашего народа, как несущий надежду, — с характерным для их языка щёлканьем произнес стоящий по центру пришелец. Наша речь такие звуковые выверты не выдавала, лишь ощущалась затрудненность в движении языка при ответах. Видимо, артикуляция у наших видов, разная. — Надежду на что? — не утерпел Треф. — Надежду на мирную жизнь, — спокойно пояснил местный. — Прошу, Хранитель Вас и Ваших спутников, погостить у нас. Мы, рархи, всегда славились радушием. И в это тяжелое время мы не утратили радушие наших предков. Так вот вы какие, рархи. По словам узника, они нам друзья, а не враги. Что ж, доверимся, а там посмотрим. Упоминание о тяжелых временах мне не понравилась, задницей чую, снова куда-то влезаем, куда не стоит. — Нашли, — тихо шепнул мне на ухо Треф. — Знать бы, это хорошо или нет. Мы потянулись следом за хозяевами. Когда мы вошли в одно из ответвлений пещеры, многоножки шустро рассосались в разные стороны, исчезая в многочисленных норах в боковых сводах тоннелей. Идти пришлось довольно долго и в полном молчании. Эдакая неловкая затянувшиеся пауза в разговоре. — Ничего себе! — с изумлением выпалил обалдевший от открывшийся картинки Треф, когда мы из темного узкого прохода вынырнули на поверхность и оказались в величественном лесу, пронизанном солнечным светом и гомоном местных птиц. Неожиданно. И красиво. — Ух ты! — приплясывая на спине Халка, взбудоражено попискивал Лер. Пёс же, непрестанно крутя головой, пытался втянуть в себя все запахи разом. Впрочем, как и я, обалдело потряхивая головой и чувствуя терпкие ароматы чужого мира, забивающие ноздри. — А Хвар не увидел… — мрачное настроение Киви стало еще поганее. Жаль, мужик, видимо, действительно любил белобрысого. Странные мы существа, люди. Любим одного, спим с другим, живем с третьим. Мысли о Хваре вылетели из головы сразу же, как только я ощутила необычную волну, насыщающую мое тело силой и энергией, как живительной влагой бредущего в пустыне. Лес… Именно он делился ею со мной. Воздух и все вокруг буквально пропитано этой манной. Энергией, бьющей в разные стороны, словно удары сердца. Не знаю, несет ли это нам опасность, но бодрость добавляет, это точно. — Хранитель… Пьянея от воздуха, стараясь собрать мысли в кучу, тряхнула головой, переведя взгляд на окликнувшего. Существа, очень похожие внешне на людей, но и чуждые человеческому восприятию, с ярким окрасом кожи тропических лягушек, в таких же, как и у наших сопровождающих, балахонах насыщенно-зеленого цвета, что прекрасно сливается с растительностью. Затаишься с такой маскировкой в кустах и останешься незамеченным. — Одежда нам бы не помешала, — тихо шепнул мне Треф. Мда, видок у нашей компании еще тот. Грязные, босые, полуголые. Хоть картину пиши: оборвыши. — И поесть, — добавил Киви, продолжая смотреть сквозь меня, делая вид, что никакой Эльты не существует. Может он и к лучшему, его игнор. А так сцепились бы, и всё. Либо я, либо он. А всё так прекрасно начиналось… — Эль, Эль… Смотри, какие у них пальцы странные. Раз, два… четыре? Эль, а так разве удобно? А почему кончик у них такой толстый? — Вероятно, это присоски, поэтому кончик пальца такой формы. — А зачем им присоска? — любопытства у мелкого через край. — Не знаю, — пожала я плечами, стараясь отвечать как можно тише, вдруг обижу, — лучше наблюдай, а своими выводами ты поделишься чуть позже. — А почему у них глаза черные? — Лер. — Ладно, молчу, — насупился мелкий.