Пожар в железных оковах

Серые стены, покрытые множеством глубоких трещин, были испачканы в грязи, пепле и засохшей крови таких же доблестных бойцов, что сейчас покорно ждут, пока ворота полигона с грузным скрежетом отворятся, пустив их в локацию начала своей миссии и, возможно, не выпустив некоторых уже никогда. Полигон включал в себя несколько квадратных метров земли, огражденных высоким бетонным забором, на которой располагалось 4 красных ангара с черной крышей гаражного вида и вышеупомянутая казарма, используемая как временная стоянка для смены дежурства отрядов, а так же их ночлега. Не смотря на такое маленькое количество объектов на территории, разгуляться было где – между двумя ангарами было, как минимум, километров 8, а связаны были они общей дорогой для выезда машин, да парой тройкой ровов крайнего назначения. Вот и сейчас, пройдя за врата, отряд встретил выезжающий внедорожник, по конструкции и технике напоминающий тот, на котором они прибыли. В его кузове так же сидели солдаты, правда слегка вялые и уставшие, причем настолько, что можно было заметить, как пара-тройка АТП дремала, положив голову на плечо или колено рядом сидящего товарища. НУ а как тут быть не сонным? Они дежурили всю ночь, почти не уходя на отбой или смену караула и сейчас явно мечтают лишь о том, что бы благополучно вернуться в агентство и развалиться по родным постелям в казармах, встречая головами холодные подушки. Все-таки, какими бы они не были продвинутыми киборгами с бесчеловечной моралью – они все еще люди. Люди, нуждающиеся так же в еде, воде…социуме… Рыча, махина проехала мимо группы, выезжая за пределы полигона, ловя на себе провожающие взгляды сменных бойцов. Судя по всему, кто - то был из них знаком: этот вывод последовал в голове у главнокомандующего, когда он увидел, как многие из машины подняли руки и сделали приветственно-прощальные жесты в ответ на поднятые руки некоторых парней из его отряда. Что ж, надеюсь, они пожелали удачи, потому что сейчас она пригодится.

