Он всё-таки ошибся!

— Извините, у вас не найдется сигаретки? Тёмный переулок освещали только оранжевые фонари, создававшие ощущения нахождение в картинке с думерской эстетикой из-за своего контраста с небом цвета индиго и отблесками на грязном снегу. Может показаться, что ночью там в принципе не может быть людей, но только если не знать что здесь расположены круглосуточно гостеприимные ворота общежития, где тебя никто не ждет. — Для вас всегда найдётся, Никита Сергеевич — ответила девушка, лица которой не было видно, но чья личность раскрылась по одной интонации. — Вы что ли? — вздох был настолько уставшим, как студент после пятой пары. Ответа не последовало, хотя им можно было считать протянутую пачку. — Спасибо. — Тяжелый день? Можете поделиться если захотите. Я буду рада выслушать. Дважды чиркнула зажигалка, послышался шумный тяжёлый вдох и на несколько секунд повисло молчание. Пачка вернулась к хозяйке, а после полетела в мусорку, после того как та взяла последнюю сигарету и пока она ее поджигала, парень решил ответить. — Не хочу. Вообще ничего не хочу. Только если нажраться. — Никита выпустил дым в небо и на его лицо упала пара снежинок, а руки уже начинали потихоньку замерзать и краснеть. — Ну, я могу вам предложить батин самогон и свою компанию. А так же напиться до новой искренности, проговорить всю ночь, а потом никогда даже и не здороваться. — Звучит шикарно. После довольно-таки долгого молчания девушка в какой-то момент, абсолютно невпопад начала говорить. — Знаете, а я за время, проведённое здесь, совсем и забыла что на небе есть звёзды. А когда вернулась домой полчаса мерзла, но смотрела на них. Какие же они красивые, на самом деле. А в хуторах вообще млечный путь увидеть можно. Бычки полетели в мусорку с разницей в несколько секунд, к своим сородичам. Их смерть была явно достойнее размякших в припорошенном пеплом снегу братьев. Снег усилился. Ночной охранник, уже начинающий чувствовать приближающуюся безлюдность вышел покурить. Вот он не получил высшее образование. Проработал всю свою молодость. Интересно, были бы студенческие годы лучшими для него? В любом случае, для одинокого стареющего мужчины эти молодые ребята были тем самым эфимерным чувством, как будто и у него вся жизнь впереди. И что в будущем все обязательно, точно-точно получится. А снег в фонарях и на удивление чистое для Москвы небо были все такие же красивые как в раннем детстве. *** — Она мне изменяла. Понимаешь, сама ревновала ко всем, говорила что боится потерять меня, а потом трахалась с этим мудаком. Ей весело было показать всем, что я занят, я ее весь и полностью. А она моей никогда и не была. А потом этот… Ну, как ты говоришь, тюбик. Такой же. Я одного не понимаю, зачем? Вот нахуя? — Люди пидорасы. Вот принцессе Диане изменяли, Мерлин Монро. Ты тоже в своем роде Монро, все студентки обсосать готовы. И студенты… Видел бы ты как Тимофей улыбается когда тебя вспоминает. А ты выбираешь всяких ебланов. Вот такой тебе нужен: милый, скромный. — Девушка постепенно начинала включать режим армянина на рынке, как будто от того, что выдаст Тимофея за Никиту, зависит, будут ли ее дети сегодня есть. — Гетеросексуальный — резко перебил полусмеящийся полугрустный голос. — В пизду. — Нет, а реально, представь, ждал бы тебя дома, опускал бы глаза в пол при виде… да всех впринципе. Молился бы на тебя. — В голове сам всплывал этот образ семьи, построенной практически по домострою и костюм горничной. — А я бы разбил ему сердце. — Никита говорил это как аксиому, как будто сам пережил это тысячу раз. — Ну… Наверное. Да блин вот и кто тебе нужен тогда? — Шестереночки со скрипом начали крутиться, но смазывание их алкоголем только мешало процессу. — Деньги. — Справедливо. За чистую и искреннюю любовь к деньгам! *** — Знаешь, а я уже и не верю в то что меня можно полюбить. — Знаете то самое