Overcoming nightmares

— Нет. Это было единственное слово, которое сумел выдавить Илья после того, как Фил показал ему, какую собирался вставить в игру пасхалку. Ну, и ещё после того, как поразмышлял, как он только терпит это ходячее недоразумение, также известное как Фил Черных. Чудесное и любимое ходячее недоразумение, но тем не менее. — Ну почему сразу нет? — усмехнулся его парень, повернув к нему кресло-крутилку. — Ржачная же идея! Это как концовка с собакой в Silent Hill 2. — Не ржачная, а тупая! — Илья ткнул пальцем в экран, на котором изображалась среди 3D-текстур довольно сомнительная фраза «Всем хуём по жопе и приятной игры». — Да тебя за такие шуточки засудят нафиг! Фил беззлобно закатил глаза. — Ой, да ладно тебе. От капельки похабщины ещё никто не умирал. Илья скрестил руки, словно недовольный отец. — Черных, ты хотя бы знаешь, что такое пасхалка? — Ну. — Нет, не знаешь, — тут же возразил Илья. — Иначе бы был в курсе, что пасхалка должна быть креативной, а главное — интересной! А это просто бред какой-то! — Ну давай я ещё босса тут присобачу, — пожал плечами Фил. И хитренько так подмигнул: — Похожего на Мару из Persona 5. — Так, Фил! — возмущённо махнул руками Илья. — Придерживайся рейтинга! — Рейтинг у нас 16+, — напомнил блондин. — Всё по-прежнему в рамках закона. И вообще «Персоне», значит, можно босса в форме члена, а мне, значит, нельзя? — Да чего тебя вдруг на члены потянуло? — удивился Илья, тут же понял, как это прозвучало и зашипел на лыбящегося во весь рот Фила: — Даже не думай. — Ну я же всё-таки, — тот заговорщицки подмигнул, — член сообщества ЛГБТ. И изобразил, как отбивает палочками по барабанам всем знакомый «Бадам-тс-с!». Илья напустил как можно более усталый вид и заметил: — Эта шутка с тех пор, как ты её впервые отпустил, смешнее не стала. — Что поделаешь, Илюх, — развёл руками Фил, — кто-то же из нас должен вкладывать, — он опять заговорщицки подмигнул, — «би» в «бич». И повторил звук «Бадам-тс-с!». — Прекрати, — только и ответил Илья. — Чего ты, Илюх? Стенд-ап от Черных не заходит? — И прежде чем тот успел ответить, добавил: — Куда надо? Илья шлёпнул себя по лбу, подчёркивая, насколько и куда именно (в печёнки) ему этот импровизированный стенд-ап «зашёл», и сказал: — Черных, — и я это говорю со всей любовью, на которую только способен — иди. В жопу. — Это ты меня щас послал или пригласил? — на полном серьёзе поинтересовался сидящий перед ним паяц. Но такую фразочку Илья ответом удовлетворить не соизволил. Просто встал и уставился на Фила. Ну очень выразительно. А тот даже не смутился: — Ну ты же сказал с любовью, вот и уточняю. Илья всё также молча достал телефон, что-то там потыкал и наконец объявил: — Я твой номер заблокировал. — А смысл? Я знаю, где ты живёшь, — спокойно ответил Фил. — Я закроюсь. — Ты мне запасной ключ дал. — Сигнализацию поставлю. — Тогда я с тобой в одной комнате запрусь. — Фил снова повернулся к компьютеру и подвигал мышкой, чтобы включить экран. — Комната тебя не выдержит, — уверенно заявил Илья. И тут во всей квартире вдруг погас свет. — Вот, даже твой дом со мной согласен! — не побрезговал воспользоваться этим происшествием рыжий. — Ха. Ха, — всё также беззлобно ответил Фил и быстренько сохранил текущий прогресс. Потом встал и направился на кухню. — Иди лучше помоги мне. Илья недоуменно вскинул бровь, но послушался. — Что случилось? Свет отключили? — Не, это только у меня, — ответил Фил, непонятно зачем вытаскивая из-под стола табуретку. — Пошли. И потащил табуретку ко входной двери под взглядом ничего не понимающего Ильи. — Может, ты мне сначала объяснишь, что собрался делать? — спросил рыжий. — И что значит, это только у тебя? Фил вздохнул и остановился. — Да тут такое дело… Помнишь, ты на неделю в столицу выезжал? За материалом для статьи? — Да? — А меня сразу после твоего отъезда выключился свет. — Фил взял с тумбочки ключи и сунул их в карман. — Я сначала думал, плановое отключение, а потом оказалось, что во всём доме свет горит, и только у меня — нет. Ну я сел на лестницу, ищу в Интернете, чё это может быть, а тут мой сосед Эдик проходит мимо. Остановился, спрашивает, чего я тут сижу, я ему и рассказал. — Так, а потом? Фил открыл входную дверь, подтащив к себе табуретку. — Эдик получше объяснил, но если вкратце, то дом этот тут ещё с советских времён стоит, а следовательно, — он вышел на лестничную площадку и ткнул пальцем вверх, — пробки у него тоже советских времён. Илья подошёл к нему и задрал голову — Фил показывал на пару электрических пробок, которые торчали из стены над дверью соседней квартиры. — А поскольку они со временем сношаются… — Снашиваются, — машинально поправил Илья. — Граммар-наци, — машинально отстрелялся Фил. — Короче, у них там контакт не всегда в сеть попадает. Её нужно покрутить, чтобы снова свет включился. Илья решил не комментировать Филов оправданный трояк по русскому языку и подозрительно нахмурил брови, глядя, как блондин подстраивает табуретку. — Просто покрутить? — Ага, — кивнул беспечно блондин. — Эдик мне показал, там ничего опасного — искрит чуть-чуть, и всё. Ты давай иди в квартиру, будешь следить, когда свет включится… — Никуда я не пойду, — возмутился Илья. — А ты никуда не полезешь. Фил, ни ты, ни я в этом достаточно не смыслим, тут нужен электрик. — Чего? — насупился Фил. — Потратить бабло на то, с чем мы за считанные минуты управимся? Илья махнул рукой, чтобы не бухтел, и уточнил: — Этот Эдик твой по профессии электрик? — Да да, кажется… Только он с женой на дачу укатил. Илья кивнул. — Значит, вызываем другого. — Да ладно тебе, Илюх, всего-то подкрутить нужно… — Так, Фил, — строго посмотрел на него Илья. — Там напряжение под триста-четыреста вольт, а человек может выдержать от силы тридцать шесть. Не играй с огнём. И направился в квартиру. — Я сейчас телефон найду, а ты пока занеси табуретку. Фил кивнул, но сам этого делать не стал. Он, конечно, ценил, что Илья заботится о его безопасности, но сам уже настроился поступить по-своему. Ну серьёзно, зачем тратиться, если можно справиться и без посторонней помощи? Всё же легко — круть-круть и свет! Вот он поставил одну ногу на сиденье, затем вторую. Проверил, не шатается ли. Упёрся одной рукой в побелку стены, а другой потянулся к пробке. Начал аккуратно крутить, время от времени поглядывая на квартиру. Сначала пробка никак не хотела реагировать. Фил даже успел подумать, что всё, кабздец, придётся менять. И тут вдруг раздался громкий хлопок, и пробка выплюнула несколько искр. Слишком близко к лицу Фила. Блондин, который этого не ожидал от слова вообще, инстинктивно дёрнулся и свалился с табуретки, больно ударившись об бетонный пол. И так и остался там сидеть. Из квартиры в ту же секунду донеслось испуганное «Фил!», а вслед за этим возгласом выскочил Илья. Как только он увидел, что его парень не стоит, а лежит, так сразу же кинулся к нему со страхом в глазах. — Что случилось? Ты упал? — Ага, — несколько оцепенело ответил Фил и невольно посмотрел вверх. Илья проследил его взгляд и выпучил глаза. — Ты что, пробку трогал? — строго уточнил он. — Ага. — Ой, по ходу Фил ударился сильно — напрочь все слова забыл. — Фил! Ну я же просил не лезть! — В голосе Ильи отчётливо слышалось хоть и скрытое гневом, но волнение, от чего Филу стало стыдно. Но он ему даже обрадовался — нужно было срочно выходить из ступора, иначе начнётся… всякое приятное. — Зато свет включил. — Он ткнул пальцем в квартиру. Свет там действительно горел. После этого Илья помог ему встать, уточнил, не болит ли сильно чего, а потом уже вычитал Филу лекцию про базовую технику безопасности в обращении с электрикой. И заодно взял с него обещание, что он завтра же позвонит мастеру и установит нормальные, современные пробки, потому что иначе он купит заглушки от детей и «обезопасит» ему все розетки. Как ты тогда телефон-компьютер заряжать будешь, а, Черных? Фил лишь слушал вполуха и на всё кивал. Будь он в более нормальном состоянии, он бы сейчас в шутку угрожал, что припрётся к Илье домой и сменит на его компьютере пароль на что-то типа «Мур0м0вз4нуд4», но сам никак не мог прийти в себя. И весь остаток дня тоже. У него всё никак не получалось отойти от того железного привкуса во рту и колющего жара под кожей, которые он успел ощутить только один раз в жизни. Когда Советник ударил его молнией.

