Бордовый цвет наших чувств

Затягивая корсет, молодой парень уныло оглядывается на панорамное окно, за которым оживает ночной город, и надеется, что все происходящее скоро закончится и он вернется к тому, чем жаждет заниматься. Но пока единственное что остается – это выдыхать из легких воздух, втягивать и так плоский живот и пытаться затянуть дурацкий корсет как можно туже, чтобы вновь не услышать слов о том, что в его образе что-то не так. Хотя он, Чимин, сказал бы что не так примерно все. Начиная с относительно свободных и жутко неудобных, стягивающих талию штанов, заканчивая укладкой, которая к концу вечера превратится в уродливые сосульки. Когда ребра наконец сдавлены достаточно, чтобы он почти задыхался, парень закрепляет ленты, встряхивая головой, из-за чего укладка принимает слегка небрежный вид, и оглядывает себя в зеркало, поджимая пухлые губы практически до бела. Он тут уже полгода и до сих пор не разобрался в том, что происходит. Нет, безусловно танцевать для мужчин и женщин за тридцать, живя практически на содержание белого дома это интересно, очень красиво и явно завидно, но Чимин бы предпочел вернутся к тому, из-за чего он сюда попал. Полгода назад, когда они с напарником вернулись из Италии по делу серийного маньяка, его практически без передышки отправили в место, где процветает коррупция и злоупотребление ресурсами государства, заставив плясать перед всеми этими снобами, жертвуя любимое хобби на благо дела. А его напарник собственно остался вне задания, действуя удаленно. И он откровенно завидует, хотя иногда это и весело. Когда часы пробивают ровно двенадцать, в дверь стучат и не дожидаясь ответа входят, совершенно не беспокоясь о том, кто внутри. Чимин привык, по другому здесь нельзя. — Мистер Пак, вы готовы? — кивает, зная, что чопорному мужичку, работающему тут его личным дворецким, плевать, но хоть так старается создать себе иллюзию какого-то права голоса. — Тогда вам пора спускаться, леди Сомни еще хотела побеседовать с вами, — кланяется, удаляясь, а Чимин морщится как от лимона. Побеседовать, как же. Очередная зазнавшаяся дочка своего папочки, которая уверена, что может купить все и вся. Ага, не дождется. Вновь поправив одежду и угрюмо подтянув корсет, он выходит, без подсказок направляясь к лестницам, зная, что живущим тут людям, вроде его временного амплуа, лифт использовать не желательно – там может ехать и кто-то с верхних этажей, а встречаться с кем-либо из них вне стен залов, находящихся на минусовых уровнях, не желательно. А он и не стремится, да и ходьба по лестнице явно полезнее езды на скоростных лифтах. Игнорируя охранника, следующего за ним по пятам, Чимин выуживает телефон, чтобы в последний раз за вечер проверить уведомления и приятно удивляется, заметив сообщение от напарника в рабочем, а не личном чатах. Юн: 22:27 Мы молодцы, ты в курсе? Короче, еще неделя и очередное задание в копилочку успехов, Чи Надеюсь, ты не помер за пару часов??

Чи:

00:07

Жив-здоров, единственное, корсет ребра передавил

Что ты успел узнать? Что вообще произошло?

Юн: 00:07 Официально можешь звать меня гением, а себя лучшим на свете исполнителем, эта крыска сама повелась на красивого котика, а если без метафор – Ли Хонг пытался разузнать о тебе, вот и спалился И Чимин замирает, чувствуя как грудь сдавливает от неприятного ощущения – он думал Хонг нормальный. Ли Хонг один из представителей парламента, семейный человек и с ним было действительно интересно беседовать, но на деле оказался не лучше других – заинтересовался личиком, бог знает чем еще и приправил впечатление блестящими знаниями почти во всех доступных ему самому областях – находка, а не, Чимин сглатывает, любовник. Ну конечно, чего еще он ждал от этого места. Резко вдохнув полную грудь воздуха, он идет дальше уже быстрее, параллельно запихивая телефон как можно глубже в карман и не реагируя на последующие сообщения от напарника. Он уже полгода на гребанном содержании белого дома в гребанном отеле, где проживают лишь высокопоставленные личности, выполняет роль какого-то клоуна, вытанцовывая пируэты для богатых и влиятельных дядечек и тетечек, которые такого высокого о себе мнения, что иногда плохо становится, и впервые за это время нашел достойного собеседника, но и тот оказался тем еще дерьмом, благо, тем самым дерьмом, которое они с Юнги все это время искали. Но мужика все равно жалко – полез сам узнавать о потенциальной куколке и не уследил за утечкой данных. И это единственное, что радует Чимина в этой ситуации, кроме скорого возвращения к нормальной жизни без богачей-извращенцев, но с вечно ворчливым напарником и, в целом, близким другом. Ну может и не другом, он сам толком не разобрался. Как только Чимин оказывается на нижних этажах, а перед ним возвышаются невероятной красоты витиеватые двери, он старается как можно глубже вдохнуть и, посчитав от пяти до ноля, выдохнуть, натягивая на лицо улыбку. Кивает одному из охранников, который, уловив знак, открывает перед ним чуть ли не саму преисподнюю – зал в бордовых тонах, с красными бархатными диванчиками и такой же красной барной стойкой по центру. Чимин сглатывает. Как же он ненавидит это место, провонявшее похотью, ложью и дорогущим алкоголем. Поведя красивым плечиком, по которому струится легкая ткань блузы, парень проходит внутрь, ярко улыбаясь встречающей его клубной атмосфере, тут же утопая во внимании и взглядах. Ему это конечно льстит, да и Чимин прекрасно осведомлен о своей красоте, что сейчас подчеркнута красиво облегающей, благодаря корсету, полупрозрачной блузой и неприятно облепившими стройные ноги брюками. Да и красотой лица он явно не обделен – ярко горящие зеленые глаза, что погружают в себя каждого, затягивая в пучину, чувственные пухлые губы, покрытые сияющим блеском, легкая припухлость в щеках, добавляющая лицу миловидности и четкие линии челюсти, вместе со скулами, что в сочетании дает парню право открыто демонстрировать природную красоту, не стесняясь себя. Продолжая ловить на себе взгляды, Пак идет еще дальше, вглубь помещения, приближаясь к небольшой сцене, что в последние полгода принадлежит лишь ему, сразу же заходя за нее, игнорируя переместившихся поближе мужчин и женщин, исчезая из их поля зрения чтобы, пока персонал не видит, закинуть в рот таблеточку успокоительного, крепко сжимая зубы и вновь стараясь найти точку опоры, когда комната начинает кружиться. Он устал. Устал находиться в этом месте, устал от взглядов и разговоров этих богатых извращенцев, устал от холодной постели и слишком горячего чая. Он хочет домой, хочет наконец вернуться к выездным операциям, хочет выпить с Тэхёном, обсуждая последние слухи в отделе, хочет к Юнги… Он встряхивает головой, усмехаясь в сторону. Он хочет к Юнги? И кивает сам себе, когда мысленно стонет обречено. Он хочет к Юнги. А потом слышит первые ноты нужной песни и время для мыслей просто заканчивается, вынуждая парня встать на свою исходную точку в нужную позицию и ожидать когда занавес поднимется, являя его на растерзание кучке извращенцев, что сидят на высоких постах их страны. Видимо, такова было его судьба. Благо, он скоро отсюда уберется.

