Он всё-таки ошибся!

— Ммм родная селуха… — Никита Сергеевич шумно вдыхал воздух на железнодорожной станции — Добро пожаловать. — Парень указал на белое побитое жизнью здание с названием города. — Я как будто в другой вселенной! — Тим осматривал все вокруг и пытался проникнуться. Думерская эстетика не была ему близка, но сейчас как будто бы даже что-то цепляло в этой разрухе. — Давайте обдумаем маршрут. Наверное сейчас мы заедем ко мне, покушаем, попьем чаю, оставим вещи и смотаемся в лес. Потом куда хотите. — Слушайте, а у вас тут бабушка живет? Вы же говорили что скучаете, надо обязательно к ней съездить!!! — Непонятно, Тимофей пытался закрыть свой гештальт, или же просто поступить правильно. — Тут, но все не так просто… — Никита замялся и отвел взгляд. — Просто! Бабушки это святое! — Парень настаивал, хотя и сам сомневался что ему все это нужно. Его спутник резко вздохнул и коротко бросил: — Вы уверены что готовы к этому? — Да! — Ну знакомить с родственниками, так знакомить… Тогда к ней первой. Только зайдем в магазинчик рядом *** — Мы приехали. — голос Никиты был максимально нейтрален, без привычной хитринки. Даже несколько грубый и хрипловатый. Ответа не последовало. Тимофей не знал что говорить. Да и не стоило. Он просто взял за руку спутника и сжал ее, глядя на безлюдное, поросшее травой и немного покосившееся местами кладбище. — Пойдемте. — Тихо но твердо сказал проводник и сжал руку в ответ. Он вел его по протоптанным неуложенным тропинкам, огибая кресты и надгробья, облезшие металлические памятнички, покрашенные дешевой синей краской, густо поросшие сухой жесткой травой и дорого отделанные участочки с небольшими беседками и дорогими резными плитами. На сухих деревьях изредка каркали вороны и это были единственные, кто нарушал тишину и вечный покой местных. Внезапно Никита остановился у ограды, не решаясь войти и с шумным выдохом все-таки шагнул в огороженный квадратик земли. Он поставил рюкзак на небольшую скамейку и зачем-то достал из нее шуршащий пакетик. — Говорят, нужно нести то, что человек любил при жизни… — Полушепотом прокомментировал Никита Сергеевич, и Тимофей смог разглядеть, что же он принес. Конфеты. Красный октябрь. «Черноморочка», «Ромашка» и подобные. Присев рядом с аккуратной могилой, на которой росли живые нарциссы, Никита оставил их и сел на скамеечку, опустив лицо в ладони. Он потер лицо и начал тихо говорить. — Ну вот, бабуль, это я. Учусь, скоро защищать диплом. Ты в меня веришь, я знаю. У меня все получается, и на работе тоже. Иногда конечно травмируюсь, но ничего страшного, правда. — Он взял паузу и рвано вдохнул. Тимофей положил руку на плечо Никиты продолжая стоять рядом. — Ничего страшного… А еще я не один. Это Тим. Он классный. Он в свое время будет куда круче меня. Он замолчал, и только ветки потрескивали и шелестели листья на ветру. — Я скучаю. Прости меня. Прости… Что не успел. Что не приехал когда ты просила. Я знаю, что ты меня простила, но мне до сих пор кажется что я виноват. После долгого молчания Тимофей решил нарушить тишину хриплым шепотом. — Простите что я наверное не к месту, но… Почему вы вините себя? — в ответ ему прошипели на вдохе, затем резко выдохнули, будто собираясь быстро все сказать, но этого не произошло. Парень пытался сложить поток в фразы, и в итоге, через время начал аккуратно формировать сложный рассказ. — Я тогда был чуть старше вас, на втором курсе. Приближалась сессия, к которой я не супер был готов, начинались контрольные, я состоял в отношениях… В общем много всего. Бабушка говорила, что очень ждёт меня на майские дома. А когда я говорил, что не смогу, ругалась со мной и уговаривала