***

Он сидел на троне. Его корона отблёскивала редчайшими драгоценными камнями, мантия струилась, словно шёлк, скипетр с небесно-голубым, как его глаза, сапфиром был в любой момент готов превратиться в посох и выпустить любое угодное ему заклинание. Он сидел на троне и наблюдал за своим королевством. О, как же оно процветало! Тут тебе и самая современная техника, и полезные ископаемые, и архитектура, и клубы, и всякие разные удобства, и системы безопасности, и вообще столько всего! Не королевство, а конфетка — бери и наслаждайся! А всё благодаря его верным, работящим подданным. Только благодаря им это всё возможно. Вот только где они? Фил осмотрелся и вдруг услышал какой-то странный хлопающий звук. Он поднялся с трона и выглянул за пределы королевства, туда, где было меньше света. И увидел. Они работали. Работали не покладая рук. Их глаза светились токсично-голубым, они механически переставляли конечности, и с некоторых уже начинали сыпаться пиксели. Но они не могли остановиться, ибо не имели такой возможности. Над ними стоял надзиратель с кнутом в руке и каждый раз, когда кто-то останавливался, взмахивал и рассекал им воздух с громким хлопком. Его наконечник почему-то был в форме плюса. Так вот что это был за звук! Но ведь… но ведь так нельзя! Да, он хотел, чтобы его королевство процветало, да, он хотел защитить как можно больше людей от апокалипсиса, но не такой же ценой! Не ценой жизней его любимых подданных! Фил за несколько секунд оказался рядом и схватил надзирателя за плечо. — Остановись! — приказал. Тот повернулся к нему. На Фила глянуло собственное лицо, но не с голубыми, а с хищными и жёлтыми, как цитрин, глазами. — Зачем? — удивился двойник. — Ведь ты же сам этого хотел. — Нет! Я никогда этого не хотел! — возразил Фил. — Но тебе же на них плевать. Они для тебя лишь NPC, средство достижения цели. — Нет! — выкрикнул Фил, топнув ногой. — Они намного больше, чем просто средство! Двойник склонил голову в притворном любопытстве. — Тогда почему ты их не отпустил, м? Этот вопрос несколько поумерил Филов пыл. — Людям нужна была помощь… — Врёшь. Тебе просто нравилось иметь кого-то, кто работает вместо тебя. — Они решили, что я их предал! — Испугался за свою шкуру, да? — насмешливо поинтересовался двойник. — Я ДУМАЛ, ОНИ МЕНЯ УБЬЮТ! — закричал Фил, словно перепуганный подросток, которым он тогда и был. — А ты заслужил не меньшего, — прошипел уже чужой голос. Фил оглянулся и увидел, что рабочие перестали вкалывать и начали приближаться к нему. Всей толпой. — Ты ведь на самом деле не король, — сказал Шеф. Фил попятился. — Ты подделка! — выкрикнул Лонк. Фил даже возразить не мог, только слушать и пятиться. — Настоящий король отдаёт, — сказал Бертень. Фил лишь беспомощно мотал головой в поисках хоть какой-то поддержки, любой, даже самой маленькой. — А ты ничего не можешь, кроме как брать, — выплюнула с ненавистью Янни. Пиксели опадали с неё, словно снег. На этот раз Фил споткнулся и упал. И, не отрывая перепуганного взгляда от толпы, которая его сейчас сто пудов задавит, пополз назад. — Ты только и делаешь, что берёшь, и берёшь, и БЕРЁШЬ! Его друзья (каменные статуи). Его подданые (осыпающиеся пиксели). Лесные жители (гаснущие золотые мотыльки). Человек-улыбочка (Илья). Он всех их подвёл. — Ты предал свой народ, Фил. А за предательство полагается только одно наказание. Из толпы вышел Советник, держа в руке посох. Рот Фила немедленно наполнил железный привкус. — И на этот раз, — произнёс лесной житель голосом надзирателя, взмахивая посохом, — ты не проснёшься.

