March hormones

Весной день увеличивается. И весной гормоны бьют в голову. Коты начинают активно подыскивать себе пару для спаривания. И приходится эта гормональная активность именно на весенний период. Кэйа Альберих знает это, как никто другой, и неохотно отождествляет себя с котами ─ отнюдь, ищет он спутницу совсем не для спаривания. Или спутника?

* * *

Каждый год первого марта Кэйа и Дилюк проводят день вместе. Это стало чем-то вроде привычки пару лет назад, когда Кэйа первого марта добился встречи с Дилюком, и каким-то чудом уговорил его на неё. В итоге встреча оказалась не последней, и в следующем году Дилюк уже сам просил о ней. Кэйа, конечно, не отказал ─ тогда удивлённо нахмурившись, он пробормотал «Разумеется» и почувствовал, как ладони предательски запотели. В этот день они отпрашивались с работ и гуляли где-то за пределами города, прыгая с утёсов и скал, летали с планерами и просто наслаждались этим днём и присутствием рядом друг друга. А ещё творили глупости ─ как же без этого. Но на следующий день всего этого будто не бывало ─ всё было как прежде. Возможно, поэтому Кэйа так любил и ждал весну?

* * *

«Возможно всё», ─ думал Кэйа, сглатывая и чувствуя собственное зашедшееся в беспокойном ритме сердце. Сжав кулаки, он опёрся о дверной косяк двери кабинета Дилюка в винокурне. Винокурня была их обязательной остановкой первого марта, именно там оба приводили себя в порядок и всегда переодевались в белое. И Дилюк в белом ─ что-то за гранью рассудка. Белый пиджак, слева на воротник которого приколота элегантная брошка, белоснежные брюки, под низ по обыкновению чёрная рубашка и неизменно чёрные перчатки. Тёмные красные волосы ниспадают с плеч, собранные, как и всегда, в высокий конский хвост. На губах играет лёгкая улыбка, и Кэйа протягивает руку для слишком уж официального рукопожатия. Рука Дилюка даже через перчатку немного влажная, и Кэйа улыбается. Чёрт побери, впервые в жизни при встрече потеют руки не у него, а у оппонента. ─ Только сегодня. ─ чопорно вежливо произносит Дилюк, и Кэйа хулигански ухмыляется, а внутри всё с треском ломается. Не забыл. ─ Только сегодня. ─ стараясь унять дрожь в голосе и не показывать своей печали, повторяет Кэйа. Дилюк улыбается ─ из вежливости. Альберих как никто другой знает эту улыбку и как никто другой знает, что она наигранна. «Только сегодня» ─ «меня не хватит на большее». «Только сегодня» ─ «мы вместе только сегодня». «Только сегодня» ─ «но люблю я тебя не только сегодня». Только сегодня можно позволить своему сердцу изныться и истосковаться.

* * *

─ Нет, ─ просит Кэйа и сейчас молится всем архонтам, чтобы прозорливый Дилюк не заметил его волнения. ─ Шепчущий лес. Сегодня Шепчущий лес. ─ Дилюк минутой позже предложил отправиться в Спрингвейл, но у Кэйи уже были совсем другие планы на этот счёт. Дилюк замолкает, когда понимает, почему. ─ Пожалуйста, ─ неуверенно прибавляет и сконфуженно замолкает. ─ Конечно. ─ немного удивлённо соглашается Дилюк. Под ногами тихо поскрипывает мост, солнце бьёт в глаза, слепя их, и уже совсем-совсем тёплый весенний ветерок колышет волосы. Хороший день. Как только они пересекают мост, Кэйа не удерживается, заворачивает в сторону и обхватывает шею Дилюка, резко тянет к себе, жадно впиваясь пульсирующими губами в чужие, что незамедлительно отвечают. Как же он по ним соскучился. О архонты. Кэйа отрывается, когда в лёгких заканчивается воздух и стискивает их стенки. Бабочки где-то в животе царапают его изнутри до крови, когда в голове эхом раздаётся противное «Только сегодня». Они целуются через секунду ещё раз, а потом ещё и ещё ─ оба уже до кончиков ушей красные, будто спелые закатники, тяжело дышат, и Кэйа как-то заметно оказывается прижатым к стволу дерева, а его запястья ─ сжатыми сильной рукой над его же головой. Дилюк и сам уже себя не контролирует, бесконтрольно покрывая поцелуями всё его лицо. Кэйа смущённо замолкает, пытается отпрянуть, высвободиться, но не может ─ то ли слабеют руки и подкашиваются ноги, то ли он просто тешит себя этими отговорками, чтобы не нарушать этот миг, не спугнуть, не отдалиться. ─ Люк, ─ тот вздрагивает, слыша старое прозвище и наконец останавливается. Кэйа напротив едва ли не дрожит, отводит взгляд в сторону, сконфуженно краснеет и судорожно выдыхает. Дилюк тут же заторможенно кивает и отпускает запястья Альбериха. ─ Прости. Прости. ─ видя отпечатки пальцев на чужих запястьях, Дилюк берёт ледяные руки в свои ─ кисти Кэйи тут же обжигает огнём. ─ Ничего. ─ бормочет. Он быстро промаргивается ─ волосы падают ему на лицо. Оставив на алых губах последний на сейчас чувственный и самый долгий поцелуй, Дилюк отстраняется и чувствует, что чужие ладони заметно потеплели ─ отпускает их, но другой рукой тут же уверенно переплетает пальцы, беря Кэйю за руку и тепло улыбаясь ему. Кэйа чувствует на своих губах всполохи красного пламени, и сейчас он более чем уверен, что они действительно там есть. Дилюк безудержно краснеет.