-ㅅ-       나의       -ㅅ-

Выпроваживая за дверь комнаты надоедливого дворецкого, Чимин опускается на мягкий матрас, расслабляя ленты корсета и вдыхает полной грудью, чувствуя жжение в ребрах. Снимая окончательно и откидывая вещь в сторону, он валится на постель, раскидывая руки в стороны, а после, секунду подумав, тянется к карману брюк, доставая телефон, проверяя сообщения. Юн: 00:11 И куда ты делся? А, уже полночь… прости, надеюсь, все нормально Чимин сжимает зубы. Конечно, нормально, у него всегда все нормально, не смотря на престарелых изменщиков и богатеев. Юн: 00:52 Напиши как закончишь что ли, а то мало ли

Чи:

05:39

Я в порядке если тебе интересно и, не забывай, этот чат все еще мониторят

И улыбается. Открыто так, тихонько посмеиваясь в экран телефона, представляя, как Юнги ударяется головой о руку, сетуя на свою забывчивость. Телефон тихонько пиликает уведомлением, вынуждая Чимина, вновь приподняться на постели, на которую он уже успел опуститься, дабы проверить кто это. Сообщение из личных чатов. Юнги. Тихий и ворчливый: 05:50 Кто бы говорил

Улыбашка:

05:50

Если ты сейчас закатил глаза, то должен мне кофе!

Тихий и ворчливый: 05:50 Я не буду покупать тебе кофе ночью Ложись спать Но сначала небольшой подарок *фото* Приятной ночи! Чимин ничего не отвечает, сразу открывает файл с фотографией, удивленно выпучивая глаза. Нет, они конечно иногда (читать как: почти каждый день) обменивались фотографиями интимного характера, но чтобы настолько. Пока Чимин любил скидывать вредному хёну дразнящие снимки, где очень хорошо видно его задницу и сладкую небольшую дырочку, с пробкой или без; довольно эстетичные кадры своего тела, в самых разных местах и позах; Юнги предпочитал фото пресса, которые Чимин, признаться, любил больше всего, или возбужденного члена, но никогда никто из них не присылал фото или видео, в которых откровенно ублажает себя. Стараясь вдохнуть побольше воздуха, Чимин встряхивает головой, откидывая телефон, со все еще открытой фотографией, в сторону, сжимая ослабшие коленки, а в голове будто фейерверки взрываются, представляя на месте крупной руки, сжимающей налившуюся головку члена, чиминов рот, а Юнги, теряя реальность, смотрит на него, насаживая глубже, вгоняя толстый орган до основания, пока Пак, не противясь, вбирает, а глазки блестят от слез удовольствия. Не отвлекаясь от картинки в голове, Чимин тянется рукой вниз, сжимая вставший член сквозь тонкую ткань брюк, дразняще давящих на чувствительную головку. Откидываясь на постель, старается сдержать рвущийся наружу стон, зажимая рот свободной рукой. Плаксиво промычав, расстегивает пуговичку на брюках, забираясь на кровати повыше, оказываясь полностью на ней лежащим, и только тогда вжикает молнией, сразу же быстро стягивая брюки вместе с боксерами и сжимая самое основание члена, откидываясь головой назад – на подушки. — Твою мать, — шипит сквозь зубы, резко ведя ладонью вверх-вниз, создавая трение и слегка скулит, представляя вместо своих пальцев, коротких и маленьких, пальцы Юнги, длинные, красивые, способные обхватить его член практически полностью. Вздыхая, Пак тянется к тумбочке, продолжая небыстрыми редкими движениями надрачивать себе, пока роется второй рукой в ящике, ища небольшой тюбик со смазкой и хотя бы самую маленькую пробку, ощущая легкое неудовлетворение от отсутствия наполненности. Нашарив смазку, откатывается подальше от края кровати, переворачиваясь на живот и поднимает бедра вверх, выгибаясь в спине. Растирает лубрикант меж пальцев, поудобнее укладываясь мягкой щечкой на подушке, и тянется за спину, сразу же без проблем погружая внутрь первый палец и вздрагивая от ощущения какой-никакой наполненности, сдерживая судорожный вздох. Второй рукой вновь тянется к члену, возвращая приятное трение, пока внутрь погружает уже два пальца. Утыкается лбом в ближайшую подушку, сдерживаясь и не издавая ни звука, когда задевает простату, тут же выгибаясь еще сильнее, а перед глазами вспышками спешат кадры того, как это мог бы делать Юнги, погружая в него пальцы по самое основание, вырывая неприлично громкие стоны, пока сам Чимин извивается под ним змеей, стараясь быть как можно тише. Двигаясь пальцами внутри быстрее, добавляет третий, скуля когда в голове всплывают грязные слова, что шептал Мин, откровенно провоцируя, и Чимин сжимается, обхватывая пальцы изнутри сильнее, чувствуя что вот-вот кончит от одних лишь фантазий и воспоминаний. Мин Юнги его когда-нибудь погубит. Толкается еще раз, одновременно с быстрым движением по члену и, не сдерживаясь, громко хныкает, кончая на чистое постельное белье, тут же обмякая и опускаясь на кровать полностью, стараясь выравнять дыхание. Когда картинка перед глазами перестает плыть, он на секунду задумывается, а после тянется к одиноко лежащему телефону, на краю кровати, со все еще отрытой откровенной фотографией. Щурясь, закрывает и, оглядев себя, включает камеру, пару секунду подбирает ракурс и, наконец, делает быстрое фото, на котором отлично видно опадающий член, пятна спермы на покрывале и бутылечек со смазкой на краю кровати. Пару секунду разглядывает результат, а потом, смешливо хмыкнув, отправляет Мину, зловеще фыркая.

Улыбашка:

06:07

*фото* Доброе утро, Юнги)

Довольно мурлыкнув, закрывает чат, тут же брезгливо отодвигаясь от испачканного куска покрывала и разочарованно вздыхая – это нужно убрать, пока кто лишний не заметил.

-ㅅ-       나의       -ㅅ-

Следующая неделя тянется подозрительно медленно, да настолько, что Чимин готов откровенно на стенку лезть, лишь бы оказаться дома в родной постели, пока в соседней комнате негромко играет какой-то рок. Поэтому когда в пятницу на его кровати обнаруживается симпатичного вида темно-синяя коробка, перевязанная белой лентой, он не предает этому значения, уверенный, что это от очередного престарелого мужчины из высших кругов. Но когда ему неожиданно звонит Юнги, хотя они обычно обходятся переписками, он начинает сомневаться в своих способностях здраво взвешивать реальность. — Золотой мой, у тебя пальцы отсохли? — фырчит в трубку, как только вместо стандартной мелодии звонка из динамика слышится возьня, будто человек на том конце что-то безуспешно оттирает. — Ты получил мой подарок, барби? — игнорирует сарказм в чужом голосе, говоря настолько спокойно, что Чимин на секунды теряется, однако не уловить лукавость было бы преступлением, так что Пак просто улыбается, сверкая подведенными глазками. — Так это ты? Я думал очередной депутат решил свое толстое эго почесать, — посмеивается, усаживаясь на постель рядом с коробкой, которую так и не сдвинул с места за это время, что провел в своей комнате, лишь изредка кидая любопытные взгляды. — Ага, это от меня, — чужой голос звучит еще ниже обычного и Чимин непроизвольно сводит коленки, поджимая под себя обе ножки, удобнее устраиваясь и пододвигаясь ближе к подарку. — Ты не открывал еще? — Неа, — тянет руки к пышному банту, ведя мягкими подушечками пальцев по гладкой ткани, приятно ластящейся к коже. — Можешь включить камеру и открыть? Хочу увидеть твою реакцию, — кажется, голос Мина совсем лукавым становится и Пак подозрительно косится на мобильник зажатый между ухом и плечом, но кивает, забывая, что Юнги его пока не видит, беря гаджет в руку и, дождавшись когда экран загорится, нажимает на иконку камеры, тут же натыкаясь взглядом на довольное лицо напарника. — Я не понял, а что происходит, что ты такой счастливый? Там бомба и ты хочешь меня подорвать? — отставаляя телефон со смеющимся Юнги на подставку у кровати, тянется к коробке, поджимая губки. — Нет, ответный подарок на твое фото, — смеется снова бархатно, бегающими глазами следя за чужими движениями, плавными, аккуратными, будто коробке боится навредить. Чимин ничего не отвечает, лишь хмыкает довольно, стягивая с бархатной крышки бант и все еще подозрительно косясь в сторону камеры, приоткрывает коробку, вопросительно изгибая брови. Откидывая крышку в сторону, пробегается пальчиками по ткани, приподнимая красиво струящийся бордовый топ, не сразу замечая, что юбка идет не отдельно. — Это что? — вытаскивает платье из коробки полностью, раскладывая мягкую приятную ткань по постели, вопросительно глядя на экран с улыбающимся Мином. — Это даже платьем трудно назвать, оно полупрозрачное. Юнги, что это за ночнушка, мать твою? — фыркает недовольно, поворачиваясь к камере всем корпусом, наглядно демонстрируя враждебность. — Это твой новый прикид, думаю, всем зайдет, — по-кошачьи широко зевая, ухмыляется после Мин, стараясь сильно не забавляться с отвращения, скользящего на лице младшего. — Да шучу я, но вот сам увидеть на тебе это платьишко не отказался бы, — откидываясь на спинку дивана, серьезнее говорит, прикусывая нижнюю губу, когда Чимин краснеет щеками. — Обойдешься, — отодвигает от себя ткань, бережно придерживая за топ, чтобы сильно не помять, потому что утюга, чтобы погладить потом, у него с собой нет. — Ну нет так нет, Тэхёну подари потом просто, он заценит, — Юнги вновь зевает, кидая грустный взгляд на время, и вновь смотрит на пыхтящего негодованием и легким смущением младшего, умиленно сводя брови. Они замолкают, просто разглядывая друг друга в небольших экранах мобильных, не замечая как начинают улыбаться, когда другой словно тянется ближе, желая стереть разделяющие километры. — Я соскучился, барби, — Юнги говорит настолько тихо, что он мог бы и не услышать, если бы на всем его этаже не стояла звенящая тишина. Чимин прикрывает глаза, стараясь сморгнуть налетевшие слезы, пока Мин на том конце губы поджимает, отводя глаза от резко втягивающего носом воздух напарника. — Я тоже, — и, широко мазнув языком по губам, сбрасывает вызов, когда стрелка часов достигает двенадцати.

