Трэтер. (1) "Тень"

7 ГЛАВА Вечером рархи устроили праздничный ужин. Мелодичные песни, больше похожие на соловьиные трели разной тональности. Танцы: плавные у самок, как текучие воды реки, и резкие, с прыжками и клекотом у самцов. Столы ломятся от фруктов и дичи. Еды вдосталь. Деревянные чаши доверху заполнены сладкой патокой, используемой местными как вино. И так же сильно веселящее голову и ударяющее в ноги. И лес… Пожалуй, именно сейчас я почувствовала, что в нем действительно есть частичка души некогда жившего существа. Лес праздновал вместе с нами. Каждый листочек, каждая иголочка на деревьях, кустарниках и траве зажглись на кончиках слабенькими зелеными огоньками, все вместе потрясая своей красотой. Ты словно попадаешь в чудесную сказку, из которой так не хочется возвращаться в реальный мир. Жаль, что с первыми лучами солнца все закончилось. Рархи — дети природы, и это действительно так. Три дня мы занимались лишь тем, что ели, спали, и валялись у озера, иногда общаясь с местными. Поразительно для нас, выходцев с Земли, что рархи оказались совершенно лишены зависти, стремления к наживе и рвения к прогрессу. Глупо? Не думаю. Люди с полным отсутствием подобных качеств у нас редкость и воспринимаются кем-то наивными дураками, а кем-то -чистыми душами. Что те, что эти — без золотой середины. Пары у рархов складываются вполне по-человечески, но без предубеждений и запретов. Ра-самцы, как они сами себя называют, заняты на тяжелых работах, где требуется грубая сила. Женщины, вернее, самки-ри, как и у нас, создают уют в доме, возятся с детьми, готовят, убирают, стирают. Обычный женский труд, но без перегибов. Хи галдящей ватагой носятся по поселению, выискивая приключения на мягкое место. В общем, в этом плане ничего нового. Пожалуй, кроме того, что за раз ри способна произвести на свет до десяти детей. Странно, что при таком количестве еще нет перенаселения. Или там действуют какие-то другие сдерживающие факторы? Не знаю. Спрашивать такое не стала. Сложнее привыкнуть к их рациону. Благо, нас кормят нормально, привычными продуктами. Фрукты и мясо прекрасно насыщают. Но рархи… Не зря мне внешний вид этих существ с первых секунд, как увидела, напомнил лягушек. Сидя перед нашим временным пристанищем и любуясь привычной суетой местных, я никак не ожидала, что один из малолетних «хи», присевший рядом со мной и с удивлением исследующий мои пять пальцев, сравнивая со своими четырьмя, неожиданно выстрелит длинным, с полметра, языком, и сожрет пролетающую мимо нас насекомоподобную гадость. Причем, резво похрумкав, расплылся в довольной улыбке и деловито сплюнул пару прозрачных крыльев. Я не брезгливая, но слегонца все же передернуло. Как рассказал мне Утэк, в семьях рархов рождение «хи» ожидается всегда с огромной радостью. Так что малышей не обижают. А живут рархи ни много ни мало до четырехсот лет. Нехилая такая продолжительность жизни по человеческим меркам. Так и подмывает спросить, сколько же лет их Главе? Вроде как неудобно. Да и к чему такие знания, а то как ляпнут циферку, и Кондратий от удивления хватит. Старый и старый, Вселенная с ним. — Жизнь хороша, — довольно растянувшись на траве и подставляя лицо ласкающим кожу солнечным лучикам, произнес Треф. — Скучно мне, — после последних лет в постоянном адреналине сейчас я словно зависла в киселе. И барахтаться не хочется, вроде все хорошо, но и долго так не протянешь. От тоски взвоешь. — Есть немного. Сонное царство. Эль, ты раньше читала про эльфов? — я кивнула. — Удивляешься вопросу? И правильно. Кто в наше время не слышал рассказов про ушастых? Разве что тот, кто еще говорить не умеет или кого родители позабыли просветить. — Смотрю, ты к ушастым питаешь просто неземную любовь, — я действительно удивилась неприязни в голосе Трефа. — Ничего подобного, эльфы мне нравятся. Нравились бы еще больше, если бы не были такими отмороженными. Я не об этом. Меня всегда выбивало упоминание о возрасте эльфов и их замедленным развитии. Я никак не мог догнать, как надо жить, чтобы только к ста годам достичь совершеннолетия? Представляешь, сто лет быть ребенком?! — Если соотнести с продолжительностью жизни, то нормально. — Согласись, все равно долгий срок. Нельзя же тупить целыми десятилетиями? Но сейчас, находясь здесь и наблюдая насколько неспешна жизнь рархов, я согласен с нашими фантастами. Долгоживущие виды, оторванные от скорости нашей жизни и прогресса, могут развиваться очень медленно. Им не надо торопиться жить, как нам. Все строится на основательности и отсутствия спешки. Наши виды никогда не смогли бы договориться между собой. — Допустим, уже не «нам». Ты больше не человек, Треф, смирись. — Брось, Эль, я не дурак, чтобы сожалеть о возможности жить дольше, чем любой человек. Я ощущаю некоторые изменения в себе… Сложно объяснить. Эй, кому я это говорю, ты и сама прекрасно знаешь. Так гладко все происходит, словно ты таким и родился. Воздух на Рури такой, что ли? — Напичканный антидепрессантами? — пошутила я. — Возможно. Очнуться в коконах и с явными внешними изменения и воспринять подобные перемены как должное? Без воплей и паники? Но если изменения — это цена жизни, то я рад, что такой ушастый, а не лысый, как рарх. — Чем тебе не угодили наши хозяева? — захотелось его поддразнить. — Очень гостеприимные существа. — Насекомых не люблю, — передёрнул плечами Треф. — Брр… гадость. Попытался растрясти Утэка на информацию о моей расе. Глухо. Знают, кто я, как выглядят мои новые сородичи, но ни то, как их найти, ни на какой планете те обитают. Даже срока жизни и то не знают. Сказал, долгожители. Еще про отличную регенерацию добавил. Так что не густо. И хвост этот! Я его практически не контролирую, а он, сволочь, выдает мое настроение на раз. Думал у Киви