***

Фил подскочил в своей кровати и чуть не свалился на пол. Он сел, чувствуя, что футболка прилипла к потному телу, и сделал несколько глубоких вдохов, чтобы убедиться в фальшивости заявления Советника из сна. Так. Кто бы там не отвечал за сны, его работа не оценена. Спасибо, конечно, но идите-ка вы за такие мультики в жопу! Фил всего-то с парочкой искр столкнулся, на кой чёрт ему нужно теперь переживать тот самый период, который он изо всех сил старался всё это время оставить позади? Как только по телу пробежало знакомое покалывающее чувство, Фил сразу же понял, что зря он вспомнил про ток в пробке. Так, спокойно! Всё ещё обойдётся! Сейчас он пойдёт на кухню, нальёт себе воды, посидит, успокоится и вернётся в постель. Никаких истерик и уж точно никакой паники. Фил встал. Пошёл на кухню. Зашёл, забыв включить свет, встал возле кухонной стойки, положил на неё ладони и уставился в упор на стакан. Вообще он должен был его взять, но тут сознание решило в самый неподходящий момент взбунтоваться. Теперь покалывающее чувство распространилось и на него. «Что-то не так», — сказало оно, и тело, как по команде, с ним согласилось. «Да нет, всё нормально, чё ты», — попытался утихомирить это чувство Фил. Пожалуйста, только не снова. «Что-то не так», — повторило чувство уже тверже. «Всё нормально», — подчеркнул Фил. У него же всё так хорошо получалось. «ЧТО-ТО НЕ ТАК!» — на этот раз чувство заорало. «Я В БЕЗОПАСНОСТИ!» — заорал в ответ Фил. Всё, поздно. Ноги подкосились, и Фил начал потихоньку оседать на пол. Как только он это сделал, ему пришлось вцепиться в ткань футболки на груди, потому что из его лёгких вдруг начал убегать воздух, причём очень стремительно. Фил сжался, впился пальцами свободной руки в мерцающую оранжевым кожу в жалкой попытке хоть как-то заземлиться и начал дышать через рот. Клятый шрам на груди словно пульсировал. Зрение потемнело по краям, да и ему самому казалось, будто он наблюдает за происходящим со стороны. Он знал, что происходит — паническая атака. Однако пользы ему это знание не приносило. Потому что он ничего не мог с ним сделать. Никогда не мог. Только сидеть на холодном (или тёплом?) полу и ждать, когда оно само пройдёт. Почему? Ну почему это происходит? Прошли годы с тех пор, как у него была последняя паническая атака. Он в порядке, он в безопасности, всё нормально, это был всего один раз, другого выхода не было, Советник его сразу же воскресил, он бы его не бросил, пожалуйста, хватит! Где-то в тумане Фил отметил, что перед ним замаячили ноги. А потом сквозь звон в ушах пробились обрывки какой-то фразы: — …ил! Фил! Ты меня слы… Фил хотел ответить, но для этого ему нужно было обрести контроль над телом. Который сейчас был в лучшем случае хлипким, если вообще был. И над дыхалкой тоже не помешало бы. Ноги сменились на колени в спортивных штанах. Затем в поле зрения появились руки. Задержались на секунду, затем нежно и аккуратно заставили разжать хватку сначала на коже, потом на футболке. После этого кто-то всё также нежно взял его за лицо и приподнял. Фил не сопротивлялся, ведь руки были не зелёными или белыми, а прикосновения — мягкими и тёплыми. А ещё благодаря им он поднял голову и сумел разглядеть лицо Ильи, который, собственно, всё это и делал. — Смотри на меня, — попросил он на как минимум на два децибелла ниже обычного. Фигасе, Муромов и так может? Конечно, может, у него голос повышается, когда он нервничает или злится, он специально старается сохранять спокойствие, ради тебя, идиот, идиот, идиот…! — Смотри на меня, — повторил Илья уже твёрже. Фил постарался. — Так, молодец. А теперь повторяй за мной. Вдох через нос, выдох через рот. — Он продемонстрировал. — Попробуй. Фил попробовал. Не вышло. Идиот. — Не так быстро, — тон Ильи был всё также нежным. — Ещё раз и медленнее. Давай, у тебя получится. — И снова продемонстрировал, как нужно дышать. Фил подчинился. Собственно, ничего другого ему не оставалось. Кое-как перестал пыхтеть, как собака, потихоньку втянул носом воздух и выпустил его через приоткрытый рот. Илья одобрительно кивнул и следующий вдох они уже сделали вместе. Филу было безумно стыдно за то, что ему нужно помогать с чем-то насколько простым, как дыхание, но и ещё безумно рад тому, что таким его увидел именно Илья, а не, например, мать или отец. Они бы не поняли. Они вообще много чего насчёт него не понимали. Прошло некоторое время, прежде чем Фил сумел дышать нормально. И когда он наконец-то вдохнул-выдохнул в финальный раз, он осознал несколько вещей. Во-первых, он выперся босиком, а пол был пипец холодный. Во-вторых, Илья поменял их позы: сел спиной к стойке и расположил Фила так, чтобы его голова лежала у него на ногах. В-третьих, благодаря этому Черных заметил, что его парень тоже босиком, а это значит, что он выскочил из спальни впопыхах, испугавшись за него. Опять. — Легче? — прошептал рыжий маг. Фил угукнул. — Хорошо. — Явное облегчение. После этого повисло молчание. Илья едва ощутимо поглаживал Фила по голове, а Фил лежал и пялился в одну точку в ожидании, когда исчезнут следы панической атаки. И ещё думал. Почему они в детстве постоянно ссорились? Этому существовала какая-нибудь конкретная причина, кроме того, что они бесили друг друга характерами? Почему они никогда не пробовали просто сесть и поговорить? Авось и подружились бы раньше. Неужели он действительно умел только брать? — Прости, — прохрипел через некоторое время блондин, глядя в стену. — За что? — удивился Илья. — За то, что в пробку полез… и за то, что тебе пришлось… — Не смей, — на удивление строго перебил его Илья. — За такое не извиняются. — Но я… — Фил. — Теперь голос его парня набрался усталости. Тоже очень знакомой. — Не надо. Тебе ведь твоя смерть приснилась, да? Фил промолчал. Но это ничего, Илья и так всё понял. — Если бы не я, ты бы тут не валялся, — полным сожаления тоном произнёс Муромов. — Не проси прощения за то, в чём не виноват. Фил повернулся так, чтобы видеть лицо Ильи. Разумеется, его мимика соответствовала состоянию. — Я тебя простил, — напомнил блондин. — Ты же знаешь. Илья вздохнул. Его глаза напоминали во тьме омуты. Причём совсем не тихие. — Я тебе за это очень благодарен, — сказал он, — но мне всё равно стыдно. — Ну ты же не специально… — Внимания всеобщего ему, видите ли, захотелось, — пренебрежительно фыркнул Илья. — Если бы я лучше с тобой обращался… — А мне нужно было быть не таким эгоистичным говном. — Ты был ребёнком… Илья вдруг приставил палец к его губам. — Знаешь что, давай-ка закроем тему. Не обо мне сейчас речь. Как ты себя чувствуешь? Голова не кружится, встать сможешь? Фил ментально прошёлся по списку того, что ему для этого нужно будет использовать, и ответил: — Голова не кружится, встать смогу. Просто… не сейчас. Чуть-чуть ещё. Илья кивнул и прошёлся сквозь его волосы пальцами. — Хорошо. Не торопись, успокаивайся сколько нужно. — Тебе же завтра на работу… — Вот ты реально думаешь, что она мне важнее тебя? — даже не возмущённо, а тоскливо спросил Илья. Фил промолчал. И лишь через некоторое время попросил: — Слушай, а расскажи что-нибудь. Например, где ты вот эту дыхательную штуку нарыл. — Хорошо, — ответил Илья и начал рассказывать. Фил пытался слушать, честно. Но уже где-то на середине рассказа его начало рубить. Голос Ильи оказался очень убаюкивающим, как у сказочника, что читает детям какую-нибудь поучительную притчу. Плюс он его ещё и гладил, что ощущалось очень приятно. Так что Фил ни капли не удивился, когда очнулся от того, что его кто-то тыкает в бок. Ему пришлось с трудом разлепить веки и посмотреть вверх. — …Фил? Фил, ну тебе не стыдно? Я тут трагичную бэкстори рассказываю, а ты дрыхнешь. — По голосу Ильи стало ясно, что обидой или гневом тут и не пахнет. Фил улыбнулся и сел. Затем нагнулся вперёд и в порыве нежности чмокнул рыжего в щёку. — Илюх, спасибо. Ты лучший. Муромов подарил ему мягкую-мягкую усмешку, которая предназначалась лишь для подобных моментов, и поцеловал Фила в лоб. — Обращайся. Слушай, раз уж ты успокоился, то, может, в постель переместимся? А то пол у тебя больно холодный, простудимся… Фил кивнул и они так и сделали. А уже в постели Фил спросил: — Илюх. — Да? — Я ведь не только брать умею, правда? — Если учитывать, что у тебя только что случился нервный срыв, но утешить ты попробовал меня, я бы сказал, что ты умеешь только отдавать. А что? — Да ничего. Спасибо. Они спали в обнимку до самого утра.