-ㅅ-       나의       -ㅅ-

Подтягивая лямочку платья на плечо, Чимин мягко улыбается, оглядывая, как бордовая ткань приятно струиться по телу, красиво подчеркивая талию, а высокий разрез на юбке демонстрирует округлые бедра, с красивым переливом бронзовой кожи. Вздохнув, он приоткрывает дверь в некое подобие комнаты, на борту личного самолета организации, выплывая из нее плавными тихими шагами, ощущая как легкая ткань развивается от каждого движения, касаясь чувствительной кожи груди, бедер, мягкой и совсем нежной кожи упругой попы, подтянутого живота, а лямочки так и норовят спасть с тонких плеч. Улыбнувшись мимо прошмыгнувшей бортпроводнице, проходит в переднюю часть самолета, чтобы удобно устроится на кожаном сидении, слегка вздрогнув от соприкосновения оголенной спины с холодной материей. — Мистер Пак, вы что-нибудь хотите? До посадки осталось немного, — учтиво поклонившись, интересуется молодой парень, складывая руки за спиной и чуть нервно вытягивая уголок губ вверх. — Костюм, который я вручил ранее, сложи его аккуратно в сумку, пожалуйста, — не смотрит даже, предвкушая будущую встречу с напарником, когда паренек кивает, скрываясь в проходе, а двигается только через время, заслышав голос пилота, сообщающий о скоро посадке. Пристегнув ремень безопасности, улыбается одними глазами, уже видя чужую реакцию на себя, до дрожи в пальцах очевидную. Чимин боится считать, сколько в общей сложности они не виделись, он надеется, что не более трех месяцев, Юнги пару раз прилетал в штаты на длительные сроки, но мозг упорно подсказывает, что даже несмотря на редкие встречи, с последней прошло же почти два месяца, за которые, если честно, Пак почти начал сходить с ума, привыкнув к постоянному нахождению близ Мина. Однако, они всегда были на связи, это не могло не радовать, хотя и было недостаточно. Ежедневные переписки, множество фотографий и аудиосообщений не могли заменить возможности коснуться и просто обнять, призывая погреть себя и погреться самому в теплых руках, смотря какие-то глупые фильмы на ночь глядя или просто желая заснуть крепким сном перед очередным трудным днем, неделей, месяцем. Коротко выдохнув, собираясь с мыслями, Чимин удивлено хлопает пару раз глазами, потому что весь основной экипаж, вызванный специально для перелета, уже покинул самолет, остался лишь тот парнишка, которому было поручено сопровождать Пака. Мягко улыбнувшись, он позволяет накинуть на загорелые плечи пальто, принимая свою сумку из чужих рук и еще одну сумку, уже побольше, с костюмом. Попросив мальчишку не ждать его, Чимин еще раз переводит дыхание, прекрасно зная, что Юнги уже стоит внизу, дожидаясь. Улыбнувшись на эту мысль, подхватывает с полочки свой телефон, проходя по небольшому проходу к трапу, у которого стоит высокая девушка, ожидая когда он покинет самолет. Кивнув на прощание членам экипажа, что стояли по всеми периметру лестницы, спускается, не поднимая глаз на Мина, но чувствуя на себе красноречивый взгляд, не означавший в эту секунду ровно ничего, хотя говорил больше слов, чем мог бы. — Почему-то я не удивлен, — хриплый голос касается сознания, вызывая по телу приятную дрожь, а на губах расплывается улыбка, которую Чимин без стеснения демонстрирует, когда сталкивается взглядом с изучающими глазами напротив. — Потому что я всегда ношу твои подарки? — посмеивается, принимая мягкое объятие от напарника, чмокая звонко в щеку и, улыбнувшись ярче прежнего, тянет: — Мне казалось, ты просил меня об этом? — Я, знаешь, не уверен, что хочу и дальше с тобой работать, душа моя, — Юнги еще раз пробегается глазами по чужому телу, заостряя внимание особенно сильно на тонкой шее, совершенно чистой, на красивом изгибе талии и еще более красивой линии бедер, отходя в сторону. Слишком много глаз. Подмигнув напарнику, Чимин, покачивая бедрами, проходит мимо, двигаясь в сторону машины, у которой расслабленно стоит Чонгук, выдыхая в светлое небо едкий темный дым, пока Юнги плетется позади с его чемоданом, прожигая спину взглядом. — Так и помрешь раньше, чем я, нельзя так, — улыбается, приобнимая Чона за плечи, оказываясь возле бронированной машины с темными тонированными окнами. — Не, дети не переживают своих родителей, а ты уже староват, чтобы быть моим ребенком, — легко хлопает возмущенно пискнувшего Пака по пояснице, окидывая его взглядом. — Замечательно выглядишь, для человека, который трахал мой мозг тем, какой этот отель для богачей ужасный и какие извращенцы там водятся, — ухмыляется, открывая перед мужчиной дверь, пока Мин, затолкав чемодан в багажник, раздраженно закуривает. — Извращенцы извращенцами, а красивый я всегда, — закатывает подведенный глазки, чуть наклоняясь в салон, чтобы уложить на пол, между передними и задними сидениями, пакет с костюмом, когда чувствительных ягодиц касаются теплые чуть шершавые ладони, мягко сжимая, слегка разводя половинки в стороны, довольно урча, не чувствуя обычного сопротивления боксеров. — Аккуратнее, золотко, а то так и жертвой извращенца стать не далеко, — тянет Мин, напирая грудью на чужую спину, выдыхая теплый воздух в пушистую макушку. — Если ты про себя, то я в общем-то и не против, — хмыкает, приподнимаясь, вжимаясь аккуратными изгибом спины в теплую грудь, ощущающуюся даже под слоем плотной рубашки, а задницей легко потирается о чужой пах, втягивая носом воздух. Юнги не отвечает, перемещая ладони плавным движением на тонкую талию, сжимая пальцами, почти наверняка оставляя красноватые следы от пальцев, заставляя чужое тело трепетать, покрываясь мурашками. — Вы давайте не на улице, хотя бы в машину сядьте что ли… а лучше потерпите до дома, Намджун с меня шкуру спустит, если узнает, что вы потрахались в служебной тачке, — Чонгук пихает Юнги в бок, отталкивая от усмехающегося Чимина, который, не дожидаясь когда напарник отчитает Чона, проскальзывает в салон автомобиля, удобно устраиваясь на кожаном сидении. — Он меня раздражает, — плаксиво тянет Юнги, и Чимин вновь смеется, ласково погладив чужое крепкое плечо, как только Мин оказывается рядом с ним, притягивая ближе и укладывая крупные ладони на круглые бедра. — Ты мне тоже не нравишься, — Чон фыркает, громко хлопая дверью со стороны водительского сидения, как только оказывается в салоне, пристегиваясь. — Сойдемся на взаимной неприязни, — кидает смешливый взгляд в зеркало заднего вида, ловя на себе в ответ закатанные глаза и средний палец практически в лицо. Легко толкнув в бок посмеивающегося Пака, Юнги откидывается на спину, утягивая напарника еще ближе, практически сажая на свои бедра, и укладывает аккуратную спинку себе на грудь, ведя ладонью по талии к бедрам, хорошо заметным под съехавшим вбок платьем, чувствуя под пальцами тонкие полоски белья. — Тебя же не смущает этот неугомонный ребенок? — шепчет в шею, ведя носом к мочке уха, чувствуя как тело, сжатое в ладонях, дрожит, улавливая чутким слухом судорожный вдох. — Этот неугомонный ребенок совершенно прекрасно понимает, чего ты добиваешься, поверь, — голос дрожит, когда Чимин еще чуть откидывается назад, давя лопатками на грудь, слегка разворачивая голову, чтобы Юнги уловил чужой шепот. — Так что единственное, что меня смущает, это то, что у тебя наверняка нет с собой презервативов, — закусывает блестящую из-за слюны губу, прикрывая глаза. — М-м, я не хочу тебя трахать, пока Гуки везет нас на расстрел к Намджуну, — разворачивает Пака лицом к себе, усаживая на сиденье с ногами, игнорируя ухмылку Чона в зеркале. — Я хочу тебя вылизать, — шепчет в самое ухо, прихватывая губами мочку. — О, — забавно складывает губки в звуке, заторможенно моргая, когда Мин, не слыша возражений, задирает мягкую ткань, оголяя загорелые бедра, ведет ладонями дальше, к упругим ягодицам. — О, ух ты. Выгибаясь в спине, Чимин позволяет длинным пальцам проникнуть под ткань тонкого белья, поджимая губки, стараясь не издавать ни звука, когда чувствительной дырочки касаются самой подушечкой пальца, аккуратно массируя. — Ну так что? Подождем до дома, или небольшое шоу для маленького крольчонка? — всё еще мягко массирует сфинктер, подцепляя виднеющуюся лямку платья зубами, пока Чимин судорожно скидывает с плеч пальто. — Я думаю, Гуки не особо интересно, так что просто сделай так, чтобы я кончил, — шипит в чужие губы, не примыкая в поцелуе, только широко ведет по ним языком, тонко вскрикивая, когда Юнги, более не спрашивая, разворачивает к себе спиной, укладывая на кожаное сидение