спросить, как он управляется с этой своевольной конечностью, так и он не особо справляется. — Возможно, контроль — это возрастное. Киви же тебя старше? — Треф, задумчиво кивнул. — Вот тебе и ответ. Кстати, о твоем собрате. Как думаешь, насколько хватит его терпения делать вид, что меня не существует? — Он упрямый, — зевнув, сладко потянулся Треф. — Эль, не обращай внимания. Перебеситься, мозг заработает, и он сам подойдет с извинениями. — Думаешь, мне нужны его извинения? Я сделала, что сделала. Не мне тебе объяснять, что живой член команды важнее умирающего. — Эль, как бы ты поступила, окажись на месте Хвара Лер? Больно. Жестко он со мной. Думала, уже разучилась воспринимать близко к сердцу, а не угадала. Царапает. — Так что, как посмотреть, сладкий. — Прекрати, Треф. Попытка выставить меня чудовищем, отнявшим самое дорогое у твоего друга, не удалась. И не стоит впутывать в это мелкого. Но если для тебя так важен мой ответ, то если бы стоял выбор перед быстрой смертью и мучительной, я бы подарила ему первую. И неважно, насколько сильно ты к нему привязан. Ты должен это понимать. Хватит, Треф, проверять меня на вшивость! — раздражено поднялась я, чувствуя, что начинаю закипать. — И к слову. Не хочу тебя расстраивать, но на душе у меня погано. Причем с самого утра. Предполагаю, ожидается очередная пакость. — Предчувствие? Это серьезно. Стоит верить, — нахмурился Треф, переворачиваясь на спину. — Не помню, сколько раз я выбирался из огромной жопы благодаря интуиции. Говорят, у животных она развита сильнее. — Спасибо, — хмыкнула я, переключаясь на резвящихся в воде Халка и Лера,- с животным ты меня еще не сравнивал. Мелкий, звонко рассмеявшись, отскочил от фыркающего пса, стараясь удрать подальше, чтобы не попасть под брызги. — Эль, не бери в голову. Я же не про тебя, а о себе, — устало вздохнул Треф, садясь. — Люди. Честь, достоинство, человечность — ширма. Если мы такие все умные и миролюбивые, тогда откуда появляются те, кто оплачивает опыты, те, кто их контролирует, и те, кто их проводит? Лживые лицемеры. — Расслабься, Треф. Это в прошлом. Мне было сложно принять свою жизнь такой, какая она есть, прожив не один год свободной и самодостаточной личностью. Но изводить себя размышлениями, как же так получилось, не изводила. В лаборатории прекрасные спецы и отличные препараты. Скачков в психике не допустили. А Лерка… Он не знал, как это — быть человеком. И, как ни мерзко это звучит, хорошо, что так. — И все же. Как?! Бля, ну как может подняться рука проводить опыты над ребенком?! — Молча, — не хочу распыляться. Не хочу думать о той мерзости, из которой выползла. Пошло оно всё! Мы свободны. И мы живы, Треф, оставим эту тему. — Оставим. Лер совсем не тянется к местной детворе. Это же плохо? — Это естественно. Треф, они с разных планет и с различным жизненным опытом. У Лера не было детства. Вообще не было. Никакого. А здешние детишки понятия не имеют, каково это — жить без ласки и поддержки любящих родных, в стенах лаборатории, где каждый день несет боль, страдание и желание сдохнуть. — Эль… — Треф, — решительно перебила я, желая высказаться и больше не возвращаться к подобным тупым вопросам. — Лер принял нас как свою семью. Мы единственные, кто отнесся к нему как к ребенку, а не подопытной зверушке. Он привязался к нам. Но только к нам. А чтобы он начал доверять окружающим, независимо от их вида и возраста, должно пройти немало времени. Или хотя бы до тех пор, когда у него возникнет четкая уверенность в завтрашнем дне и своей безопасности. Черт! Сложно объяснить словами то, что чувствуют такие, как мы, но я его понимаю. И поэтому пусть он играет с тем, с кем хочет. — Мы, люди, твари живучие, ко всему привыкаем. — Ты уже не человек, — вновь напомнила я. — А ты? — заинтересованно сел Треф. — Тебя изменили во взрослом возрасте. Насколько сильно ты теперь отличаешься от человека? Внутренне. Мыслями и желанием? — Спасибо, что не стремишься препарировать, — фыркнула я. — К чему вопрос? Хочешь понять, поднимется ли у тебя рука в случае чего пристрелить меня как бешеное животное? — Проехали, — зло бросил Треф, падая обратно на мох, и прикрывая глаза. — Извини. Я на взводе. А по поводу различий… они есть. Например, ненормальное, навязчивое желание секса. Спаривание, называй как хочешь. Но в этом есть что-то животное. Оно вызывает жажду, как если бы перед голодным вампиром постоянно маячил человек, сосуд с вкусной, ароматной кровью. Жесть, да? Раньше, я и понятия не имела, что можно загибаться от простого желания переспать. Теперь, черт побери, знаю. — Тебя настолько клинит? — не веря в услышанное, уставился на меня Треф. — Хуже. Пока я притупляю свои инстинкты. Чем реже я занимаюсь «этим», тем сложнее сдерживать в себе гормональные бури. Есть подозрения, что придет момент и я сорвусь. Но есть кое-что и похуже. — Я рядом, и всегда готов к подвигам, — расплывшись в улыбке, призывно подвигал бедрами, искушая. — Не дразни, — облизнулась я, путешествуя взглядом по его шикарному телу. — Треф, я серьезно. Ты не понимаешь. Если я отпущу себя, то одним разом в день мы не ограничимся. И на закуску: одного тебя мне мало. — Ничего себе заявления! — присвистнул он. — Мне начинать сомневаться в себе как в мужчине? Это удар ниже пояса. — Шут, — юморист доморощенный. — Халк, отстань! — пёс, добравшись до малыша, со всей своей собачьей любовью пытался облизать его с ног до головы. Лер, заливисто хохоча, стараясь избежать щекотки, пытался оттолкнуть от себя лобастую голову. — Ай! Отстань! Вот тебе! Зачерпнутая ладонью вода, окатив растерявшегося пса, дала фору мелкому. И тот, как сайгак, рванул в глубину. Халк, довольно высунув язык, рванул следом. Веселятся ребятки. — Треф, а ты сегодня Киви видел? — Соскучилась по мрачным