Heartbeat | Сердцебиение

Оглядываясь назад, было ясно, что почти двухнедельный перерыв от опасностей был самым первым знаком того, что что-то было не так. Обычно, два странника не могли больше двух дней пройти без чего-то или кого-то, выскакивающего из пустыни и пытающегося их убить, естественно, с очень маленьким шансом на успех. Частота этих атак была выше, когда они были в густонаселенных территориях, поэтому ни один из них ни на шаг не ступал в город на протяжении нескольких недель. Однако они, может быть, немного расслабились, почувствовали некоторую защищенность, потому что единственный, кто обращал внимание на окрестности, был Вульфвуд, всегда бдительный даже тогда, когда никакой угрозы вокруг не было видно. Вэш же казался сегодня необычно несосредоточенным, больше, чем обычно. Его взгляд был устремлен в землю вместо горизонта, фокусируясь больше на грязи и камнях на их пути, чем на направлении их путешествия. Из-за этого он отставал, чем вызывал тихий гнев его более подготовленного и собранного компаньона, который, однако, сумел держать свой язык за зубами на протяжении нескольких часов и не комментировать уменьшение скорости Вэша. Снижение скорости началось сперва медленно, когда Вэш остановился на мгновение, чтобы присесть и помахать зеленому жуку, который карабкался по песку, а потом тут же побежал обратно к Вульфвуду, когда тот рявкнул на него, чтобы не отставал. Затем Вэш начал чуть раскачиваться на ходу, слегка наклоняясь вперед и назад, щурясь от пустынного солнца, и не мог больше идти в ногу со своим спутником. Почти пять минут это происходило без единого комментария, пока наконец Вульфвуду это не надоело, и он повернулся к Вэшу. — Эй, что ты так долго? Обычно ты быстрее меня, и тебе не приходится тащить тяжелое оружие за собой. Его голос, как обычно, был хриплый, и, хотя Вэш не мог видеть его глаза за темными очками, он был уверен, что взгляд за ними заметно раздраженный. Он немного сжался под взглядом Вульфвуда, надевая свою обычную неловкую улыбку, подняв руку за голову - старательно сделал вид, что все в порядке. — Н-ну, просто солнце сегодня кажется немного ярче, чем раньше, да? Поэтому немного трудно понять, куда я иду. Ты это не замечаешь, потому что на тебе эти очки, — попытался объяснить Вэш, вновь переводя взгляд на землю. Вульфвуд лишь поднял бровь, ни капли ему не веря. — У тебя тоже есть очки, да и солнце вовсе не ярче сегодня, чем оно было вчера. Или накануне. Или в любой другой день, в который мы были посреди пустыни без проблем. Вульфвуд сделал шаг ближе, но Вэш отступил назад в тот же миг, будто отшатнувшись от священника. Этого было достаточно, чтобы Вульфвуд замер, наклонив голову, держа дистанцию между ними. — Хохлатый, просто будь честен со мной. Какого черта происходит? Тон Вульфвуда ясно означал, что он не собирался тратить время впустую, однако Вэш вполне привык к нему за последние несколько месяцев путешествия. Вэш опустил взгляд на свои ботинки, пробубнив ответ настолько тихо, что Вульфвуд сперва даже не услышал. — Что? — У меня голова болит! — повторил Вэш громче, смутившись того, что они оба остановились из-за чего то столь незначительного. В ответ Вульфвуд просто неверяще уставился на него. — Только не говори, что ты замедлился из-за головной боли, ради всего святого! — он не звучал сердито, просто удивленно, что такая обычная вещь могла сбить Гуманоидный Тайфун. Независимо от того, звучали ли эти слова как осуждение, Вэш еще, кажется, отшатнулся от тона его голоса. — Я знаю, но в свою защиту скажу, что в последнее время было очень жарко, а мы только шли всю эту неделю, и это просто... — Вэш замолк, явно ожидая еще больше возмущений со стороны Вульфвуда насчет его слабости. Какие бы комментарии Вэш ни ожидал, они все равно не прозвучали, Вульфвуд просто молчаливо смотрел на него несколько секунд, после чего вздохнул. — Если мы направимся к тем скалам, там будет больше тени. Путь займет больше времени, но зато мы не будем идти под солнцами, — сказал Вульфвуд, вновь подняв Каратель и направившись к скалам вдалеке. Вэш уставился на него в недоумении на пару мгновений, будто ожидая, что это какая-то жестокая шутка, но затем поспешил за ним. — Э-эй, подожди! Я думал, тебе хотелось добраться до нового города как можно быстрее! Что с тобой такое, что ты вдруг меняешь путь ради меня? — Никому из нас не будет от этого пользы, если ты выйдешь из строя к тому моменту, как мы доберемся до цивилизации. Это просто сделает нас легкой мишенью, — Вульфвуд ответил так, будто это было очевидно. Возможно, для большинства