с приподнятыми бедрами. Ведя ладонями от колен к ягодицам, тянет юбку вверх, слыша как музыка в салоне становится громче, а сам автомобиль чуть скидывает скорость, давая им время. Улыбнувшись уголком губ, наклоняется вперед, касаясь мягких бедер поцелуем, ведя влажную дорожку выше и чувствует как дрожит Пак, утыкаясь лбом в сидение. Ведет острым кончиком носа по тонкой ткани белья, хмыкая, когда напарник сжимается вокруг пустоты, разочарованно тихонечко захныкав. Перемещает руки по телу, ведя выше – к тяжело вздымающейся груди, фиксируя в одном положении, когда губами касается одной упругой половинки и, не отрываясь, ведет ими ниже, к сфинктеру, влажно невесомо касаясь языком, отчего тело перед ним дрожит еще сильнее, а из чужого горла вырывается высокий негромкий стон и Мин практически урчит, зарываясь лицом меж мягких ягодиц. — Блять, — плотно сжимает губы, цепляясь пальцами за сидение, когда Юнги, слегка помедлив, проникает внутрь языком практически полностью, оглаживая внутренние стеночки, вырывая судорожные всхлипы, вперемешку с высокими стонами, постепенно заполняющими салон автомобиля. Слегка улыбнувшись, Мин отстраняется от аппетитно сжимающейся дырочки, размашисто ведя языком вдоль промежности, причмокивая, когда вновь и вновь чувствует на языке сладковатый привкус гладкой чиминовской кожи, втягивая приятный клубничный запах, снова проникая внутрь, добавляя один палец, слегка растягивая. — Ускоряйтесь, — слышит голос Чонгука, словно сквозь перьевые одеяла, кидая мутный взгляд на передние сидение, не прекращая стимулировать найденную простату подушечкой среднего пальца, практически трахая языком тихо стонущего под собой Чимина. Негромко выругивается, другой рукой обхватывая чужой член, массируя большим пальцем чувствительную головку, пока языком вновь двигается внутри, добавляя второй палец, на что Чимин выгибается в спине, полностью укладываясь грудью на сидение, слегка меняя угол проникновения, отчего пальцы при каждом маленьком толчке попадают прямо по простате, пуская по телу приятную дрожь. Как только чувствует как стенки вокруг языка и пальцев начинают сжиматься, ускоряет немного движения обеих рук, подстраивая под один темп, стимулируя подступающий оргазм. Стараясь не издавать слишком громких звуков, Пак тычется головой в автомобильную дверь, чувствуя слишком много одновременно, двигая бедрами на встречу чужим пальцам, выгибается, цепляясь пальцами одной руки за переднее сидение, а костяшки второй прикусывает, заглушая рвущиеся стоны, когда, не сдерживаясь, обильно кончает, пачкая руку Мина и, совсем немного, сиденье под собой. — Вот так, молодец, — шепчет Юнги, мягко массируя пальцами чувствительный вход, другой рукой растирая белесую сперму о опадающий член, проводя Пака сквозь оргазм, касаясь губами красивой спинки почти невесомо, легкими поцелуями-бабочками. — Мне нужно переодеться, — хрипит, приподнимая раскрасневшуюся, заплаканную мордашку над сидением, оглядываясь на улыбающегося Мина. — Сейчас, маленький, — придерживает ласково за талию, помогая усесться на сидении, пока Пак старается отдышаться, возвращаясь к чистому сознанию, слегка стыдливо оглядываясь на зеркало заднего вида, где видно сосредоточенное чонгуково лицо, игнорирующего все происходящее на задних сиденьях. Еще раз глубоко вдохнув, трет глаза одной рукой, другую вытягивая в сторону, доставая небольшую сумку с костюмом внутри, пристраивая ее рядом, расстегивает медленно молнию, все еще подрагивающими пальцами. Не оборачиваясь на Юнги, позволяет помочь себе медленно натянуть на стройные ноги темно-серые брюки и застегнуть маленькую пуговичку, потому что пальцы не перестают дрожать, а чужая забота даже приятна. Снимает платье, не без помощи напарника, сразу же накидывает на плечи белоснежную, идеально выглаженную рубашку, разворачиваясь на этот раз к Юнги лицом с розовеющими от стыда щеками, безмолвно прося застегнуть. И Юнги мягко улыбается, аккуратно продевая каждую маленькую пуговку в петельку, а после помогает заправить рубашку в брюки, приглаживая на плечах. — Спасибо, — шепчет, невесомо касаясь губами чужих, легко улыбаясь, и откидывается спиной на сиденье, устремляя взгляд на невозмутимого Чонгука, прищуривая глазки. — Долго еще? — говорит громче, чтобы Чон наверняка услышал, опуская голову на крепкое миново плечо. — Минут пять и вы на ковре перед Намджуном, — подмигивает в зеркало, на что Пак закатывает глаза, устало моргая сразу после, разворачиваясь чуть на сидении, чтобы полностью уткнуться лицом в шею напарника, довольно улыбаясь. Когда машина, спустя несколько минут, и впрямь останавливается, он не спешит отлипать от шеи Юнги, совсем легонько касаясь ее губами, негромко что-то урча себе под нос, когда напарник приобнимает его за талию, выдыхая в макушку: — Мы еще успеем пообниматься дома, мой хороший, Намджун не ждёт, — Пак отстраняется, обиженно надувая губки, но послушно вылезает из машины, как только Чонгук открывает перед ним дверь, протягивая руку, чтобы помочь. — Ага, спасибо, — улыбается слегка устало, поправляя волосы, пока Юнги следует за ним, оказываясь на прохладной улице, точно так же, без пальто и куртки. Последний раз слегка улыбнувшись Чонгуку, захватывает свою сумку, вместе с сумкой, куда было сложенно платье, и направляется прямиком к центральному входу бронированного, растянувшегося на десятки метров, здания, которое и являлось неким штабом их организации. Проплывая мимо стойки ресепшен, где стоит явно познавшая прелести суетливой работы девушка, Чимин ненавязчиво переплетается пальцами с Мином, пряча улыбку, когда напарник сжимает его ладонь в ответ, утягивая в сторону лифтов. — Как там Намджун кстати? Как обычно или что-то успело измениться, пока меня не было? — приподнимает уголок губ, когда Юнги морщится, вздыхая. — Все как обычно, все еще спит с Тэхёном и Хосоком и его все еще ничего не смущает, иногда бушует, когда Чонгук косячит сильно, но в целом ведет себя как самый спокойный и расслабленный человек, которого я знаю, — косится на посмеивающегося Чимина, немного поправляясь: — После тебя. — Эй, нет! Просто это ты слишком легко заводишься, — вновь надувает губки, толкая Мина в плечо, когда лифт открывается, выпускает группку людей и впуская их. — Ты тоже заводишься легко, — вскидывает брови, притягивая Пака к себе, за сплетенные ладони, разворачивая так, чтобы прижать не сопротивляющегося мужчину к стенке лифта, легко касаясь губ. Возмущено пискнув, Чимин тянется в ответ, затягивая в мягкий поцелуй, свободной рукой приобнимая Мина за шею, наклоняя ближе к себе, ведя языком по чужим губам, когда лифт вновь открывается через несколько мгновений, заставляя оторваться друг от друга. — Вот это вы быстрые конечно, — залетая в кабинку, Тэхён практически повисает на Паке, радостно обнимая всеми доступными конечностями. — Не трахайтесь в лифте, бога ради, я тут каждый день езжу. — И не собирались, — придерживая Кима за талию, хрипит Пак, безуспешно стараясь опустить друга на ноги, беспомощно оглядываясь на вошедшего следом Хосока и на уже устраивавшегося у противоположной стены Юнги. — Ставлю сотню, что они потрахались пока ехали сюда, — улыбается Чон, легко приобнимая Тэхёна за плечи, заставляя слезть с Чимина. — Вы реально в машине?.. — спустя пару секунд молчания распахивает глаза Ким, следя за красноречивыми взглядами друзей, пока лифт вновь возобновляет движение. — А ты сосал в самолете вчера утром, не надо так удивляться, — хлопает Тэхёна по плечу Хосок, посмеиваясь с розовеющего лица Кима. Переглянувшись с Юнги, Чимин тоже усмехается, скидывая одну из сумок с плеча, чтобы вручить ее еще более удивленному Тэхёну. — Сожги или отдай в химчистку, я в ближайшие пару дней из дома не выползу, — Ким вскидывает брови, расстегивая не длинную молнию и заглядывает внутрь, смотря еще более вопросительно. — Плохие подарки, не думай об этом, — подмигивает поперхнувшемуся Юнги, когда кабина останавливается на нужном им этаже, выпуская всех четверых. — А зачем мы вышли? — оглядывается на закрывающиеся двери Хосок, вздыхая и нажимая на одну из кнопок, чтобы вызвать новый. — Это мои подарки плохие? — возмущенно пыхтит, как только Чон и Тэхён исчезают за дверьми вновь подъехавшего лифта. — Твои подарки не плохие, просто не объяснять же мне Тэ, зачем и почему вдруг мне подарили платье, — ведет плечиком, направляясь в сторону давно знакомого кабинета, не дожидаясь Юнги.

