Мы всё помним, Афтон

      Лефти всё смотрела на зарево пожара, пытаясь вспомнить, что же она хотела делать дальше. Мысли всё путались, а она всё хотела броситься в здание. Перед глазами всё стояла фигура отца, отталкивающего её от языков пламени. Она не понимала, честно, почему он решил уйти от неё, почему решил бросить свою крошку. Но потом она поняла. Эта мысль больно ударила в несуществующее сердце. Её добрый и искренний папочка... не хотел вновь видеть смерть дочери, зная, что убийца вновь выжил. Снова. Он хотел, чтобы малышка смогла свершить правосудие, как бы больно ему не было.       Потому что она держала всех на руках, пытаясь всех спасти, пытаясь дать им новый смысл жизни.       И потому, что сам был слаб... не мог посмотреть в глаза тому, кто был другом, но отнял всё.       Малышка Чарли всё понимала.       Она упала на землю, разрывая пальцами почву, только из-за металла не разорвав их до крови и мяса. От безнадёжности закрыла глаза, как когда-то в детстве, пытаясь прогнать подкроватного монстра. Но человек оказался страшнее. Её прошлое тело готово было испустить свой последний шаг. Подарок отца вновь помог ей. Возможно, Марионетка могла ей помочь в тот вечер. Пожар сменился тихим стрекотанием дождя, бьющего наотмашь по лицу. Дети по ту сторону смеялись, так долго и с радостью, словно именно им подарили торт. На запястье светился зелёный браслет, дающий ей призрачную надежду, что её спасут. Но дети перекрыли коробку с её защитницей. Им было весело.       Они не знали, что отец погибшей девочки будет смотреть на них с отчаянием.       Рядом припарковалась машина, откуда вышел друг отца. То есть, она думала, что это её друг тоже... пока он не улыбнулся, наслаждаясь её страхом. Нож в его руке сиял. Нет, он больше не друг. Он тоже веселился, как и те дети. Она и вправду хотела побежать. И она попыталась, вот только из-за дождя упала в грязь. Сердечко быстро-быстро стучало, а в горле застыл крик. Не было сил кричать. Но она пыталась, когда ей пронзили плечо с улыбкой, когда воткнули в лёгкое с шёпотом, когда в сердце и с лукавым вопросом. Чарли отчаянно брыкалась, честно, но сил в ней было не больше, чем в взрослом мужчине.       Чертова улыбка. — Тебе весело, дочка убийцы?       Нет, ей не было весело в тот вечер. Но ответ так и не дошёл до него, когда он выбросил в мусорный бак. Скорее, это ему было весело. Убил дочь того, кого посчитал виновным в смерти Элизабет. Ему и не приходило в голову, что он сам в этом виноват. Что он сам виноват в её смерти. К ней эти мысли пришли намного позже, когда она узнала больше деталей про него. Но это не делало её снисходительной к ним. У него не было оправданий для убийства детей.       Она злилась. Она жаждала покоя. Она хотела вернуться к отцу.       Это не было весёлым.       Лефти открыла глаза, горько усмехнувшись. Заброшенный склад стал пристанищем для её горьких воспоминаний. Кажется, она смотрела в стену полчаса. Потому что в голове горели слова, сжирающие её возводимое в абсолют спокойствие.       «Ты не понимаешь нашей злобы! Если бы понимала — ты бы не желала ему быстрой смерти».