взглядам? — Не смешно. Вчера он был бледнее, чем обычно. И шерстка на ушах свалялась. — Шёрстка? — во взгляде появились смешинки. — Так… ми-ило… — Придурь, — слабо пихнула я его в плечо. — Киви свой. И пока он с нами, я буду переживать и за него тоже. Даже если он последняя сволочь. — Мать Тереза. Если хочешь, могу сходить проверить, где его носит. Уверен, он, как обычно, сидит перед входом и убивает взглядом несчастных рархов. От него уже пол поселения шарахается. — Пусть шарахается, главное, чтобы не прибили по-тихому. — Рархи? Смеёшься? — скептически хмыкнул Треф, но все же поднялся, одеваясь. — Эти чудики слишком миролюбивы, чтобы убивать. — У кого-то отшибло память? И он забыл про нагов? — Причем тут чешуйчатые? — Треф, ты прикидываешься? Тебя ничуть не настораживает тот факт, что столько веков рархи умудряются противостоять змеёнышам? Вариант, что не такие уж они и плохие воины, как кажется, не рассматривается? Не ошибайся с выводами. Я, медитируя на играющих Лера и Халка, очнулась от быстрых шагов. Треф выглядел встревоженным. — Что случилось? — я насторожено уселась, отшатнувшись от подскочившего ко мне Халка, решившего, что лучшего места, чтобы отряхнуться от воды, нет. — Халк, фу! Место! Лер, забери пса. — У нас проблемы, — выпалил Треф, плюхаясь рядом. — Киви? — внутри неприятно дернуло. Неужели кто-то все же решил избавиться от нелюдимого угрюмого чужака? — Эль, а что… — мелкий, видя наши нерадостные физиономии, перестал улыбаться, чуть ли не бегом направившись к нам. — Подожди, малыш. Треф, давай подробнее, что случилось? — Киви заболел. — И? — заболел? И что с того? Мы существа живые, нам свойственно болеть. — Серьезно заболел, — Треф, заметив мое недоумение, добавил. — Утэк сказал, что это влияние энергии леса. Она нам не подходит. Высасывает жизненные соки. — Нам? Но я прекрасно себя чувствую. Лер, а ты? — У меня ничего не болит, — уверил малыш. — «Нам», это значит, мне и Киви. — Тебе и Киви, — повторила я, осмысливая сказанное. — Тогда почему плохо только ему? — Сегодня утром я чувствовал слабость. Но не думал, что все настолько серьезно. Те же симптомы, оказывается, были и у Киви. По словам Утэка. — И молчал?! — возмущено подскочила я. — Лер? — Нет. У меня ничего не болит. И Халк не болеет, — протараторил малыш. — Ты Киви видел? — Нет. — Пошли посмотрим на больного. Хочу удостовериться, что все так плохо, как говорит Утэк. — Думаешь, он мог соврать? — Нет. Но проверить стоит. — Никому не доверяешь, да, Эль? — Даже себе, Треф. Лер, остаешься здесь. Никуда не высовывайся, ни с кем не ходи. Лучше перестраховаться, чем потом сопли на кулак наматывать, понял? — Угу, — кивнул малыш, уходя в неприметный уголок под навесом, удобный для наблюдения за входом и не сразу бросающийся в глаза. — Халк, охранять! — пес сфинксом замер у ног Лера. Быстро одевшись, схватив за руку Трефа, я направилась к дому Утэка. — Направо, — направил меня Треф, — Киви в том шалаше. — Тсс, он спит, — перехватил нас буквально на пороге Утэк. — Мы дали ему травы, это поддержит его организм. — Значит, ему ничто не угрожает, и он поправится? — гора с плеч. — Мне очень жаль, Хранитель, — грустно прошептал рарх, — но он не выживет, если останется в наших лесах. Лес иссушит его до дна. — Но почему ни я, ни Лер, не чувствуем слабости? — Вы другие, — пожал плечом Утэк. — Лес принял вас. — Я так понимаю, следующим на очереди заболевшим буду я? — констатировал Треф. — Вы одного с ним вида, — согласно кивнул головой рарх. — Мы соберём вам в дорогу травок. Заваривать и пить раз в день обязательно. До тех пор, пока вы будете находиться в лесах. Это позволит вам продержаться до песков. — Постойте. Утэк, ты уверен, что стоит нам оказаться в песках, и Киви пойдет на поправку? — Представьте прозрачный купол, под которым бушуют ветра, а за его стенами не колышется ни единой песчинки. Представили? — я кивнула. — Наши леса находятся под таким вот куполом, за чертой которого нейтральный фон. Песок поглощает любое перенасыщение энергией и в то же время не излучает какой-либо другой в ответ. — Значит, нам надо как можно быстрее оказаться в песках, чтобы все нормализовалось, — уходить не хотелось. Но подвергать опасности, помимо Киви, еще и Трефа? Нет, мы уже достаточно принесли кровавый дар этой планете за второй шанс. — Я хочу его увидеть, — требовательно произнёс Треф. Утэк указал рукой за полог дверного проема. Киви, более бледный, чем обычно, просто спал. Но, судя по теням под глазами, с ним, действительно, не все было в порядке. Стараясь не шуметь, чтобы не разбудить, мы вышли наружу, отойдя от дома еще на несколько шагов. Стены в этих шалашах совершенно не в состоянии приглушать речь и звуки. — Утэк, нам придется покинуть вас. И мы будем очень благодарны, если кто-то сможет проводить нас до города. — Эль, вы с мелким можете остаться. — Треф, не раздражай. Я не собираюсь отпускать вас одних. Мы идем все вместе, и точка. — Хранитель, но… — стоило мне бросить на рарха убийственный взгляд, как он передумал уговаривать и с тоскливым вздохом поклонился. — К обеду все будет готово. Мы выделим вам двух лучших проводников. Они проводят вас к границе самыми короткими тропами. — Спасибо, Утэк, — поблагодарила я от всего сердца. — Эль, но куда ты пойдешь? — все еще пытаясь уговорить остаться, затянул Треф. — Как куда? В город, конечно, — подмигнула я, сдувшемуся любовнику. Правильно, если я решила, то хрен ты меня переубедишь, проще согласиться. — Утэк, есть кто-то, кто сможет рассказать нам в общих чертах, как вести себя в городе? Не хочется с первых шагов попасть в руки властям. — Нет, такого рарха нет. На самой окраине направление вам укажут проводники, я их предупрежу, там живет один барх, внук рарха из нашего поселения. Буду