***

После той ночи вновь потекла привычная жизнь. Фил внял словам Ильи и заказал новые пробки, и больше проблемы с отключением света у него не возникали. Илья уговорил его заменить пасхалку на что-нибудь более приличное и понаблюдал за тем, как Фил зашёл в Энвелл и установил там очередной аттракцион для своих подданных. Всё вновь стало хорошо. А потом Илья однажды вернулся в редакцию, сел за стол и уставился на экран компьютера, подперев подбородок пальцами. И просидел он так довольно долго, потому что в какой-то момент его коллега, Чумак Олеся Васильевна, которая за соседним столом сидела, поинтересовалась: — Илья, ты чего так в компьютер втупился? Глючит? Илья моргнул, а потом вспомнил, что нужно ответить: — Нет, с ним всё в порядке. Я про интервью думаю. — С кем? — Тут Олеся вспомнила. — А, с Надеждой Фроловой? Надеждой Фроловой звали петербургскую фотографиню, которая была известна тем, что снимала просто сногсшибательные панорамы, портреты и прочее. Её пригласили на интервью, чтобы за чаем пообщаться о её увлечении, которое переросло в заработок и собственный блог. — Угу, — кивнул Илья. — А что с ним? Она отменила? — Нет, — покачал головой Илья. — Я только после него. — Ну и в чём тогда дело? Это должен был быть самый обыкновенный разговор о её профессии. Но вместо этого на поверхность всплыло нечто другое, причём менее приятное. Сначала он не придал тому значения, но Надежда пришла на интервью в солнцезащитных очках и объяснила это тем, что просто чувствительна к солнечному свету. Потом, когда они уже разговаривали, Илья начал замечать, что что-то в её поведении не так. Она дёрнулась, когда подошёл официант. Спина ровная, словно планка, руки постоянно сжимают чашку, и такое ощущение, будто она сидит на иголках. На все вопросы отвечала так, словно заранее продумала сценарий. А под конец, когда ей муж написал, что заедет за ней, она начала будто… суетиться. И именно это позволило Илье заметить лиловое пятно, которое на секунду выглянуло из-под очков. Он стоял за углом, когда к кафе подъехала машина и открыла окно. Сжавшаяся Надежда подошла к сидящему в ней мужчине, перекинулась с ним несколькими словами, пока тот барабанил по дверце пальцами, и села внутрь с видом осуждённой на казнь. Илья едва успел заметить, что у мужчины были красные костяшки. — Мне кажется, что муж её бьёт, — озвучил свои опасения Муромов. Если несколько секунд назад Олеся не особо интересовалась его проблемами, то теперь она села прямо и уставилась на него. — С чего ты взял? — У неё был синяк под глазом, — ответил Илья. — А у этого, когда он за ней заехал, были отбиты костяшки. — Ну… Может, это просто совпадение? — А на кой она тогда солнцезащитные очки нацепила? — возмутился Илья. — Чего она чуть чай не пролила, когда он ей написал? — Уф, — вздохнула Олеся. — Значит, всё серьёзно. Илья многозначительно угукнул. — Но давай всё-таки не будем торопиться, — добавила она. — На нас и так жалобу подали из-за той статьи со случайной клеветой, ещё одна нам совершенно ни к чему. Давай так: я тебе сейчас её контакт найду, а ты с ней свяжешься и всё разведуешь. Окей? Илье не очень понравился этот расклад, но он согласился. Всё-таки они не кого-нибудь в той статье оклеветали, а мэра. Им повезло, что тот им разборки не устроил. Олеся едва нарыла номер телефона Фроловой, потому что та его, конечно же, нигде не опубликовала. А затем последовал очень короткий разговор, в котором были поставлены два вопроса («Кто это?» и «Откуда у вас этот номер?») и решительная точка («Я не знаю, о чём вы говорите. Мне не нужна ничья помощь. Пожалуйста, никогда больше мне не звоните и не пишите».), после которых звонок был немедленно сброшен. А через пару неудачных попыток перезвонить или написать Илья хмуро объявил: — Похоже, она меня в чёрный список закинула. Олеся пожала плечами. — Значит, всё-таки ошиблись. Дело закрыто. — Ничего оно не закрыто! — возразил Илья. — Ты слышала, как у неё голос дрожал? Она врёт, потому что гада этого боится! Спорили они долго. В конце концов Олеся твёрдо напомнила ему о том, что даже если помощь Надежде нужна, то для этого сначала придётся её найти. Если он готов ради этого перерыть пять с лишним миллионов человек, которые в их городе живут, — милости просим. Но Илья твёрдо решил положиться на свою чуйку и не сдаваться. Да и к тому же — раз он в свои семнадцать с половиной умудрился квартиру мёртвой Елены Викторовны выследить, то это ему вообще на один зубок.