людей, но Вэш не "большинство". — К тому же, возможно, я и так нас слишком сильно подгонял, — пробормотал Вульфвуд настолько тихо, что Вэш и не услышал. Он был склонен предполагать, что ничто не может остановить Вэша, как минимум, не такие травмы, которые повлияли бы на нормального человека. Он видел, как его спутник создал воронку на луне, а после этого он жалуется на головную боль? Это просто не имело смысла. По крайней мере, это не должно было иметь смысл. Вульфвуд был склонен забывать, насколько человечным мог быть Вэш. Вэш упорно и самоотверженно пытался поднять шумиху по этому поводу. Внезапно он отступал, заявляя, что "все не так плохо, честно!" или "я просто отстал, потому что увидел классный камень и захотел посмотреть поближе!". Он даже пытался опередить Вульфвуда, делая вид, что он достаточно здоров, чтобы вернуться на основной курс. Несмотря на это, он все еще не мог скрыть того, как старательно он избегал смотреть на солнца в небе. Его очки были прозрачны, а Вульфвуд мог быть абсолютно таким же упрямым, как и Вэш. Так что Вэш с большой неохотой принял их новый путь, ноя Вульфвуду о том, что "ему не о чем беспокоиться", прежде чем упал на землю в нескольких шагах от своего спутника. Еще пятнадцать минут они шли в тишине, скалы постепенно приближались, а в глазах Тайфуна было наконец заметно облегчение. Это малейшая деталь, подтверждающая Вульфвуду о его страданиях, особенно из-за чего-то столь незначительного, и это убедило священника, что он сделал правильный выбор, предложив сменить путь. А затем Вэш внезапно издал крик боли, схватившись за голову, зажмурив глаза и замерев на месте. Вульфвуд тут же обернулся, поднимая Каратель, готовясь использовать его при первых же признаках опасности. — Что случилось, хохлатый? Ответь мне! — спросил он, оглядывая пустыню и скалы в поисках чего-нибудь или кого-нибудь, что могло быть причиной этого. Конечно он ничего и никого не увидел. Они были совершенно одни, не считая песок, пыль и ветер. — Б-больно, — захныкал в ответ Вэш, упав на колени и согнувшись пополам, пока давление в его черепе нарастало с каждой секундой. Казалось, будто кто-то забивал в его голову молоток, с каждым ударом проникая все глубже и глубже в кости. Он стиснул свои зубы так сильно, что они могли сломаться, но в той агонии это не было замечено. Прямо сейчас был только он, боль и далекий голос Вульфвуда, затихающий с каждым ударом молота. Сам Вульфвуд вытащил Каратель из обмотки, бросил его рядом и встал на колени перед Вэшем, сжимая его плечи, пытаясь достучаться до него. Он понятия не имел, работало ли это или он лишь наносил Вэшу еще больше вреда, потому что его спутник никак не реагировал, кроме как продолжал кричать еще больше, поскольку боль лишь усиливалась. — Черт... Хохлатый, слушай меня! Оставайся со мной, хорошо? Ты знаешь причину этого? — Вульфвуд пытался достучаться до Вэша, но в ответ получил лишь больше болезненных криков. Священник начинал паниковать, стоя и крича в пустыню вокруг них в поисках виновника происходящего. — Кто бы это ни делал, покажись, чертов ублюдок! — он целился Карателем в пустоту, и лишь эхо его голоса, отраженное от холмов, было ему ответом. Он стиснул зубы, тихо ругаясь и пытаясь понять, стоит ли ему просто начать стрелять и надеяться на удачу, когда почувствовал, что его схватили за штанину. Он настолько был на грани, что чуть сразу не пристрелил Вэша, но вовремя смог сдержаться. Его компаньон показывал ему что-то, уставившись испуганными глазами, затемненными желтыми линзами. — Чт... — начал Вульфвуд прежде, чем его прервал Вэш, сумевший произнести одно болезненное слово. — Л-Легато! Вульфвуд почувствовал, как кровь в его венах покрылась льдом. Он немедленно бросил Каратель на землю, упав на колени, держа плечи Вэша так сильно, что он мог почувствовать некоторые металлические детали под его плащом. Он перебирал всевозможные решения ситуации, которых толком то и не было. Как можно сражаться с врагом, который у тебя в голове? Никто из них не видел человека, который смог бы успешно вырваться из-под контроля Легато, и они оба знали, что подчиненный Найвза мог контролировать толпы людей. Вэш был всего лишь одним человеком. Одним уставшим, уязвимым человеком, корчившимся от боли и не получающим тяжелых повреждений только из-за держащих его рук Вульфвуда. Черт черт черт черт... Почему Легато вообще это делал? Вэш не был обычным человеком, и, чтобы полностью взять его под контроль, потребовалось огромное усилие, чтобы даже... ...