Библия ветров

Ангелам курить не положено, ведь так? Но она курила. Курила, распустив длинные рыжие волосы, как павлины свой хвост и ткнувшись старенькими кедами мне в ноги, пока я сидела на скамейке и пыталась осознать, что нахожусь рядом с самым настоящим ангелом, который, к тому же, дымит как паровоз. Она подсела так запросто, словно мы были старыми подругами, и тени от невидимых крыльев вычернили асфальт позади нее, не оставив ни малейших сомнений в том, кто передо мной. — Ну, привет, товарищ, — сказала она, чиркнув спичками. — А разве вам можно курить? — спросила я первое, что пришло на ум. Она выпустила дым, сложив губы трубочкой, и беззастенчиво улыбнулась. — А где написано, что нет? Я захлопнула книгу и кое-как затолкала ее в сумку, втайне надеясь, что ангел исчезнет, но она продолжала сидеть, ткнувшись кедами мне в ноги. — Ты мой ангел-хранитель? — спросила я. — Почти. Я на кого-то похожа? Я прищурилась. Зрение у меня было неважным, ну а память на лица и того хуже. Кажется, волосы у неё были крашеными, на свету корни отливали золотым. И зачем, спрашивается, ангелам красить волосы, носить дешевые пластиковые кольца и застиранную футболку с изображением рок группы, разве у них нет дресс-кода? Если она и прочла мои мысли, то не подала виду. — Ты похожа на девушку, с которой я дружила в детстве. — сказала я. — Так, погоди, ты ее ангел? Она засмеялась, да нет — захохотала, глядя прямо мне в лицо. — Можно и так сказать. — сказала она сквозь смех. — Все, пойдём, ты мне нужна. — Никуда я не пойду. У меня работа. И вообще ты какой-то глюк как в дурацких фильмах, и прохожие наверняка думают, что я сумасшедшая, которая разговаривает сама с собой. — Сейчас и проверим. — сказала она. — Хей, молодой человек, у вас потрясная куртка, не дадите номерок? Парень, проходивший мимо, вздрогнул, посмотрел на ангела, пробормотал что-то невразумительное и быстро ретировался с глаз долой. Ангел захохотала и вновь повернулась ко мне. — Думаешь, ангелы каждый день смертным являются? — спросила она. — Я ничего не думаю, — ответила я. — Оно и видно. Я быстро поднялась со скамейки, надеясь, что она не увяжется за мной. — Мне пора, простите. — Самоубийство Сони достаточно веская причина? — крикнула она мне в догонку. Неимоверным усилием воли я заставила себя не перейти на бег. Репетиторство не задалось с самого начала. То мать ребёнка перенесла занятие на час, и мне пришлось ждать у дома на скамейке, то ручка сломалась у меня в руках, испачкав все чернилами. Светомир вертелся на месте, словно хотел сбросить имя, которое родители пожаловали ему при рождении, да и я, признаться, была не лучше его. Вела урок я на автомате, то и дело возвращаясь мыслями к Соне. Мы были подругами в детстве, а потом я переехала, а она осталась жить в старом доме, где гопников на скамейках больше, чем на крышах голубей. Над столом была полка с книгами, и среди них мелькнула знакомая зелень «Хроник Нарнии». У меня дома была такая же, только более потрепанная и пестревшая карандашными иллюстрациями, которые мы рисовали с Соней, спрятавшись в шкафу, пропахшем нафталином. Кажется, нас вдохновил на это эпизод из «Покорителя зари». Вспомнились мне и игрушки из готового завтрака, которыми мы играли вдвоем. Если положить льва в морозилку, а потом на него подуть, то он менял цвет. Я была Сьюзен, а она Люси, да, кажется, так, хотя многое я уже начала забывать — все-таки много лет уже прошло с тех пор. Кое-как проведя урок, я вышла из квартиры и начала медленно спускаться по ступенькам, попутно вытащив из кармана телефон. Вконтакте мы все еще были в друзьях, и я без труда нашла ее страницу в списке. В онлайне ее не было с прошлой недели. Если бы не ангел, то я бы не увидела в этом ничего необычного — наверняка у Сони тоже есть фейковая страница. Сидит, наверное, 24/7 в каких-нибудь ролевках под именем Люси Певенси. Она явно не из тех, кто повзрослеет, стукни ей хоть сто лет. Я подумала, что надо бы ей написать. Уже одна эта мысль была для меня подвигом, учитывая весь груз социальной неловкости, которую я таскала с собой из года в год. И вот чего ей нормально не живется? Я и сама не заметила, как ощутила злость. А какого, собственно говоря, ангела? Вот