Перерождение

Леголас проснулся и недоуменно посмотрел по сторонам. – Что такое?, – произнёс он первую фразу спокойно. Жаль, спокойствие это было обманчиво. – Что такое?, – на этот раз он уже был далек от спокойствия. Он уже орал. Что происходит? Он не понимал, за что судьба была так жестока с ним. Он только решился, наконец то решился, сделать то, что так давно хотел осуществить, но из за своего малодушия боялся. Самоубийство. Да, именно его. Впервые, порыв к самоуничтожению возник в его больном мозгу, когда отец выгнал его из дворца и поселил в холодном маленьком доме. И с тех пор не оставлял его. Он висел на нем мёртвым грузом и все дальше и дальше тянул его на дно. Если сначала, он пытался бороться с ним – гнал его дальше от себя, не хотел допускать даже мысли, то с недавнего времени упивался им. Наслаждался. Вся его жизнь была крайне поразительна – с одной стороны, он был крайне безразличен всем, кто окружал его, но с другой – у него была роль, присвоенная ему по праву рождения – урода, неудачника, сына Трандуила, чьё появление сломало сразу несколько судеб. Он думал и думал об этом постоянно. Тебя тут быть не должно. Никто, кроме матери не ждал твоего появления, так зачем ты тут? Какая твоя роль? Быть причиной бед для всех и всего? Разрушать? Разве цель такова? Он конечно, по большей части, отбрасывал все эти мысли и жил как животное. С помощью инстинктов. До чувств ему не было дело. В этом отношении он мало что чувствовал. Чувствовал боль, ненависть, разочарование, презрение. Чувство любви было почти не знакомо ему. Его у него сломали и вырвали с корнем. Его сломал отец, сказав, что лучше бы его вообще не было на этом свете. Он чувствовал, что в нем много любви. Быть может, при других обстоятельствах, он мог бы быть добрым, нежным юношей, любящим все и всех вокруг. Но он не мог. Он чувствовал привязанность к Галиону, Тауриель, Бельдану, но она была слабой, не яркой. Думается, если бы даже в один день они бы умерли он бы горевал, да. Но это было бы не долго и не слишком сильно. Разве это то, что должна вызывать смерть близких? А как же, отчаяние? Чувство одиночества? Тоска? Нет, думается, этих чувств его лишили. Их растоптали. Растоптала смерть матери, чувство вины за это, безразличный отец и жестокий брат. Все они. По мере своего взросления он ,действительно, начинал чувствовать в себе некоторые отклонения. Кажется, то, что происходило в его жизни слишком сильно повлияло на него.