***

В итоге Илье опять-таки с трудом, но удалось найти место проживания Фроловой. Это была небольшая квартирка на двоих в районе, населённым в основном пятиэтажками. И он как раз стоял перед облупившейся дверью и думал, как получше подойти к этой ситуации. Так-с, так-с, как же ему… «Я отыскал вас с целью»… Нет, не пойдёт, ещё решит, что он её преследует. «У вас все признаки домашнего насилия»… Тоже не пойдёт, может не так понять. «Прошу прощения за вторжение, я всего лишь хотел уточнить, действительно ли вы не нуждаетесь в помощи»… Лучше, но может принять на свой счёт и решить, что он указывает на её тупость и неспособность решать самой. Нет, лучше придерживаться изначального плана: позвонить и, если откроет, предложить помощь. А если нет — сунуть в дверную щель бумажку с телефоном горячей линии организации, направленной на помощь таким как она. Это сработает, должно сработать. На этот раз Илья трусом не будет, он будет действовать. Но как только он задумался, что лучше — позвонить или постучать, так сразу и понял, что не нужно уже ничего делать, кроме как звонить в полицию. Из квартиры донёсся звук разбитого стекла, а потом переворачиваемой мебели, мат и женские крики. Поэтому Илья быстро набрал номер и выбежал на улицу встречать. Те приехали очень быстро — видимо, патрулировали неподалёку. А в следующие несколько минут дверь квартиры была выбита, а пьяный мужик с раскрасневшимся лицом выволочен наружу. На данный момент ему одновременно цепляли наручники и запихивали внутрь патрульной машины. Илья стоял в стороне и наблюдал с неприкрытым отвращением, как тот брыкается и поливает всех матом. Он никогда не любил ни алкоголиков, ни абьюзеров. Особенно абьюзеров. Бедная Надежда, с такой травмой жить… Над ей сказать что-нибудь ободряющее хотя бы. Напомнить, что теперь всё закончилось, что она сможет жить дальше. Илья как раз собирался повернуть в сторону парадной, как оттуда выскочила Надежда и закричала на полицейских: — Стойте! Куда! Это мой муж! Илья аж отшатнулся. Чего это она? — Оставьте его! — голосила тем временем женщина. — Он ничего не сделал! — Угу, он всего-навсего бегал за вами по квартире с осколком бутылки в руке, — саркастично кивнул один из мужчин, захлопывая дверь машины. — Наверняка от великой любви. — Это мой муж! — снова выкрикнула Надежда, явно не зная, что ещё сказать. — Сочувствую, чё, — ответил мужчина, и тут же получил локтем в бок от товарища. — Приходите завтра в участок, если хотите, мы назначим вам встречу, — намного более дипломатично предложил этот самый товарищ. Надежда лишь дёрнула себя за волосы и отчаянно всхлипнула. Мужчины же сели в машину и повезли пьянчугу прочь. Женщина стояла, смотрела им вслед так, будто от этого зависела её жизнь, и плакала. Её руки тряслись, непонятно только, то ли от страха, то ли от гнева. Илья аккуратно подошёл сзади, коснулся и позвал её. Реакция была мгновенной — Надежда развернулась и вытаращилась на него во все зарёванные глаза. Точнее, глаз — второй весь заплыл синяком. — Ты! — немедля начала она кричать. — Это ты их вызвал! Илья поднял руки ладонями вверх, чтобы утихомирить её: — Да, это сделал я, но… — Тебе же русским языком было сказано — МНЕ НЕ НУЖНА ПОМОЩЬ! — С губ Надежды слетали капли слюны. — Он же напал на вас! — попытался возразить Илья. — Он бросил в вас бутылку, я слышал! — Он целился не в меня! — А в кого? — Какая разница?! — Надежда перешла на ультразвук. — Он меня и не трогает почти, просто хлебнул лишнего, а ты…! — ПОЧЕМУ ВЫ ЕГО ЗАЩИЩАЕТЕ?! — Тут уже не выдержал Илья. Почему она так себя ведёт? Ведь он ей помог, а она… Он поступил правильно! — Он вас бил! И трезвым, и нетрезвым! Если бы я не вызвал полицию, он бы вас убил, понимаете вы это или нет?! Его глаза расширились в шоке, когда Надежда совершенно по-детски топнула ногой и закричала: — ТЫ МЕНЯ УЖЕ УБИЛ! Она закрыла лицо руками и затряслась в судорожных рыданиях. — Я теперь одна, совсем одна! — провыла она сквозь ладони. — А тебе лишь бы портить, портить! Последние слова вонзились прямо в что-то маленькое и чувствительное. Илья молча проследил, как Надежда, всё ещё плача, забежала обратно в квартиру и хлопнула дверью. Вкус у его победы оказался поразительно похожим на тошноту.

***

Как только Фил снял трубку, Илья сразу же спросил: — Ты дома? — Да, а что? — Можно я заеду? — Спрашиваешь, конечно, можно! — В голосе Фила слышалась улыбка. — Спасибо. — Илья приулыбнулся, но и только. Фил явно что-то почувствовал, потому что спросил: — Илюх, всё нормально? Рыжий вздохнул, потёр переносицу и ответил: — Я… когда приеду расскажу. Ты не волнуйся, всё хорошо, просто кое-что случилось, и мне стало грустно. — Это звучало так жалко и по-детски, но ничего больше Илья сказать не мог. Фил ответил на удивление серьёзно: — Всё, понял. Тогда приезжай, будем исправлять. По приезде Ильи Фил был уже готов. Раскладной диван был поставлен прямо перед ноутбуком на столике и как можно тщательнее очищен от всех крошек, пылинок и остальной дряни, его подушки были неуклюже, но заботливо взбиты, а рядом с компьютером был расположен поднос с вкусняшками, среди которых Илья разглядел и свои любимые: плитка чёрного шоколада, яблочные чипсы и жевательный зефир (да, он любил простой жевательный зефир и отказывался этого стыдиться). — Щас ещё кофе доварится, и можем начинать, — сказал виновник торжества и достал откуда-то целое ведро карамельного попкорна. — И как ты всё это успел за двадцать минут? — поинтересовался Илья, чувствуя себя так легко, словно вот-вот улетит. Вот как ему так повезло с партнёром? — Фокусник своих трюков не раскрывает, — гордо ответил Фил и хлопнул его по плечу. — Устраивайся давай, а я фильм настрою… Илья послушно сел на раскладной диван. Тот казался мягче обычного. — Что смотреть-то будем? — поинтересовался рыжий. — «My Little Pony». — Чё-чё-чё?! — Муромов оказался совершенно не готов к такому ответу, аж заикаться начал. — Спокойно! — расхохотался Фил. — Мы, как настоящие мужики, мачо, горячие перцы и т. д., будем смотреть компьютерно-анимационную романтическую комедию-драму, расказывающую о культурных и этнических различиях, а также о самом избитом вопросе мира: а совместимы ли огонь и вода? Всё это сопровождалось очень драматичными жестами и выражениями лица. Илья молча проследил импровизированную пантомиму и наконец сказал: — Черных? — М? — Я тебе уже говорил, что ты просто что-то с чем-то? — Всего лишь каждый день, — гордо подбоченился тот, — хотя мог бы говорить каждый час. — Ну так вот знай — ты просто что-то с чем-то. А ещё у тебя кофе подгорает. — Ой, блин! И Илья расслабленно откинулся на диван, пока менее расслабленный Фил бросился спасать их напиток.