- Интересно же. Я таких глаз никогда не видел. У меня тоже черные. Они такие же, как я? По мере нашего шествия вглубь леса, все встреченное население с каким-то необъяснимым благоговением смотрело именно на меня. «Хранитель», это слово шелестело и передавалось от одного к другому и преследовало нас. Я какой-то там хранитель, теперь понять бы, кого или что я охраняю?! Обычно всякая избранность хреново заканчивается. И я не хочу следовать сюжетам книг. Судя по просторным шалашам, созданным из переплетений веток и лозы, этот народ живет в очень тесном контакте с природой. Я бы сказала, слишком тесном. Ожидать водопровода и газа точно не стоит. — Им бы волосы и острые уши, как есть лупоглазые эльфы, — хихикнул Треф. Наши провожатые остановились. Большое по местным меркам строение, причудливо сплетённое из живых веток дерева и увитое всевозможными лианами с пышными, одуряюще приятно пахнущими цветами, выглядело сказочным. Из него, тяжело опираясь на длинную витую палку, вышел самый настоящий старец. Блеклая, словно полинявшая, некогда ярко-желтая кожа, морщины и усталый взгляд утративших насыщенную черноту глаз — все это выдавало его преклонный возраст. И одежда. Балахон был, в отличие от остальных, насыщенного темно-синего цвета. — Хранитель, — в его голосе благоговения было меньше, но чувствовалась радость от встречи со мной, как со старым знакомым. Почему? С чего бы? — Мы верили, что этот день придёт, и народы Рури вновь заживут в мире и согласии. А мертвые пески зацветут, и в небо устремятся леса. Шумные вздохи и ахи, кто-то прослезился. И только мы стояли, тупо не зная как себя вести. — Осталось немного, дитя, — переведя на меня свой взгляд, ласково произнес старец. — Пророчество начинает сбываться. Хранитель, молодой, юный, еще не познавший всей своей силы, ступил на Рури, чтобы дать знак для нас. Значит, мы все делаем правильно. Мы на верном пути. — Извините, а поподробнее, — не выдержала я. - И для понимания, я особь женского пола. — Мы рады тебе, Хранитель, и твоим спутникам, — улыбнулся он, обнажая ровный ряд крупных белоснежных зубов. Твой путь неясен, и я не вправе указывать тебе его направление. Наш дом — твой дом, — обозначил легкий поклон старик, — отдыхайте, набирайтесь сил, и в путь. Может у них нет полового разделения в речи? Или это я чего-то накручиваю не до конца понимая, что к чему? Черт с ним, лишь бы было что поесть и где отдохнуть от этой бесконечной гонки. Запарилась я уже что-то "спасаться". — У нас много вопросов, — начала было я, но была остановлена взмахом иссохшей руки старца. — Утэк… Один из трех сопровождающих нас ранее, оранжевый, поклонился старшему, а двое других подставив старику локти, помогли вернуться в дом. — Глава очень стар. Его время на исходе, — смотря вслед старцу с теплотой, пояснил нам Утэк. — Но он уйдет счастливым. Он видел Хранителя. — А с этого места поподробнее, — напряглась я. Мне осточертели недомолвки. — Прошу, — плавно развернувшись в другую сторону, пригласил нас оранжевый. Пройдя метров пятнадцать, мы подошли к очередному шалашу. По габаритам гораздо меньше дома главы, но больше остальных. — Прошу, входите. Принесите мир и радость в мой дом, — улыбнулся нам Утэк. Ссадив с Халка Лера, взяла его за руку, приказав Халку остаться на улице, вошла в необычный дом. — Красиво! — беззастенчиво выпалили Лер, задрав голову вверх. Туда, где ветви дерева сплелись в необычном узоре, создавая ажур, пропускающий солнечный лучи, тем самым делая все строение душевно теплым. Комната с тремя ответвлениями, застеленная чем-то очень похожим на мох, который приятно холодил ноги, многочисленные подушки и невысокий стол по центру — вот и весь интерьер. — Этот дом я предоставлю вам. Отдыхайте. Скоро закат. Утром, я отвечу на все ваши вопросы. И снова легкий поклон и бесшумный уход. — У кого какие мысли? — плюхаясь на пол, растянулся Треф. Я осторожно села, вновь потрогав