Перерождение

Леголас проснулся от звона в ухе. Он был неприятным. Казалось, что в его голове звенит огромный, большой колокол, который, к сожалению, не хочет замолкать ни на минуту. — Что произошло? , — спросил он, поморщившись от боли в горле, наконец поднявшись со своей кровати, и тут же зашипел от резкой боли. Все его тело, казалось, было одним сплошным синяком. Он чувствовал себя ужасно, почти как и всегда. Всегда как шлюха. Мерзкое и грязное существо, выброшенное, нет, даже выкинутое собственной матерью. Конечно, фактически, она этого не делала. Может быть, даже, она бы его и любила, но он этого не знал. Он знал лишь что он мерзкая, грязная дрянь, как любил говорить его старший брат. Брат вообще мало чего ему говорил. Чаще всего игнорировал. Но все его редкие фразы и комментарии были ужасны и уничижительны. — Маленький гадкий уродец. Зачем ты вообще появился на свет. Чертов ублюдок, смотри, отец, как он смотрит на нас, кажется, радуется нашему горю, — вспыл в голове спесивый и холодный тон. Тот, после которого всегда были слезы на глазах, а маленькое худое тело, сжималось сильнее чем обычно. Да, точно, еще был отец. Отец, любивший брата и ненавидивший его. Как иронично. Отец казался ему чем то ужасным. Тем, чего он не мог понять. Ни одно существо в мире не вызывало столько обиды, ненависти, как он. Отец любил его брата, даже боготворил, также сильно, как Леголаса ненавидел. Леголас отчасти понимал его, но лишь отчасти. Винить собственного ребёнка в смерти матери, что может быть проще? Да. Леголас убийца, он убил свою мать. Родился убийцей. Ребенок должен родиться чистым и невинным, но он уже совершил грех одним своим появлением. Убийца, вот кто он или что. Мать дала ему все свое тепло, а он ее убил. Его отец, король, как Леголас его называл, иногда Трандуил, и никогда отец, игнорировал его, а если нет, то делал вид, что он не его сын, а нечто чуждое ему, инородное. Пока мать была жива, жив был и его отец. С ее смертью, по вине Леголаса, остался жив лишь король, что ненавидел его. Его брат, Калитион да, его сын. А он, Леголас, лишь мрачное ведение, унесшее его любимую жену. Часто отец говорил, что лучше бы он умер, а она жила. Леголас и сам был склонен так считать. Жизнь уже давно не была ему в радость. Она напоминала лишь бесконечную пытку. Словно бесконечная игра на выживание, в которой как ни старайся нельзя победить.