надеяться, что он не откажет вам в помощи. — Может отказать? — уточнил Треф. Утэк согласно кивнул. — Отлично. В чужом городе, слепые как кроты. Удостоверения личности? Деньги? — К моему сожалению, мы не в состоянии помочь тебе, Хранитель. Ты сам видел, как живет мой народ. Нам чужды шум и суета, вонь машин и ограничение себя в стенах домов. Этот город, как болезнь, — нарыв на прекрасном теле Рури. Растворить его в наших лесах мы пока не в состоянии. Но придет время…. Придёт… А пока мы стараемся оградить себя и от него, и от народов, живущих там. — Не боитесь, что пока вы пытаетесь возродить леса на Рури, город, стремительно разрастаясь, поглотит и вас, стерев с лица планеты? — спросил Треф. — Пшш, — окраска рарха вспыхнула алыми пятнами, но тут же вновь вернула прежний равномерный оранжевый тон. Мы с Трефом переглянулись. Оказывается, и этот вечно тихий Утэк может вспылить. — Именно поэтому вас не принимает лес. В вас нет веры. — А в Эльте она есть? — не удержался от лёгкой иронии Треф. — Он Хранитель. И вот как это понимать? Все расспросы о моей расе сводились лишь к тому, что я сама, естественно, как же по другому-то, узнаю все необходимое, когда придет время. А они навечно останутся друзьями для нас, трэтеров. Так как Хранитель — это чуть ли не божество мелкого масштаба, и только благодаря таким, как я, мир способен существовать в равновесии и вообще просто существовать. — Спасибо, Утэк, за гостеприимство и помощь. Мы в долгу перед вами. Не думала, что нам придется уйти так скоро, но на кону жизнь одного из нас. После обеда мы покинем ваше поселение. — Как будет угодно, Хранитель, — вежливо поклонился рарх, возвращаясь обратно в дом к спящему больному. — Эль? — взволнованный малыш встретил нас у самого порога, то сжимая, то разжимая пальцы на ухе невозмутимо терпящего это издевательство Халка. — Лер, нам придется уйти из леса… — с полной сожаления миной начала я. — Ура! — счастливо запрыгал ребенок, выпуская несчастное ухо пса. Последний, радостно тряхнув головой, уселся, внимательно следя за пируэтами разошедшегося Лера. — Не поняла? Ты настолько рад, что мы уходим? Треф, стараясь сдержать смешок и отворачиваясь, все же хрюкнул в кулак. — Скукота жуткая. Как у нас в лаборатории. Ешь, спишь, купаешься. Правда, больно не делают. Но все равно, неинтересно. А когда мы уходим? — Думаю, лучше после обеда. Киви как раз к этому времени проснется. А местные подготовятся к походу. — А почему Киви спит? Ему сильно плохо? — Утэк сказал, что их лес не захотел нас принять. Решил вытянуть из нас все силы. — Тебе тоже плохо? — заволновался Лер, заботливо сжав своей ладошкой ладонь Трефа. — Ты сильный. Мы успеем уйти. А здесь не так уж и хорошо, чтобы жалеть, что не остаемся. Мы найдем место лучше, и тебе не придется болеть. Правда, Эль? Мы же найдём такое место? — Обязательно, малыш. Быть такого не может, чтобы мы его не нашли. А пока иди поиграй, поплавайте вдоволь напоследок. В песках о воде мы будем лишь вспоминать. — Ненавижу песок, — поежился Треф. — Он даже в рот попадает. — Халк, купаться! — и оба, и пес и Лер, рванули с места как по сигналу, чуть не сшибая друг друга. — У них скоро перепонки с жабрами вырастут. — Вырастут и хорошо. В хозяйстве всё пригодиться, — усмехнулась я, подмигивая, и недвусмысленно косясь на завилявший хвост, нахально выставленный в дыру в штанах. — А пока у нас есть время… Меня поняли моментально и правильно, в одно мгновение выталкивая в соседнюю комнату, оттуда в спальню, заваливая на подушки и страстно целуя. — Моя киса хочет поиграть? — смущающе жарко зашептал он мне на ухо, разгоняя от своего дыхания мурашки по коже. — Рискнем… — в отместку кусаю его в мочку, и сама не удерживая стона, когда слышу, как хрипло стонет он. — Ты сводишь меня с ума, Эль. Откуда ты такая взялась? — От мамы с папой, — хихикнув, прижимаюсь сильнее к разгоряченному телу с недвусмысленным намеком в паху. Очень твердым таким намёком… Поселение рархов мы покинули, как и собирались, после обеда. Киви, очнувшийся, хмурый, не произнес ни слова, ни единого возражения. Надевая зеленый балахон поверх тонких штанов и рубашки, не стал возмущаться, как раньше, что это женские вещи. Я, пока обувалась в мягкие кожаные полусапожки, местные их шьют из тех самых зверьков, на которых постоянно охотится Халк, все ждала взрыва недовольства Киви. Так и не дождалась. И таким устало-задумчиво-молчаливым он оставался на протяжении всей дороги. Два дня похода, и я поразилась, насколько прямо на глазах сдали оба ушастых. Щеки ввалились, движения вялые, глаза с покрасневшими прожилками и сонные. Прожди мы еще день, и неизвестно, дошли бы до этого проклятого песка, от которого мы так отчаянно бежали раньше. Лес закончился стройным густым рядом настоящих исполинов, за которыми еще метров на двадцать стелилась сочная зеленая трава. Проводники, сославшись на то, что чем ближе они к песку, тем им хуже, поклонились, и, отдав нам небольшой мешок со сменой одеждой и фруктами, исчезли в лесу. — Вот мы и на месте, — заключила я. — И как мы попадем в город? Думаете, нам удастся перебраться через эту полосу, не встретив червей? — кивнул на разделяющую город и лес широкую, в несколько километров, полосу сплошного песка. — Днем на нее не сунешься, заметят. На закате можно рискнуть. — Кажется, ты забыл, дружище, мы один раз уже пересекали пески. Кем пожертвуем на этот раз? — Предлагаешь остаться здесь? Киви, тебе самому не надоело строить из себя обиженного? — Заткнись, Треф. Не тебе меня судить. Эльта у тебя под боком, а Хвара больше нет, — вяло огрызнулся он. — Оставаться на территории леса вы тоже не можете. Неизвестно, как быстро лес вытянет из вас всю жизнь. Так что выхода все равно нет, — плевать, цапаются они или нет, мне главное, чтобы все выжили, даже если я при этом останусь врагом номер один. Пусть ненавидит, но живет, если, конечно, не вызверит окончательно.