***

Илья открыл глаза и с превеликим недовольством обнаружил, что перед ним стоит его клон. Его карие глаза имели едва заметный, но более тусклый оттенок, чем оригинал, и если бы он коснулся его руки, то не ощутил бы пульса. Он думал, что избавился от него. Почему он опять здесь? — Что ты здесь делаешь? В ответ раздалтся пренебрежительный смешок, а на лице заиграла издевательская ухмылка, которую он так ненавидел и боялся. — А где ж мне ещё быть, если не с тобой? Нет. Он отказывается ассоциировать его с собой. С тем, кем он сумел стать. Он не часть него. — Я уже не тот человек. Я вырос. — Помни об этом. Не смей забывать. Клон насмешливо покивал головой, словно говоря «да-да, позаливай мне ещё тут». Илья развернулся и демонстративно направился в другую сторону. Смысл разговаривать? Это всё равно что стоять перед кирпичной стеной и орать. Клон немедленно преградил ему дорогу, причём совершенно незаметно и бесшумно. Илья едва сдержался, чтобы не вздрогнуть. — Слушай, исчезни, а? — раздражённо попросил он. — Я поступил правильно и знаю это. Клон склонил голову, словно смотрел на перекошенную картину. — Ты уверен? — Да, — как можно твёрже ответил Илья. — И ты не заставишь меня сомневаться. Тот вскинул бровь. — Интересно, сколько раз ты так пытался себя переубедить? Эта фраза задела Илью за живое, потому что ответом было «слишком много». Но он сделал глубокий вдох и, глядя двойнику прямо в глаза, ответил: — Прекрати. Я вырос и продолжаю расти как личность. А ты — пережиток прошлого. Ты больше не можешь никому навредить. Это должно было прозвучать гордо, торжественно, правдиво. Но злой двойник не исчез, потрясённый силой его самоутверждающей речи, как в фильмах. Он рассмеялся. Рассмеялся так, как смеются над пустынными жабами, которые вроде бы и защищают территорию, но изо рта их вылетает лишь пронзительный, никого не пугающий писк. — А зачем мне кому-то вредить? — поинтересовался он. — Ты и сам прекрасно с этим справляешься. В конце концов, предателем стал ты, а не я. Илья сцепил руки в кулаки. Успокойся. Не поддавайся на эту банальную провокацию. Просто развернись и уйди… в какую-нибудь другую сторону. — Я не обязан это слушать, — бросил он через плечо, развернувшись. — Найди себе другую мишень, а от меня отстань. И ушёл. Сейчас главное не обернуться, авось поймёт, что ему до него не докопаться. Вслед ему донёсся смех: — И с разбойниками теми тоже ты снюхался, а не я! Не оборачивайся. Продолжай идти. В конце концов ему надоест. Теперь смех раздался прямо у него за спиной: — И Крипа ты бросил! И помог концу света наступить! Да ты ничего не умеешь, кроме как портить! Услышав заветное слово, Илья в ту же секунду сорвался. Он развернулся на пятках, сжал руку в кулак, и на этот раз не стал прятать большой палец под остальными. Раз словами до него не доходит, будем объяснять действиями. Он не успел остановиться. Кулак врезался прямо в челюсть. После чего Илья отшатнулся и в полной растерянности уставился на Фила, который непонятно как тут оказался. Полные предательства голубые глаза отпечатались у него на сетчатке. — Фил… — пролепетал он. — Пожалуйста, прости… Я не хотел, это вышло случайно! Его парень разок моргнул, а потом его лицо расплылось в совершенно не присущему ему хищном оскале. Голос клона повысился до издевательского сопрано: — Да-да, прости меня, Филечка, прости, родной! Тебя совершенно случайно держали под прицелом и угрожали! И в шахту ты упал случайно! И тебя там зажарили молнией насмерть тоже случайно! Что поделаешь, такой я человек — рушу всё, к чему прикасаюсь! — ПРЕКРАТИ! — заорал Илья. Настоящий Фил никогда бы так не сказал… даже если Илья это полностью заслужил. Копия его парня продолжала корчить рожи и выплясывать вокруг него. Муромов старался на него не смотреть. — Нет, серьёзно, — голоса клона начали искажаться, — ты хоть раз думал о ком-нибудь, кроме себя? Думал! Честное слово, думал! Просто… он не знал, как себя выразить и… — Нет, никогда, — безжалостно заявил двойник голосом Киры, Артёма, Вика. — Тебе всегда было плевать на всех, кроме себя. — Неправда, — тихо, слабо, беспомощно ответил Илья, всё ещё глядя перед собой, но потихоньку опускаясь на колени. Клон присел перед ним на корточки. — Да ну? — Алина, Стас, Лёня, Даша, Карина, Марина. — А когда ты хоть раз это доказал? Он доказал. И продолжал доказывать после того, как закончился Энвеллопокалипсис. Разве этого было недостаточно? — Ни разу, — опять вынес вердикт клон голосом Надежды Фроловой, Крипа, Фила, о Господи, Фил. — Даже сейчас ты продолжаешь причинять людям боль. Но он же поступил правильно. На этот раз он поступил правильно! Ведь так? — Признай уже, — теперь это был его голос, — надо было оставить меня вместо тебя. Я бы и с жизнью твоей обошёлся получше, и парня собственного не убил, и вообще стал лучшей версией тебя. А тебе надо было остаться таким, каким ты есть на самом деле. Тут он подсунул руку Илье под подбородок и вскинул его пальцами. Муромов без сопротивления поднял голову и посмотрел на своё лицо. Своё истинное лицо. Залысины, перекошенная челюсть, один глаз больше другого, противные чёрные пятна. Вот каким он был на самом деле. Уродом. Его истинное «я» оскалилось в отвратной усмешке и заговорщицки произнесло: — А может… а может, было бы лучше, если бы ты вообще не существовал? Илья молча опустил голову. Сколько раз он уже задавался этим вопросом? И сколько раз оказывался слишком труслив, чтобы ответить «да»? Да столько, что уж и не сосчитаешь. И даже сейчас он слишком труслив. Клон хмыкнул, верно истолковав его молчание. — Я так и думал, — сказал он. Эти слова прозвучали, словно приговор. Мир под его ногами рухнул, и Илья провалился в небытие.