***

— Ты идиот, каким образом, ты это допустил? , — заорал отец, дав ему пощёчину. Леголаса мотнуло в сторону, но он выстоял. Его всегда плохо кормили, он вечно был голоден, если бы не Галион и другие слуги, тайком его подкармливающие, он думается, умер бы от истощения. В то время, как его отец и брат ели мясо, рыбу, сладкое, пили вино, ему доставалось лишь слабо напоминающее еду месиво. Жалкая похлебка, для жалкого существа. — Ты оглох, уродец? , — сказал Трандуил и схватил его за шею, как щенка. Леголас почувствовал что буквально висит на его руке. Как верёвка. Натягивается на его шею. Теперь в таком уязвимой положении он чувствовал насколько он был ниже отца. Отец напоминал ему дерево, большое, могучее. Он скорее был жалким кустом, спрятанным от солнечного света и оттого, жалким. Он был невысок, вероятно, из-за недоедания. Он был некрасив. Он чувствовал это. Он иногда думал о том, что, сложись все иначе, он был бы красив как и отец и брат. Но, Валар, ему не повезло. Жалкий убийца и урод, по ошибке, рождённый принцем. — Простите, мой король, я действовал по инструкции, — захрипел Леголас, почувствовав, что еще немного и отец его придушит. — По инструкции ты должен защищать принца, ты идиот, своего брата, моего наследника, а что сделал ты?! , — истерично закричал Трандуил. Леголас поморщился от громкости его голоса. — Я спасал его, я пытался, — выдал он, чувствуя, что начинает задыхаться. Комната, казалось, начала сжиматься, и болезненной тяжестью, давить ему на виски. — Но ты этого не сделал, и теперь он ранен. Мой сын ранен из-за тебя. Проклятое отродье, — на этот раз холодно и спокойно сказал отец, и это было гораздо хуже, чем истеричные вопли. Затем тот плюнул ему в лицо. Леголас безразлично вытер следы. Ему было все равно. Ему уже давно стало все равно. На все и всех. — Если вы не забыли, я тоже ваш сын, — собравшись с духом сказал юноша. Слезы начали поступать к глазам, и он судорожно вздохнул. Воздух казался горячим и обжигал легкие. — Что ты сказал? , — прошипел его отец, медленно поворачиваясь к нему. — Ты по ошибке природы мой сын. Ты мерзкий убийца, ублюдок, лишивший меня жены, а своего брата матери. Ты мне не сын, — брезгливо сказал Трандуил, демонстративно высокомерно смотря на него. В детстве Леголас истерил после таких слов. Он бил себя по голове, царапал свои маленькие, худые руки, рвал волосы на голове. — Ай, — закричал Леголас, когда отец, схватил его за руку и потащил вниз, дальше по темным, бесконечным коридорам. — Так что ты мне сказал, — спросил его отец, — Что ты тоже мой сын? И наверное хочешь быть как твой брат? — Конченным ублюдком, ненавидящим все живое? , — прошипел Леголас, уже не в силах бороться со слезами, и начиная жалко всхлипывать. Обычно, такую дерзость он себе не позволял, но сегодня апатия достигла предела. Он чувствовал себя животным в клетке. Запертым наглухо, и выставляемым на потеху толпе зевак. — Ах ты мерзавец, как ты смеешь? , — презрительно произнес холодный голос, — Сейчас ты пожалеешь о своих словах, — сказал его отец и бросив его в кресло, как куклу, схватил нож. — Твоего брата порезали ножом, ты наверное наслаждался его криками. Мерзкое отродье. Сейчас я сделаю тоже самое с тобой. Я был около него два дня, поверь, я запомнил все его раны, — в тот момент Леголас почувствовал себя зверем, загнанным в ловушку. — Нет, пожалуйста, я, не надо, извини меня, прошу, — заорал Леголас. Он привык к боли, но не мог себя контролировать. Его преследовала боль, душила его. Она была его частью. Но он всегда боялся ее. Его горло сжималось, оно пересыхало, а слезы начинали течь без остановки. Отец и раньше бил его, душил, скидывал с кровати. Но резать его ножом? Даже для него это было слишком. Слезы градом потекли из глаз. Животный ужас охватил все его существо. Впервые за жизнь он настолько боялся, что не мог, сделать ни единого вздоха, только сидеть, трястись, и давиться слезами. — Ох, извинить тебя? , — издевательски нежным тоном сказал его отец, крутя нож в руке, — На колени и умоляй меня. Тогда я подумаю. Нет, просить этого ублюдка, с детства его калечущего? Слезы мгновенно остановились. Он даже не животное. Он хуже. Самое жалкое существо. Зачем он вообще живет? — Пошел ты, мне все равно. Можешь даже убить меня, мне плевать, – дрожа произнес Леголас, и действительно почувствовал, что ему надоело все. Абсолютно и совершенно. — Убить? Нет, для тебя это слишком лёгкое наказание. Я буду резать тебя долго и медленно. Как свинью. Нож коснулся его руки. Вначале это было терпимо, но потом он резко вошёл в его плоть. Леголас закричал.

***

— Ну как ты? , — спросил прислужник отца Галион, заходя к нему в комнату. Хотя, нет, комнату это слишком громко. Скорее каморку. Несмотря на то, что он принц, он жил не во дворце. Его жилище располагалось рядом с казармами солдат, и мало чем от них отличалось. Помещение было холодным и мрачным, почти не пропускающим солнечного света. Окно, затянутое желудком убитого им оленя, было мутным и пропускало холодный воздух. Все убранство составляла кровать, с старым, истертым матрасом, одеялом, прохудившимся от времени, и одного стула. Все, больше ничего. Убийца лучшего не заслуживает. Он вспомнил как его впервые привели сюда. Хотя, скорее притащили.