таки домой явиться. И я сказал, что приеду. И… Не поехал. Сегодня ровно год. Я правда не понимал, что за пунктик, почему именно так надо и никак иначе. И понял только через время, что она все знала. Я обязан ей наверное всем. Она сделала меня таким какой я есть. Она даже читать меня учила. Всегда поддерживала. Я когда ухо проколол, ей первой рассказал. И вот оно как обернулось. Потом я конечно же прилетел первым рейсом, но было поздно. Понимаете, на меня навалилось так много, что я даже поплакать не успел. Я серьёзно, мне не до этого было. А сейчас уже даже жалеть поздно. Но я не перестал. — А стоит. — Тимофей отвечал твердо и чётко, но пр этом с пониманием в голосе. Вы прекрасно знаете, что я в это не верю, но мне знаете как всегда бабушка говорила? Когда плачешь по покойному его в слезах своих топишь. Она говорила, что когда тебе плохо из-за их ухода, им тоже плохо и страшно. Когда готовилась к смерти, она раньше чем завещание написала всем инструкцию дала: «вспоминать но не грустить». Отпусти это. Она всегда рядом. Бабушка будет рада если вы будете счастливы. Никита молчал. Он смотрел в небо, которое будто бы даже голубело. Закрыв глаза, он всё-таки ответил — Вы правы. Вы бесконечно правы. — Парень поднялся со скамейки и уже более привычным для него тоном сказал — Нам пора. — И тихо произнес в пустоту — До свидания. Спи спокойно, а я пойду. *** Никита завел спутника в свой небольшой но очень уютный частный дом, где из встречала маленкая шустрая собака, которая уже успела залезть на руки хозяину и внимательно смотрела на гостя виляя хвостом. — Буся!!! Веди себя прилично, у нас гости! — Парень шутливо ругался, глядя прямо в глаза собаки, не переставая ее гладить и обнимать. — Ну вы пашматрите кто пришел!!! — Он окончательно растаял под таким натиском любви. А Тимофей плавился от их любви. Ну он невозможный. — К сожалению дома не все животные, брат уехал с родителями, поэтому мы с вами здесь одни. Чувствуйте себя как дома, начинайте думать какие кулинарные шедевры вы хотите увидеть в моем исполнении. — Может… Сырнички? — Сырники? Я с радостью!!! — Тимофей аж похлопал в ладоши как ребёнок от такого. — По особому, маминому рецепту… — Тянул предвкушая хозяин дома, уже перебирая содержимое холодильника — Прекрасно… — О, тут еще и шоколад есть, сделаем с начинкой. — Уже почти полностью залезая в холодильник отметил Никита. — Боооже… — Тимофей уже закрыл глаза и представлял. — О, сгущенка! Я знал что мама будет встречать меня именно так! — Все я умер… — Неееет…! Живите…!!! — Никита Сергеевич максимально наигранно утер слезу и потянулся к Тиме. Хозяин дома отрыл где-то два бабушкиных фартучка и кинул один из них в Тимофея. Теперь они были как две советские хозяюшки, не хватало только шипящего радио и платка на башке. Решено было обойтись без последнего. Подпевая Алле Пугачевой, Никита пританцовывал у плиты, пока Тимофей полусидел на подоконнике и наблюдал за этим. Параллельно с готовкой и напеванием уже следующей песни: "Я люблю тебя до слез", парень успевал и поиграть с собакой, и докопаться до гостя, и пошутить, и в итоге напоминал маленькую мышку, носящуюся по комнате. Откуда столько энергии? — Все, я здох. — Никита плюхнулся на стул напротив Тимы и пихнул за щеку сырничек, и обнимая свою ногу, положил голову на коленку. Напротив же него происходила целая светская трапеза с идеально ровной спиной, аккуратными четкими движениями рук и аккуратным владением приборами, разрезающими сырники на небольшие кусочки. Никита Сергеевич же запихивал весь сырник в рот и комментировал, какая он шикарная хозяюшка и как такую еще замуж не забрали. — Никита Сергеевич, становитесь