Единство противоположностей

Ещё не до конца проснувшийся молодой человек выходит из дома. На улице яркое, по-летнему тëплое солнце. Вокруг спешат люди, кто-то спешит в магазин докупить продукты, кто-то бежит к кому-то в гости. Всё настолько празднично, что хмурое лицо сюда просто не вписалось и его затоптали бы приятными улыбками. Потому этот молодой человек выглядит инфантильно радостно, идёт почти что в припрыжку, размахивает официальным портфелем, который не дай Боже ударит кого-то по роже - там сразу сотрясение третьей степени. Его чёрные, обтягивающие бедра, брюки выглажены идеально, но спереди заляпаны каким-то соусом. Пепельные волосы развиваются от встречного нежного ветра, который ещё и теребит растëгнутый воротник белой рубашки. Рэй идёт устраиваться на работу. Доходит до здания студии новостей, и перед тем как войти, останавливается перед зеркальным стеклом, чтобы проверить свой вид на целесообразность. Что это такое на щеке? Приходится поднести лицо почти вплотную к стеклу и приоткрыть рот, дабы стирать было удобнее. Он усердно трëт эту щëку, хмурится, ведь получается плохо, ещё больше раскрывает рот и напрягает лоб. Ведь нельзя прийти устраиваться на работу с грязным лицом? Какое-то движение за стеклом заставляет его расфокусировать взгляд со своего отражения на обстановку внутри. Прямо перед ним стоит какая-то женщина, похожая на уборщицу, сложила руки на груди и недовольно пялит. Он дёргается, закрывает рот и отходит от стекла. Не понимающее лицо. Направляется к двери, заходит внутрь, поворачивает на ходу голову на эту самую уборщицу и скоростно проходится взглядом снизу вверх по ней несколько раз. Вокруг смотрящие на него люди с перекошенными лицами и ртами (и чего это их так искосило?) . Он закатывает глаза, гордо задирает подбородок и направляется к лифту... Который так не вовремя закрывает двери перед носом. – О, это надолго. Буквально услышав улыбку в незнакомом голосе, он переводит взгляд на подошедшего. Рядом с ним стоит высокий, широкоплечий парень. Одет буквально с иголочки, шикарный чёрный костюм. А ведь он, похоже, работает тут. У него ухоженные блондинистые волосы с тёплым оттенком, на висках выделяются две узкие выбритые линии. – Лучше подняться по лестнице, если не хочешь ждать. Почему сразу на «ты»? – Сколько обычно нужно стоять? – Минут пять, не меньше. Он смотрит на запястье, будто там есть часы. – Я подожду. Парень думает, что этот странный незнакомец решит пройтись по лестнице, ведь это для него явно будет как утренняя разминочка, но вместо удаляющихся шагов слышна только усмешка. – Вот и отлично, я тоже подожду, – облокачивается о стену. – Ты на собеседование? – Да. – Нервничаешь? Рэй снова взглянул на него, приподняв брови. – Так, слегка. Установили зрительный контакт. Каждый заглянул в глаза другого, каждый подметил в них что-то своё. – Ну, тогда... – подъехал со скрежетом лифт и Рэй широким шагом оказался внутри. – Тогда могу пожелать только спокойствия. – Спасибо, – поворачивается на этот раз к настоящему зеркалу и презрительно смотрит на свою щëку. – Пяти минут, кстати, не прошло. – Похоже на чернила от ручки, – блондин игнорирует уточнение по поводу времени ожидания лифта и достаёт влажные салфетки с детским оформлением упаковки и подаёт их Рэю. – Возьми парочку и попробуй оттереть ими. – Парочками оттирать тяжело - брыкаются. Я пробовал. Блондин заторможенно моргает, не вдупляет, а затем расплывается в улыбке. – С праздником, – незнакомец выходит на своём этаже, хлопнув по плечу Рэя. – С Днём Благодарения, – двери закрылись. – Мы принимаем Вашу кандидатуру на эту должность. Пожалуйста, запишите свои данные и можете приступать к работе прямо сейчас. На первом этаже Вам дадут указания. Рэй