***

Если у его кошмаров и существовал какой-то плюс, то только тот, что Илья, проснувшись, не кричал и не вскакивал как угорелый. Нет, он абсолютно молча распахивал глаза, садился и цеплялся пятернёй за футболку. И так и сидел до тех пор, пока не успокаивался. В худшем же случае, когда кошмар конкретно впивался ему в сознание и отказывался уходить, Муромов делал дыхательные упражнения и как умел убеждал себя не думать те мысли, которые кошмар заодно впрыскивал ему в мозг. Он опирался на факты, повторял позитивные аффирмации, иногда даже плакал, если уж было совсем невмоготу. Поскольку последнего ему сейчас хотелось в последнюю очередь, Илья подтянулся и сел. Он оказался не в своей кровати, а в кровати Фила. Его парень лежал на правой стороне, обнимая во сне подушку. Из открытого рта на ткань успела натечь не маленькая лужа слюны. Сам Муромов буквально несколько секунд назад лежал у него на плече, что объясняло затёкшую шею. Хм, что же произошло? Ага, они досмотрели фильм, который оказался очень даже романтичным, потом под влиянием атмосферы начали самозабвенно целоваться, после чего Илья неожиданно для самого себя предложил заняться сексом, на что Фил ответил «да», но поскольку Илья наотрез отказался предаваться плотским утехам на опять засраном крошками диване, им пришлось переместиться в спальню. Дальше он смутно помнил, как говорил Филу, чтобы не притворялся спящим и шёл в душ, а тот стенал и жаловался, что нет ни пощады, ни справедливости в этом мире. Но в душ всё-таки пошёл. Илья ласково усмехнулся, глядя на мирно посапывающего блондина, и протянул руку, чтобы погладить его по голове. Перед глазами всплыли голубые радужки, полные предательства, и красная от удара челюсть. Илья отдёрнул руку, словно от огня. Так, нет. Этого не будет. Он не растеряет весь свой прогресс из-за одного кошмара. Особенно если учитывать, что этот кошмар у него не первый. Надо просто… пойти на кухню, налить водички, посидеть за столом и подышать. А потом вернуться и лечь спать уже на чистую голову. Да, точно. Илья аккуратно вывернулся из-под одеяла и ушёл на кухню. Свет включать не стал, чтобы не разбудить Фила. Налил из чайника воды. Сел за стол. Выпил. Несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул. Мысленно произнёс несколько позитивных аффирмаций. Посмотрел в окно на тёмное, затянутое тучами небо. Фух, вроде полегчало. Но в постель он пока не пойдёт. Почему? Просто не хочется и ещё там Фил. Илья сделал ещё один глоток воды. Есть такая штука в современной психиатрии, и называется она «интрузивные мысли». Они отличаются от обыкновенных тем, что являются бессознательными, навязчивыми, вторгающимися. И даже если ты не хочешь о них думать, они всё равно не уходят. И в этом случае речь идёт не о надоедливой современной песни или рекламы, которые застряли у тебя в мозгу и постоянно дают о себе знать. Нет, проблема этих мыслей в том, что они не совпадают с ценностями человека. Они чаще всего связаны с чем-нибудь омерзительным, агрессивным или опасным, чем вызывают всплеск негатива, страха и сомнения в себе. Например, держишь нож, а мозг тебе вдруг говорит: «Слышь, а вонзи его себе прям в ногу». Или едешь, например, по встречке, а мозг такой: «Врежься вон в то дерево на полной скорости». Или самая чудесная: «А вот если ты сейчас вернёшься в комнату, то задушишь Фила во сне и на этот раз убьёшь навсегда». В общем, после откровения Фила Илье пришлось несладко, да. Но он хотя бы к тому времени знал, что эти мысли, как бы странно это ни звучало, норма. Ну, для таких людей, как он. Людей, которые пережили травму и теперь пытаются как-то научиться с ней сосуществовать. А дальше смесь получается убийственная: травма сидит в мозгу синяком, который упорно отказывается заживать, организм её чувствует и посылает сигналы о том, что что-то не так, хотя сам ты уже в безопасности, а инстинкт самосохранения в ответ на сигналы суёт тебе… вот эту вот пакость. Издевательство над человеком и его правами, короче. Всё бы ничего, в конце концов, человек к вещам и поужаснее привыкает, но эти мысли вызывают много сомнений. А сомнения подрывают достигнутый прогресс. В итоге ты сидишь и думаешь: может, всё это было зря? Может, ты на самом деле не изменился, а просто думал, что изменился? И если это так, тогда что ты вообще здесь делаешь? Ты всё ещё можешь сжечь все мосты и изолировать себя от общества, поселиться в глубинке, уйти в монастырь, или вообще избавить всех, включая себя, от страданий и покончить с собой… Илья негромко застонал и уронил голову на руки. Ну он же не собирается ничего из этого делать, мозг, так на кой чёрт ты ему такие мысли подсовываешь? — Илюх? Слово было сказано негромко, но неожиданно. Илья судорожно подскочил и резко обернулся. Фил немедленно поднял руки. — Извини. Муромов облегчённо выдохнул. — Черных, ну не пугай же меня так! Я ведь старый уже, нервный! — Тебе двадцать шесть, — выгнул бровь блондин. — А чувствую я себя на все восемьдесят шесть, — буркнул Илья и спросил уже погромче: — Что случилось? Я тебя разбудил? — Ну как бы да, — кивнул Фил. — Все ведь знают — Его Величество без своего личного плюшевого мишки спать не может. Илья хмыкнул, но не насмешливо, а ласково. — Хорошо. Ты тогда иди досыпай, я через пару минут приду. Он ожидал, что Фил легко согласится и вернётся в кровать, а Илья тогда сможет вконец успокоиться. И ему не придётся рассказывать про хрень, которая творится у него в голове. Но Фил не ушёл. Наоборот, он вытащил из-под стола стул со стёртым пуфиком и сел рядом. Илья внутренне поморщился. Ну конечно же, он не уйдёт. Что он, Фила не знает? — Что, какая-то хреновина приснилась? — спросил тем временем блондин. Илья подумал было соврать, но сразу же эту мысль отбросил — не ведёт он себя как человек, которому не приснилась «какая-то хреновина», конец цитаты. Поэтому он просто вздохнул и угукнул. — Ну, эм… может, расскажешь? Полегчает. Илья искренне в этом сомневался, но что-то ему подсказывало, что если он сейчас замолкнет, то сделает только хуже. Раз Черных даже после предательства попытался его выискать и поговорить, то сейчас он не отстанет точно. Да и… устал он держать это в себе. Если Фил после этого посмотрит на него как на сбежавшего из психушки душевнобольного, то он заслужил не меньшего. А может, и не посмотрит. Не один ты тут вырос, Муромов. Так что Илья открыл рот и начал рассказывать. Он не стал вдаваться в некоторые детали ради собственного комфорта и комфорта Фила, но он рассказал главное. Про Надежду (потому что благополучно про неё поведать забыл), сомнения, про чувство вины, про страх облажаться так же сильно, как тогда, в игре. В общем, всё, что Фил заслужил знать. И, когда закончил, аккуратно посмотрел на Фила. Тот молчал и смотрел в упор. Причём достаточно долго, чтобы Илья заволновался, не стоило ли отложить это до завтра. Однако прежде чем он успел что-то сформулировать, Фил вдруг поднялся. Подошёл к нему решительными шагами. Обнял его. И прошептал: — Спасибо, что рассказал. Илье захотелось расплакаться, прямо там и тогда. Он ему только что признался в том, что страдает на менее чем нормальные мысли, а Фил даже пошутить не попытался. Нет, он обнял его и поблагодарил за честность. И за предательство он ему даже в челюсть не двинул, просто извиниться за навязанное лакейство хотел. — Ты поступил правильно, Илюх, — продолжал тем временем Фил. — Не расстраивайся, она поймёт, просто со временем… Он его не заслужил, не заслужил, не заслужил. — Я это, по-моему, уже раз сто сказал, — пробормотал Илья хрипловатым голосом, когда Фил замолчал, — но… прости меня. За всё, что я тебе сказал и сделал. Я на самом деле никогда не желал тебе зла, и остальным тоже. Фил сжал его покрепче. — Ничего, Илюх, всё ведь обошлось, — сказал он. — Да и если уж на то пошло, извиняться нужно мне. — Да за что? — Ну… Всё-таки лакеем тебя сделал я. Доставал тебя, даже иногда унизить пытался. Если бы я обращался с тобой как с человеком, ничего бы не случилось. — Фил, я и сам был не лучше — из-за меня наступил апокалипсис и… — Ты хотел, чтобы тебя просто поняли, а я поразвлекаться хотел… — Ты был ребёнком… — Илюх, не цитируй меня, мы сейчас о тебе говорим… — Это не цитата, а констатация факта… И тут до них дошло. Фил медленно отстранился и внимательно посмотрел на Илью. Тот так же внимательно посмотрел в ответ. А потом оба тихо рассмеялись. Похоже, недавнее происшествие нашло себе рифму. — Слышь, — отсмеявшись, спросил Фил, — вот что это у нас за тренд такой — утешать других, когда хреново самим? Илья пожал плечами. — Не знаю. И хорошо ли это — тоже. — По-моему, хорошо. Типа, раз мы думаем в первую очередь о других, разве это не доказывает, что мы выросли как личности? Илья задумался. Клон сказал, что ему всегда было плевать на всех, кроме себя. Что он обратное ни разу не доказал. Что он по-прежнему причиняет людям боль. Но правдиво из этих двух утверждений только последнее. Да, он причиняет боль, но только потому, что это неизбежно. Все мы иногда кому-то делаем больно. Но ведь он эту боль теперь причиняет только случайно, а не иногда специально, в отличие от его молодой версии. И если бы ему было по-настощему плевать, стал бы он пытаться помочь другим, когда им плохо? Стал бы он пытаться успокоить Фила во время срыва, или искать Надежду, чтобы предложить ей руку помощи? Да что там, стал ли бы он вообще бояться кому-то навредить, особенно Филу? Нет. Никогда. И поэтому Илья кивнул. — Согласен. И на этот раз обнял Фила сам. А тот обнял его в ответ и через некоторое время сказал: — Как же круто, что ты существуешь, Илюх. Ты знал? «А может… а может, было бы лучше, если бы ты вообще не существовал?» Но как он может не существовать, когда такой замечательный человек хочет иметь его с собой рядом? Со всеми его достатками и недостатками, саркастичными фразочками, грешками, и даже интрузивными мыслями? Илья улыбнулся и поцеловал Фила в щёку. — Взаимно, Черных. Всё-таки он не портил всё, к чему прикасался.