со мной произошло действительно что-то волшебное, а я мало того, что не рада, так еще и должна писать что-то и унижаться. Нет уж, увольте. Я бы хотела думать, что это был какой-то глюк или я заснула на скамейке и вот-вот проснусь, а у меня кто-то уже стащил телефон. Но нет, я прекрасно помнила, какой реальной она была, могла сосчитать каждый волосок на светлых бровях, а в носу до сих пор свербело от запаха дешевых сигарет. Как бы там ни было, пора было возвращаться домой. Очередной скандал с матерью выжал последние соки. Я забралась под одеяло и включила телефон. Нужно было написать Соне хотя бы банальное «привет». Но я написала гораздо больше, чем могла от себя ожидать. Меня хватило на целое: — Привет, Лу, давно не виделись, не хочешь как-нибудь погулять? Успокоенная тем, что сделала хоть что-то, я попыталась заснуть. Но сон все не шел. Я жалела, что убежала от нее, как потерпевшие убегают с места аварии. Мать тоже была права: я тут не на курорте и могла бы прибраться, пока она работала. Ну и что, что я ненавижу уборку, многие ненавидят, но ведь живут как-то. Как все. Возможно, поэтому я ненавидела Соню — у нее всегда все было не как у всех. Она словно родилась с какими-то чит-кодами реальности и всегда знала самые необычные места, безошибочно выбирала самое вкусное мороженое, а в обычном масс-маркете одевалась так, словно одежду туда поставляли прямиком из другого мира. Когда у нас не было денег на конфеты, она придумывала выуживать мелочь из фонтана на площади, и так вдобавок к любимым шипучкам и барбарискам мы получали еще одно захватывающее приключение. Утром первым делом я проверила телефон. Никаких новых сообщений. Признаюсь, это меня даже разочаровало. Я зевнула и переставила будильник еще на пять минут. — Она не ответит, — раздался насмешливый голос над моей головой. Я оторвала голову от подушки и сощурилась. Ангел сидела на стуле и лениво листала томик «Хроник Нарнии». В собранных в пучок волосах притаилось несколько солнечных зайчиков, словно она вплела в волосы маленькие зеркала, от бликов которых начинали слезиться глаза. — Ты чего здесь забыла? — сонно спросила я. — А ты знаешь, что прообразом Аслана был Иисус? — ответила она вопросом на вопрос. Я покосилась на иконы, которые мама так и не разрешила мне снять. Аслан для меня всегда был более реальным что-ли… Нет, не так — в него хотелось верить, даже заранее зная, что его нет. Верить, ничего не прося взамен, из одной лишь любви к нему. Поднявшись с кровати, я отобрала у нее книгу и осторожно поставила ее обратно на полку. Интересно, как бы мать отреагировала, если бы узнала, что ангелы выглядят так? — Ты в курсе, что ты ужасный друг? — спросила она. Я села, натянув футболку почти до самых колен. — И без тебя как-нибудь разберусь. И вообще с чего ты взяла? — С того, что я тебе сказала о том, что твоя подруга может покончить с собой, а ты сидишь как ни в чем не бывало. Я отвела глаза и принялась рассматривать свои ноги. — Я написала ей сообщение, и вообще что я могу, да мы и не друзья давно, — ответила я. — Дружба понятие вне времени: она или была или ее не было вовсе. Ангел подошла и села на колени передо мной и, отряхнув с ладоней прилипшие соринки, заглянула прямо мне в глаза. Глаза у неё было страшные: в них отражался свет, которого просто не могло быть в комнате даже несмотря на солнечный день. Такой свет мог быть разве что в Нарнии или в глазах тех, кто в ней побывал. — Чего ты от меня хочешь? Она поднялась с колен и подала мне руку. — Надевай куртку, пошли. Весна наступила раньше положенного, и надеть джинсовку я несколько поторопилась, хоть под ней еще был и свитер. О завтраке пришлось забыть, и теперь у меня то и дело урчал живот. Желая меня поторопить, ангел схватила меня за руку и потащила к ближайшей остановке. Не помню, когда в последний раз кто-то держал меня за руку. Ладонь у нее была теплой и сухой, и вся она словно притягивала и многократно отражала весь свет, что был на улице от солнечных зайчиков до магазинных гирлянд. Несмотря на рабочий день, в автобусе почти никого не было. Ангел тут же отыскала свободные сидения и плюхнулась на одно из них. Я заплатила кондукторше за себя и за нее и осторожно села рядом. Ангел