Оу. Вот почему целые две недели была тишина. Две недели без сражений. Две недели без преследования по всей пустыне. Две недели, чтобы Легато свел на нет разум Вэша, уничтожил все ментальные барьеры, пока не настало идеальное время, чтобы нанести удар. Вульфвуд стиснул зубы, когда Вэш закричал опять. Ужасный звук, к которому он, к несчастью, успел привыкнуть. — Слушай меня, хохлатый, оставайся со мной! Ты сильнее, чем он, черт возьми! Я знаю, ты не позволишь так легко себя одолеть! Он не был уверен, говорил ли он такие вещи, потому что искренне в них верил или он просто пытался достучаться до Вэша. Обычно он безмерно верил в способности своих товарищей, несмотря на то, насколько раздражающими они были, но он также знал, на какую жестокость был способен Легато. Если этот человек хотел причинить кому-то вред, он находил наиболее эффективный способ для этого, независимо от того, насколько вы подготовились к его атаке. Самые худшие опасения Вульфвуда подтвердились, когда Вэш запрокинул голову назад и закричал громче, чем когда-либо прежде, его глаза вспыхнули белым, а вой боли эхом отражался от ближайших скал. Возможно, это два голоса просто резонировали друг с другом, но казалось, будто крик Вэша имел второй "слой". Если бы Вульфвуд в тот момент был настроен чуть более поэтично, он бы сказал, что это звучало, будто он кричал сквозь время. Прекрасные белые крылья прорывались по всему телу Вэша, маленькими всполохами белого торчали во все стороны, словно лезвия разрезали воздух. Крики внезапно оборвались, будто у него уже не было голосовых связок, но его голова все еще была поднята к небу, а слезы катились по щекам. Раздался ужасный треск, когда что-то внутри Вэша начало ломаться, и он начал падать на песок, сдерживаемый только перепуганным спутником и собственными изогнутыми костями. Тело в руках Вульфвуда начало мутировать, превращаться во что-то нечеловеческое, едва напоминающее его компаньона, которого он так хорошо узнал за последние несколько месяцев. Знакомый красный цвет плаща Вэша уже был погребен под перьями, вырывающимися из его тела, трансформируя его в нечто даже не человекоподобное. Не в первый раз в своей жизни и уж точно не в последний Вульфвуд был напуган. — Нет не нет... Хохлатый, приди в себя! Ты не хочешь это делать, помнишь? Ты никогда не хотел, чтобы что-то подобное случилось опять! Вэш медленно поднял голову, встречаясь с Вульфвудом взглядом, его глаза превратились в белую пустоту, а клыки заострились и удлинились. Два огромных крыла распустились над ушами и медленно обхватывали его лицо, становясь подобием маски по мере увеличения. Даже без вида его глаз, даже если его лицо закрыто перьями, Вульфвуд все равно видел, как Вэш напуган. Страх в его глазах быстро сменился болью, трансформация прогрессировала. Вульфвуд не мог ничего сделать, он все еще будто прирос к земле из-за...страха? Обязательства? Глупости? Он даже не совсем был уверен, что двигало им. Вэш больше не имел ничего общего с людьми и человечностью, меняющееся тело в руках священника скручивалось и ломалось в массу пернатых конечностей и глаз, каждый из них окрашивался в глубокий огненно-золотой, указывал в небо, будто моля самого Бога о помощи. Перья, кажется, горели повсюду, где соприкасались с кожей Вульфвуда, хотя он не был уверен, происходило ли это на самом деле или его разум просто пытался понять растущий облик неистового ангела перед ним. Большинство людей отпустило бы ситуацию, сбежало бы с места происшествия и попыталось бы спасти себя. Вульфвуд держался за то, что, как он думал, когда-то было рукой Вэша, все еще пытаясь звать его, будучи совершенно не уверенным, что это существо теперь хотя бы его понимало. Раздался громкий хруст, когда из спины Вэша выросли еще четыре крыла, и сердце Вульфвуда замерло в груди. Часть его хотела дотянуться до Карателя рядом с ним и начать стрелять в растущую мешанину белых крыльев. Каждый инстинкт кричал ему, чтобы он убил эту штуку, пока она не убила его, и сохранил остатки своей жизни. Существо перед ним чертовски опасно, это монстр. Он даже не мог сказать, какая часть была какой, потому что все, что напоминало человеческое тело, было скрыто и потеряно между путаницей крыльев, бьющихся о воздух, как будто они могли взлететь, несмотря на то, что они все скрутились в непонятный кусок плоти. Только в этот момент Вульфвуд был вынужден отпустить его, поднимая Каратель с земли и отступая назад, когда ангельская масса возвышалась все больше и больше над ним. Он чувствовал, как сердце колотилось о грудную клетку, когда он поднял оружие, направляя длинный конец на существо перед