— Лер, ты как всегда, на Халке. А пока не помешает перекусить. Выложив поверх мешка часть фруктов, я сделала рукой приглашающий жест. Пока ела, смотрела на город. Чужой, вернее чуждый. Чуждый и гораздо лучше развитый, чем земные. Это пугает. Архитектура? Она есть, но она другая. От слова совсем. Не представляю, насколько велик этот город, но, судя по тому, что я вижу, в нем еще на окраине гигантские небоскрёбы, уходящие в небо, с довольно густой застройкой. Людей в городе много. Очень много. Сколько же в этих зданиях этажей? Пятьдесят? Сто? Из чего они построены, если глаза слепит от солнечных бликов, отражающихся от белого глянца стен? Особо прочный пластик? А почему бы и нет? На белом фоне разноцветной радугой переливаются стекла. Так много стекла! Окна? Кажется, да. Далеко, поэтому плохо видно. Но город выглядит необычайно красочным. Наверное, это сделано от желания жителей окружать себя такими же яркими цветами, как и разнообразие раскрасок кожи рархов. Город завораживает. Взгляд перебегает на темные антрацитовые здания пирамидальной формы. Но они лишены острых углов и плохо вписываются в жизнерадостные краски зданий вокруг. Интересно, что это? И рядом с ними такие же мрачные высокие башни, как гигантский цветок, — стартовые площадки для кораблей, в одно мгновение уходящих в небо. Я пораженно замерла, следя за полетом двух небольших кораблей, взлетевших вверх и исчезнувших в белой вспышке света. — Вот это я понимаю, инопланетные технологии, — с восхищением прошептал Треф. — Эль, а мы полетаем? — кажется у малыша не просто любовь к полетам, а потребность в них на маниакальном уровне. Стоило догадаться еще тогда, в пещерах. — Будет сложно, — вдруг заговорил Киви. — Вероятность, что мы затеряемся среди городских, равна нулю. Без денег и документов это, однозначно, самоубийство. — Был бы у нас другой выход, — отрезала я. — Ждем заката и выдвигаемся? — оторвавшись от башен, Треф устало развалился на траве. — Так бы и лежал. Мягко, приятно, если не знать, что эта красота тебя вампирит по-тихому. — Я боюсь, — тихо шепнул Лер, прижимаясь ко мне плотнее. — Червяки быстрые. Навострив все доступные мне чувства, я просканировала взглядом песок. Нигде ни единого движения. Все тихо. Пугающе тихо. Солнце начало клониться за горизонт. — Пошли, — сделать первый шаг по песку страшно. Но не стоять же здесь, любуясь городом и ожидая, пока всю оставшуюся энергию из Трефа с Киви вытянет лес. Постоянно держась настороже и крутя головой во все стороны, чтобы в случае опасности успеть сориентироваться, куда бежать, мы ступили на песок. И, не упуская из виду Халка с его седоком, лёгкой рысцой припустили в сторону города. — Чертов песок, он у меня везде, — отряхнул балахон Киви. — Нас не видит только слепой. Было неожиданно, что воплей от него не последовало, когда он увидел на себе балахон рархов. Вид, конечно, аховый — в платье и берцах. — Надо было идти поздним вечером, — заметил Треф. — В темноте мы могли бы пропустить червей, — напомнила я о местных хищниках. — Эль, а нам куда? — самом вольготным путешествие было для Лера. Халк давно смирился, что он ездовое животное для малыша, и невозмутимо вез на себе маленького пройдоху. — Видишь серый домик… — Эдак на этажей пятнадцать, — хмыкнул Треф. — В нем живет тот барх, который нам поможет… — Возможно, поможет, — снова влез Треф. — Будем надеяться, — отмахнулась я. — Эль, а он нас на опыты не сдаст? Мы же не такие, как они. — Не сдаст. Не успеет, — пообещала я, сама надеясь на это. А если… — Стоять. — Где?! — подскочил Терф, крутя головой, выискивая опасность. Киви достав нож, встал в боевую стойку, готовый отражать нападение. — Все спокойно. Я не вижу движения. Я хотела сказать о другом. — Тьфу на тебя, Эльта! — в сердцах вырвалось у Трефа. — Я чуть инфаркт не получил. — Говори. Мы и так достаточно светимся. — Вместе идти не стоит. В случае опасности кто-то должен оставаться на свободе, чтобы выручить. Предлагаю вам затаиться за ближайшими домами, а я схожу проверю этого барха. Если все нормально, вернусь за вами. — Одной идти нельзя, — резонно заметил Треф. — Я с тобой. — А Лер? — оставлять Киви с ребенком мне не хотелось. Не факт, что он его не кинет в случае опасности, а вот Треф так вряд ли сделает. — Нет. С Эльтой пойду я, — сказал, как отрезал, Киви. — Ты уверен? Вы друг друга не поубиваете? — Если не получу удара в спину, я не против, — Киви презрительно бросил на меня взгляд и отвернулся. — Треф, присмотри за мелким. И на всякий случай, Лер, слезь с Халка. Вдруг рванёт куда, и тебя за собой утянет. — Эль, ты будь осторожной, ладно? — обняв меня, уткнулся мне в живот малыш. — Ты же меня не бросишь? — Эй, что за глупости. Я обязательно вернусь за тобой, — если, конечно, не сдохну. Но этого говорить я не стала. Добравшись до первых строений к самому закату и спрятав Трефа, Лера и пса за одним из домов так, чтобы им было видно, куда мы идем, мы с Киви направились к дому барха. Не знаю, или места у них здесь очень глухие, что народа не видно, или работают все допоздна, но мы заметили одного единственного местного. В сером комбинезоне, сапогах, и с оружием, болтающимся на поясе. Возможно, это было оружие, а может, эдакий электрошокер на всякий случай. Без понятия. Но вот сам городской рарх сильно отличался от лесных. Выше ростом, с тусклой серой кожей и более маленькими и не такими выпуклыми глазами. — Надо менять одежду, — взглянув на свой зеленый балахон лесного рарха, шепнула я Киви, и только потом поняла, кому я говорю. Этот хрен, демонстративно скривившись, отодвинулся от меня на полшага. Я с досады сплюнула. Достал! Честное