***

— Отец, прошу, не надо, — орал маленький Леголас. Отец тащил его по земле, не обращая внимания на крики. — Заткнись, закрой свой рот, держать тебя во дворце нет необходимости, — отстраненно сказал Трандуил так, словно речь шла о мебели, а не о его сыне. — Но почему тогда Калитион остаётся в своих покоях? Пожалуйста, отец, я хочу во дворец в свою комнату, — умоляюще прошептал Леголас. В глубине его маленькой души таился ответ, но произнести в слух он никак не мог решиться. Тогда он еще верил, что отец его любит. Просто не умеет это показывать. — Твой брат наследник и я хочу чтобы он жил во дворце со мной. Я буду переживать, если он будет жить вдали от меня. А на тебя мне наплевать. Ты меня бесишь. Я не хочу видеть тебя дольше положенного, — так просто сказал Трандуил, будто вёл разговор о погоде. — Adar, перестань, не надо, — Леголас рыдал. Его отец всегда был груб с ним, но сейчас как никогда. — Не называй меня так, понял? , –сказал его отец, встряхнув его, — Для тебя я Aran nin, твоя возможность называть меня Adar умерла, когда ты убил свою мать, отродье, — произнес он и сильно шлепнул его. Истерика Леголаса возобновилась. Они шли долго и наконец принц увидел маленький дом, серый и блеклый. Окно было одно, крошечное, и настолько обветшалое, что даже стекло в нем было в огромных трещинах. Даже слуги, что мыли полы в замке, жили в домах лучше чем этот. — Нет, пожалуйста, я не хочу, — прошептал он, но Трандуил затащил его в дом. Холод и мертвая тишина тут же осели на его узкие плечи. — Располагайся, этот дом нужно согревать печью, мне плевать, как ты научишься ее топить, — спокойно сказал отец, — Скоро зима и как ты будешь греться, не моя проблема. Теперь во дворец ты можешь приходить только по моему приглашению. Увижу тебя там по твоей воле, спущу с лестницы. Спокойной ночи, дорогой, — нежным тоном сказал его отец, смотря на него с садистским удовольствием, — Могу сказать, что люблю тебя. Но сам понимаешь, это ложь, — пожал плечами Трандуил, медленно отходя к двери. — Adar, пожалуйста, не надо, я не хочу, мне страшно, — заплакал Леголас, схватившись за полы его мантии. Тот еще не ушел, но одиночество, окутавшее Леголаса, уже начинало сводить того с ума. Он привык к грубости, она обижала, но с ней он мог жить. Одиночество, понимание, что ты остался абсолютно один – вот что действительно било по нему оглушительной болью. Его отец лишь оттащил его в сторону и бросил на то, что теперь, должно быть его кроватью. — Я же сказал, я Aran nin для тебя. Еще раз назовёшь меня Adar, я обещаю, я выбью тебе все зубы, — прошипел его отец, с ненавистью смотря на него. Наконец, он отряхнулся и вышел. Леголас завыл, как маленький волчонок. С трудом залез на кровать, он закрывал глаза снова и снова, надеясь, что это только сон. С ним этого не происходит. Но открывая глаза, снова оказывался один в этом гадком, ненавистном доме. Окружала тишина, пустота. Он плакал и плакал и не мог остановиться. Его слезы капали и капали. И он впервые произнес то, что преследовало его все дальнейшие годы, — Почему ты ушла? Почему ты бросила меня? Лучше бы я вообще не рождался. Зачем я живу?

***

— Честно говоря, плохо, Галион. В ушах звенит, боюсь, я не могу подняться с кровати. Галион ласково и сочувствующе ему улыбнулся и погладил его по лицу. Леголас подставился под его руку, как пес, дождавшийся ласки хозяина. — Ладно, давай, поешь немного и найди Таурель, она тебя искала. – Хм, и что же она хотела? , — потягиваясь произнёс он, тупо уставившись на свои ладони. — Даже не знаю, но думается это из-за праздника. Ты ведь знаешь, она хочет чтобы ты пригласил ее, – произнес Галион, красноречиво кивая. — Ха, праздник. Ты думаешь, меня туда пустят? , — с горькой иронией произнес Леголас. Действительно, на праздники его редко пускали во дворец, а если такое и случалось, использовали чтобы посмеяться. Развлечь свое эго мерзкой грязной шлюхой.