***

Сегодня была стрельба из лука. День смотра. Командиры набирали себе команды. Это было довольно волнительно. Леголас стоял и без остановки стрелял по мишени. Пока он ни разу не промахнулся. Ему очевидно везло. Хотя, у него действительно был талант лучника. В этом, он, несомненно, был лучшим. Даже брату было далеко до него. Сегодня его отец должен был присутствовать на смотре. Это была традиция и нарушать ее было нельзя. Он радовался, но в тоже время нервничал. Одно его присутствие нервировало его, заставляло сердце бешено колотиться, а голову болеть. Он давил и подавлял. Подавлял своим безразличием, властностью. Тем, что даже не скрывал своей ненависти к нему. Даже не пытался попробовать полюбить его. Валар, он действительно мог бы хотя бы если не любить его, то не отсылать. Нормально кормить, не корить в смерти матери. Мог бы, но кажется, абсолютно не хотел. Леголас раздражённо потер плечо. Нет, сегодня он должен стать лучшим. Должен, обязан. Отец увидит и может тогда он что то к нему почувствует. Подойдет, положит на плечо руку, скажет о том, как он им гордится. Поэтому он будет стараться как никогда. Отец увидит, что он не разочарование. И скажет что он может вернуться во дворец. Он уже двадцать лет жил в новом доме, но он ужасал его также, как в первый день. Он его ненавидел. Ненавидел грязную, вонючую кровать. Окна, через которые дул промозглый, холодный ветер. Печь, которую нужно было топить. От постоянной рубки дров его руки все покрылись занозами, которые постоянно болели. А не так давно он отвлёкся и вместе полена попал себе по ноге топором. Он лежал неподвижно и просто плакал от боли. Он даже не кричал. Лишь лежал и шептал, – Мама, помоги. Конечно же мать не могла ему помочь. Он даже не помнил ее лица. Лишь в очень раннем детстве видел ее портрет в покоях отца. Она не была красавицей, но в ней было что то, что цепляло гораздо больше чем красота. От нее словно исходил свет, делая помещение светлее, а воздух в нем легче. Тогда мысли о том, как получить любовь отца затмевали лишь мысли о матери. Он часто думал о ней. О том, какими бы нежными были ее объятия и ее горячие поцелуи. Что не умри она, отец бы его любил. Она снилась ему. То были странные сны. Чаще всего, он просил ее забрать его, а она лишь усмехалась своими изумрудными глазами и говорила, что еще не время. Обычно на этом разговор заканчивался. Однако, пару раз после этого она брала его за запястье, смотрела в глаза и говорила, – Мой милый, потерпи. Скоро все изменится. И помни, я тебя люблю. Нет твоей вины что я ушла. После этого он просыпался весь в слезах. Отчаянно вскакивал, словно в приступе лихорадки. Оглядывался но матери не видел. Только непроглядное, вязкое одиночество и свой дом. После этого он медленно закрывал глаза и пытался снова заснуть. Но ничего не выходило. – Ты готов?, – спросил Бельдан. Леголас стряхнул наваждение и вопросительно посмотрел на него. Бельдан был его другом но к сожалению, владел луком он ужасно. Из десяти попыток он обычно попадал лишь в половине случаев. – Я да, а вот что насчет тебя?, – весело спросил Леголас. – Насчет меня, хм, думаю все будет плохо. Думаю отец не будет со мной разговаривать после этого. Леголас хотел сказать, что проблема его друга пустяк. Вот его судьба и будущее действительно могли сегодня измениться. Если он станет лучшим то быть может, отец его полюбит и станет гордится. Эта мысль крутилась у него в голове и он никак не мог избавиться от нее. Эта навязчивая идея должна была быть исполнена. Прошло еще несколько часов и наконец испытания начались. Леголас смотрел на своего отца. Он делал вид что не замечает его взгляда. Несомненно, жалкого взгляда. Наконец, отец все же посмотрел на него и Леголас увидел то, чего