подстилку, удостоверяясь, что это действительно хорошо знакомый по ощущениям мох. Прикрыла глаза, стараясь прислушаться и разобраться в запахах. Лес. Трава. Сырость… Последнее, пожалуй, немного портит приятное чувство единения с природой. Но приятное и теплое, словно родное, не проходит. Кажется, будто лес живой, и именно он делится ощущениями со мной. Как же много потеряли люди, оторвавшись от матушки-природы, потеряв сам смысл жизни, погрязая в деньгах и ненужных стремлениях… — Эль, а можно я Халка позову? Ему там одному плохо. — Зови, — умиротворенно улыбнулась я, потрепав обрадовавшегося мальчишку по волосам. Тот подскочил на месте, как кузнечик. — Что ты собираешься делать? — В смысле? — не поняла я вопроса Киви. — Эти чудики приняли тебя за какого-то их Хранителя. И пока они в это верят, с нами все будет в порядке. А если появится настоящий Хранитель, или вдруг они прозреют и поймут, что ты липовая. Долго ли мы протянем? Возвращаясь к вопросу: что ты собираешься делать? — На данный момент меня волнует три вещи: одежда, еда и сон. — Ты меня бесишь. — Хватит, Киви, — обрубил Треф.- Не так давно на счет Эль твое мнение было другим. Не зыркай, не мальчик. Хорош. Эльта права, сейчас надо отдохнуть и решать проблемы по мере их поступления. — Как хотите. Мое дело маленькое, предупредить. Я не доверяю местным. — Разрешено нам будет войти, Хранитель? — нежный голосок со знакомым уже прищелкиванием раздался со стороны двери. По крайней мере не мужской, точно. Халк, устроившийся чуть в стороне вместе с развалившемся на нем Лером, лениво поднял голову, провожая взглядом появившихся местных… хм… женщин. Дамы мало чем отличались от своих мужчин, и даже без выпуклостей в районе груди. Те же удлиненные лысые черепа, та же яркая кожа, более утончённые черты лица и многочисленные браслеты на запястьях, издающие мелодичный перезвон, соприкасаясь друг с дружкой. Сережек эти «дамы» носить не смогли бы при всем желании, ввиду отсутствия наружного уха. Там, где у обычного человека торчит порой лопоухое нечто, у местных было круглое слуховое отверстие, и только. Женщины ловко выставили на столе три подноса с какими-то фруктами и запеченным мясом. По виду тот самый полосатый чебурашка, которого Халк ловил. Так что не отравимся, есть можно. — Одежда, — говорила одна и та же, две другие, смущено потупив глазища в пол, молчаливыми тенями стояли за ее спиной. — Для купели, — на пол поставили корзину доверху забитую белоснежными цветами, с таким тонким ароматом, что хочется вдыхать его еще и еще. Сделав еле уловимый жест рукой, приняла от помощницы корзинку поменьше, с лиловыми цветами с очень терпким запахом, похожим на лимон и мелиссу. — Для волос. — Спасибо, — вежливо бросила я вслед упорхнувшим женщинам. — Вот это сервис, — обрадовался Треф. — Массаж бы. — Интересно, а у них ничего, кроме этих платьев, нет? Бельё не носят? — вертя в руках местное платье, скривился Киви. — Как в этом можно ходить? Как хотите, а я это не надену. И вообще, эти на баб-то не похожи, разе что цацками увешены. — Снизу будет поддувать, — хихикнул Треф. — Коки у Киви скукожатся. — Захлопнись. — Оно такое мягкое, — прижав к щеке, потерся о свой сверток Лер. — Я хочу одеться! — Сначала, малыш, давай найдем, где можно ополоснуться. Не хочется влезать грязными в чистое. И это изгвазданное чудовище веди с собой, тоже мыть будем. Заглянув в первый попавшийся проем, убирая занавеси-лианы, поняла, что это не то, что я ищу. Обыкновенная спальня. Все с тем же мхом на полу и подушками. Причем, последние сделаны из того же мха. — Эль, наверное, нам сюда. — Ты не уверен, что нашел? — удивился Треф, поднявшись и засунув