***

Облако серой пыли поднялось ввысь массивными клубнями, когда солдат, именуемый ( и уже знакомый нам) Минтом, сорвался с места, едва щелкнул замок, бросая едкое и насмешливое « Кто последний – тот дохлая крыса», зазывая таких же проказников поучаствовать в карманной гонке. И ведь такие нашлись: тут же, как последовала своеобразная команда, со своих мест с громким топотом берц сорвалось еще порядка 4х человек, с которыми, по-видимому, заводила успел уже перезнакомиться в поездке, ведь среди них не было лиц из его изначального отряда. Определённо, АТП тут бывают не впервые и уже заучили, куда направляться и где прятаться в случае опасности, но все равно убегание от своего главнокомандующего без адекватного и суразного обоснования считается отклонением от дисциплины. Она определённо хромает у этого паренька, который сподвигает ее нарушать и других… А пробовал ли присечь главнокомандующий такое поведение? Определённо, иначе как же его можно звать командиром, если он не принимает никаких сил к грамотному управлению боевой силы, которая без слаженности – просто стадо, обвязанное гранатами да с огнестрельным оружием наперевес. - Я чувствую себя пастухом, отвечаю, вы что не действие – так пародия на разбегающийся табор скота. - наконец эхом прозвучало в стенах полупустого здания, как только Астон вошел в помещение стоянки, заводя остальных подопечных, что были чуть надрессированнее своих товарищей. - Ахаха, - едкий смех раздался со стороны, прерываемый сиплым кашлем – почему же « пародия»? Может, у нас мечты о безмятежном скакании на всех четырех по лужку с травкой под ногами и цветочками во рту? - И вновь томный взгляд обладателя светлых волос падает на Минта: Худощавый, растрепанный, он сидел на импровизированном сидалище из железного корпуса кровати и держал в одной электронную сигарету. Не знаю, где он ее достал, но, думаю, многие понимают, что в А.п.х.у. строгий устав, запрещающий любые табачные изделия, за счет своей опасности как здоровью, Так и карме. Табачные… Но ведь Вейп – это пар, а значит, своеобразный обход? Черт его знает, размышлять на особенности этого странного мира можно хоть на 100 страниц, но понятно одно – лучше лишний раз не рисковать, приобретая очередную вредную привычку. Пар достиг носа командира и тот, поморщившись, стал развеивать его веерными движениями ладони в перчатке без двух пальцев. Ну и приторный запах у этой херни… - Я сколько раз просил тебя перестать сосать эту дрянь, и ты все отмахиваешься. Может хватит? И себе здоровье портишь, и другим привязываешь токсикоманию – Аст недвольно зыркнул на рядового, но тот его даже не слушал, переключившись на «не менее увлекательное» занятие в виде самодовольного пускания колец изо-рта под восторженный гогот близнецов, что уже успели расположиться поодаль развлечения. Тц… казалось, паренек прямо напрашивается на смачный заезд подзатыльником по башке и это вполне допускается в мерах дисциплинирования, но почему же главнокомандующий так щедро пропускает «красные флажки», вновь и вновь проглатывая недовольство и закрывая глаза на все происходящее? Знаете…когда в вашей жизни появляется человек, что постепенно сближается с вами, присутствуя в любом эпизоде, следя за вашим постепенном личностным ростом, а после и становясь вашим вечным напарником в жизненном пути, хочется верить, что его действия безопасны и безобидны. Никто не хочет терять такую тесную связь в этом мире, где вот сегодня ты видишь перед собой коллегу – вояку, а завтра по работе идет весть о том, что ему вчера башку размножило о стену чужими руками, щедро размазавши мозги бедняги по изгороди. В нашем случае, таким человеком для Астона и был Минт: они вместе нанялись в агенты на службу к Аудитору, вместе отслужили приличное количество времени, прежде чем получить известие об их модификации в солдат, а позже вместе радовались повышению Аста до главнокомандующего, всеми силами настаивая на работе в паре, что, в принципе, дуэт и получил, только превратившись из дуэта в одну маленькую, но компанию – отряд во главе старого товарища. Минт буквально видел своего командира насквозь, так как наблюдал его и лицом в грязи и руками в болоте. Он не мог банально воспринимать обладателя редкого английского имени как серьезного главнокомандующего, подчинение которому является обязанностью отряда( как и самого Минта), а, скорее, как давнего друга, что...повзрослел, что ли? Возможно, моральный рост ощущается так же непривычно, как и простой выход из детства. Так, он спокойно мог допускать себе шалости да откосы от службы, зная, что Астон, под гнетом трепета о дружбе и в погоне за прошлым общим досугом, все больше будет уходить в снисходительность. Подло ли это? Да. Пользуется ли Минт своим положением? На все 100, если не на 200. Правильно ли это? А на этот вопрос я уже вряд – ли дам ответ, ведь для Невады характерно одно выражение, звучащее как « Когда тут была справедливость?». У каждого свои жизненные приоритеты, а уж в Неваде почти смысл жизни каждого гранта – ходить по чужим головам, добиваясь своей цели, ведь или ты , или тебя.