-ㅅ-       나의       -ㅅ-

Чимин не хотел провести все следующие два часа с Намджуном и его тяжелым взглядом, однако у Кима был свой взгляд на это. Поэтому когда Пак, как заведенный, вылетает из кабинета, раздраженно стряхивая невидимые пылинки с костюма, Юнги кажется, что если сейчас что-то не сделать, то он вернется и, может быть, им придется искать нового начальника. — Может, сходим куда-нибудь, поедим? — аккуратно подхватывает напарника под руку, притискивая ближе к себе и говорит так мягко, как только может, ощущая как мышцы рук, под пальцами, начинают расслабляться. — Давай, а то у меня со вчерашнего утра ничего во рту не было, — хмыкает, поджимая губы, когда Мин переводит на него взгляд, такой красноречивый, что коленки сводит. — И ради чего, я стесняюсь спросить, ты жертвовал здоровым питанием? — спрашивает демонстративно спокойно, когда Чимин передвигает его руку к себе на поясницу, качнув бедрами. — Ради этого, — пожимает плечами, улыбаясь краешком губ на недовольный минов взгляд, коротко оглядываясь, проверяя коридор на наличие людей, чтобы потом мягко клюнуть напарника в поджатые губы. — И оно того стоило? Ты серьезно? — останавливается у лифта, нажимая на маленькую кнопочку, и оборачивается к Паку, заглядывая в глаза, где черти радостно пляшут. — Я впервые за четыре месяца нормально кончил, а еще ты видел лицо Гука, когда мы уходили? Конечно стоило, — дует губки, выпучивая глаза, подходя ближе и опуская холодные ладошки на шею Юнги, пуская по телу рой мурашек от контраста температуры собственного тела и чиминова. — Ладно, — голос предательски ломается, и Юнги старается не думать о том, что он вообще-то так и остался возбужденным, опуская горячие ладони на чужую талию, притягивая ближе к себе. — Тогда сейчас мы едем в кафе, потому что я тоже жутко голодный, а потом домой, — выдыхает прямо в губы, касаясь всего на долю секунды, сразу же отстраняясь. — Домой это хорошо, — сверкает лукаво глазами, выкручиваясь из рук и заскакивая в открывшийся лифт, озорно улыбаясь. — Давай скорее, хён, я хочу домой. Мин закатывает глаза, ухмыляясь по-доброму и спешно входит следом, зажимая кнопку подземной парковки, чтобы не утруждать Чонгука, а спокойно доехать на своей машине. Как только они оказываются около автомобиля, Чимин смешно морщится, осуждающе глядя на Юнги, но послушно забирается внутрь, устраиваясь на переднем сиденье. — Ты пытаешься ускорить появление морщин? — заводит двигатель, стреляя глазами в надувшегося напарника, улыбаясь на детское поведение, когда слышит возмущенный писк, за которым следуют ощутимый толчок в плечо. — Какие морщины? Ты с ума сошел?! — пристегивается, когда машина двигается с места, покидая парковку. — Просто я впервые вижу крошку такой грязной, Мин Юнги, что ты делал с ней, пока меня не было? — оглаживает бардачок, поджимая губки и вновь кидает полный возмущения и осуждения взгляд на мужчину по левую руку от себя. — Я почти ею не пользовался, все вопросы к Тэхёну, он спер у меня ключи и отказывался отдавать до твоего возвращения, — пожимает плечами, так же любовно, как и Пак ранее, оглаживая уже руль, вздыхая. — Когда-нибудь я отрежу ему руки, клянусь. — Не трогай идиота, пожалей сердце Хосока, а карма его обязательно настигнет, — фыркает негромко, но не сдерживает смеха, когда Юнги тоже посмеивается рядом, кидая на него мягкий взгляд. — А куда мы едем кстати? — Около дома открыли примилейшее кафе недавно, хотел туда сходить, да повода все не было, — сверкает глазами незаметно, прокручивая в голове мысль, что вообще столик бронировал туда на каждый день, в течение последнего месяца, не зная когда Пак вернется. — А тут ты соизволил вернуть свой чудный зад в Корею, — оглядев полупустую дорогу, перемещает ладонь на мягкое чиминово колено, слегка сжимая. — Я, конечно, не до конца верю, но в целом очень мило, что ты считаешь мой прилет поводом сходить в какое-то милое кафе, — розовеет щеками, а губам позволяет разъехаться в слегка смущенной улыбке, когда слышит негромкое довольное мычание с соседнего кресла. — Ты всегда будешь поводом сходить в милое романтичное место, душа моя, — хрипит, ласково обводя аккуратное колено большим пальцем, сжимая и разжимая пальцы, но не сдвигаясь ни на миллиметр, слушая довольное сопение Чимина и самостоятельно негромко урчит, давя улыбку. Уже паркуясь у высокой многоэтажки, Юнги, заливаясь очаровательным румянцем, тихо интересуется: — Что будет, если я назову это нашим первым свиданием? А Пак замирает, чувствуя как сердце в груди бешено стучит, а пальцы, крепко держащие мобильник, слегка подрагивают. Стараясь сморгнуть с глаз налетевшую пелену, он улыбается, ярко и искренне, кажется, будто освещая всю планету на равне с солнцем. — Я скажу да? И, возможно, поцелую тебя? — сам не знает почему звучит вопросительно, но бровки сводит домиком, склоняя голову к плечу, разглядывая лицо перед собой будто впервые видя, вновь окунаясь в теплящиеся в сердце чувства, покрываясь мурашками от легкого мандража. — Тогда это наше первое свидание, — ловит пристальный взгляд зеленых глаз, наклоняясь ближе, улыбается самыми уголками губ, когда Чимин, не раздумывая, тянется вперед, касаясь цветущей улыбке своей собственной совсем легким, почти невинным поцелуем, сбивая и свое, и чужое дыхание. Двигается губами на встречу совсем медленно, невесомо скользя языком по нижней и отрывается, утыкаясь лбом в минов, стараясь не заглядывать в нежные глаза, пока румянец заполняет щеки. — Это странно, слушай, — хихикает, растирая ладошкой собственное колено, когда поднимает взгляд на мужчину, краснея еще сильнее, сжимается слегка, ощущая опускающуюся на плечи неловкость. — Мы идем на первое свидание спустя три года как впервые занялись сексом. — Именно поэтому я решил, что это идеальный момент чтобы попробовать залезть не только к тебе в штаны, но, может, и в ледяное сердечко, — стучит пальцем по тяжело вздымающейся груди, слегка приподнимая плечи в ответ на смущенный взгляд из-под ресниц. — Это ты только что попытался предложить мне встречаться или я что-то не правильно понял? Ты же в курсе, что не умеешь красиво говорить, да? — а Юнги вздергивает нос и тихонько ворчит, выходя из машины, чтобы быстро обойти и открыть пассажирскую дверь, помогая выйти пыхтящему от смеха Паку. — Это я только что сказал, что я в тебя, возможно, уже не факт, влюблен, — захлопывает дверь негромко, через мгновения блокируя автомобиль и, подхватив напарника под руку, ведет в противоположную от подъездной двери сторону, к небольшому ряду уютных кафешек напротив. — Тогда я скажу, что возможно, хотя я уверен в этом, влюблен в тебя, Мин Юнги и мой любимый напарник по совместительству, — жмется ближе к руке, говоря негромко, пока следует за Мином, стараясь поспеть за быстрым шагом. — А у тебя есть нелюбимый напарник? — фыркает, слегка замедляя шаг, проходя мимо стройного ряда машин, на парковке у нужного кафе. — Чонгук-и считается? — Конечно, — чмокает звонко в макушку, перед тем как потянуть за ручку двери и попасть в симпатичный зал небольшого кафе, оформленный в приглушенных фиолетовых цветах. Улыбнувшись одновременно подоспевшей официантке, проходят глубже в помещение, выбирая угловой столик, рядом с панорамным окном, принимая небольшие книжечки меню в таком же цвете, что и все кафе, пролистывая недлинный перечень блюд. — Нам пожалуйста лазанью, — кидает взгляд на Чимина, заинтересованно уставившегося в меню и, улыбнувшись мягко, добавляет: — Ризотто и любое итальянское вино выдержкой более девяти лет, — кивает сам себе, негромко угукая когда девушка еще уточняет заказ, исчезая после подтверждения. — Ты запомнил моё любимое блюдо, — откладывая меню, наклоняется чуть вперед, устраивая подбородок на скрещенных ладонях, всматриваясь в лицо напротив. — А говорил, что подобная чепуха лишь забивает мозг. — Все, что связанно с тобой, очень важно для меня, давно пора заметить, воробушек, — трепещет, кажется, изнутри, когда Пак чуть улыбается, прикрывая сияющие глаза и тихо счастливо смеется. — Давай для уточнения, чтобы я не путался: ты пытаешься флиртовать или констатируешь факты? — интересуется, все еще посмеиваясь, когда на стол возле них аккуратно ставится ведерко со льдом и вином, сразу же выуживая его и откупоривая пробку. Дождавшись, когда девушка, разлив напиток по бокалам, снова удалится, Юнги фыркает, приподнимая свой бокал, и, качнув им, немного отпивает, искусно делая вид, что смакует дорогой алкоголь. — Я просто говорю, что ты мне важен, но если тебе нравится думать, что я флиртую или, в крайнем случае, пытаюсь это делать, я не против, это даже мило, — Чимин мягко краснеет и опускает голову ниже, что-то негромко бормоча, пока тянется к вину, смущенно поджав губки. — Ты не можешь быть таким серьезным, когда впервые идешь с кем-то на свидание, боже, — делает маленький глоточек, взволнованно стуча короткими ноготками по поверхности стола. Чимин больше не говорит ни слова, стараясь взять себя в руки и продолжает молчать, когда им приносят еду, а Юнги и не настаивает – они разговаривали постоянно и обсудили все доступные темы по несколько раз, да и молчать с Паком для него ощущается, как особый вид комфорта. Потому что Чимин говорит. Говорит много и часто, особенно когда нервничает, особенно когда боится скатиться в неловкое молчание. Но бывают редкие моменты, когда он просто, так же как и другие, наслаждается тишиной или чужими тихими разговорами, погружаясь в уютную атмосферу спокойствия. Юнги бы назвал это редким явлением, в связи с тем, что Пак до ужаса болтливый когда дело не касается работы, но бывают редкие ситуации, вроде этой, когда ему самому не хочется разговаривать и Мин знает, что когда так происходит, мужчина искренне старается насладится вкусной едой, приятной обстановкой или хорошей компании, проводя время в молчании. Потому факт того, что до самого завершения ужина он не проронил ни слова, заставляет сердце Юнги делать маленькие кульбиты, потому что Чимин смотрел. Иногда его глаза говорят гораздо больше, чем он сам. — Хочу домой, — аккуратно касается чужого запястья Пак, заставляя Мина вздрогнуть от неожиданности, вопросительно посматривая на счет, лежащий на столе. Неужели он настолько задумался? — Если что, счет я уже оплатил и мы наконец можем вернутся домой… — гладит чужие костяшки пальцев, грустно улыбаясь, да так, что сердце Юнги слегка сжимается, реагируя слишком однозначно. — Я скучал. Во всех смыслах, — отводит глаза, поднимаясь с мягкого стула. — Я тоже… — тянется за исчезающей рукой, подхватывая скользящую по столешнице ладонь и, встав следом, склоняет голову, оставляя на холодной коже теплый поцелуй. И Пак, не позволяя выпустить ладонь, тянет его следом за собой, на выход, совсем тихо подпевая какой-то попсовой песне, играющей в помещении, а Юнги, не думая, следует за ним, перехватывая ладонь крепче, двигая мужчину ближе, когда лицо обдувается холодным ветром, а голова возвращает способность мыслить хоть немного здраво, а небольшое здание остается позади. — Если ты сейчас тоже промолчишь, и не скажешь то, что очевидно хочешь, упустишь шанс, — Чимин не поворачивается, продолжая медленно следовать вперед, переплетать их пальцы. — А что очевидно? Что я хочу, чтобы ты официально подтвердил, что с этого моменты мы пара? Хорошо, да, я этого хочу, — не пытается остановить, когда тянут идти быстрее, лишь ускоряя шаг и стараясь хоть немного прикрыть рвущуюся наружу улыбку. — М-м-м, нет, на сегодня шанс упущен, попробуй утром, — разворачивается, быстро подмигнув и тянет в подъезд, подгоняя тихим шипением, когда Юнги тормозит, поднимая брови. Не отпускает, ведет к дверям лифта и, не давая возмутиться, целует, прижимаясь как можно ближе, игнорируя ахнувшую женщину, что появилась будто из неоткуда. Целует мокро, кажется, даже слишком, но не обращает внимания, упиваясь вкусом чужих губ и ощущением приятного скольжения больших горячих ладоней по лопаткам, ниже к талии, сжимающих крепко, до приятной боли, притискивающих вплотную к себе, вжимая тело в тело. Толкает, не отпуская, в открывшийся лифт, прижимая к холодной стене, пока рукой старается нашарить панель с кнопками этажей, разочаровано рыча, когда приходится оторваться от пискнувшего Пака, чтобы взглянуть на одну из стен, сразу же зажимая нужный этаж и вновь целует мужчину, на этот раз самостоятельно проявляет инициативу, подхватывая под бедра, заставляя обхватить себя ногами за талию и крепче сжимает пальцами нежную кожу ног, прикрытую тонкими льняными брюками. Тянет ниже, упираясь пахом в промежность, ловя мягкие стоны губами, когда двери за спиной вновь неожиданно разъезжаются, поторапливая на выход и Мин, перехватывая крепче, слегка подкидывает Пака в руках, аккуратно разворачиваясь и медленной поступью доходит до дверей квартиры, вдыхая сладкий запах кожи, прислушиваясь к тяжелому дыханию. — Подожди секундочку… — бормочет сбивчиво Чимин, похлопывая рукой по карману брюк, выхватывая ключ-карту и стараясь сдерживать тремор рук, тянется к двери, открывая с глухим щелчком. — Ты невероятный, знаешь? — снова целует, переступая порожек квартиры и, захлопнув дверь, припадает к ней спиной, стягиваясь туфли с ног, пока Чимин, негромко пыхтя, стягивает с него пиджак, параллельно стаскивая свою обувь. — Знаю, — жмется ближе, когда Юнги делает первый шаг в сторону спальни, поцелуями спускаясь ниже по подбородку, слегка прикусывая нежную кожу и ловит с удовольствием каждый вздох, пока одной рукой цепляется стены, стараясь идти как можно аккуратнее. Ведет губами дальше, касаясь чувствительной шеи, вызывая мурашки по коже, когда, не глядя, опускает на постель, неловко наваливаясь сверху, но приподнимается на руках, удерживая губы на сладкой коже. Чимин коротко стонет, откидывая голову назад, открывая область шеи больше, выгибаясь под нежными поцелуями, подчиняясь властным движениям рук, пока сам тянется пальчиками к пуговицам на рубашке, что всего несколько часов назад так бережно застегивали миновы руки, и медленно сам расстегивает, оголяя грудь, куда почти сразу приходится несколько крохотных поцелуев и горячее дыхание, подсказывающее продолжать. Улыбнувшись краешком губ, Чимин медленно оголяется дальше, постепенно открывая чувствительный пресс, который сразу осыпают множеством поцелуев, и как только рубашка остается откинутой в сторону, Юнги поднимается к лицу, вглядываясь в блестящие глаза, словно запоминая каждую деталь вновь и только спустя несколько мгновений целует, опуская руки ниже, к паху, расстегивая легкие брюки, стягивает их, оставляя лишь откровенное белье, пока Чимин наоборот – тянет руки выше, к острым ключицам, ведя самыми кончиками пальцев, перед тем, как начать расстегивать и чужую рубашку, вслед за своей собственной. Мин перехватывает чужие руки, опуская на постель, а самого Пака подхватывает под спину, аккуратно переворачивая на живот, следом все же скинув рубашку, что неприятно липла