слово! Оказавшись у подъезда, собрался было нажать на кнопку звонка, как перед нами появилась голограмма барха, такого же серого, только что в черном костюме. — Назовите цель визита, — механическим голосом выдал он. — Частная беседа, — ответила я. — Номер жилья. — Два. — Назовитесь. — И что делать? — отвернувшись от голограммы еле слышно шепнул я Киви на ухо. — Хотелось остаться инкогнито, — выдала он. — Назовитесь, — упрямо повторила голограмма. — Без упоминания наших имен мы не может пообщаться с хозяином? — вежливо спросил я. — Согласно требованию безопасности, при посещение кого-либо, гость обязан назвать свое имя и цель визита. — Извините, мы зайдем позже, — попытка сдвинуться с места, не удалась, меня парализовало. Моргать еще можно, но остальное ни черта не получается. Остаётся только смотреть и возмущено мычать. — Согласно протоколу безопасности вызван патруль. Вы задержаны до выяснения личности, — огорошила эта тварь голограммная. Буквально через минуту над головой послышался звук летательного аппарата, и к нам подошел один из бархов, в синем форменном комбинезоне, в шлеме, с оружием в руках, и, пытливо заглянув каждому из нас в глаза, расплылся в пакостливой улыбке. — Проникновение в жилище при отсутствие хозяина? Так-так. Поедем прокатимся, иномиряне. Нас отпустило, и мы с Киви с блаженством передернули плечами, восстанавливая кровообращение. — Кто вызывал?! — вдруг рявкнул патрульный, который, подхватив нас за локти, конвоировал к своему небольшому кораблю. Перед нами опустился второй корабль, раза в два больше первого. Панорамное окно во всю морду, секунду назад затемнённое, вдруг стало прозрачным, и мы увидели на командном мостике двух неизвестных нам существ и одного, сидящего в кресле пилота, что-то увлеченно щелкающего на панели перед собой. Боковой люк отошел в сторону и из него на свет выступили два существа, даже близко не похожие на человека. «Опасность. Враг!» — буквально взвыло внутри. Я еле сдержалась, чтобы не пригнуться и не зарычать, совсем как зверь, почуявший опасность. С огромным трудом спрятала выползающие когти, с шумом втянув воздух. Лучше бы этого не делала. Запах стерильности, как в лаборатории, крови и тухлятины, рубанул прилично, аж в глазах черные мушки замелькали. Клыки непроизвольно вылезли, и я все же выдала предупреждающий рык. Двое прибывших отреагировали молниеносно, выставляя перед собой оружие и направляя его на нас. Я, как в замедленной киносъемке, видела мясистый палец с загнутым белесым когтем на трехпалой руке, собирающийся нажать на синюю кнопку сбоку приклада. От войнушки нас спас третий, рявкнувший что-то тем двоим. Оружие вернулось обратно за спину, и два ящера спустились к нам. Броня в точности повторяла тело этих тварей, закрывая всё, даже крокодилоподобную морду, не такую, конечно, длинную, и здоровый хвост. Динозавры как есть, самые настоящие динозавры. И пасть с зубами, как у крокодила, по крайней мере, той же формы, хоть и в три ряда, как у акул. Рассчитывать, что они питаются фруктами с таким-то оскалом, — тупость полнейшая. Но надеюсь, что разумных эти твари все же не жрут?! Или жрут? Один из них, приблизившись к замершему по стойке смирно патрульному, который нашел нас первым, возвышаясь над бедолагой на полторы головы, втянул носом воздух передо мной, на что я угрожающе рыкнула, напрягаясь еще сильнее, и, прикоснувшись к своему плечу, убрал шлем, бесшумно сложившийся веером, превратившись в своеобразный воротник. Исходящая от ящера вонь раздражала. Мелкий, ниже на голову, а воняет как большой. Тряхнув головой, я отступила на шаг назад и тут же напоролась на его взгляд. Внутри все перевернулось. Словно я знаю, нет, вернее, знала эту тварь. Не его именно, а всю их расу, с этими желто-карими глазами рептилии, неспособными передавать эмоции, потому что души там нет. Если бы не сжавшая мою руку стальная хватка Киви, я бы кинулась. Я еще никогда в жизни не испытывала такую всепоглощающую ненависть. А мне есть с чем сравнивать. Желание вцепиться в горло и рвать его, рвать, пока тот не сдохнет. — Они перрехходят к нам. Наррушшители, — видимо их глотка не приспособлена выдавать такие звуки, вот и получается больше рычаще-шипящее нечто. Бархи, покладисто козырнув, передали нас из рук в руки и, потеряв к нам всякий интерес, отправились к своей машине. Вонючки, ничуть не церемонясь, толчками загнали нас на корабль, где меня сначала садануло устоявшейся вонью хозяев, а потом и вполне физически огрели чем-то по башке, вырубая нахрен. Очнувшись, я пару секунд вспоминала, где я вообще. Тухлятина… Я резко села, открывая глаза. И совсем не ожидала, что меня, приподняв, толкнут так, что я чуть не впечатаюсь в противоположную стену. С трудом устояв на ногах, я попыталась развернуться, и снова получила сильный удар в челюсть. И еще один, и еще… Удары сыпались как град, только и успевай прикрываться. Концентрированная вонь, идущая от этих существ, дезориентировала, внутри кипела ярость, не находя выхода, и сдерживала только твердая уверенность, что, если не выживу, Лер без меня пропадет, а значит, глупостей делать нельзя. Побои прекратились внезапно. Сквозь гул в отбитой башке до меня слово издалека доносилось грозное порыкивание. Меня вздернули на ноги, усадив на стул, надежно фиксируя ноги и руки электронными браслетами, ничем между собой не скреплёнными. Попытка развести руки или ноги в стороны закончилась ничем. Силовое поле, словно издеваясь, позволило отодвинуть запястья не более чем на пять сантиметров, затем вновь резко притянув руки друг к другу. Сплюнув кровь из разбитой губы, ухмыльнулся, смотря прямо в морду стоящего передо мной крокодила. Регенерация работает на ура, тело практически перестало болеть. Звук шагов за дверью. И вот без