тут же положила голову мне на плечо, и начала водить пальцем по стеклу, рисуя неведомые узоры. Соня однажды точно так же положила голову мне на плечо. Мы ехали в машине отца, который иногда забирал нас из школы. Всю дорогу между родителями была натянутая тишина, которая вот-вот грозила лопнуть, а тут еще и Соня притворялась, что спит, и так и норовила положить голову мне на плечо, хотя я то и дело ее сбрасывала. Ангел перестала водить по стеклу, и, кажется, заснула. Я замерла, боясь ее разбудить. Мимо перенеслась знакомая площадь с фонтаном, и клаксон спугнул голубей с головы Ленина. Хотелось, чтобы этот автобус ехал вечно, но вот мы налетели на выбоину, а сам автобус затормозил на до боли знакомой остановке. Ангел встрепенулась и подскочила с места. — Ну же, пошли, наша остановка, — сказала она. На выходе она вновь взяла меня за руку, но я совсем не возражала, а даже наоборот. Вскочив на бордюр, она шла чуть впереди, не выпуская моей руки. — Почему она решила покончить с собой? — спросила я. Ангел не обернулась, а когда заговорила, ее голос звучал все так же жизнерадостно, что порой начинало пугать. — А ты как думаешь? — спросила она. Кажется, отвечать на вопросы она любила еще меньше меня. — Не я ее ангел-хранитель, разве это не твоя работа? — Нет, твоя, ты же ее друг. — Чушь, я ни у кого из друзей не просила, чтобы со мной нянчились и сама ни с кем не хочу. Бордюр кончился, и ангел легко спорхнула на землю. Две наших тени стояли рядом, только у ее тени были два крыла, каждое из которых было размером с человеческий рост. Я оглянулась, чтобы понять, видит ли это кто-то кроме меня, но прохожие или смотрели в телефоны, или себе под ноги, но никак не на нас. — Люди ничего не увидят, пока не захотят, — фыркнула ангел. — кстати, знакомое место? — Конечно, это наш двор, — уверенно сказала я. Двор и правда был наш: те же качели с облупившейся краской, куцые кусты сирени и ржавая карусель, вот только он сам весь как-то сжался, стал мелким и незначительным, тогда как когда-то он был для нас целым миром. Мы играли здесь, иногда дрались с мальчишками, а иногда сотрудничали, устраивая какие-нибудь каверзы. Соня придумывала сказки, а я розыгрыши. Так однажды мы нашли старый кошелек, набили его песком и положили точнехонько на середину дороги. Удивительно, сколько благовоспитанных с виду прохожих захотели присвоить его себе. Я улыбнулась, вспоминая эту каверзу, и тут же спрятала эту улыбку, чтобы ангел не заметила. — Куда ты меня ведешь? — спросила я, уже зная ответ. Прислонив палец, к одному из домофонов, она распахнула дверь, приглашая меня войти внутрь. В подъезде пахло свежей краской, и сигаретами. Ангел уселась на подоконнике и, выудив из пепельницы мятую сигарету, прикурила от солнечных лучей. — Все, дальше самая, чай не маленькая, — сказала она, подгоняя меня свободной рукой. — Ладно-ладно, иду. Я могла бы удрать, но почему-то не сделала этого и даже нажала на звонок. Возможно, Соня сейчас дома и откроет мне, а я даже не знаю, что ей сказать. Сердце болезненно заныло, но никто не открывал. Я уже собралась уходить, когда услышала за дверью чьи-то шаркающие шаги, а затем открылась и сама дверь. Казалось, что очки Сониной бабушки были такой же неотъемлемой ее частью, как шаркающая походка и старенький халат, а она сама ничуть не изменилась с тех пор, как я видела ее в последний раз. — Алиночка, ты ли это? Господи, какая большая стала, ну, чего ты проходи проходи, чай, не чужая. — А Соня дома? — спросила я как когда-то в детстве. — Вон я уже и чай поставила, как чувствовала… Похоже, не только ангелы не любят отвечать на вопросы. Делать было нечего — я разулась, повесила свою джинсовку рядом с другой и прошла на кухню. Обстановка с тех пор ничуть не изменилась, разве что деревянные окна сменились на пластиковые, а так все тот же дребезжащий холодильник с наклейками из Винкс, чахлый папоротник и пухлый телевизор с пыльной кружевной салфеткой на пластиковой голове. Однажды, гоняясь за Соней, я разбила стекло на кухне, но она взяла вину на себя, а у меня остался шрам на руке. Не первый и не последний. — Как здоровье? Как мама с папой? — спросила старушка, разливая чай. — Все хорошо, спасибо, — ответила я. Не