за занавесь физиономию. — Ого, а здесь без пол-литра не разберешься. — Охрен-неть, — обалдела я, пялясь на небольшое, в масштабах бассейна, озерцо. — Ничего себе ванная. — А местные живут с размахом, — усмехнулся Треф, — ни в чем себе не отказывают. Скинув с себя подранные тряпки, весело вереща, великовозрастное дитя по имени Треф, с разбега влетел в озеро. — Ух, водичка хороша! Прохладная! Самое то! Кого ждем?! Вперед! Следом в озеро бултыхнулись мелкий с псом. Оказывается, наш чешуйчатый тоже любитель водных процедур и плавает не хуже рыбы. Сразу же скрываясь в глубине, и выныривая в другом конце. С кем же его скрестили, интересно? Мельком заметив, и сразу зависнув на любовании мелькающей над водой оголённой частью тела веселящегося Трефа, с трудом сглотнув и загнав желание поглубже, вернулся в комнату за корзинками с цветами. Киви, к нам присоединяться, похоже, не собирается. Цветы, стоило их поднести к воде и потереть в руках, прекрасно мылились. Наплававшись до поросячьего визга, выбрались на мох, устало распластавшись. Лер, обсохнув, и одевшись в платье цыплячьего цвета, подчёркивающего черноту глаз, смешно подхватывая подол и сверкая голыми коленками, ускакал с Халком кушать. Видимо, такой цвет для малышни делали специально, чтобы не потерять ребёнка в чаще леса. Лер убежал, и мы с Трефом остались одни, все так же валяясь на мягком мхе в чем мать родила. — Давно у тебя так? И за взглядом следить не надо, отлично понимая, о чем именно Треф спрашивает. — У тебя с этим проблемы? Неприятно? — Если не считать того, что я тебя хочу, а как подступиться, теперь не знаю, — нервно усмехнулся он. Хитро улыбнувшись, не отрывая взгляда от заинтересованного лица парня, медленно, соблазняя, провела по паху, показывая интимную складку. — Охренеть, — ошарашенно переводя взгляд то на меня, то туда, выдохнул Треф. — Удобно. В тот раз как-то не заметил. Желание. с таким трудом сдерживаемое во мне, приятным теплом разошлось по телу, заставляя плавиться под горящим взглядом любовника. Тихий стон сам собой вырвался из горла. — Эль… Голос, с этой его потрясающей хрипотцой, прорвал плотину, и меня накрыло. Резко перекатившись, я нависла над ним, стараясь разглядеть в этих завораживающих глазах ответное чувство. Пусть не любовь, нам пока до неё далеко, но страсть и желание обладать — в самый раз. — Эль, а как? Нет. Сейчас не до разговоров. Внутри такой пожар, хрен затушишь. Я столько времени сдерживалась… Столько времени желала… И руки, сильным уверенным движением прижавшие меня к себе, пожалуй, самый верный ответ на мои невысказанные мысли и страхи. И поцелуй… жадный, требовательный, сводящий с ума… — Сегодня сверху буду я, — тихо шепнула я в ухо Трефу, осторожно прикусывая кончик, с благодарностью слыша ответный стон желания. Сильное тело подалось немного вперед, и, жарко поцеловав в губы, туманя этим поцелуем голову и срывая последние тормоза. Целый водопад обрушившийся на меня, заставил заполошно подскочить, толком не соображая, что происходит. Утро? — Дайте поспать изверги, — мы с Трефом угомонились нескоро, и заснули там, где упали. И, кажется, не в обиду Трефу будет сказано, но мне все еще мало. Нет, основное желание, как отобедав главным блюдом, я утолила, но от «десерта» бы не отказалась. И эта ненасытность начинает раздражать. Странно, что ничего не натерли, старавшись... Хотя, регенерация у меня зашибенная. Стоп, а как у нас это вышло, когда входных отверстий у меня нет? При особом желании, сюрприз появляется - волшебная пещера показывается. Я помню, как мы ржали над этим. И Треф, паразит, минуты три прикалывался «Сим-сим откройся», все экспериментировал, как дырочка