выходит, аккуратно прикрыв дверь. Он смог. Его приняли. Сейчас начнётся суматоха по поводу расписания, рабочего места, его погоняют по всему офису, он переговорит с каждым вторым, потом устанет, придёт домой и уляжется спать сладким сном. Как и планировал. В более приподнятом настроении он спускается на первый этаж, обводит взглядом всë помещение и останавливает внимание на каком-то дядьке, который сосредоточенно слушает неразборчивый голос из динамика своего телефона и хмуро смотрит на экран телевизора, висящий посередине холла. – Ага, понял. Будет сделано, – мужчина кладёт трубку, с трудом переводит взгляд с телевизора на Рэя и подзывающее кивает. – Мне сообщили, что ты новенький-готовенький. Рэгн... Волд? – Просто Рэй. – Ну и ну. Ты слышал новости, а? – Рэй отрицательно качнул головой. – В городе сенсация, чтоб ты знал. Так что твои приготовления к работе откладываются на потом, потому что тебя в срочном порядке подхватывает Бруно и вы поедете на место. – Что? – Обернись. Сзади стоит тот чувак с лифта, нагруженный камерами и прочей техникой. – И улыбнись, – Бруно машет головой вместо руки и улыбается. – Я не понял, – повторно озвучивает другими словами Рэй уже на пути к машине. – Че меня-то запрягли? Это же бред. – Чувак, это всë не так просто,– Рэю показали ленту актуальных новостей, всё забито ужасающим происшествием в храме. – Это уже третья массовая жесть. Начиная с позапрошлого Дня Благодарения, происходит такой... Пиздец, извините за французкий. Те, кто доходил почти до раскрытия дела, умирали разными смертями. Но каждому приходила открытка. Даже тем, кто находился глубже поверхности дела на сантиметр. После неё ложились в больничку с химическими ожогами и отравлениями. Все, кто работал три года назад и выжил, уволились. Половина тех, кто работал два года назад, уволились. Все, кто работает сейчас, панически боятся снова идти на дело, почти дошло до увольнения, но вызвался я. А тебя... – А меня, как «новенького-готовенького», – Рэй передразнивает на лад того дядьки. – Быстренько спихнули к тебе, чтобы не успел опомниться. – Получается так, – Бруно виновато усмехается. – Охуенное начало работы, я считаю, – парень перехватывает тяжёлую сумку у блондина и дёргает ручку двери машины, который пытался открыть еë мизинцем. – А че делать-то нужно будет? – Поснимать, опросить патрульных на месте, взять копии материалов, потоптаться по уликам пятками и позлить господина Хоррида, – забрасывает вещи на заднее сиденье и выпрямляется. – Хоррид? Типа «кошмарный» в переводе? – Догадливый. Запрыгивай. Дорога долгая, храм далеко от студии. Он находится почти что на окраине города, а из центра доезжать по пробкам в без пяти минут час пик не самое быстрое дело. Бру включает магнитолу, на ней играет какая-то незнакомая песня, исполнением похожа на Эминема. Он тарабанит пальцами, попадая в бит, кивает головой и водит плечами. Танцует, короче, сидя за рулëм. Рэй открыл окно и запрокинул голову на подголовник, блаженно прикрыв глаза и слегка улыбаясь. Обстановка крайне уютная, даже и не скажешь, что на место преступления едут. Когда музыка затихает и собирается переключатся другая, Бруно спрашивает: – Че тебя сподвигло устраиваться на работу в праздник? – Че тебя сподвигло выйти на работу в праздник? – У журналистов не бывает праздников, серебристый. – Выходные, надеюсь, бывают? – Два выходных в неделю, но иногда какой-нибудь их самым жестоким образом забивают «важными мерпориятиями». – О как, – Рэй опускает уголки губ и приподнимает брови, принимая вид понимающего человека, который не раз работал в свои выходные (такого не было). Подъезжают к храму. Бруно отрывает спину от удобного кресла и через лобовое стекло пытается разглядеть верхушки