Колдовстворец: Ткань Судеб

      Саша не верил своим глазам. То, о чём он мечтал свои неполные одиннадцать лет — вон оно! В его руках! Желтоватый конверт из плотной бумаги, на лицевой стороне которого переливающимися всеми цветами радуги чернилами было старательно выведено:       

АЛЕКСАНДРУ КОРШУНОВУ

      

ПОМЕСТЬЕ КОРШУНОВЫХ, СИБИРЬ, РОССИЯ

      

ЛИЧНО В РУКИ

      — Мама, Папа, Бабушка, Тётя Ксандра, Шишка-а! — Мальчик, держа письмо перед собой, стремглав понёсся обратно в столовую, да так, что почтовая белка на его плече чуть не сорвалась.       Когда он ворвался в комнату, с грохотом отворив дверь, тётя Ксандра выпустила из палочки фейерверк синих и золотых искр, громко взорвавшийся под деревянным резным потолком.       — Это было лишнее, Ксандра. — Отчитала свою дочь бабушка Лена, не скрывая своей улыбки. — Поздравляю, Саша!       Софья упала на колени и распростерла руки, обнимая сына. Обнимая Сашу, она много-много его целовала и гладила по голове. Она была так рада, что даже заплакала от счастья.       — Молодец! Молодец! — Климент сел на корточки, обнимая жену и сына.       Почтовая белка, явно чувствуя себя лишней в этих объятиях, спрыгнула с плеча мальчика и в два прыжка добежала до Шишки, вытирающей слёзы своим передником, и угромоздилась уже на ее плече.       — И не нужно было так переживать из-за письма. Поздравляю. — Прокряхтел прадедушка Яков с портрета, когда пик чувств уже был пройден, а Климент помогал Софье встать и протягивая ей хрустальный фиал. Софья достала свою витую палочку из ивы с инкрустированной жемчугом рукоятью и коснулась ею своего виска, вытаскивая нить воспоминаний об этом счастливом моменте и помещая её в сосуд.       — Tu vas ouvrir la lettre? — Ксандра покачивалась на каблуках от нетерпения, протягивая племяннику нож для писем.       — Д-да, конечно… — Саша вытер пару слезинок (а как тут можно было не расплакаться, если даже бабушка Лена кружевным платочком протерла глаза) и взял нож.       Аккуратно, чтобы не повредить содержимое, юный Коршунов проткнул острием ножа угол конверта и провёл лезвием, открывая письмо. Отложив нож, он аккуратно достал несколько сложенных листов, выбрал тот самый, и начал зачитывать всем присутствующим в зале:

Объединенное Министерство Магии Российской Федерации и Ближнего Зарубежья

Департамент волшебного образования и теории магии

АКАДЕМИЯ ВОРОЖБЫ И ЧАРОДЕЙСТВА «КОЛДОВСТВОРЕЦ»

Уважаемый Александр Коршунов!