исчезает и появляется. Все боялся, что в самый неподходящий момент она его богатство прищемить может. — Халк, фу! Назад! — Лер, старался не кричать, но и заходить за лиану не стал. Постеснялся. — Вот же ты вредный, псина, — а этому чешуйчатому хоть бы хны. Счастливо высунув язык, отряхнулся ещё раз, разбрызгивая капли, попадая и на Трефа. — Эй, кому не спиться в ночь глухую? — приоткрывая один глаз, простонал Треф. — Эль, уже утро? — Вставай, — чмокнула в щеку свое персональное заспанное чудо. — Перекусить не помешает. — Утренний душ! Лер, давай с нами! — и, схватив меня за руку, это дитятко под два метра ростом, с потрясающими ушками на макушке и пушистым хвостом, так соблазнительно растущим над двумя аппетитными половинками, поволокло меня в воду, затаскивая все глубже и глубже. — С добрым утром, Эль. — Привет, — усмехнулась я, дав щелбана по носу, и нырнула на глубину, тут же отплывая от возмущенно охнувшего Трефа. — А! — Лер влетел в воду, как нож в масло. Халк, заразившись общим весельем, громко разлаялся, прыгая вокруг мальчишки. И только Киви, замерший в проеме двери, скрестив руки на груди и смотря на нас безразличным взглядом, выглядел потерянным. Выбравшись из воды, хорошо отжав волосы, накинув на мокрое тело балахоны, вернулись в общую комнату. Пока мы плюхались, радушные хозяева успели накрыть стол. Я не удержалась, пару раз хрюкнула в руку от смеха. Уж больно Треф потешно выглядит в красном балахоне, достающим ему до середины икр. Перехватив мой взгляд, хитро глянул на свои волосатые ноги и уже под наш смех с Лером, вытащил изящно ногу, приподнимая уголок подола, при этом аппетитно изгибаясь, как модель на глянцевых эротических журналах. — Потрясающе пахнет, — повела я носом, предвкушающе облизываясь, когда, наконец, сумела угомониться и не пугать окрестных птиц своим хохотом. — Хочу жрать! — возопил Треф, подскакивая к столу, бухаясь на колени и утягивая на них очумевшую от смены поведения меня. — Мир вашему дому, — выдал вошедший Утэк. — И вашему мир, — выдала я машинально. — Присаживайтесь, разделите с нами трапезу. — Я пришел ответить на ваши вопросы. — Вопросов много, — предупредил Киви, подходя ближе к нам, но демонстративно усаживаясь чуть в стороне. И балахон он не надел, оставаясь в своих практически разодранных вещах, правда, выстиранных и сырых. — Утэк, может быть, ты лучше начнешь нам рассказывать основы вашего мира, а по мере рассказа мы зададим интересующие нас вопросы? — предложила я. — Так будет гораздо удобнее, — легкая улыбка, — Хранитель. Наш мир мы зовем Рури. Все мы хи Рури, и малыши, и взрослые. Много лет назад Рури была прекрасна. Большая её часть, покрытая лесами, реками и озерами, позволяла нам жить, не зная бед. Наши народы, рархи и ашшеры, ненавистные ныне враги, жили в мире и благодати. Вместе растили детей, смеялись и плакали, и поклонялись правительнице нашей, пресветлой Урари. Но пришла беда в наш мир. С неба пришла. Не знающая ни сострадания, ни жалости. Ни к хи, ни к ри. В одно мгновение Олир налился багровым светом, и вновь стал, как прежде, дарить тепло Рури. Никто не знал, что это для многих было началом конца. Странная, жуткая волна прошлась по миру, в одночасье заставляя зачахнуть все леса, и погибнуть большую часть рархов и ашшеров. Пресветлая Урари и Хранители вынуждены были с теми, кто выжил, спрятаться в пещерах под землей. Казалось, что там, под землей выжившие могут переждать нагрянувшую беду, но… Пресветлая Урари стала чахнуть на глазах, и даже объеденённые силы ее Хранителей не помогали. И с последним вздохом она отдала часть своей души последнему, чудом выжившему молоденькому деревцу, спрятавшемуся