моей женой, это прекрасно… Даже у моей мамы они не такие вкусные, только ей не рассказывайте… — Ой я согласная! — парень опустил голову, смеясь. — Но только если вы обеспечите мне квартиру в Москве! — Как только заработаю я надену на вас кольцо! — Я запомнил!!! *** — Дай бог памяти вспомнить как дойти… — Никита Сергеевич тактично и уверенно шел, направляемый задворками памяти, огибая деревья. Его спутник, которому приходилось еще и уклоняться от большего количества веток, просил его не так сильно спешить, но его проводящему казалось, что если он перестанет практически бежать, то однозначно собьется с этого эфемерного ощущения что вот оно, рядом. — Ну что ж, не судите строго, это моя хатка за ноль рублей. — Никита указывал на явно самодельное, но очень атмосферное нечто. — Это как? — А вот так. Я тоже своего рода строитель! Парни заходили в небольшой полусарайчик, который изнутри освещался только естественным светом, и не предполагал особых удобств, кроме кровати. — Никита Сергеевич скажите честно, скольких девушек вы сюда водили? — Если я скажу, вы на эту кровать не сядете. Кстати, присаживайтесь. — его голос преисполнялся хитрыми интонациями даже за попыткой казаться серьёзным, и в итоге парень не смог сдержать смех. — Господи!!! — Тимофей брезгливо поморщился и со страхом взглянул на уже красного от скрываемого смеха собеседника и их обоих прорвало друг с друга. Один смеялся над реакцией, а второй над чужим смехом, но в итоге оба не остались обижены. — Да шучу я, падайте уже, я устал таскаться, давайте отдохнем, поговорим… — хозяин, строитель и немножечко лесничий похлопал по кровати на которой сидел рядом с собой. — Я, честно говоря, тоже набегался. Все, я спать. — Парень откинулся на кровать и растянулся там, посмеиваясь. — Э, а я? я тоже хочу! — Никита упал рядом, наполовину лежа на этом ужасном эгоисте. — Вам так нравится на мне лежать или что? — возмущенно бурчали снизу. — Да, а что? — Никита переполз окончательно на Тимофея и довольно смотрел ему в глаза. — У вас голубые глаза?! — кто такое это ваше не переводить тему? — Вообще-то серые. Ой, а у вас какие, посмотрите на меня — Тим усиленно всматривался в и так непонятный, а в условиях слабого освещения так и вообще плохоразличимый цвет. — Зеленые что ли? Вот если глаза зеркало души, то получается вы либо леший, либо Флора. — Ага — ответили ему, так же всматриваясь в самую душу — Вы красивый… — через несколько секунд очень нерешительно произнёс феечка природы. — Вы тоже… очень — прозвучало очень тихо и смущённо. — Можно? — хрипло сказал Никита аккуратно, кончиками пальцев касаясь щеки Тимофея. Тот полуслышно угукнул и к его губам приблизились другие, и очень опасливо и осторожно прикоснувшись пару раз, пока не получили ответ. После этого, уже понимая что его не оттолкнут и не передумают, Никита Сергеевич как старший и более опытный, аккуратно направлял действо в сторону поцелуя, а Тимофей просто пытался не забывать дышать. Это было… Сложно. Сложно, потому что страшно. И непонятно. Но думать обо всем было бы слишком большой ошибкой. *** Все когда нибудь кончается, и вот поезд уже прибыл в шумную и далеко не такую уютную Москву. Пути расходились и в минуты прощания поцелуй в висок украдкой казался самой невероятной близостью в этом мире. Но открыв переписку через время чтобы отчитаться о своем приезде и поблагодарить за невероятное время вместе Тимофей увидел то, чего не совсем ожидал. «Я хотел бы прекратить общение. Это будет очень неправильно, если продолжится. Я сам был на вашем месте, и поверьте, вам так будет лучше. Оно того не стоит. Тем более, что в магистратуре я буду учиться в другой стране.»