рассказывать же, что папаша таки спился, а мать из-за него хорошую работу потеряла, и теперь при каждом удобном случае срывается на мне. Кому это интересно? Вот именно — никому. Чашка, которую передо мной поставили, была просто огромной. Чаинки хаотично носились в коричневой жиже, словно как и я хотели сбежать. Бабушка пододвинула мне домашнее печенье с искрящимися крупинками сахара. От одного его вида можно было заработать диабет, но я послушно взяла одно и даже попробовала надкусить. — А Соня скоро придет? — вновь спросила я. Бабушка бросила робкий взгляд на икону, висевшую позади меня. Подняв дрожащую руку, она хотела было перекреститься, но положила ее на стол. На меня же как будто вылили кипяток. Крылатая лгунья соврала, это уже произошло. Я убрала руку подальше от кружки, чтобы ненароком не обжечься и не разбить. — Да… — протянула я, и сама не зная, что хотела этим сказать. — Налью-ка я нам с тобой чайку, Соня-то чай совсем не любила, все кофе да кофе, вон до сих пор пачка стоит. Дома-то только она его и пила. Я посмотрела на полные кружки чая, что уже стояли на столе, но ничего не сказала. Старушка медленно поднялась с места и пошаркала к плите и оперлась на столешницу. — Давление шалит что-то, — сказала она, словно извиняясь. Я поняла, что она сейчас упадет до того, как это случилось. Уже сидя на полу и удерживая ее голову на руках, я кое-как набрала номер скорой. Пальцы никак не хотели попадать на нужные цифры, и позвонить удалось только с третьей попытки. Время же словно треснуло и потекло во все стороны разом. Вот я смеюсь над Соней, пришедшей в нелепом берете, чтобы спрятать свои рыжие волосы, и хохочу над волосами, которые ее бабушка настойчиво красила хной, чтобы те быстрее росли. Вот я толкаю ее потому, что она заняла мое место на карусели, и запрещаю другим девочкам с ней дружить, если те не хотят быть такими же изгоями. Все это сполна вернулось ко мне в новой школе, в которой всем так нравилось дразнить меня за очки, но ей уже не помогло. Скорая увезла бабушку с диагнозом сердечный приступ. Быстро введя в курс дела Сониного отца, примчавшегося с работы, я торопливо надела свою джинсовку, зашнуровала кеды и выбежала на улицу. — Молодец, оперативная работа, — догнал меня насмешливый голос. Я обернулась и толкнула ее, но это было все равно, что пытаться толкнуть памятник. Ангел лишь улыбнулась, задорно прищурив глаза. — Ты соврала! Она уже мертва! — сорвалась я на крик. — Она да, а ее бабушка нет, за что спасибо тебе. — Но почему ты мне не сказала? Я бы… я бы… — Свечку в храм поставила? Пожертвовала на бездомных котят, чтобы тебе плюсик в карму записали? Думаешь, так раскаяние покупается? — Я не знаю… Я всхлипнула и отвернулась. В кармане что-то было. Засунув туда руку, я достала пачку дешевых сигарет и недоуменно посмотрела на них. Кажется, по ошибке я надела не ту джинсовку. — Так это ты, — сказала я. — Все это время это была ты. — Та-дам! Соня обошла меня и заглянула в лицо, а затем ее взгляд упал на пачку сигарет. — Не дашь одну, а то мои закончились? — попросила она. — Держи. Я тоже потянулась за сигаретой, чтобы было чем занять руки. Она щелкнула пальцами, и из сигареты заструился дымок. — Вуаля. Здорово, правда? — спросила она. — Да, супер. Так чем ты теперь занимаешься? Она стряхнула пепел и пожала плечами. — Да так всего понемногу, кофе вот учусь варить, голосовые с молитвами принимаю и так по мелочам: котят с деревьев спасаю и не даю всяким дуракам покончить с собой — а то после смерти работы не оберешься. Крылья в спину, молитву в руки и иди неси добро. Но мне нравится, не жалуюсь. В небесной канцелярии такой вай-фай, что офигеть можно, я по щелчку пальцев могу все сезоны сериала скачать. Ангелы те еще пираты, только никому не говори, ок? Я смяла сигарету, толком ее не докурив. — Ты простишь меня? — Конечно, ведь я же ангел. Она обняла меня, уткнувшись носом в волосы, и даже не видя ее лица, я чувствовала, как она улыбается. Я тоже улыбалась, но сквозь слезы. — Мы больше не увидимся? — спросила я, шмыгнув носом. Она отстранилась и шутливо толкнула меня локтем. — Еще чего, ты же меня кофе выпить позвала, так что теперь не отвертишься. Все, тебе пора, твой автобус пришел.