***

— Леголас, иди сюда, — громко произнёс Ферен, его командир. Он откинул свой лук и медленно повернулся. Рядом с Ференом стоял его брат, Калитион. Как же он был красив. Идеальный сын идеального отца. Высокий, с идеальными голубыми глазами, волосами, что нежным мягким водопадом спадали по его спине. У него были красивые, белые волосы. На солнце они переливались как драгоценные камни. Леголас в очередной раз ощутил собственное уродство, несовершенство. Его собственные волосы еле доходили ему до плеч и напоминали сосульки. У него не было средств и времени чтобы ухаживать за ними. Цвет их также ему не нравился — некрасиво золотистый, не благородный. Больше похожий на выгоревшую в поле рожь. Контраст между ним и его прекрасным братом был слишком очевидным. Он вздохнул и тяжело дыша подошёл к ним. Его дыхание подводило его. Леголасу казалось, что даже если бы его мать не погибла, его бы все равно не приняла семья. Он до них не дотягивал. И каждое их слово, каждый их взгляд говорил ему об этом. — Да, что такое? , — произнес Леголас, и тут же закашлялся. Была зима, а он был в лёгкой одежде. Ему всегда было холодно, но зимой особенно. Его жалкое жилище совсем не защищало от холода, поэтому, часто он просыпался от ощущения могильного холода. Его маленькая, узкая постель была вся покрыта ледяными корками. Он весь сжимался и дрожал, быстрее подбегая к печи. Садился рядом с ней, и действительно в такие моменты ощущал себя животным. Чтобы выжить, нужно думать как животное. Побыстрее поесть и побольше, в тепле. Избегать врагов. Тогда существование не так плохо. Но именно существование, а не жизнь. — Хм, знаешь, сегодня ведь мой праздник, — произнес его брат, Калитион, — Отец решил тебя пригласить. К сожалению моего мнения он не спросил. Была бы моя воля, тебя бы там не было. — Праздник? — Да, день когда я родился. Все радуются и празднуют, — произнес его брат горделиво. Праздник. Что его брат появился когда то на свет. А когда будет его праздник? Леголас даже не знал день, когда он родился. Это было обидно и больно. Он со всей силы сжал свою ладонь в кулак. — Сегодня будет праздник. Пир, танцы. Приедет лорд Элронд. Если скажешь ему что тебе плохо живётся, задавлю тебя как жалкого таракана, - небрежно сказал Калитион, слегка потянувшись и лениво зевая, – А впрочем, мне все равно. Он увидит тебя и сразу захочет убежать подальше от такого уродца, – заключил брат. Он знал, что некрасив, что мал ростом, что его спина один сплошной горб, но слова брата как и всегда задели Леголаса. — С днем рождения, ваша милость, — прошипел в ответ Леголас, сгорая от обиды и унижения, — Валар, ваше рождение действительно выдающееся событие. — Не хами мне, урод, — произнёс брат, пнув его ногой в живот. Леголас тут же упал на колени и закашлялся. — Знай свое место, — сказал Калитион и удалился. Ферен лишь сочувственно смотрел на него, не решившись в присутствии принца подать ему руку. Леголаса стошнило остатками желчи. Он задумался, когда в его желудке было хоть что то, и не смог вспомнить. От этого жалкие слезы выступили на глазах, а живот свело очередной судорогой. — У меня даже нет еды. Я хуже животного, — подумал он. Наступил вечер. Праздник действительно был тогда с размахом. Еще бы. Любимый сын Трандуила был рожден в этот день. Стол ломился от явств и вина. Некоторые уже были пьяны. Леголас в их числе. Он пил и пил, стараясь не обращать внимания на то, что его не посадили за стол, где сидели его отец, брат, Элронд и его дети. Он сидел за советниками, министрами, со своим