того небольшое помещение забили собой еще два рептилоида, усиливая и так перенасыщенный гнилью воздух. Меня замутило. Злоба… жуткая злоба, идущая из самой глубины души, бурлила в крови, заполняя каждую клеточку. Глянув на вставшего передо мной ящера, перевела взгляд на его соседа. Не поняла? Они близнецы, что ли? Настолько идентичные, аж жутко. И третий выглядит точно так же. Рискнула, резко развернулась, чтобы успеть глянуть на стоящего за моей спиной, и выпала в осадок. Тут три варианта: или они четверняшки, капец насколько одинаковые, или я просто не могу отличить эти хищные морды друг от друга, или это клоны. Последнее мне показалось более вероятным. Удар в живот заставил согнуться, и, обматерив «гостеприимных» горожан, я села, внаглую уставившись в желтые немигающие зенки рептилии. — Как ты окасалсся на эсстой планете? — Молча, — огрызнулась я. И от мощного удара в спину снова свалилась на пол. Взрыкнув, попыталась увернуться из рук водружающих меня обратно тварей. Приласкав еще раз по лицу, меня все же усадили на проклятый стул. — Кто прровесс тебя на планессу? — повторил рептилоид. — Я сама пришла. Ножками. И снова удар. Скоро я на полу пропишусь. Уроды, кажется зуб выбили. — На каком коррабле ты прилесссел? — На личном, — выплюнула я, приготавливаясь к очередному удару. — Тррэтерр, ты загворрришшь. Ведите! Вот же проклятый ящер, что я ему сделал? И почему от их запаха у меня голову сносит и хочется убивать. И не просто убивать, а вырезать каждого из них, чтобы и напоминания об этой расе не осталось?! Что происходит?! И если я, не знающая ничего об этом мире, испытываю такую ненависть, то что же ощущают рептилоид по отношению ко мне?! Ох, мать моя женщина! Вражда между нашими расами на генетическом уровне? Почему?! Стоп! Между… расами…. Ящерицы… Да, черт меня подери, если это не те самые рептиры, что угробили целый мир и вырезали практически все нормальное население планеты! Конечно, мы враги. И даже больше, как сказал Утэк, мы естественные враги, созданные самой природой. Выходит, у нас в крови взаимная ненависть и жажда истребить друг друга?! Епень корень, они же меня не отпустят! Ни меня, ни Киви! Что делать?! Что?! В этом кровавом ошметке, что приволокли бросив к моим ногам, только из-за окровавленных ушей и хвоста, я сумела узнать Киви. Хорошо его отхреначили. Лишь бы не окочурился, пока я не сумею нас отсюда вытащить. Регенерация у него хуже моей, но все же не человеческая. Буду надеяться, что выкарабкается. — Он был сстобой. Хочешшь чтобы он шшил? Говорри. Начну я ему петь всякую ахинею или нет, конец один — на тот свет. А я еще пожить хочу. И это придурка ушастого вытащить из нагрянувшего песца. Меня Лер ждет с Халком и Трефом. Я должна вернуться! И ни в коем случае не дать добраться ящерам до моего мальчика. — Мой вопрросс, твой ответ. Нет ответа, ему ххушше. — Как ты оказалсся на этссой планете? - удивительно, почему я опять "он"?! — Случайно. Вторая рептилия, от всей души рубанула ногой по руке Киви. Я с ужасом услышал сквозь его вопль, как ломаются кости. — Я же ответила! — уже жалею, что не сдержалась, показав, насколько я переживаю за своего друга. Помню науку доктора, тому тоже нравилось выводить меня из себя, стараясь добиться полного равнодушия. У идеального существа все должно быть в равновесии, так он считал. И я сейчас совершила глупейшую ошибку, показала свое слабое место, которое можно проковырять, добравшись до самого важного — души. — Кто прровесс тебя на планессу? — Попугай что ли? Глухой? Я тебе уже сказала. Никто меня не привозил. И снова удар, теперь уже в живот. Не меня, Киви… Струйка крови, вырвавшая из его горла, внутри дернуло паникой. Я невольно подалась вперед, стараясь уловить звук сердцебиения. И, услышав, чуть не заскулила. Оно начало замедляться. Как я посмотрю в глаза Трефу, если не смогу спасти и Киви?! Хватит одного Хвара, второго друга, он мне точно не простит. — Хватит! — рявкаю я, выпуская из себя всю ярость, злость, страх, и каким-то неимоверным чудом разъединяю наручники, вызывая в них пиликанье, а затем и сбой. Щелчок — и они валятся на пол. Секунда форы, но этого достаточно, чтобы полоснуть по горлу отросшими когтями впередистоящего ящера. Второй только успел вскинуть оружие, как получил такое же «украшение» на шее, и, машинально сжав пальцы, нажал на курок, убивая своего же. Еще один выстрел ушел куда-то в сторону. Еле удаётся увернуться от луча оставшегося рептилоида, и бросок подобранных мною наручников прямо ему в морду дает мне преимущество. Замешкавшись, он сам подписал себе смертный приговор. Сначала удар в морду, чтобы оголить шею, спрятанную за высоким воротником брони, и, вцепившись в гортань, дернув ее изо всей силы, я с отвращением смотрела, как кулем валиться на пол последний враг, а по моей руке растекается темно синяя жидкость — его кровь. Переведя дух, прислушалась. За дверью все тихо. Надеюсь, звукоизоляция здесь хорошая, и нежданные гости не нагрянут в самое неподходящее время. Забрать оружие из рук мертвеца не проблема, проблема понять, как именно им пользоваться. Примитивно нажав на кнопку сбоку, удостоверилась, что именно так оно и стреляет, пробив кругленькую, обугленную по краям дырку в стуле, и добила точно в голову всех ящеров. Мелькнула мысль отхреначить еще и голову, так, на всякий пожарный случай, а то вдруг, как вампиры живучими окажутся. Да времени в обрез. Прижавшись к груди Киви, с облегчением услышала ровный сильный стук сердца. — Жив. — Кажется, отбегался Киви. — Что? — я не сразу поняла о чем он, пока не перевела взгляд ниже, на руку на животе, вокруг которой расползалось кровавое пятно, стекая на пол. — Нет, нет. нет… Почему? — со злостью долбанув кулаком по полу, прорычала я. Мы же почти спаслись! Так