* * *

Удивительно, как быстро может течь время. Пока они подходили к лесу, уже натикало пять вечера ─ встретились они в два. Наверное, очень долго шли. И это была правда ─ они не пропускали ни одного куста ─ впоследствии Кэйа всегда оказывался прижатым к нагретой земле, а в его бедро упиралось что-то твёрдое. Кэйа задыхался в своих недосказанных словах, своих мыслях, в чувствах ─ чужих. Кэйа чувствовал многое, но не знал, как это передать и показать. Кэйа чувствовал больше, чем когда-либо. Кэйа старался передавать и показывать ─ Дилюк эти старания ценил и целовал его в холодную ладошку. ─ Как твои дела? ─ неуверенно заговаривает Дилюк первым. Кэйа непонимающе поднимает брови. Ах, да. ─ Всё хорошо. ─ неловко чешет затылок и улыбается. ─ Да, мне следовало задать этот вопрос первым. Мы почти не разговаривали, больше… …целовались. Кхм. ─ Что нового? ─ для поддержания разговора спросил Дилюк. И тут же понеслось: Кэйа любил поговорить ни о чём и обо всём сразу, и сейчас, когда представилась возможность, был рад поговорить и излить душу. ─ Извини, тебе, наверное, не так интересно это. ─ поняв, что последние пять-десять минут говорил только он, вздохнул Кэйа, как Дилюк остановился и поймал взгляд иссиня-сиреневого глаза. Нежно проведя рукой по чужой щеке, он улыбнулся: ─ Если бы мне было неинтересно, я бы не спрашивал. ─ сердце в груди делает сальто-мортале и укатывается в бездну. ─ Продолжай, пожалуйста. Тебя интересно слушать. И Кэйа продолжает, на этот раз уже более оживлённо, но часто запинается и забывается ─ вспоминает этот ласковый взгляд, что направлен лишь в его сторону, эту улыбку, эти гла… ─ Пришли. ─ торжественно обрывает его Дилюк, и Кэйа замолкает. В голове скулит «Только сегодня». Кривая тропинка обрывается, как только деревья над их головами начинают сгущаться и смыкаться, но они помнят каждый незначительный кустик, каждый сантиментр леса настолько, что густота чащи леса их нисколько не пугает, наоборот ─ забавляет. Всюду, под каждым кустом и деревом горит трава-светяшка, а в её свете поблёскивает невзрачные глазки насекомых; в их свете их видно очень хорошо. Стволы деревьев с каждым шагом становятся всё выше, старее, сильнее ─ Кэйа уверенно шагает вперёд, и Дилюк едва поспевает за его темпом ─ его задумку с походом в Шепчущий лес он разгадал ещё в самом начале. И сейчас он мог абсолютно безошибочно определить, куда они направляются. Кэйа усмехается, земля под обувью чувствуется почти невесомой, лёгкой, будто пушинка и очень тёплой. Он любит эту землю. И этот лес. И того, кто сейчас идёт за ним. Кэйа был уверен, что если он сейчас скажет ему «Пойдём, спрыгнем с утёса Звездолова, там внизу ─ я настоящий, вся моя душа, прочти её как открытую книгу, я обещаю тебе», Дилюк ни капли не раздумывая и не сомневаясь, уверенно спрыгнет в пропасть. И был безмерно благодарен ему за это. И любил безмерно. В самой чаще леса, когда уже стало темно, они увидели могучее дерево, что корнями уходило на пару десятков метрой вниз, чьи свободолюбивые ветви раскинулись в разные стороны, заслоняя небо и будто обнимая их и весь мир ─ подойдя ближе, они увидели на нём надпись, неумело и криво вырезанную ножом, что с годами их разлуки будто не поблёкла, а стала ещё ярче. В огромном сердце, вырезанном ножом, были две большие и чёткие буквы ─ «DK». Надпись пару раз была жирно обведена неумелыми руками и очень понятно и действительно чётко вырезана ─ Кэйа улыбнулся, придаваясь воспоминаниям. ─ Кэйа, ─ окликнул его Дилюк. ─ посмотри на меня. Кэйа посмотрел ─ и встретился взглядом с тёмными красными глазами, что сейчас смотрели прямо на него, заглядывали в душу, будто запретный плод. И наверное, на вкус такие же сладкие. Дилюк отпустил чужую руку, что всё это время находилась в его, и достал из кармана перочинный нож. Ещё пару раз обведя надпись и надавив на нож, он обновил её. В воздухе появился запах свежей древесины. Кэйа готов был закричать. Дилюк, нарочито медленно подойдя к нему, вытащил из кармана серебрянное кольцо с изящной гравировкой «March» и молча надел его на безымянный палец левой руки Кэйи, усилием воли игнорируя его ставший влажным взгляд, направленный в свою сторону. И только потом он заметил на руке Дилюка такое же. О. ─ Не хочу, ─ на корню оборвал он Кэйю, что уже открыл рот чтобы выдавить хоть словечко. ─ Не хочу я так больше. Хочу не только сегодня. Хочу завтра. И послезавтра. И всегда. Тогда первая слеза упала на тёплую землю. И Кэйа первым потянулся к его губам, хватая горячие руки своими, вновь ледяными, уверенный, что их совершенно точно согреют. И совершенно точно не только сегодня.