ним, стиснув зубы. Его рука сжимала череп в центре креста, готовясь нажать на спусковой крючок, а эти золотые глаза кружились и сливались в какое-то колесо, которое смотрело на него с осуждением самого Бога. Существо, которое когда-то было Вэшем, больше не выглядело по-настоящему телесным и, тем более, не было похоже на оптимистичного идиота, которого он знал, и неизвестно, когда оно нанесет удар. Не было никаких сомнений, что Легато до сих пор контролировал ангела изнутри, наполняя его голову мыслями о насилии и разрушении, снова лишая его независимости ради своих безумных желаний. Вульфвуд не был глупым, он знал, что Легато приказывал Вэшу убить его. Иначе почему еще приказывать ему трансформироваться посреди пустыни, когда никого больше рядом и нет? Если он спустит курок сейчас, это может его спасти. Даже если он не убьет ангела в нынешнем состоянии, но это выиграет ему немного времени на побег. Он сможет сбежать куда подальше отсюда, пока это существо испепеляет само себя, превознося свою жизнь над своим заданием. И серьезно, кого заботит собственная миссия в такие моменты? Он здесь, чтобы сохранить свою жизнь, и только затем - все остальное, черт возьми. Он не сможет защищать детей дома, если будет мертв! Он отступил на пару шагов назад, стена крыльев над ним уже закрывала небо. В воздухе завис звук, который, как думал Вульфвуд, когда-то был криком Вэша, но сейчас это был адский хор, разрывающий пустоту вокруг них и грозящий взорвать его голову малейшим повышением громкости. У него стремительно заканчивалось время для того, чтобы защитить себя, а горящие перья росли все стремительнее. Ему лишь казалось, или стена белого действительно приближалась? Было трудно сказать, ибо ничего в виде этого нечто не было стабильным, каждый глаз и перо, ярко сияя, сливаясь, менял форму абсолютно случайно, от одного лишь взгляда на существо появлялась головная боль. Ему нужно было действовать. Ему нужно было действовать сейчас! — Прости, хохлатый... — пробормотал Вульфвуд, крепче схватив Каратель, целясь на том, что, как он думал, было центром скопления перьев, сжав зубы. Хах. Это смешно. Теперь, когда он держал оружие на вытянутой руке, он видел, что его руки дрожали. Цель Вульфвуда отставала всего на несколько миллиметров, что больше никогда с ним не случится. Он не сомневается, когда стреляет. Подобный инстинкт был выбит из него давным-давно. Всем ясно видно, что существо перед ним уже не Вэш и, если он не защитит себя, он просто рискует своей жизнью просто так! Так почему он не может спустить чертов курок? В следующую секунду за промедление пришлось поплатиться. В тот краткий миг, когда Вульфвуд боролся со своими чувствами, ангел ринулся вперед. Внезапно пустыня вокруг него исчезла, полностью поглощенная белыми перьями. Вульфвуд закричал и инстинктивно спустил курок Карателя, но оружие даже не сработало, поскольку оно было вырвано из его руки тысячами и тысячами белых, похожих на пальцы отростков. Везде, где перья касались голой кожи, казалось, будто иглы глубоко вонзались в кости и тянули его вверх, и вверх, и вверх от земли, а золотое колесо глаз возвышалось над ним, чтобы посмотреть на его измученное тело. Он думал, что он кричал от боли, но не был уверен. Ведь ни один звук во вселенной не мог затмить ангельский хор, проносящийся сквозь пространство, время и его маленькое смертное тело. Он едва чувствовал свое тело, поскольку каждое ощущение, которое делало Вульфвуда человеком, покинуло его от простого присутствия ангела вокруг него. Нет ни пустыни, ни парящих над ними солнц. Сейчас был только Вульфвуд, боль и горящий ангел вокруг него. Каким-то образом, после всего этого, священнику удалось открыть рот и выдохнуть несколько слов. Его речь управлялась не логикой, даже не желанием выжить. Это был чистый, человеческий инстинкт, который доводил до агонии. — Давай, хохлатый! Э-это я! Т-ты знаешь меня! Перья продолжали охватывать тело Вульфвуда, как змея - свою добычу. Золото кольцо глаз закружилось быстрее, а его зрение начинало становиться мутным. — Пожалуйста... Пожалуйста, очнись! Не дай ему одолеть себя так! — он не был уверен, смотрел ли он до сих пор на ангела или его образ просто остался перед глазами. Если он умрет из-за такого существа, останется ли от него хотя бы душа для спуска в Ад? Вульфвуд чувствовал, как песня полностью поглощала его сознание, и выплюнул последнее отчаянное слово, произнесенное больше как молитва, нежели мольба о выживании. — Вэш! Где-то далеко, ему показалось, что он слышал чей-то крик боли, когда его мир заволокло белым.