он так боялся. Он ничего не увидел. Не волнения за него. Ни гордости. Даже ненависть бы обрадовала его больше. Отец просто посмотрел на него и все. Но юноше захотелось умереть. Сейчас. Чтобы Бельдан промахнулся и вместо мишени пронзил его сердце. Просто упасть, чтобы больше никогда не встать. Он думал об этом, когда его ткнули в плечо. Его очередь. Он сжал лук в дрожащей руке и опять посмотрел на отца. Попытка опять провалилась. Трандуил увидел его отчаянный, умоляющий взгляд но усмехнулся и покачал головой с усмешкой смотря на него. – Ничего у тебя не выйдет. А если даже ты сейчас победишь, то мне плевать. Мне плевать как на твою победу, так и на поражение. Ты для меня ничто. Обуза. Вот что Леголас прочёл. По щекам побежали слезы. Его била дрожь когда он стрелял. Как итог - он стал худшим. Даже Бельдан выступил лучше. Когда закончилась стрельба его отец поднял свою руку, украшенную огромными кольцами, призывая к тишине. – Теперь капитаны должны подойти ко мне и назвать, кого они желают видеть в своих отрядах, – произнёс король как всегда холодно. Ферен - лучший из командиров, первый подошёл к его отцу, почтительно склонившись. Все новобранцы замерли в ожидании. Все они волновались, Бельдан казалось вообще сейчас упадёт в обморок. Лишь одному Леголасу было все равно. Внезапно он начал ощущать это чувство. Безразличие. Он понял, что надежда потеряна. Когда отец прогнал его из дворца он все еще надеялся что все изменится. Что однажды к нему придёт отец, извинится и скажет что ему жаль. Что он может вернуться в свои покои. Что он любит его. Леголас бы несомненно простил его. Бросился бы на шею. Простил все слова, все обвинения. Вот только просить прощения отец у него не собирался. Ферен начал перечислять новобранцев и в конце тяжело вздохнул и произнес, – Также я бы хотел видеть Леголаса и Бельдана, Ваше величество. Трандиул недоуменно посмотрел на него и сказал, – Ферен, ты уверен? Бельдан еще куда не шло, но Леголас... Леголас почувствовал что ненавидит отца. Он ведь знал что Леголас лучший. Сегодня просто был неудачный день, не более. Но вот теперь он говорит что он худший. Самый худший. Ферен однако оставался спокоен. Он тяжело вздохнул и произнес, – Ваше величество, Леголас лучший лучник. Он просто перетренировался и все. – Перетренировался, серьезно? Я знаю его подлую натуру, Ферен. Он лишь делает вид что устал. Маленький ублюдок. Ты уверен что он нужен тебе? Леголас сглотнул и понял что он круглый идиот. Отец считает что он ублюдок. Вот и все. О каком прощении могла идти речь? О какой любви? Все это развеялось в один миг. Леголас просто стоял и дышал. Тяжело дышал. Кажется подобного унижения он еще никогда не чувствовал. – Да милорд, я беру его, – твердо произнес Ферен. Трандуил насмешливо оглядел его и кивнул. Когда распределение закончилось, Леголас подошёл к Ферену. – Ферен, спасибо вам, я буду стараться, обещаю. Ферен ласково улыбнулся и кивнул ему, – Знаешь, твоя мать Эллериан, была прекрасной лучницей. Думаю в тебе это от нее. Леголас почувствовал окрыление. Сравнение с матерью приободрило его и чувство печали начало медленно покидать его. Да, это было приятно. Приятно что в нем было хоть что-нибудь от его прекрасной матери. Часто говорили, что его брат Калитион был ее копией. Такой же красивый, завораживающий. Однако, глаза брата были копией тех, что были у отца. Красивые, но в тоже время холодные и злые. Они сияли как драгоценные синие камни. Их свет душил и ставил на колени. У его матери как ему однажды сказал Ферен были другие глаза. Зеленые как изумруды. Такие же как у него. Эта мысль грела душу и единственное что он любил в своей внешности были глаза. Он смотрел на них и видел в них мать. Видел жертву в глазах ее убийцы.