отрядом. Как нечто страшное и уродливое. То, что вызывает брезгливость, и должно быть скрыто от глаз посторонних. И пил кажется больше всех. Алкоголь в его нелекой жизни был одним из удовольствий и зависимостей. Он пил его и не мог напиться. Он затмевал сознание, облегчал страдания. Когда ты пьян, пощечины, тычки и несправедливость сносить легче. Поэтому, Леголас пил почти постоянно. Вкус дешевого вина он знал лучше вкуса простой воды. — Mellon nin, может тебе уже хватит? , — произнесла его подруга Тауриель. Она была одним из немногих кто любил его. Он бы мог сказать по пальцам имена тех, кто его любил. Галион, Ферен, Тауриель и Бельдам. Может быть еще Торонтур, советник отца ему симпатизировал, но на этом все. Как мало. Ничтожно мало. Несмотря на их заботу и поддержку, Леголас все равно чувствовал, что променял бы все их симпатии на простое обьятие отца. На его утешение. На то, чтобы он сидел с ним когда он был ранен. Но такого ни разу не было. От его брата же он не отходил. Леголас отчётливо помнил, когда его брата ранили ядовитым клинком. Его отец паниковал, орал на всех, а в его глазах была боль и беспокойство. Когда он смотрел на Леголаса в его глазах были только две эмоции. Первая пустота, а вторая ненависть. На этом все. Он подумал об этом и выпил еще один стакан. Все его мысли, казалось, вращались вокруг этой простой и оттого уродливой истины. Его не любят, его ненавидят. Зачем ему жить? Чем старше он становился, тем чаще начал задумываться об этом. О бессмысленности своей жизни. — Друг мой, я серьёзно, не нужно столько пить. Я понимаю, ты расстроен, что твоему брату устроили праздник, а тебе нет, но все же, — произнесла Тауриель, стараясь не смотреть на него. — Я расстроен? , — насмешливо сказал Леголас, — Да я только рад, я могу сегодня есть и пить сколько хочу, спасибо Валар. Он был уже очень пьян. Он понимал последствия, но его это не остановило и он поднявшись громко произнес, — Сегодня я пью за Калитиона. Самого лучшего и прекрасного принца. Который уважает всех своих подданных. Даже такую мерзкую и гадкую тварь как я, — произнёс он и залпом выпил свой кубок. Наступила тишина. Затем лорд Элронд что-то быстро заговорил. Его отец поддержал тему, но его злые глаза не отрывались от Леголаса. Если бы взглядом можно было убивать, он бы уже был мёртв. Его брат напротив смотрел насмешливо, очевидно, посмеиваясь над ним, пьяной и мерзкой тварью. Когда он шутливо поднял в воздух бокал, абсолютно не смутившись его выпада, Леголас стыдливо опустил глаза. Одним своим спокойствием, брат унизил его сильнее, чем самыми грубыми словами. Пир продолжался и теперь уже не только Леголас был пьян. Были пьяны все, абсолютно, даже его брат. Леголас смотрел как он что то увлечённо рассказывает Трандуилу. — Даже не надейся что у тебя будет подобное. У тебя был шанс быть любимым ребенком, но ты упустил его. Убив свою мать, убийца, — настойчиво, словно в лихорадке, кричало его больное, поврежденное сознание. Калитион кажется заметил его неадекватное состояние, и наклонившись к Элладану — одному из сыновей Элродна, зашептал ему что то на ухо. Тот задумался на пару секунд, затем мерзко улыбнулся и посмотрел на Леголаса. Это было плохо. То, как он на него посмотрел. Так обычно смотрят на шлюх. Холодный пот пробежал по спине Леголаса. Похотливый, мерзкий взгляд окатил, и заставил сердце сжаться в тревоге. Калитион подозвал слугу и что - то произнес. Слуга подошёл к Леголасу. — Командир, принц вас ждёт, — произнес тот. Да, именно, командир. Так его все называли. Калитион