под толщей земли от губительного света Олири. Безутешные Хранители помогли нашим народам взрастить новые деревья в священной пещере. Прошло немного времени, и рархи стали чувствовать изменения и в себе, как и ашшеры. Если нас деревья питали силой, то ашшеров они пытались иссушать. Словно зная, насколько внутренне изменился некогда дружественный к нам народ. В память о наших хороших отношениях ашшеры решились покинуть пещеры, выйдя на поверхность, туда, где сиял Олири, припекая все своим огненным светом. Но и остаться они не могли. Эта волна изменила их гораздо сильнее нас, наделив новыми потребностями тела. Отныне запах рархов для них стал слаще и желаннее. Но если вы, юный Хранитель, подумали, что рархи привлекали ашшеров в качестве пары, то ошиблись. Они желали полакомиться нашим мясом. — Стали каннибалами? — кивнул, соглашаясь с каким-то своими мыслями, Треф.- При неимении достаточной пищи всегда возникает один хищник и одна жертва. — Да. Хуже всего пришлось смешанным семьям. Они же и пострадали первыми. — Эль, а мы не изменимся? — Это было давно, не волнуйся, — попыталась успокоить малыша. Хотя при первой же подвернувшейся возможности слинять с этой планеты, я ее не упущу. — И что было дальше? — напомнил о себе Киви. — Прошло время. Все мы старались учиться жить по-новому. Но вновь с неба пришла беда. Жуткие воины, рептиры, уничтожали каждого из нас. Осушали наши с таким трудом восстановленные реки и озера, сжигали наши деревья, позволяя песку покрыть некогда богатые жизнью земли. Рархи не воины, но сопротивлялись долго, пока не остались из всего народа небольшая горсть, смести, которую — и исчезнет из мира Рури такой народ, как рархи. Вместе с песками пришли сушь и хищники. Испугавшиеся захватчиков рархи стали верурами и перешли на другую сторону, если можно так назвать раболепие перед ашшерами. Ашшеры, наши враги, в этот раз так же, как и мы, пытались выкинуть захватчиков из нашего мира, но мы вели наши действия разрозненно, и не преуспели в войне. Однако остановить полное истребление рархов нам удалось. Сама Рури покарала рептиров! Они не могут и часа провести в наших лесах! И даже пески нашего мира для них губительны. Возможно, именно поэтому они и отступили. — Что, прямо вот так, все бросили и ушли? — не поверил Киви. — Нет. Не ушли. Они до сих пор здесь. Их немного, но их опасаются. Там, в песках, есть огромный город, в котором живут бархи, те несчастные, которых не принял лес, и в силу каких-то причин не сумевшие измениться достаточно, чтобы жить с нами. Их запах менее привлекателен для ашшеров. Мы разные. Увидите — поймете. Город построили они. Но он полностью подконтролен рептирам. Первое время мой народ пытался поддерживать связь с теми, кто по ту сторону лесов, но ничего не вышло. Рархи и бархи, к нашему глубочайшему сожалению, никогда не смогут быть рядом. — Почему? — завороженный рассказом спросил Лер. — Без силы леса мы не способны выжить в песках. А жители песков, быстро погибают в наших лесах. Нам чужд их уклад, им наш. Но не это главная причина нашего непонимания, мы терпимы к любым видам жизни, если они не несут вред рархам. Бархи, расширяя свой город, несут погибель Рури. А ашшеры несут погибель нам. — Почему вы не пытаетесь уничтожить город? — удивился Киви. — Мы высаживаем деревья. И с каждым годом наши леса растут все шире и выше. Придет время, и наш мир вновь засияет зеленью, окутав Рури теплым мягким плащом энергии. — Вам не жаль ашшеров? — Что ты, хи, — по-отечески улыбнулся Леру Утэк, — мы вернем только свои земли. Пески ашшеров нам ни к чему. — Меня зовут Лер, я не Хи. — У нас принято так обращаться к детям. Хи. Все мы хи Рури. И