***

Леголас не заметил как провалился в сон. После его первого пробуждения прошло уже должно быть много времени. Почему он опять уснул? Обычно такого с ним не происходило. Кровать в его доме была слишком жёсткой, деревянные перекрытия давили ему на спину и он едва мог спать на ней. Он посмотрел по сторонам и ничего не понял. Он в комнате брата? Почему? О, Валар, его сейчас прикончат. Однажды он уже уснул в покоях Калитиона и это очень, очень плохо кончилось.

***

Леголаса трясли. Он весь сжался,чувствуя себя еще меньше, чем обычно. Прижался к большой кровати и зарыдал. Отец тряс его за плечо и орал, – Что ты здесь забыл? Забыл свое место, поганый мальчишка? Почему ты тут? Леголаса била дрожь. Ему просто было плохо. Он кажется заболел. После того как его поселили в новый дом он ужасно себя чувствовал. Плохо спал, а если и спал, то просыпался из за холода. Сегодня утром он проснулся от лихорадки. Он хотел помыться, но река замёрзла. Он просто хотел в тепло. Поэтому как вор, он прорвался мимо стражников, охранявших вход во дворец. И залез в покои брата. Тот был на охоте, а значит его никто не заметит. Он сразу же разделся и залез в тёплую воду. У его брата была огромная ванная, сделанная из фарфора. Ее бы хватило на пять эльфов. У него не было даже корыта. Леголас сидел и тер свое тело. Тер нетерпеливо и усердно. Его кожа была ужасна - лопнувшая и красная. Наконец, он вытерся и неожиданно посмотрел на себя в зеркало. Валар, это ужасно. В его новом жилище не было зеркал и он первый раз за долгое время увидел себя. Маленький, худой, с торчащими рёбрами, с руками, покрытыми занозами и шрамами на шее. Кажется, это было когда его брат решил поиграть с ним и надел на него уздечку для лошади. Единственное что было красивым - его глаза. Как у матери. Мальчик измученно вздохнул, почти дополз до кровати брата и рухнул в нее без чувств. Он проспал недолго. Отец нашёл его. И теперь орал. Леголас начал плакать. Трандуила это разозлило еще больше и он в ярости дал ему пощёчину. – Вставай, сопляк, – прошипел его отец, – Как ты смеешь? Врываться в комнату брата как вор? Спать на его кровати? Мерзкая дрянь. – Отец, я заболел, пожалуйста, у меня лихорадка, – мальчик произнёс это одной сплошной фразой. Дрожь не останавливалась, и Леголасу казалось, каждая кость в его маленьком, тщедушном теле дрожит от холода. – Я по-твоему похож на целителя? Или что,ты считаешь, что если ты болеешь, то я должен забыть все твои пригрешения? То,как ты убил мою Эллериан! , – заорал его отец и одним движением сбросил его с кровати. Леголас услышал крик Галиона и почувствовал, что кровь течет с его лба. Проснулся он уже у себя в доме. Галион сидел рядом и вытирал тряпкой его лоб. – Мой принц, ну зачем вы так? Если вы болеете, сказали бы мне. А так только разозлили вашего отца. – Знаешь, ты прав, но я чувствую себя лучше. Наверное ванна помогла,– пробормотал Леголас. – Да, но больше так не делай. Я так боялся что ты больше не проснешься,– прошептал дворецкий его отца и прижал его к себе. – Спасибо, Галион, – произнес Леголас, но в горле стоял ком из слез. Разве отец не тот кто должен защищать свое дитя? Почему же его так жесток? Отчего он настолько ненавидим? – Леголас, я кажется догадываюсь о чем ты думаешь, но это не так. Поверь, проблема не в тебе. Твой отец просто еще не оправился от смерти матери. Все будет хорошо. Галион его обнял. Леголас прижался к его груди. Он хотел бы ему верить, но не мог. Нет, он обречён на жизнь без любви своего отца.