принц и продолжение рода, а он лишь солдат. Существо, убившее при своем появлении, и существующее, чтобы убивать. Вот она — простая истина. Леголас нехотя встал, пошатываясь, и не обращая внимания на испуганную Тауриель, пошел к брату. Тот сидел на кресле, украшенном красным бархатом, в ярко красном наряде и обруче, украшенном драгоценными камнями. — Нарядился, павлин, — ехидно подметил Леголас, но понял, что это была зависть. Черная и густая. Он бы тоже хотел сейчас сидеть на этом кресле, в короне, в красивой одежде, чтобы все его поздравляли. Чтобы отец любовался им. Болтать с сыновьями Элронда. Вместо этого, он сидел с чужими эльфами. В солдаткой робе. После пира его брат пойдет к себе в покои, огромные и красивые. Отец пойдёт с ним и скажет как сильно он его любит и поцелует в лоб на ночь. А он поползет в свою хибару, с одним стулом, печью и грязной неудобной кроватью. Если его брату станет плохо или одиноко, весь дворец узнает об этом. Если Леголас сегодня умрет, несколько дней его бездыханное тело пролежит на кровати. А завтра все начнётся по новой. Его брат проснётся на роскошной кровати, шёлковых простынях. В его комнате будет гореть камин. Его будут окружать слуги, готовые исполнять его капризы. Любящий его отец, переживающий когда он уходит из поля его зрения. А Леголаса будет окружать ничего. Снова будет холод, неудобная кровать, и пустота. Жалкий, никому не нужный. Достойное наказание для убийцы. — О, мне так понравился твой тост. Благо тебе хватило ума не упомянуть о нашем родстве, — произнес Калитион, медленно смотря на него и поднося к губам кубок. — Как вы щедры на комплименты, — прошипел Леголас, — Не томи, зачем я здесь? — Хм, а это сюрприз и для меня и для тебя. Ты понравился Элладану и сегодня ты будешь спать с ним. Хороший подарок для шлюхи вроде тебя. Больше в жизни на тебя не взглянет никто кроме пожалуй нашего пастуха, — усмехнулся Калитион. Это было что то новое. Теперь мало избиений, лишений и оскорблений? Теперь он еще и шлюха, обслуживающая клиентов. — Нет, пошел ты, сам обслуживай своего Элладана, — сказал Леголас и тут же брат дал ему по лицу ладонью. — Так, слушай сюда. Мне плевать хочешь ты или нет, ты сейчас же пойдёшь с ним и удовлетворишь его, понял? , — прошипел он. — Нет, это ты не понял, — огрызнулся Леголас, — Можешь вырвать мне зубы, отрубить ногти, отстричь волосы, порезать ножом, мне плевать. Я не буду спать с ним. — Хм, хорошо. Тогда это сделает твоя подружка Тауриель или старик Галион. Выбирай, — выплюнул Калитион и с наигранным дружилюбием посмотрел на него. Сердце Леголаса сжалось. Единственные кто любил его мог пострадать из-за него. Нет, он сильный. Он уже привык что его жизнь ужасна. Он вынесет. Всего одна ночь. — Ладно, ладно, — с ненавистью произнес Леголас, — Ты всегда добиваешься своего. — Да, потому что я принц, а ты неудачник, нужный лишь для удовлетворения чужих потребностей, — сказал его брат и, схватив за плечо, потащил его к Элладану. Он был высоким и широкоплечим. Леголас, тощий и низкий понял, что он попал. Его действительно сегодня используют как продажную женщину. Он не сможет отбиться, защититься. — Наконец то, ну что, пошли со мной, куколка, — произнес Элладан, не сводя с него похотливого взгляда. Леголас сглотнул и кивнул. Из той ночи он помнил мало чего, лишь то, что лежал на животе, а его жестко драл сын Элронда. Утром, он отпустил Леголаса и тот побежал. Он бежал пока наконец не оказался дома. Он рухнул на свою постель и отключился. Вся кровать была покрыта кровью и спермой.