***

Казарма, по своей натуре, представляла собой двухэтажное здание на кирпичной основе, залитое бетоном, что образовали полностью голые и холодные стены. Так сказать, что бы к комфорту не привыкали господа. Пол же был просто так же бесчуственно залит неровным слоем бетона и, видно, в красоту присыпан грязью с белым налетом пыли ( вот настолько это место отдалено, что сюда даже уборщики не ездят, или кто-то из совести не может тут подмести, хотя кому это надо?). Хотя о какой о какой комфортной и добросовестной работе может идти речь, если во всем здании буквально отсутствовал свет и единственное, что могло освещать данный курятник - это несколько окон без стекол, да ели живучая лампочка над столом, что висела на полуобгоревшем шнуре. Как бы она не взорвалась осколочной гранатой при включении, иначе с миссии все поедут досрочно в медпункт, еще не начав. По такой же консистенции созданная лестница без перил, которая, к слову, находилась почти у самого входа, вела на второй этаж, что больше напоминал еще не обустроенную мансарду: повсюду валялась грязная стекловата, сломанная мебель ( явно поучавствуящая в обороне) , разбитое стекло, а окна были соединены воедино, лишь изредка имея тонкие каменные перегородки, примерно в 20см толщиной. Это помещение было решено возвести как дополнительную точку "обстрела свыше", ибо отсюда, из окон, прекрасно открывался вид на весь полигон, а отсутствие стекол позволяли удобно размещать автоматы на крепежах. А что, прекрасно предусмотрено: услышал грохот, поднялся по сигнальной тревоге, схватил огнестрел, поднялся наверх и начинай огонь по цели...если, конечно, враг не успеет быстрее присечь пробуждение, ворвавшись в казарму и не усыпив сторожил уже навсегда. Факты на лицо - казарму делали на отъебись, даже не заморачиваясь, как в таких условиях будут спать новоприбывшие защитники территории. Будь тут пол из чего-нибудь поприятнее, типа лакированных досок, никто бы все равно не осмелился ходить по нему босыми ногами: уж больно сильно не внушала доверие эта хлипкая конструкция, с потолка которой при каждом чихе падает штукатурка ( пыль от которой и вызывает повторное очищение носа), умудряясь при этом протекать в нескольких местах. Того гляди, однажды чей-то чих станет последним для этого шалашика и он развалится не хуже карточного домика.