***

Он грустно вздохнул после этих воспоминаний и огляделся. Нет, это не комната брата. Эта комната была лучше. Больше и балкон был украшен позолотой, а не серебром. Неужели его занесло в покои отца? Трандуил сбросит его из окна. О, Валар. Он начал в панике выбираться из постели и уже почти добежал до двери когда понял. Это не покои его отца. Совсем не они. Тогда где он? Может быть он все же умер и это его новый дом? Дом без боли? Дом, где только он и она? Его мать. Где нет избиения, унижения, пошлости? Где есть только чувство чистой любви? Он надеялся на это. Он вздохнул и медленно подошел к креслу. Сел в него и неожиданно увидел перед собой зеркало. Большое и красивое в золотой раме. Он прищурился и закричал. Почему он так выглядит? Он выглядел как он, но и не он вовсе. В зеркале он был нормального роста, без своего вечно уставшего,затравленного взгляда. Руки были не покрыты ссадинами, а на лице не было шрамов. Волосы были не такими длинными как у отца или Калитиона, но были несомненно красивы. Чистые и нежные они струились по его плечам. Он еще никогда не ощущал себя таким красивым. Что за злая шутка, Валар? Он недоуменно начал трогать свое лицо пытаясь убедиться что это не иллюзия. Внезапно он посмотрел в свои глаза и лишь их зеленый, глубокий цвет - цвет глаз его матери позволил убедиться, что нет, это не очередная больная фантазия. Нет, это не было фантазией. Определённо. Леголас сел в кресло и понял что ему нужно выпить вина. Срочно. Но кажется тот, кто жил тут был ханжой. Не было ни одной бутылки. Он раздражённо потер руки и наконец решился выйти. Он толкнул входную дверь. Перед ней стоял Галион. Леголас уже ничего не понимал. Неужели его откачали и позволили отдохнуть в покоях? Или же отец посчитал что он спас его от яда? – Галион, что происходит? Почему я тут?, – начал он как всегда нервно и быстро. Галион посмотрел на него. И недоумение проскользило на его лице, – Простите? Вы в своих покоях, милорд. Галион что тоже хлебнул что то не то? Милорд, обращение на вы? Да Галиона уважали в сто раз больше него и тут такое. Чтобы с ним, убийцей и шлюхой общались на вы? – Галион, у тебя все нормально? – В каком смысле, ваше высочество, может вам еще отдохнуть?, – заискивающе сказал дворецкий. Леголас уже ничего не понимал. Обращение на вы, там этот разговор был для него в новинку. – Отдохнуть? Так что все таки? Яд оказался не смертельным?, – пронеслось в его голове. – Где мои отец и брат?, – спросил Леголас. Нужно было отсюда уходить. Вдруг отец приказал Галиону разыграть этот спектакль? Но Галион его любил. Отец его заставил? – Брат? Какой брат?, – Галион уставился на него. – Так, у меня нет брата?, – спросил Леголас. Очевидно он не умер. Кажется брата у него нет. Главное, чтобы не подумали что он сумасшедший. – Нет, что вы. Может позвать целителя?, – заискивающе сказал Галион и Леголасу стало мерзко. Его Галион всегда общался с ним на равных. А этот кажется действительно вжился в роль слуги. Его Галион внушал ему чувство поддержки и защиты. Он ведь поддерживал его и пытался защитить от отца. Этот же кажется не только бы не помог ему, но еще бы и сам надавал пощечин. – Нет, ничего не нужно, оставь меня, – пробормотал Леголас. Видеть никого не хотелось, да и быть здесь тоже. Галион недоуменно посмотрел на него , – Сказать вашему отцу что вы уже проснулись? О нет, Валар. Да этот ублюдок его убьёт. Леголас был уверен что он тот еще псих. Даже в этом странном мире. Тем более, что даже если и нет, то ему плевать. Ему не хотелось тут находиться. Это какая то нелепая ошибка. Он хотел умереть. Чтобы никого и ничего не видеть. Ему не нужен был этот новый мир. Серьезно. Ему ничего это не нужно. Леголас решил что он побудет тут пару дней. Может тут жива его мать? Он наконец ее обнимет, прижмется к ней? Она скажет что он ее сокровище? Он приободрился лишь от одной этой мысли. – Нет, не говори ему. Не хочу его видеть. Лучше скажи, моя мать, где она? Галиона кажется обескуражили оба его вопроса. – Вы снова поругались с отцом? Опять будете не разговаривать неделю? Пожалуйста извинитесь первым, вы же знаете, он сразу вас простит, – быстро пробормотал тот. – Да я не за что в своей жизни не буду просить у него прощения. Не после того, что он сделал, – прошипел Леголас и тут же осекся. Он был не у себя. Тут может быть его отец не бил его? Не обвинял в смерти матери? Может даже любил? Будь Леголасу снова пятьдесят и проснись он вместо пощечины своего отца на кровати своего брата в таком месте он был бы счастлив. Но этот взрослый Леголас был безразличен. Любовь отца перестала для него существовать. – Галион, что моя мать? Где она?, – неторопливо сказал он. Пожалуйста, Валар, пусть она будет жива. Пожалуйста. Пожалуйста. Дворецкий посмотрел на него грустным взглядом и сжал его ладонь в своей, опустив взгляд на пол, – Мой принц, вы же знаете, ваша матушка скончалась. Леголас ощутил, как земля ушла из под его ног.