неправильно! Нечестно! Рваное частое дыхание, периодически расфокусированный взгляд, и неестественная бледность. — Дай зажму, мы выберемся. Постарайся не отключаться. — Когда… меня… там рядом… пилот… кресло… Туда… — Ты видел сколько их? — Двое… — с трудом выдавил из себя Киви. — Пилот… — Поняла. Я быстро. — Нет… — вцепился он в мою ногу, но тут же обессиленно отпустил. — Меня туда… — Я боюсь тебя трогать. Киви, твоя регенерация не справляется, тебя лучше лишний раз не дергать. Слышишь? — Не хочу сдохнуть один… — Дурак ты, Киви. Кто же даст тебе умереть? — прошипела я, подхватывая его на руки, при этом удерживая в правой руке конфискованное оружие. Дверь я открыла с ноги, но очень тихо. — Прав… — Молчи, я поняла. Выглянув из-за угла в левую сторону, убедилась, что с той стороны неожиданностей не будет, шустро юркнул за угол вправо. И пока пилот не учуял наш запах, нацелившись в затылок, выстрелила. Тот как сидел, так в бок и завалился. Но, видимо, что-то я не учла, или эта тварь успела нажать кнопку, поднимая остальных по тревоге. Со стороны коридора послышался топот не одной пары ног. Усадив Киви рядом с креслом на пол, прислонив к ножке панели, рванула к двери, успевая чуть ли не перед самым носом рептилоидов закрыть створку. Выстрел в панель, и дверь заблокирована. — Их больше, чем два. Не думаю, что это их надолго задержит. Ты как? — не нравится мне его вид. Ему явно не лучше, а наоборот. Губы стали с синюшным оттенком, и кровь почти не течет. Глаза ввалились, весь нос в крови и свернут набок, нескольку зубов не хватает, и еще сломанная рука, помимо раны в животе. Это только то, что я вижу, а какие травмы могут быть внутри, предполагать страшно. Я же как новенькая, ни единой царапины, хоть сейчас марафон бежать. — Открой это, — глазами показав на панель рядом с собой попросил он. Сдернула, оголяя внутренности. — Ты уверен, что разберёшься? — жуть какая, там этих разноцветных проводков сотни. Не дожидаясь от него ответа, сел на место пилота, уверенным движением нажимая на пару кнопок. Понятия не имею, с чего бы я решила, что именно так надо, но убеждена, что делаю все правильно. Может, и у Киви так же? На экране высветилась надпись, отказывая в доступе. Причем, эти пять закорючек, я вижу впервые, но отчего-то смысл их понятен. Все чудесатее и чудесатее… — Нам отказали в доступе. Корабль на автопилоте, запрограммирован двигаться в определённую точку. Чертова железка! Сквозь прозрачный купол видно, что внизу неспешно проплывают маленькие частные домики, утопающие в цветущих садах деревьев и так чуждо смотрящиеся в окружении многоэтажных стеклянных гигантов. — Мигает? — подал голос Киви. Зеленая кнопка пару раз мигнула на панели. — Зеленая. Мигает. А что это? — А сейчас какая? — разговор дается Киви с огромным трудом. Я буквально физически ощущаю, насколько ему тяжело удерживать себя в сознании. — Желтая… Снова синяя… — Пригнись… Я не ожидала, что из-под потолка вылезет турель и за пару секунд разнесет к чертовой матери бок прозрачной панели корабля. Капли дождя тут же ворвались внутрь вместе с завыванием ветра. — Зачем ты это сделал?! — растерялась я, видя, как судорожно сжимает два проводка в своих руках отчего-то криво улыбающийся Киви. — Это не изменило курс корабля. Нас все равно по прибытию возьмут тепленькими. — Нет, — хрипло прошептал он. В гуле ветра я еле расслышала. — Эй, прекрати, Киви. Не умирай, слышишь?! Ты должен жить! Треф мне этого никогда не простит. Чертов ушастый, не умирай! Я сейчас. Аптечка. Здесь же должна быть аптечка. Скидывая все, что лежит в ящиках, я так и не нашла аптечки или что-то похожее на нее. — Эль… та… — Что? — я тут же оказался рядом с Киви. — Прости, я не знаю как тебе помочь. Может, моей крови на твою рану накапать, вдруг поможет? А? Киви, упрямец, не уходи. Слышишь, мне жаль, что Хвар не выжил. Я хотела помочь. Хотела… — Знаю… Позд… но… Уходи. — Куда?! Нет, я не собираюсь оставлять тебя! — Иди… прыгай… — С тобой. Киви, черт тебя подери, я не могу и тебя потерять. Слышишь?! И словно у него открылось второе дыхание. Глаза заблестели, голос стал сильным, и рука с силой сжала мою руку. — Поздно… Уходи, Эль. Я тоже тебя любил. Но Хвар… он был для меня всем. Иди. А я верну этим ублюдкам долг. Они… привыкли кнопки жать… ручками… надо, ручками.… Уходи… я не успею… — Киви, — в душе такая вакханалия чувств. Плакать хочется. — Иди! — дернув на себя какие-то провода, довольно улыбнулся, разведя по разные стороны два проводка. — Будет большой бум… Я, не удержавшись, склонился к нему, поцеловав ямочки на щеках, делающие его лицо совсем по-мальчишески юным. В центре двери начал набухать красный пузырь, готовый вот-вот взорваться и проделать в ней дыру. — Тебя ждут… малец и Треф… скажи ему… он был хорошим другом… Всё… пора — и, вновь закашлявшись, сплюнул кровь. Я как загнанный в угол зверь, не зная, то ли хватать Киви, понимая, что приземления он все равно не переживет, то ли все же попытаться добраться до своих. Вдруг и их схватили?! Или, как откроется дверь, кинуться на ящеров, попытаться отбиться? Не выйдет же. Аррр! Подойдя к пробоине, обернулась в последний раз на полуобморочного Киви, решительно кивнувшего мне на прощание. — Да пошло оно всё! — резанув запястье когтями, откинув руку Киви, залила рану на животе своей кровью. Вдруг поможет. И, подхватив охнувшего и отключившегося Киви, прыгнула к дыре в корпусе, одновременно успевая усилить свое тело и швырнуть оружие, замыкая между собой лежащие на полу проводки, и, усиленно сжав Киви, сиганула вниз. Полет не занял и десятка секунд, я, стараясь упасть на спину, прижимая к себе свою ношу, со всей дури влетела в землю, мельком успевая заметить взрыв, навечно похоронивший моих первых врагов в новом мире. И темнота…