***

Томный вздох сопроводил руководителя, когда тот сел за покоцанный жизнью стол, щедро расщепленный дырками от пуль( видно, когда то им успели попользоваться как портативным щитом), раскладывая на нем огромную бумагу с начертанием карты, закрепляя ее магазинами из боеприпасов автомата, кое находились в его набедренной сумке. Взору открылись куча линий, пунктиров, крестов, закрашенных областей…Все они явно бы заплясали перед глазами неопытного вояки, попытавшегося хоть как то разобрать этот бардак. Послюнявив кончик карандаша желтым языком, Аст принялся закрашивать очередную отмеченную пунктиром территорию, погружаясь в свои мысли. О чем они, конечно, знал только он, да и не особо кто- то интересовался: отряд вновь мог позволить себе свободное времяпровождение за счет привала. «Кажется, сегодня я вас слишком рано поднял и за операции по смешиванию отрядов, поэтому давайте я дам вам еще час на то, чтобы оклематься, а там приступим к делу. Не думаю, что за час мы многое потеряем, тем более наше нахождение тут уже зафиксировали.» - Этими словами главнокомандующий не только решил и себе устроить перерыв на сбор с мыслями, да продумывание дальнейших действий, но и желал установить хоть какие то дружественные и доверительные отношения с чужими ребятами, дабы не вызывать новым руководством неудобство и недолюбливание за глаза. Дружный отряд – это взаимопонимающий отряд. В прочем, беситься никто не захотел продолжать, а наоборот, решили последовать совету о восполнении сил и уже через несколько минут раскладывания кроватей и разбредания по ним, отряд находился в полной тишине, лишь изредка слушая истомленные вздохи друг друга. Точно сказать, что все спали, было нельзя – Скар, например, молча сидел на своей койке и мял в руках и без того скомканный лист безымянной бумаги, пока сосед на кровати неподалеку рассказывал ему что-то шепотом, лежа и опираясь на локоть. -…А помнишь, как мы ездили на защиту энергостанции, где стоял другой отряд и терпел поражение в схватке с наемниками SQ? – говорящего звали Реймонд и он нередко работал со Скаром в команде, когда дело касалось незначительных задач, независимых при выборе отряда. -..Мгм. Ну и? - Я каждый раз вспоминаю эту миссию и понимаю, как же мы тогда близко были к смерти. До сих пор из головы выбросить не могу, что это не какой-то там кошмарный сон, а реальное воспоминание… - Взгляд обладателя окуляра остановился на потолке, с туманным взглядом оглядывая его и уводя носителя OBVS в короткие размышления, прежде чем тот вновь не моргнул с щелчком, переместив взор на оппонента. - Рей, мы всегда близки к смерти, если ты все еще этого не понял – Солдат слабо ухмыльнулся, откладывая несчастную бумажку и упирая руки в колени. - Да, я знаю, но ты подумай… для кого-то подобное целый геройский подвиг, а для нас – дефолтная работа, за которую гроши платят, учитывая, как мы рискуем своими бошками… - …гм, ну, будешь ныть, так вообще не будут ничего платить, наоборот, поскорее пустят в мясо. Трупам же не надо платить,да и они не жалуются – Скар подставил руку ко рту и кашлянул, тихо хихикнув - Да ну тебя, крошечник – собеседник так же скривил улыбку, слабо ударив соседа в плечо и, вздохнув полной грудью, отвернулся, укладываясь головой на свой локоть, начиная со скукой в глазу оглядывать интерьер временного ночлега вместе со временными сослуживцами. Обладатель шрама под ремнем OBVS уже хотел сам со спокойной душой улечься на прохладное ложе и провалиться в дрему, как вдруг услышал тихое подмурлыкивание рядом со своей головой: - Когда мы были на войне, когда мы были на войне, Там каждый думал о своей Любимой или о жене… ... « Я знаю этот мотив…» - Солдат вновь приподнялся, пиля изумленным взглядом своего бывшего собеседника. И в правду: приняв позу под сон, тот неожиданно стал тихо напевать какую –то ,затерявшуюся в истории фольклора, песню, прикрыв глаз под окуляром, словно все это было самоличной колыбелью. -… Но я не думал ни о чем, Но я не думал ни о чем, Я трубку под ночью курил С турецким горьким табаком… - слова сами как то срывались с уст, когда Скар пытался попасть в мотив мелодии, попутно вспоминая текст песни, доставая его из самых дальних закоулков сознания. Одарив мягкой улыбкой новоизбранного певца, Реймонд ровно так же приподнялся с койки, начиная петь уже громче, позволяя товарищу в полной мере влиться в забаву. Вскоре, заслышав душевную мелодию, некоторые АТП, что еще не успели провалиться в царство Морфея, подключились с хору, невольно расплываясь в улыбке. Кто- то приподнялся, что бы было лучше слышно, кто то трунил себе под нос, а кто-то, к своему сожалению не знал слова, но все равно улыбался, завороженно слушая протяжные ноты: Когда мы будем на войне, Когда мы будем на войне, Навстречу пулям полечу На вороном своем коне. Навстречу пулям полечу На вороном своем коне… Но видно смерть не для меня, Но видно смерть не для меня. И снова конь мой вороной Меня выносит из огня. И снова конь мой вороной Меня выносит из огня…

***

« Не цирк, так хор» - отпив из фляжки прохладной воды, Астон утер губы тыльной стороной перчатки и повернулся в сторону внезапного ансамбля. Его удивлению не было предела, когда он заметил,что ранее черствый к любой социализации Скар не то, что поет, а является со-основателем сея деяния. Молчаливый,угрюмый,серьезный, вечно в своих мыслях - сейчас как будто не существовало солдата с такими индивидуальными характеристиками: вместо него, почти на самой дальней койке у угла, сидел кроткий мужчина, уводящий в транс своей песней других таких погрязших в работе и службе солдат, желающих хоть немного оторваться от тяги обязанности и собственного уразумения. Это открытие заставило главнокомандующего проронить смешок, прежде чем он вновь, с прицокиванием, не повернулся к чертежам и карте. Аст бы и сам с удовольствием ушел в этот транс, но увы, дело не стоит на месте и любая халатность к своим обязанностям может привести к серьезным потерям, а посему, помотав головой, прогоняя лишние мысли, грант продолжил решение вставшей дилеммы, зарывши руку в свои волосы. Сейчас на его плечах лежит множество душ и он не должен подвести.