О любви, ненависти к себе и мире.

Его собираются трахнуть. Его и вправду собираются трахнуть. — Мой малыш правда желает быть трахнутым?— вздох. Ебанный сексуальный вздох из его рта. Блять. — Хочу...— так неуверенно. Очень неуверенно. И очень тихо. Будто желая, чтобы его все таки не услышали и у него был шанс отказаться. Но нет. Его, сука, услышали с первого раза. — Правда?— что за опрос? Почему у него снова появился выбор? — Да, скорее всего...— почему он даже не понимает, что говорит? Его поцеловали в губы. Снова грубо и снова резко. Даже просовывая язык в его рот. Сплетая их вместе. Пиздец. Послышались вздохи, даже тихие стоны. Было очень приятно. А особенно приятно стало тогда, когда рука Влада легла на его член. Он сам не понимал, когда успел снять брюки. Когда успел стянуть с себя носки и нижнее белье. Когда его рука начала скользить по длине и на самом верху, аккуратно массировать его головку. Когда тихие вздохи превратились в громкие стоны одного из парней. Почему все так быстро? Он желал кончить. Прямо сейчас. Хотелось даже умолять и крича "папочка!" завершить все мучения. Но рано. Слишком рано. — Тебе хорошо, прелесть?— знал бы он как, блять. Он не хотел говорить, он мог лишь махнуть головой в знак подтверждения и начать даже толкаться в руку его партнёра. — Какая прелесть — он убрал руку. Пиздюк. — Ты ахуел?— сейчас его приподняли за ноги и дали такой смачный шлепок, что вызывало довольно таки нормальное количество боли. — Боже, за что?— он даже аккуратно протирал место шлепка своей ладонью, пока его обе руку не схватили и не прижали к верху постели. — Почему такой грубый тон?— он смотрел на Андрея то ли сердито, то ли пиздец как возбужденно. Он не понимал, но желание кончить повышалось. — Почему такие грубые действия?— ему снова дали шлепок. Но он был легким и менее ощутимым. — За плохие слова и грубый тон ко мне. По-моему вполне себе справедливо, не так ли?— сейчас ему не хотелось спорить, материться и ругаться по типу "какого хуя! Я взрослый человек и могу использовать такие слова и грубить, когда мне что то не нравится!"— нет. Сейчас он хотел, чтобы его уже трахнули. Хотя было страшно. —Ладно, прости— на него посмотрели и с пошлой ухмылкой произнесли: "извинись хорошо, солнце". Кто мог ожидать, что Влад достанет смазку, и пока парень будет недовольно смотреть наверх и произносить извинения, он смажет пальцы и притронется к анусу Андрея? Никто. — Блять — снова шлепок. — Хватит уже материться. Еще одно слово и шлепок будет не один— сейчас он молчит. Ведь он не особо понял фразу "еще одно слово " Его начали растягивать. Уже двумя пальцами, а дальше и тремя. При этом второй рукой массировать головку члена. Это было больно и в то же время пиздец приятно. Все это смешивалось и вызывало кучу стонов удовольствия. Пустота внутри. Он услышал, как Влад раздевается. Блять. Прошло минуты как три, как над ним нависали и спрашивали все ли хорошо. Он дал положительный ответ и получив чмок в губы, почувствовал как в него упираются. Пиздец. В него полезла головка. Было больно. Очень больно. Но ласки сосков его успокаивали. Начались легкие толчки и темп даже наращивался. Его ебут. Ахуеть. — Малыш, все нормально?— Владу кивнули в ответ и на это он получил медленные толчки. — Сука, блять. Почему так приятно?— он не сдержался. Пиздец. А теперь ему в ответ на это дали несколько сильных толчков. Таких, которые буквально вдалбливались в его простату. Стоны были громкими. Очень, блять, сука, громкими. — Что я тебе говорил некоторое время назад? М?— действительно, что же? Снова толчки, снова в то место. Он чувствовал, что прям сейчас закончит. Прямо сейчас и прямо на свой живот. А Влад в ебанный гандон. Пиздец. Они это и сделали.