Белтайн

      — Ответили?! — Аберфорт нырнул в камин, едва в нем проступили черты брата.       — Нет. — Пауза. — Бельвина вернулась в школу.       Вечером того же дня Аб ждал ее у Черного озера. Она сама указала место в ответе на его письмо. «Раз снова озеро, то это добрый знак», — увещевал он свое бешено бьющееся сердце.       Увидев ее в школьной форме, со строго уложенными волосами, он слегка растерялся, но оцепенение слетело быстро. Ее глаза. Ее губы. Приветливая улыбка. Все хорошо…       — Бельвина! — Аб кинулся навстречу, но его остановила узкая ладошка, мягко упершаяся в грудь. Бель беспокойно оглянулась.       — Ах да, прости. — Она, возможно, опасается родительского гнева. — Бель, — всю свою нежность он вдохнул в этот самый мелодичный в мире звук, и голос его сорвался на полушепот. — Я написал письмо твоим родителям. То есть не я, брат, но...       — Я знаю.       — И… От них ответа еще не было, но скажи: ты… ты согласна стать моей женой?       — Аб, — ласково отозвалась она, — я с пяти лет помолвлена с другим и через год выйду за него замуж.       — Но, — из горла вырвался хрип, — но ведь помолвка еще не брак. Её можно расторгнуть. Я люблю тебя, а ты…       — И мне ты мил, — слова звучали весенним ручейком, но хуже кислоты язвили душу, — но я тебя почти не знаю. Как и ты меня.       — Да… Да, ты права, конечно, — он все-таки приблизился и взял ее за руки и обрадовался, что не отнимает. — Но я согласен подождать ответа. Давай узнаем друг друга получше.       Бель покачала гладко причесанной головой.       — Это невозможно, милый. Помолвка — это данное слово. Блэки никогда не нарушают своих обещаний.       — Не ты же их давала, — выдавил он сквозь ранящий лед в груди.       — Я часть своего рода, — Бель не повысила голоса, но в нем сквозь мягкость проступила сталь.       — Как ты можешь? — Нестерпимо хотелось взять ее за плечи и встряхнуть, и, чтобы сдержаться, Аб отступил на два шага назад. От боли и обиды перед глазами заплясали мушки. — Держите слово? А как же то, что ты была со мной? — он пожалел о едких и подлых словах в то самое мгновение, когда они слетели с губ. Испугался. Раскаялся. И, широко раскрыв глаза, уставился на Бель.       Она лишь улыбнулась грустно и нежно:       — Нас друг для друга избрал Белтайн. Никто не упрекнет меня в том, что подчинилась его воле. — Бель вскинула подбородок, но сразу же добавила тише: — И не жалею.       — Вот, — в душе встрепенулась надежда, — вот ты сама сказала: нас соединил Белтайн. Его воля священна — разве это не причина?..       Тонкий прохладный палец прижался к его губам.       — Аб, милый, Белтайн властвует единственную ночь в году. Еще одну ночь — Самайн, а все остальное время правят закон, традиция и договор. Нет, случившееся на Белтайне не причина изменять то, что планировалось на годы вперед.       — Ты ведь не любишь его? — он сам себя едва услышал.       Брови Бельвины дрогнули:       — Герберта?       — Я не знаю, как его зовут — твоего будущего мужа, — горько усмехнулся Аб, с ужасом чувствуя подступающие слезы. Но их он, разумеется, не мог себе позволить. Бель тем временем, прищурившись, смотрела вдаль.       — Нет. — Ветер вытянул из прически юной Блэк тонкую прядку и играл ею, а Аберфорт подумал, что тоже хотел бы обратиться ветром, чтобы иметь возможность хотя бы касаться ее волос. И губ, что так неумолимы. — Я не люблю Герберта, но смогу. Смогу его полюбить после свадьбы.       — А я для тебя, выходит, просто небольшое, ничего не значащее приключение?       — Не говори так! — воскликнула Бельвина, и впервые за весь разговор ему почудился отблеск того огня, что пылал между ними позапрошлой ночью. — Хоть мы едва знакомы, ты много для меня значишь! Но у меня есть обязательства. И все, что я могу — это сохранить память о нас. Наша ночь осталась в прошлом, и она — одно из самых ярких и счастливых, самых ценных воспоминаний в моей жизни. Пожалуйста, не разрушай его.       — Прости, — он обреченно опустил голову.       — И ты не держи на меня обиды, Аб. Прощай. — Она развернулась на каблуках и быстро зашагала к замку.

* * *

      Ответ Блэков Альбус принес на следующий день. Аб знал, что надеяться не на что, но все равно зачем-то прочел: «…наша дочь уже помолвлена, а потому любые разговоры на данную тему бессмысленны и неуместны».       «Ну и черт с вами», — подумал Аб и ушел в запой.       На все попытки Альбуса отлучить его от бутылки Аб посылал брата к дракклам, гриндилоу, лешим и прочей нечисти, которую только мог вспомнить. За месяц беспробудного пьянства он отощал до ввалившихся щек, чего, впрочем, не было видно под немытой и нечесаной бородой. Иногда он смотрел на себя в зеркало и, криво усмехаясь, думал, что скоро у леших за своего сойдет. И ничего не собирался менять. Пока однажды во сне ласковый девичий голос не шепнул ему: «Ты должен».       — В отличие от тебя, я никому ничего не должен, — недобро проворчал Аб в темноту, но утром умылся, побрился и коротко обрезал патлы, уже начавшие сбиваться в колтуны.       Жизнь не радовала, но и жгучей боли больше не причиняла. Шла своим чередом. Днями он занимался трактиром: пополнял запасы, следил за поваренком, чтобы не слишком портачил, вышвыривал за дверь перебравших и забуянивших посетителей. За полночь запирал двери и валился с ног. Изредка наведывался в бордель.       Незаметно пролетел год. Новый Белтайн Аберфорт провел в компании огневиски у могилы сестры. Ни о каких гуляниях у костра не хотелось и думать.       А ближе к лету черная с белой грудкой сова принесла письмо. Печати на нем не стояло, но разворачивал сложенный вчетверо лист Аб с замирающим сердцем. Предчувствие не обмануло: послание было от Бельвины, и оно снова — на этот раз окончательно — перевернуло его жизнь.       «В январе этого года, — писала Бель, — у меня родился сын. Наш сын, Аб.       Прости! Ты в праве ненавидеть меня за то, что не сообщила раньше, но я думала, что так будет лучше для всех. Отец с самого начала обещал принять внука в семью. Он и сейчас не отказывается, но прежде хочет убедиться, что в нем проявится наша родовая магия. А до той поры решил спрятать ребенка.       Сегодня утром без моего ведома нашего мальчика с тетей Элладорой отправили в Новый свет, а меня оставили готовиться к свадьбе. Мама уверяет, что с ним все будет хорошо, но мне тревожно, Аб! Он еще такой маленький!       Я пыталась скандалить, требовать, чтобы мне вернули ребенка, угрожала, что иначе разорву помолвку. Но отец пообещал в таком случае выжечь меня с фамильного древа и выставить за дверь. Я боюсь остаться с сыном на улице и боюсь его потерять.       Я не знаю, сможешь ли ты меня простить, но практически уверена, что наш малыш тебе не безразличен. Пожалуйста, найди его. Я очень виновата. Но умоляю, отыщи нашего мальчика.       Не знаю, под какой фамилией отец вписал его в билет на корабль, но точно не Блэк. Может быть, даже Дамблдор.       Его зовут Аурелиус».