***

Король и его бывший лакей стояли босыми ногами на траве и смотрели вперёд. Перед ними раскинулся холм, чьи травинки легонько качал ветерок. С одной стороны от них виднелся лес, а с другой — его королевство. Бывшее королевство. Ничего не поделаешь, королю пришлось их покинуть. Он был нехорошим правителем и причинил им много боли. И ему, и им нужно было исцелиться. Но зато он знал, что они не держат на него зла, так же, как и лакей. С ним он тоже обошёлся нечестно, а лакей с ним довольно резко сквитался. Но и через это они тоже смогли пройти. Однако что же им теперь делать? — И что мы теперь будем делать? — озвучил эту мысль бывший король. Бывший лакей пожал плечами. — Идти, наверное. — Куда? — Вперёд. И он показал на холм. Там росли цветы, пахла свежестью почва, а из лесу слышалось пение птиц. — Здесь мы начнём всё сначала, — мечтательно сказал рыжий. — Какое же это начало? — усмехнулся блондин. — Это скорее продолжение. — Ты так думаешь? — выгнул тот бровь. — Но ведь мы столько всего сделали, столько всего потеряли… У нас ничего нет. Нам нечем продолжать. — Как это? — удивился блондин. — У меня есть ты, а у тебя есть я. Какое же это ничего? Глаза рыжего расширились. — Ха. Действительно. Блондин усмехнулся и встал рядом с рыжим. Их пальцы потихоньку переплелись. Холм был пока пуст, но они оба видели, словно вживую, что их ожидает. Чудесный, аккуратный, уютный дом. С большой, греющей душу и тело печкой. С расписанными узорами окошками. Не слишком далеко от других жителей этого мира, но и не слишком близко. Специально для них двоих. Блондин сжал руку рыжего и почувствовал, как тот сжал её в ответ. А потом широко, счастливо улыбнулся и произнёс: — Давай построим наше собственное королевство. Рыжий кивнул, и они направились в сторону ждущего их холма.