***

После того случая, Леголаса всегда приглашали на праздники. В качестве шлюхи. Его отец видел это, но ничего не говорил против. Он, кажется, полагал, что для убийцы это хорошее искупление. Обслуживать огромных мужиков. Действительно, хорошее решение. Если вначале они внушали ему чувство ненависти, отвращения, то спустя время ему даже начало нравиться. Ему нравилась иллюзия той любви, что они ему давали. Некоторые любовники целовали его, говорили всякие глупые нежности и Леголасу было приятно. Не нравилось ему лишь чувство опустошенности. Его брат не спал с другими людьми чтобы быть любимым. А он должен делать это чтобы получить свою частичку нужности. Он начинал пугать сам себя. Когда он видел и осозновал, во что он превратился. Что он не может сказать кто он. Что любит, кого любит, а что ненавидит. Сам себе он казался пустой оболочкой, и все. Ничего больше. Так значит, праздник. Очередной, снова праздник. Единственное что радовало его так мысль о том, что напиться и наесться он сможет. Наступал вечер и Леголас ждал Тауриель около входа во дворец. Стражники, стоявшие около стены косились на него. Он кажется понимал в чем дело. Наверное обсуждали что он шлюха или убийца собственной матери. Другое не дано. Ему стало мерзко и он поспешно зашёл во дворец, решив найти Тауриель позже. Он шагнул за большую колонну, состоящую из переплетения деревьев и услышал голоса. Одним был Торонтур — советник отца, а второго он не знал. — Надо как-то подлить его. Чтобы ублюдок не заметил. — И как скоро подействует? — Через пару суток. Никто даже не подумает на нас. И все. Прощай король. — Но потом королём станет Калитион, а он глуп, как пробка. Год и королевству конец. Трандуил дальновиднее. — Трандуил безумец. Неужели история принца Леголаса тебя ничего не научила? Обвинить дитя в смерти собственной матери? Валар, какой кошмар. Даже дураку понятно, что он не виноват в этом. Леголас почувствовал как жар охватил его, и тело начало дрожать. Он думал, правда, с детства думал, что все винят его. Как оказалось нет, не все. — Да, ты прав, Трандуил безумец. Избавимся от него, затем уже от Калитиона. Леголас вжался в стену, когда они прошли мимо него. К счастью, его не заметили. Теперь он знал, что в кубке отца будет яд. Хороший, такой который он бы никогда не достал. Наконец он сможет умереть. Он слишком устал. Он уже несколько раз почти решался на отчаянный шаг. Но каждый раз не мог все закончить. С ужасом, снимал он петлю с шеи, ревя от ужаса, и осознания, что делает. Утопиться и вовсе заставляло сердце сжаться в паническом ужасе. Нет, для такого он слишком боится боли. Яд был идеальным решением. Леголас сидел на пиру и не отрываясь смотрел на отца. Как выпить яд? Это трудно. Если он без приглашения подойдет, отец просто изобьет его. Тогда он должен заслужить приглашение. Раньше мысль о продаже своего тела была чем то отвратительным. Теперь же он относился к этому буднично. Ради этого маленького пузырька с ядом, он был был готов на все. Медленно поднявшись, и взяв Тауриель за руку, подошел к остальным парам. Была весёлая и лёгкая музыка. Тауриель кружилась в его объятиях и смеялась. Он в это время смотрел на военного министра отца — Ранадера. Это был большой, тучный эльф, с толстыми губами. Похож на жабу. – Какой отвратительный, – подумал тогда Леголас. Но без него он не достанет яд. Поэтому он смотрел на него в упор во время танцев, соблазнительно двигая бёдрами и подмигивая ему. Тот вначале не обращавший на него внимания, сейчас смотрел на него не отрываясь и ерзал на стуле. Кажется, удалось. Ранадер подозвал слугу и шепнул ему что - то. Слуга кивнул и направился к Леголасу. Кажется, сработало. Через пару дней он наконец умрет. Сердце забилось сильнее. Слуга подошёл и сильно поморщившись, сказал, — Леголас, вас хочет видеть лорд Ранадер. Прислужник, похоже, считал, что сама идея о том, что он должен сейчас пойти обслуживать этого ублюдка оскорбление. Он сочувственно посмотрел на Леголаса и произнес, — Мой принц, мне очень жаль. Лицо Леголаса дернулось. Как давно никто так не обращался к нему. Командир, Леголас, но не мой принц. — Ничего, я привык, — произнес он, попытавшись сделать голос безразличным. Он пошел к столу советников, который был в паре метров от места, где сидел его отец. Ранадер осмотрел его и удовлетворенно кивнул. — Леголас, признаюсь, твой танец мне понравился, — произнес толстяк, похотливо его рассматривая. Юноша кивнул и Ранадер продолжил, — Сегодня обслужишь меня после пира. На этих словах он шлепнул его по ягодицам и Леголас почувствовал что хочет вырвать ему кадык. Вцепиться как дикое животное. Но он держал себя в руках. Поэтому он лишь пропел, — Как скажите, милорд. Толстяк улыбнулся и сел обратно. Леголас осмотрелся. Его отец разговаривал с министрами. Идеально. Его брат, кажется, соблазнял очередную девушку. Он стремительно подошёл к столу и одним движением взял в руку кубок отца и одним движением осушил. Все, это конец. Весь последующий вечер он чувствовал себя прекрасно. Как обычно он напился и даже секс с лордом Ранадером не показался ему отвратительным. Он приполз в свой дом рано утром. Последний раз посмотрел на солнце, и уснул, чтобы больше никогда не проснуться. Но кажется, у судьбы были на него другие планы.