чувство в 4 утра на балконе во время тусы? Впринципе, не было ничего из этого, только состояние. Но оно отвгрывало за все факторы. — Ты дура? Боже, не пизди. — А вот тут уже началась любовь к собутыльнику. Никто вам никогда столько комплиментов, сколько пьяный человек, которого вы угощаете алкоголем или сигаретой. — Ну а что блять? Бля я в говно. — Попытки выразить мысль были настолько же бесполезны, насколько дистанционные шестые пары после нескольких очных. — Лохушка — Соси — Сама соси. Девушка откинулась назад на кровать. Ее глаза смотрели просто в потолок. Это было то самое состояние. То самое время. Идеальный момент. И она его не могла упустить. — А у тебя было счастливое детство? — А у тебя оно вообще было? — Да нихуя. Все время в побеге за чем-то. За каким-то эфимерным успехом. Меня хотели вырастить супер ребенком. И где оно все? Ну ты у нас не супер обычный студент. У тебя наверное это не так чувствуется. А я проебала 18 лет на то, чем даже не занимаюсь. И, возможно еще 4 года туда же. — А думаешь мне супер в кайф быть особенным? Говорить о химии и о химии, со всеми кому надо, со всеми у кого вопрос, со всеми у кого что-то закончилось. Я этим занимаюсь тучу лет, и что? Может какому-нибудь Тимофею это и впирает, а я человек, у меня жизнь есть. Вот ты говоришь мы бы парой были, мы бы только об одном и говорили. Ммм наука ммм знания как сексуально. А я трахаться хочу, а не обсуждать теории. — Думаешь у него жизни нет? А кто его знает, может и нет. Ой, в жопу короче. Давай тогда за то чтобы член стоял и деньги были. — Опять за деньги? — Мало не бывает. *** — Чего бы ты хотел прямо сейчас? Вот если бы мог получить все что захотел. — Сырников. Маминых. И шоколадку. — Парень лежал, глядя в потолок и не то думал о тех самых сырниках, не то о маме, не то вообще ни о чем не думал и просто ловил момент. — Остального уже честно не хочется. — Могу организовать тебе шоколадку. Только доползти до хатки своей надо. — О давай! Я пока долью нам. — Вот сейчас хорошо. Не чувствуешь себя, не чувствуешь проблем и тяжести. Просто легкость и небольшие вертолёты. И ожидание шоколадки. Может в этом и суть счастья, отпустить и ждать и тогда станет легче? Так бы хотелось иногда не париться вообще ни о чем. Но всегда веселее делать это с кем-то, а это уже приносит немало проблем, не так ли? С самых древних времен люди любили, страдали, мечтали, дружили и все-все-все подобное. И это одновременно так сложно и прекрасно. А умею ли это делать я? И правильно ли я это делаю? Настолько сложные вопросы, учитывая то, что большинство людей даже дышать правильно не умеют. Но так или иначе этого хотелось. — Ну может хоть раз за любовь? — Мда, ничто не бывает вечно, особенно покой. — Ну давай за любовь. Боже, завтра весь день полетит... — Никита потянулся и понял, что совсем никуда не хочет вставать, даже если его ждет живительная жижа. Если лежать после того, как пьешь, говорят, не отпускает дольше. Но не отпускала его в большей степени кроватка и нежелание и дальше бороться с гравитацией. — Давай-давай, живем-живем дедуль. И вообще, подвинься! — Девушка нагло плюхнулась рядом и растеклась, как кролик после плавиковой кислоты из баек Матвеева на лекциях. Никакого уважения, никаких личных границ. — Давай за взаимную любовь. А то я заебалась уже. За здоровую, счастливую, взаимную, комфортную. Понимаешь, запрос во вселенную отправлять надо правильно! — Правильно, я вот захотел нажраться уже пожалел. Надо было про приятную компанию сказать. — Вот ты сука конечно, надо было еще после лаб сделать вывод об этом. — Да ладно тебе. — Никита попытался дружески похлопать девушку по плечу, но он уже особо не понимал, ни где плечо, ни где рука, ни как попасть. Но жест вышел действительно поддерживающим. Наталкивающим на разговоры. Про удары судьбы например. — Да знаете, моя жизнь — сплошная череда неудач.