Чувства слишком сильны, чтобы их сдерживать

Одержимость. Злорадная эмоция, которую большинство стремится избежать как в опыте, так и в восприятии. Независимо от цели эмоции, она редко приводит к чему-либо, кроме разрушения сердца того, кто ею поглощен, и, по меньшей мере, дискомфорта для получателя. Кейл Хенитьюз был слишком хорошо осведомлен об опасностях одержимости. Он знал об этом с самого детства. Его отец был одержим его матерью, и хотя это сделало его верным и любящим партнером, это часто приводило к определенному пренебрежению к сыну. А когда его мать умерла, это также привело к тому, что его отец не смог справиться с потерей. Кейл всегда презирал саму концепцию одержимости, направленной на человека. Хотя он по-прежнему чувствовал дискомфорт, когда люди становились одержимыми объектами или менее телесными понятиями, он не находил это таким отвратительным, как одержимость, направленная на человека. Ему всегда нравилось представлять себя выше падения в такую развратную яму. Возможно, он больше походил на своего отца, чем хотел признать. Кейл избегал одержимости во всех аспектах своей жизни. Он никогда не позволял себе поддаваться какому-либо увлечению дольше, чем на время, и обычно заглушал этот интерес чрезмерной зависимостью от алкоголя. Возможно, именно потому, что он почти всю жизнь избегал одержимости и всех ее подводных камней, он оказался настолько неподготовленным к тому, чтобы справиться с ней. У него не было никаких тормозов, которые нормальный человек мог бы применить к одержимости. Он так и не научился справляться с тем, что его безвозвратно поглощает что-то. Когда все его мысли и чувства полностью поглощены объектом его одержимости. В то время как его отец, человек, который был склонен к собственному иногда навязчивому поведению, был человеком, который научился смягчать и умерять эти эмоции, а Кейл так и не научился этим навыкам. Он был не в состоянии справиться с этим. Дышать. Думать. Только одна вещь поглощала все его мысли, и хуже всего, что это был человек. Человек, который, скорее всего, вообще не думал о нем. Кейл думал о нем. Постоянно. Навязчиво. Его сердце было приковано к одному конкретному человеку, как будто для того, чтобы биться, ему было необходимо присутствие этого человека. Кейл не осознавал, какую опасность представляют его эмоции. Он не бредил. Только одержим. И из-за этой одержимости он не мог даже обратиться за помощью. Если бы он признался другу или доверенному лицу в своих чувствах, они поступили бы разумно и попытались бы разлучить его с объектом его эмоций. Честно говоря, Кейл предпочел бы умереть. Мысль о том, что он не сможет увидеть свое лицо, была хуже смерти. Хуже любой другой участи. Его чувства были настолько всепоглощающими и абсолютными, что он не мог их отпустить, даже если знал, что не должен их испытывать. Ким Роксу, официант местного ресторана, в который Кейл зашел однажды много месяцев назад, поднял глаза от стола, где он убирал с соседнего столика, и поймал взгляд Кейла. Он вежливо кивнул и одарил Кейла коротким взглядом своей профессиональной улыбки Я хотел бы получить хорошие чаевые, которой он одаривал всех своих клиентов. Кейл не обиделся. Он знал, что Ким Роксу сейчас возится в ресторане, с удовольствием следя за тем, чтобы здесь все было спокойно. Это была одна из самых милых его черт. Ким Роксу было не все равно. Ему было не все равно. Он всегда добивался больших чаевых, повышения зарплаты, оплаты сверхурочных, но он также искренне заботился о том, чтобы у его клиентов был хороший опыт. Убедиться, что их еда доставлена в разумное время. Убедиться, что еда соответствует их вкусам. Убедиться, что с ними все в порядке. Как тогда, когда Кейл впервые зашел в ресторан. Пьяный, нищий и несчастный. Человек, на которого любой официант посмотрел бы как на помеху. И самое забавное в Ким Роксу то, что он действительно считал Кейла занудой. Кейл видел это в его глазах. За свою жизнь он видел слишком много глаз, смотрящих на него подобным образом, чтобы не понять, когда он это заметил. Однако, несмотря на эти чувства, в них было и искреннее сострадание. Ким Роксу небезразличны люди. Больше, чем кто-либо из тех, кого Кейл когда-либо встречал. Именно это впервые вызвало его интерес. Противоречивый человек, который, как ни парадоксально, заботился о благополучии даже самых неприятных или проблемных клиентов. Явно стрессовый. Явно уставший. Очевидно, что каждый день он работал до изнеможения. И все равно заботился. Это было странно наблюдать. Но Кейла это завораживало. Ким Роксу всегда уделял время заботе о каждом клиенте, о каждом человеке, а также о своих коллегах. Когда казалось, что кто-то из официантов испытывает трудности, он заступался и помогал им. Находил способ дать им то, в чем они нуждались. И в этом была своя забава. Ким Роксу умел давать людям то, в чем они нуждались. Но не всегда то, что они хотели. Кейл