От лица директора Ингвара Перунина, кавалера Ордена имени Соломона Премудрова II-й степени, Великого Чародея России и члена Совета Чародеев России, мы рады сообщить Вам, что Вы зачислены в Академию ворожбы и чародейства «Колдовстворец» на первый год обучения. Пожалуйста, ознакомьтесь с приложенным к данному письму списком необходимых книг и предметов. Информируем, что необходимые для обучения учебники и пособия может предоставить школьная библиотека, но Вы вправе обзавестись собственными. Занятия начинаются 1 сентября. Ждём Ваше ответное письмо не позднее 31 июля. Если Вам требуется дополнительная информация или помощь квалифицированного специалиста из Департамента волшебного образования и теории магии, просим указать это в том же ответном письме. С уважением, Владислав Дубных, заместитель директора P.S.: Белка не уйдёт, пока Вы её не погладите.              Саша еще несколько раз глазами перечитал заветное письмо. Тётя Ксандра, сгоравшая от нетерпения, достала второй лист из конверта, содержащий приложение со списком предметов и учебников и начала читать, расхаживая из угла в угол, бубня что-то на французском.       — Что там? — Поинтересовался Климент, заглядывая сестре через плечо.       Ксандра бесцеременно выставила руку, в которую и впечатался лицом ее брат. –Tu ne sais pas? Униформа, учебная утварь, учебники, и, конечно же, bâton magique!       — А? — Переспросил мальчик. Его тётя, конечно же, обучала его французскому, но он ещё был очень далёк от понимания всего, что она говорит.       — Волшебная палочка. — Климент продемонстрировал свою палочку. — У тебя наконец-то будет своя.       Мальчик вспомнил давнишнюю историю. Однажды, когда он был маленький, он схватил палочку отца, посчитав себя великим волшебником, и взмахнул ей — конечно же, никакой сноп искр из неё не вырвался. Напротив, палочка с силой вырвалась из его рук и устремилась прочь, пробив окно и улетев куда-то в лес. Саша после этого простоял в углу несколько часов, пока папа Климент искал свою палочку в лесу. С тех пор каждый раз, когда он пытался взять чью-то палочку, ему напоминали об этом случае.       — Своя палочка? — Прошептал Саша, не веря своим ушам.       — Да, она. — Кивнула бабушка Лена, — Полагаю, палочка прадедушки подойдёт…       — НЕТ! — Прадедушка Яков поперхнулся кофием. — Я протестую!       Софья перекрестила руки на груди, выражая протест. Указав на Сашу, она жестами сказала «Ему нужна своя».       — Полностью согласна, ma chère! — Ксандра согласилась с мамой Саши. — Каким бы знаменитым и сильным не был grand-papa, между волшебником и палочкой должна быть установлена тесная связь. La bâton de grand-père может банально не признать его. Нужно купить новую, специально для него!       — Ну допустим. — Недовольно вздохнула бабушка Лена, в очередной раз не пристроив наследство прошлого. — На день рождения купим.       — Pourquoi attendre? — Ксандра непонимающе вскинула бровь, и обратилась к мальчику. — Собирайся Саша!       — Прямо сейчас?! — Климент опешил.       — А почему нет? — Тётя пожала плечами. — Это будет мой подарок на день рождения. И лучше я подарю его сейчас — никогда не знаешь, когда Ministère вновь отправит в командировку.       — Мы правда пойдем покупать мне палочку? — Саша жалостливо смотрел то на тётю, то на папу.       — Распутин с вами! — Климент не выдержал напора жалобных взглядов что со стороны сына, что со стороны сестры. Даже его жена жестами попросила его смиловиться. — Собирайтесь.       — Ура-а! — Завопил от радости Саша, прыгая на месте.       — Куда же вы так торопитесь, молодежь?! — Упершись руками, бабушка Лена неторопливо поднялась из-за стола, наконец-то закончив свою трапезу: — Мне потребуется время, чтобы собраться.       Саша не верил своим ушам — даже бабушка Лена собиралась с ними.       — Шишка-а, а ты пойдешь с нами? — Мальчик обратился к домовихе, самозабвенно чесавшей почтовой белке макушку.       — Мой маленький господин, у Шишки полно забот по дому. — Отказалась домовиха, оторвавшись от белки. Та, воспользовалась моментом и ускакала прочь, видимо, получив требуемую заботу.       Спустя полчаса все стояли в большой гостиной зале и дожидались хозяйку дома. Их ожидание закончилось, когда двери распахнулись, впуская Елену. Для выхода в люди она решила надеть свой самый парадный наряд — тёмно-серое платье прямого кроя с подплечниками, выравнивающими линию плеч, и рукавами, на руках — атласные перчатки по локоть на полтона темнее, чем основное платье. Шею украшал аккуратно повязанный шелковый шарфик, а голову — стильная (по мерках 20-го или, скорее, 19-го века) шляпка с торчащим из него пером авгурея.       Не спеша, по-царски грациозно она вплыла в комнату, осторожно ступая чёрными туфлями на очень низком (из-за глубоко почтенного возраста) толстом каблуке, дополнительно опираясь на клюку, ранее принадлежавшей её собственной бабке. В другой руке она держала небольшой ридикюль из серого бархата.       — Бабуль, почему так долго? — Мальчик сгорал от нетерпения.       — Цыц. Достопочтенные ведьмы не опаздывают, они приходят тогда, когда нужно. — Бабушка Лена подошла к старому камину, возле которого стояли все домочадцы.       Это сооружение из каменных плит и блоков, называемое «камином», больше походило на дольмен из каменного века — как уверяли многочисленные предки с портретов, он стоял здесь с незапамятных времен, и, скорее, это поместье построили вокруг него. Старые выветрелые камни были украшены орнаментом из замысловатых изображений чего-то, чего Саша не знал. В отличие от других каминов и печей в доме, этот «старый камин» никогда не топили — по крайней мере, мальчик этого ни разу не видел. Но не смотря на это, его плиты всегда были тёплыми — даже горячими, словно огонь здесь горел постоянно.       — Maman, мы можем отправляться? — Ксандра склонила голову и зашла в дольмен-камин.       — Подожди. — Пожилая ведьма заглянула в свой ридикюль, проверяя всё ли на месте: — Так, палочка, гаман, докУменты… Вроде всё на месте.       Кивнув, Климент тоже спустился в дольмен-камин (сооружение было несколько «утоплено» в пол), неизбежно ударившись головой о верхнюю горизонтальную плиту. Потирая место ушиба, он протянул руку жене, помогая зайти внутрь. Следом в древнее сооружение зашла и бабушка Лена. Оставался только Саша.       — Ну-с, молодой человек, а теперь Вы кого ждёте? — Бабушка Лена поправила свою шляпку, помятую низким потолком дольмена.       Саша много раз видел как родители использовали старый камин. Они заходили внутрь и исчезали в мгновение ока под легкий шорох плит, которые словно сдвигались и раздвигались. Но он сам еще ни разу не использовал его — поэтому его и одолевал страх. Задержав дыхание, страшась камней, он шагнул внутрь.       Убедившись, что все готовы, бабушка стукнула металлическим наконечником клюки три раза об пол — мальчика обдало жаром. Гранитные блоки задрожали, размыкая швы кладки, и сдвинулись в сторону. С грохотом и шорохом плиты проносились смерчем вокруг Коршуновых. Но не успел Саша моргнуть, как все камни остановились, словно и не двигались, а из-за арки дольмена проникали новые звуки, которых никогда не было дома.       Выйдя из «камина», Саша обнаружил, что он и его родители находятся уже не в поместье — а в кирпично-каменном гроте с белыми колоннами на входе. Обернувшись, он увидел, что никакого мегалита уже нет — лишь стена искусственной пещеры. Мама протянула ему руку, видя его непонимание. Держа сына за руку, Софья вывела из его грота — солнечный свет явил им широкую площадь, окруженную деревьями — Александровский сад возле высоких стен Кремля, по территории которому шатались толпы москвичей и гостей столицы. Бабушка Лена, увидев такое количество не-волшебников, презрительно фыркнула и, отстукивая такт клюкой, медленно направилась в сторону Красной площади:       — Как же их много, уму не постижимо!       — Мама, а что Вы хотели? — Пожал плечами Климент, предлагая жене свою руку. Та, улыбнувшись, согласилась и мягко взяла его за локоть. — Мы в самом центре страны!       — Пф. — Многозначительно возмутилась ведьма, ступая по гранитным плитам мостовой.       Мальчик восторженно смотрел по сторонам — Москву он видел в первый раз. До этого они с семьей посещали только званые обеды у других семей, да сами устраивали такие вечера. О Москве он знал лишь то, что это — самый главный город России, и что здесь работает папа. Ну, конечно же, и бабушка Лена держала здесь магазин зелий, но почему-то всё время была дома, а не на работе, как папа.       Он, как и многие другие дети на аллее Александровского сада, держал маму за руку и с искренним любопытством взирал на высокие красные башни и стены с зубцами в форме буквы М. Мальчик уже слышал о Кремле из рассказов родителей — это была очень старая крепость не-волшебников, в которой в прошлом жили цари и царицы, окруженная огромной массой защитных заклинаний и чар — так, например, никто не мог летать на мётлах, ступах, пользоваться каминной сетью и другими видами зачарованного транспорта на территории Кремля. А на все ворота крепости была наложена «гибель воров», дуновением ветра снимающее все чары и любую маскировку с проходящих через них людей или животных. Лишь в двух местах можно было переместиться к Кремлю, используя такие же древние дольмены, как и у них дома — в тот самый грот, а также куда-то под землю, где ныне в рукотворных коллекторах текла речка Неглинная. Как говорил папа: «Кремль — это одно из самых защищённых мест не только в России, но и во всём мире».       Пройдя мимо большого красного здания, напоминающее пряник, Коршуновы вышли на Красную площадь. Увидев ещё большие толпы народа, чем в Александровском саду, Саша ахнул.       — Здесь всегда так много народа, papa? — Обратился он к отцу, подражая тёте Ксандре в манере речи.       — Всегда, Саша. — Кивнул Климент, услышав презрительное рычание Елены. Он искренне надеялся, что у той хватит терпения не использовать свою клюку для нанесения ранений простым туристам, пришедшим сюда на экскурсию со своей группой.       — И все они — не-волшебники? — Удивлялся Саша.       — Тише. — Папа приложил указательный палец к губам. — Да. Все они не похожи на нас.       Бабушка Лена, шедшая во главе процессии Коршуновых, с трудом преодолев толпу туристов со странными устройствами на длинных палках, предназначения которых Саша не знал, вышла ко входу в огромное и изящное белое здание, на крыше которого красовалась вывеска «ГУМ», он же — «Государственный универсальный магазин». А изящным оно было из-за обилия лепнины, декора и прочих украшательств на фасаде.       — Женщина, отойдите! — Какой-то из прохожих в строгом костюме с белыми… червячками в ушах?.. не мог обойти ведьму, стоявшую прямо в проходе, уткнувшись в неё пузом, оттого и возмущался басом.       — Никакого уважения к старшим! — Гневливо воскликнула Елена и отодвинулась, уступая дорогу очевидно важному мужчине, но под конец выставила клюку вперёд, сделав подножку ему. Не-волшебник с воплями (тётя Ксандра быстро зажала уши ребёнку, чтобы тот не услышал их) споткнулся и упал на брусчатку.       — Извините. — Климент протянул руку, помогая мужчине подняться. Тот принял помощь и, встав на ноги, начал отряхиваться. Окинув взглядом Коршуновых и отметив их необычный внешний вид, он быстро развернулся, бубня что-то про неких «хипстеров» и «полоумных косплееров». Значения этих слов Саша конечно же не знал.       Разобравшись с мужчиной, Елена победоносно направилась ко входу через таинственную металлическую рамку. Та громко запищала, когда ведьма прошла сквозь неё.       — Женщина. — Высокий налысо бритый парень в строгом чёрном костюме преградил старушке путь. Из-под воротника белой рубашки к уху шла прозрачная спиралька. — Что у Вас в сумке?       — Извините?! — Елена ошалело посмотрела на охранника.       — Покажите содержимое Вашей сумки, женщина. — Повторил свой вопрос мужчина.       — Сынок. — Бабушка Лена начала кипятиться как чайник. Это она любила делать. — Во-первых, я для тебя — мадам. Во-вторых, это не сумка, а ридикюль! В-третьих, на каком основании я обязана тебе что-то показывать?!       — Покажите содержимое Вашей… Вашего ридикюля, мадам. — Охранник стоял на своём.       — Мама… — Попытался вставить слово Климент, пытаясь урегулировать конфликт.       — Цыц. — Ведьма встала в позу, опершись обеими руками на клюку. — Сынок, ты видимо не понял меня. (Ох уж эта разница поколений!) Я не собираюсь показывать тебе содержимое моего ридикюля. И вообще, где твоё воспитание, внучок? Где уважение к милой, престарелой и высокопочтенной женщине, втрое или даже вчетверо старше тебя? Я прошла войну, и я не собираюсь показывать свои совершенно обычные дамские штучки на сотом году жизни какому-то парню.       — Вдруг у Вас бомба, мадам? — Парировал охранник.       — Бомба?! — Старушка усмехнулась и похлопала мужчину по плечу. — Милок, ну какая бомба? Я милая старая старушка и представляю угрозу только Пенсионному фонду. Уверяю, что в моем ридикюле нет ничего кроме антикварного серебряного зеркальца, косметички и прочих дамских штучек… Можешь позвать своего начальника? Надеюсь, что это такой же возрастной человек и он меня поймёт.       — Ладно, проходите. — Мужчина сдался, не желая продолжать данную перепалку, ещё и привлекая своего начальника.       — Спасибо, внучок. — Елена расплылась в напускной улыбке и победоносно, стуча клюкой, зашла в ГУМ.       Саша поразился внутреннему содержанию данного здания — это была самая настоящая улица с магазинами и прилавками, наполненными, очевидно, дорогими вещами, крытая сверху стеклянным сводом. Точно такой же стеклянный потолок был и у них дома в библиотеке.       — Бабуль, а какую войну ты прошла и что такое «Пенсионный фонд»? — Поинтересовался мальчик, попутно разглядывая витрины со странными плоскими кирпичиками из стекла с движущимися картинками.       — Понятия не имею. — Пожала ведьма плечами, ведя семейство уже на вторую улицу. — Я это где-то очень давно послушала у других достопочтенных женщин. Всегда работает!       Наконец Коршуновы остановились у шикарной мраморной лестницы. Правый марш вёл наверх, а левый — в некий «Исторический туалет». Елена, посмотрев по сторонам, постучала клюкой по массивным перилам.       Пол под ногами задрожал, словно произошло землетрясение. Но никто из посетителей ГУМА не замечал этого — все как шли по своим делам, так и шли. Не заметила даже женщина, поднимающаяся по лестнице из Исторического туалета, что её лестница, как и всё здание, медленно отъезжало в сторону. Между двумя маршами лестницы выдвигался ещё один проём, с чугунной решеткой и вывеской — «Колдовской универсальный магазин».