куполов. Рэй оглядывается по сторонам. Полицейские машины. – Бывал тут когда-нибудь? – Однажды, – отвечает серебристый с некоторой заминкой. Паркуется, вылезает из машины. – Нужно уведомить Хоррида, что мы здесь. Он обычно с пылу с жару много чего выдаёт, так что возьми диктофон. После возмущённых препираний с офицером, они наконец зашли в храм. Трупы сняли. Поставили жёлтую сигнальную ленту вокруг. Щелчок камеры нарушает тишину. Вдалеке носилки с чёрными плотными пакетами, сквозь которые просматриваются очертания тел. Второй, третий щелчок. Бруно шарится по карманам своих брюк и достаёт... – Бахилы. – Зачем? – Если не хочешь оказаться среди тех пакетиков при помощи Хоррида, то надевай эти прекрасные туфельки и пойдём посмотрим на них. Приподняв ленту и пригнувшись, они оказываются внутри. Шелестя «туфельками» Рэй плетётся за блондином, который словил энтузиазм в расследовании. – Я хочу посмотреть на лица. – А смысл? – Опознать, посмотреть их документы. Может, это был просто массовый поход к Богу. Бруно подходит к самому крайнему, наклоняется и тянет молнию пакета вниз. Показывается голова, лицо, выражающее прижизненную панику, синяя шея, плечи в одеянии. Щелчок. Следующий, следующий, следующий.. Рэй держался молодцом, когда видел первых четырëх. Но вот пятый... «Герман Сюрбигген, как угодно» проносится в голове голос Ëна. Рэй ëжится, скрещивает руки на груди. Некомфортно. Бруно продолжает идти и расстерасстегивать молнии. Постепенно движется к концу, а «ключика истерики» всë нет. Ожидание измывает. – Б-бру, я... Мне... Нехорошо... Бруно останавливается. Выпрямляется и беспокойным взглядом смотрит на Рэя. – Что с тобой? – пробегает глазами по дрожащему напротив. – Можно я выйду? Бру моментально вешает ремешок камеры на шею, приобнимает серебристого за плечо и ведёт к выходу, на свежий воздух. – Чувствительный, ты че? В ответ учащённое дыхание. Сажает на лавочку среди деревьев. – Дыши. Полегчает - не пойдёшь внутрь. Порыщи по территории, опроси жителей поблизости. Не полегчает - подумаем, – присаживается рядом, успокаивающе поглаживая серебристого по плечу, обеспокоенно тряся коленкой, думает. – Я должен обратно чапать. Дай телефон, – берёт за край телефона, торчащий из кармана брюк Рэя. – Моя мобила вот. Звякни если че. – Спасибо. – Вода вот... – Бруно достет из портфеля бутылку воды. – Ага... Удаляется. Вдох, выдох. Вдох, выдох. Аритмия. «Сегодня ты бесполезный», «Внутрь не пойдёшь». – Да ëбана рот, – Рэй хватается за голову и опирается о свои колени. Поза отчаяния. Мелькают воспоминания минувшей ночи. «Ты же сам знаешь». Сжимает волосы. «Ты думал, он будет безнаказанный?» – Сынок, ты чевой так согнулся? – слышится голос какой-то бабули. – Я вижу, что ты из этих... Как их там... У тебя знак вот висит, а ты тут сидишь, не работаешь. Рэй не реагирует. – Ай-яй-яй. Кладёт что-то на лавку и уходит, пошаркивая. Только когда шаги стихают, Рэй собирается с силами и разжмуривает глаза. Игральная карта. Ангельские крылья на белом фоне. Точнее, справа крыло белоснежного цвета, а слева обглоданный скелет крыльев с несколькими чёрными перьями с гнильцой и грязью. В голове что-то щёлкнуло. – Сука. Да, именно сука. Сука – это: эта прошедшая бабка, этот ëбанный Ëн, этот хуëвый день, этот ебучий мир и эта карта. Точнее, её создатель. Набирает Бруно трясущимися руками. – У тебя есть с собой дела прошлых убийств? – Нет, оригиналы в офисе, копии дома. Что такое, ты как? – Мне нужно изучить документы этого дела, – прозвучало твёрдо. – Срочно. – Ну это только ко мне домой, так ближе. – Мы можем поехать сейчас? – Точно нет, мы половину не закончили даже. – Я нашёл то, что связано с убийцами. Мою половину находок точно покроет. Молчание. – Иди к машине.