даже ри и ра. — А кто такие ра и ри? — подобравшись поближе, облокотился на меня любопытный малыш. — Ри — наши самки, Ра — такие, как я. — Подожди, Лер, сначала я спрошу, — попридержала я разошедшегося мелкого. — Утэк, кто такой Хранитель? Что он делает? И не навредит ли нам ваш лес? — Глава недаром упоминал о твоей юности, Хранитель, — забавно склонил он голову, как Халк, когда чем-то заинтересовывается. — Вижу, ты еще оторван от своего народа. Ты трэтер. Хранитель равновесия. Мудрейшие существа, Древние, создали вас, чтобы сохранять равновесие сил во Вселенной. Вы, каждый из вашего народа, страж миров. И во время нападения рептиров, именно случайно оказавшиеся на Рури трэтеры, не жалея жизней, помогали нам спастись, — с горечью прошептал он. — Ни один не выжил. Мы чтим их память. — Я не знаю, кто такие трэтеры, — расстраивать столь добросердечное существо нет никакого желания, но врать еще гаже. — Меня сделали такой, какой я есть сейчас. Я не была рождёна трэтером. Мы пришли из другого мира, и я никак не могу быть тем самым Хранителем, которого вы ждете, Утэк. — Молодец, — зло бросил Киви, — сейчас нас и хлопнут. — Хи, — с мудростью старца, лукаво покачал головой Утэк. — Всему свое время. Не переживай, ты встретишь свой народ. Не беспокойся, юный трэтер, ты именно тот, кого ждал мой народ. — Ладно, мы выяснили, что Эльта Хранитель, — вклинился Киви, — теперь объясните нам. Есть ли опасность для нас в вашем лесу? Стоит ли нам отправляться в город? И не прибьют там эти самые рептиры нас в первую очередь, потому что с нами ваш Хранитель? — Киви, Эльта наша, а не их. — Твоя, — скривился Киви. — Моя, — жестко припечатал Треф, смотря прямо в глаза друга. — Кхм… Мы не знаем, как отреагирует лес на ваше пребывание здесь. Оставайтесь у нас, сколько сочтете нужным. Мы всегда рады гостям. Про город… если не будет другого выхода, тогда придется отправляться именно туда. Ашшеры скорее убьют, чем предложат союз. Рептиры? Я не знаю, как обстоят дела в самом городе. У нас нет настолько прочной связи с бархами. Прошу прощения, что не в состоянии ответить на все ваши вопросы. — Ничего, все нормально, — успокоила я расстроившегося Утэка. — Ты и так нам рассказал очень много интересного и полезного. Есть, о чем задуматься и что осмыслить. — Утэк, а ты знаешь кто я? — поднявшись в полный рост, покрутившись перед рархом, выпалил Лер. — Есть такие как я? — Ты маленький хи из народа дарудов. Твой черный друг — павир. Создание сколь опасное, столь и преданное. Раньше твой народ был частым гостем на Руре. — А наш народ вам знаком? — заинтересовался Киви. — Ульты, — улыбнулся Утэк. — Обманчиво милые и пушистые. Грозные воины, веселые друзья, нежные в семье. — У нас таких называют нэки, — добавил Треф, дернув ухом. — А такие, как мы, умеют менять облик? — Облик? — не понял Утэк. — Становиться полностью зверем. Собакой, лисицей, котом, или еще кем. — Я не слышал о таком, — вздохнул Утэк. — Мир огромен, и нами многое не изведано. Я не так мудр, как Глава. Мне еще предстоит не один год жизни, и все равно я никогда не постигну и малой толики всей мудрости Вселенной. Ох, как летит время. Прошу, отдыхайте, а вечером мы устроим праздник в вашу честь. Поднявшись, и поклонившись нам, Утэк, ушел. — Не верю я, что все так просто, — задумчив прикусив губу, произнес Треф. — Оно и не просто. Хочу предупредить, что надолго здесь задерживаться я не собираюсь, — Киви окинул нас нечитаемым взглядом и вновь откинулся на подушки, прикрывая глаза. — Я уйду в город. — Как знаешь, — я не ожидала, что Треф скажет такое своему другу. Но он сказал. Киви, не открывая глаза, криво ухмыльнулся, и отвернулся от нас.