к взмокшей спине. Прижимает Чимина к мягкой постели, аккуратно давя на поясницу, а он, не смотря на легкую боль, подчиняется, выгибая красивую спинку, стараясь давить рвущиеся стоны, когда Мин прижимается пахом к его заднице и слегка двигает бедрами, создавая трение. — Иногда я искренне не понимаю, как ты оказался в отряде специального назначения, а потом еще и дослужился до агента в главном штабе, — утыкается носом в шею, вдыхая смешивающиеся запахи собственной постели, с выветривающимся парфюмом, и сладковатый Чимина. Не удержавшись проводит дорожку языком, вызывая дрожь, и останавливается у покрасневшего ушка. — Ты же такой податливый, мягкий… и маленький, — сжимает пальцы до красноватых следов, – будущих синяков, – и ведет выше, большими пальцами чуть давя на аккуратные лопатки. — Ты сейчас договоришься и я сломаю тебе хребет, поверь, — шипит, но в противовес собственным словам снова подчиняется напору, утыкаясь лбом в мягкие подушки, жмуря глаза. А Юнги хмыкает довольно, одним быстрым движением снимая с мужчины белье, откладывая в сторону, и улыбается, сжимая в ладонях мягкие ягодицы, больше чувствуя, нежели видя, как судорожно втягивает воздух Чимин, сотрясая всем телом, слегка покачивая бедрами в его руках. — Достань смазку, — говорит, аккуратно разводя нежные половинки в стороны, перемещая одну из ладоней ближе по ягодице, большим пальцем массируя сжимающийся сфинктер, пока Пак, давя стоны, вытягивает руку перед собой, нашаривая на прикроватной тумбочке лубрикант и легким движением откидывает себе за спину. Юнги фыркает, когда бутылечек приземляется рядом с его коленями. Поглаживая одну из ягодичек, другой рукой тянется к смазке, глухо щелкая крышечкой в тишине спальни, прерываемой лишь тяжелым дыханием обоих. Выдавливает немного лубриканта на чувствительную дырочку, а Чимин вздрагивает, глухо простонав в подушку, от контраста температур разгоряченной кожи и прохладной субстанции, поджимая пальчики на ногах. Расслабляется, когда Юнги, не торопясь, растирает смазку по сфинктеру, дразняще вводя кончик пальца, пока свободной рукой вновь сдавливает талию, заставляя опуститься еще ниже на постель. Нависая, двигается еще ближе к податливому телу, и зацеловывая каждый позвонок, медленно проникает внутрь одним пальцем, оглаживая гладкие стеночки, аккуратно растягивает, прислушиваясь к тяжелому дыханию и тихим хрипам, стараясь немного ускориться, когда Пак сам пробует насадиться, подаваясь назад. Сжимая талию мужчины, Юнги добавляет второй палец, легко проскользнувший в теплое нутро, и довольно скалиться, когда Чимин, не сдерживаясь, высоко стонет, при первом же касании простаты, подрагивая всем телом. Постоянно меняя темп движений пальцев, постепенно растягивает, наслаждаясь эластичностью стенок, пока губами вновь и вновь изучает каждый миллиметр совершенной спины, затрагивая самое основание шеи, вызывая откровенные вздохи и тихие стоны, упиваясь чужой чувствительностью и чувствуя одновременно, кажется, сотни чувств. Добавляя третий палец, двигается второй рукой дальше, проникая ею под прижатую к постели грудь, помогая Чимину приподняться на локтях, чтобы сразу же заскользить ладонью по татуированным ребрам, пересчитывая, вызывая трепет в, и без того, трепещущем теле. Медленно погружая и вновь вынимая пальцы, двигается по груди еще дальше, сжимая пальцами затвердевшие соски, слегка массируя, когда старается увеличивать темп в охотно принимающую их дырочку. — Я, блять, уже готов, Юнги-и, — тянет звонко, срываясь на стон на чужом имени, растягивая гласные. Юнги лишь хмыкает в ответ, послушно вынимая пальцы, вызывая протестующий вздох. Аккуратно перевернув мужчину на спину, стягивает с себя брюки, вместе с боксерами, откидывая в сторону. — Ну готов, так готов, — подхватывает тонкие лодыжки, притягивая расслабившегося Чимина к себе, практически впечатываясь бедрами меж разведанных ног. Медленно ведя одной рукой по длинной ноге, другой тянется в сторону тумбочки, доставая презервативы. Наклоняясь, чтобы коснуться поцелуем круглой коленки, наслаждается дрожью чужого тела, прислушиваясь к тяжелому дыханию, пока руками быстро разрывает упаковку контрацептива, сразу раскатывая по члену. Добавив смазки, приставляет головку ко входу, легко проскальзывая внутрь и следит за реакцией, склонившись над мужчиной. Разглядывая затрепетавшие ресницы, медленно входит еще на несколько сантиметров, ловя чувственный стон губами, переплетая свои пальцы с чужими. Проводит языком по чувственным губам, проникая внутрь, одновременно с движением таза, входя наполовину длины, свободной рукой обхватывает за талию, притягивает ближе, когда Чимин, выгибаясь, обхватывая ногами бедра, практически повисая на нем. Толкаясь глубже, Юнги медленно гладит по спине, и, отрываясь от губ, покрывает поцелуями все совершенное лицо – начиная с округлого подбородка и заканчивая краснеющими ушами, обхватывая губами самую мочку, слегка посасывая. Войдя до основания, бедрами коснувшись ягодиц, замирает на несколько мгновений, пока Чимин сам не пытается слегка двигаться, недовольно нахмурившись. Опираясь на локоть одной из рук, Юнги делает первый толчок, сразу же попадая по простате, вызывая высокий стон и ощущая как кожа, и своя, и чужая, покрывается мурашками, а разум затмевается, позволяя отдаться чувствам. Почему-то когда Юнги ехал встречать Чимина, что сейчас трепетно льнет к нему, умилительно складывая брови домиком, он думал, что по прибытии домой, они и до спальни не успеют дойти, поддавшись желанию прямо на пороге квартиры. Однако в голове мелькает мысль, что так ему даже нравится больше – поддаваться чувствам, а не желаниям, отдавая друг другу ту частичку любви, что каждый хранил в сердце, огораживая от внешнего мира, пряча так надежно, что и самим найти было сложно. Чувствуя, как трепещет сердце, Юнги слегка замедляется, чтобы наклониться для очередного поцелуя, вкладывая туда множество собственных чувств. Он мог бы назвать этот поцелуй признанием в любви, но для этого у них ещё будет время. Поэтому он позволяет Паку углубить его, пока сам вновь ускоряется, через толчок попадая по простате, наслаждаясь каждым стоном и раскрасневшимся, слегка заплаканным лицом Чимина. Продолжая размеренно толкаться в извивающееся тело, чувствует как мужчина сжимается, ещё чуть ускоряясь, ощущая приближение не только чужого, но и своего оргазма, доводя их обоих до точки. Сжимая одной рукой тонкую талию, второй тянется к чиминовому члену, неаккуратно надрачивая и старается подстроить темп под собственные толчки. Опуская голову на круглое плечико рычит, слыша особо громкий стон и последний раз двигает рукой, когда чувствует тепло семени. Глухо простонав, выпускает чужой член, опираясь рукой о постель, когда Чимин сжимается и, ещё несколько раз толкнувшись, кончает следом, практически опадая на мужчину, но удерживается на весу. Как только пелена перед глазами рассасывается, медленно выскальзывает из теплого нутра, сразу же стягивая и завязывая презерватив, кидает в урну возле кровати и опускается на постель рядом с Чимином, притягивая ближе, чтобы зарыться носом во взмокшие пряди, довольно фыркая. — У нас ведь впервые такое, да? — шепчет Пак, вдыхая аромат теплого тела, что прижимается так близко, как только может. — Ага, — отвечает так же тихо, постепенно проваливаясь в сон. Тихо усмехнувшись, Чимин обнимает в ответ чужую руку, сжимая сильно и засыпает следом, чувствуя как на губах цветет улыбка.

-ㅅ-       나의       -ㅅ-

Раздувая тюль, в светлую спальню проникает утренний сквозняк, покрывая чувствительную кожу маленькими мурашками, заставляя ежится во сне, сжимаясь, прятаться под легкое одеяло, постепенно просыпаясь. Как только удается разлепить сонные глаза, мужчина, приподняв голову, оглядывается вокруг, со стоном опадая обратно на подушки и протяжно зевая. Тихо устало вздыхает, чувствуя ломящую тело усталость, словно после многочасовой работы. Вздрогнув на новый порыв ветра, приподнимается над постелью, опираясь на локти и, нашарив рукой мобильник, валяющийся рядом, проверяет время, поджимая губки. Семь утра. Присаживаясь на постели, Чимин взглядом пробегается по комнате, вытягивая руку к тумбочке, беря и разворачивая объемную футболку Юнги, довольно улыбаясь, когда в нос ударяет чуть сладковатый запах чужого парфюма. Натянув футболку, поднимается на ноги, подтягиваясь длинно, когда слышит тихий щелчок открывающейся двери, оборачиваясь. — С добрым утром, — Юнги улыбается, взмахивая ладонью и делает шаг ближе, неловко почесывая щеку. — Я там завтрак приготовил, твои любимые блинчики и, эм, чай, — смущенно краснеет, а Чимин чувствует как в голове взрывается фонтан мыслей, среди которых он хватается лишь за одну. — Я люблю тебя, — звучит в голове как мантра, пока сам Чимин, мягко улыбается, делая такой же небольшой шаг навстречу, отводя глазки в пол. — Спасибо, — говорит вслух и, не дожидаясь реакции, делает ещё два шага, замирая в нерешительности, когда остается всего один. Ему кажется таким странным то, что они несколько лет спокойно жили вместе, находясь в странных отношениях, а сейчас, когда казалось бы, все начало проясняться, ведут себя будто впервые за руки должны взяться. — Ты говорил, чтобы я попробовал утром, — решительно делает последний шаг, вытягивая руку, чтобы коснуться мягкой щеки, но так и не доносит ее, останавливаясь, когда заглядывать прямо в глаза, где плещется такая же надежда. — Ты согласен стать моим парнем? — а в голове ругает себя, говоря, что звучит странно, но с места не двигается, оставляя решение Паку. — Я говорил, что ты проворонил вчера свой шанс, — сам подставляет щеку под прикосновение, закрывая глаза, и улыбается, когда тихо добавляет: — Сегодня ты решительнее. Да. Юнги на мгновения замирает, просто поглаживая большим пальцем гладкую кожу, а потом, секундно сомневаясь, наклоняется, целуя так мягко, как только может, вкладывая в поцелуй столько чувств, сколько может, посылая по разнеженному телу Чимина дрожь, заставляющую обхватить крепкие плечи. Опуская вторую ладонь на талию, фыркает в чужие губы, мягко отстраняясь. — Я был нерешительным? — бубнит недовольно, опуская на талию и вторую ладонь, когда упирается лбом в чужой, улыбаясь ярко. — Ты был нерешительным, — подтверждающе шепчет, улыбаясь, а Юнги, закатив глаза, резко наклоняется, подхватывая одной из рук Чимина под коленями, вторую оставляя чуть выше талии, и аккуратно подкидывает. Коротко взвизгнув, Пак обвивает его шею руками крепко, поднимая недовольный взгляд. — У нас по расписанию завтрак, принцесса, а потом, может быть, минет, — и, не опуская заулыбавшегося Чимина на ноги, выходит из спальни, тихонечко бурча что-то о вредности мини-агентов.