нуждался в Ким Роксу. Он задавался вопросом, приведет ли это к тому, что мужчина отдастся ему. Нет, он не гадал, он фантазировал. Это было ненормально, он прекрасно понимал, но ему было все равно. Не могло волновать. Он питал свою одержимость как мог, не вмешиваясь в жизнь Ким Роксу, но знал, что этого недостаточно. Он боялся, что этого никогда не будет достаточно. Он знал, что даже если наступит день, когда Ким Роксу отдаст себя в жертву ради удовлетворения Кейла, этого будет недостаточно. Невозможно было насытить эту одержимость. Жадность свободно ревела в его сердце и не давала ему никакой передышки. Но проблема была не в этом. Кейл понимал, что его жадность никогда не должна быть удовлетворена, даже не стоит пытаться это сделать, но с течением дней его жадность смешалась с другой растущей эмоцией, которая угрожала заставить его потерять весь контроль, который у него оставался. Ревность. Это не была ревность к тем, к кому Ким Роксу относился так же, как и он. Кейл знал, что все они находятся на одном уровне, как бы это ни было обидно, и поэтому ревновать было бессмысленно. Но те, кто занимал какое-то особое место в сердце Ким Роксу. Эти люди вызывали у него жжение. Он не мог выразить это словами. Он никогда не испытывал такого эгоистичного желания, как это. Он хотел лишь спрятать Ким Роксу от всего мира и держать его при себе. Это сводило с ума. Кейл всегда знал, что он упрямый и верный человек, что ему свойственно держаться за тех, кого он любит, и втаптывать ноги в землю, чтобы обеспечить их счастье. Но он никогда не думал, что способен испытывать такое невероятное чувство собственничества. Все, чего он хотел, - это обладать этим очаровательным и милым человеком. Все, чего он хотел, - это быть единственным человеком, которому удавалось видеть искренние улыбки Ким Роксу или его язвительное отношение. Кейл отпил кофе и закрыл глаза, пытаясь успокоиться. Если в ближайшее время ему не удастся взять себя в руки, он может совершить что-нибудь плачевное. Единственное, что удерживало Кейла от импульсивных поступков, был его упрямый самоконтроль. Однако этот самый контроль с каждым днем становился все слабее... – Еще кофе? Почему только его голос должен был быть таким соблазнительным? Кейл сглотнул и открыл глаза. Он поставил свой кофе на стойку и посмотрел на официанта дрянным взглядом, который не выдавал ни одной из его внутренних мыслей. – Долго же я ждал, – ответил он сурово. Это было не только потому, что ему нужно было поддерживать свою репутацию отброса. Он хотел, чтобы Ким Роксу его возненавидел. Точнее, он хотел, чтобы Ким Роксу был неудержимо влюблен, а затем мог делать все, что пожелает, с человеком, который развлекал его каждую секунду. Но он изо всех сил старался сдерживать эти бушующие эмоции и знал, что если Ким Роксу окажет ему настоящую услугу или доброту. Любое проявление любви или желания. Даже милая улыбка, которую он приберегал для своих любимых клиентов. Если Ким Роксу подарит ему что-нибудь, самоконтроль Кейла развалится пополам. Поэтому было лучше, если бы Ким Роксу его ненавидел. Он не мог жить без Ким Роксу в своей жизни, не мог искать помощи от своей одержимости и не хотел быть поглощенным собственными ядовитыми желаниями. Единственное, что позволяло ему сдерживать себя, - это Ким Роксу. При каждом искушении, при каждой мучительной фантазии Кейл знал, что то, чего он хочет, может навредить Ким Роксу. Украсть его счастье. Украсть его сладость. Несмотря на то, что одержимость взяла верх над его лучшей натурой, он все еще любил Ким Роксу именно таким, какой он есть. Он не хотел менять это. Разрушать его. Он просто хотел его. Целиком и полностью. Вежливая рабочая улыбка Ким Роксу была натянута, когда он наполнял чашку для Кейла, а Кейл притворялся раздраженным, нетерпеливо постукивая пальцем по столу и делая вид, что его не завораживают руки Ким Роксу. У него были руки человека, которые работали каждый день своей жизни. Кейл знал, что он много работал. Он каждый день приезжал в этот паршивый ресторан на побитой машине, часто работал в две смены, никогда не делал перерывов и не отдыхал как следует, и всегда был внимателен к деньгам, словно жил на задворках. Иногда в своих фантазиях Кейлу нравилось представлять, как он забирает Кима Роксу в роскошную жизнь. Покупать ему все, что он только пожелает, и баловать его так, чтобы ему никогда в жизни не пришлось работать. Эта мысль наполняла его теплом, и иногда он даже заблуждался, думая, что Ким Роксу хотел бы этого. Однако реальность всегда приходила за ним. Она отбрасывала его надежды и заменяла их жестокими фактами. Ким Роксу он был безразличен. Он вообще его не знал. Кейл был просто непокорным постоянным клиентом, который хорошо платил чаевые. Не было никакого способа преодолеть пропасть между ними, как бы сердце Кейла ни жаждало большего, а разум ни пытался его обмануть. – Что-нибудь еще на сегодня? – спросил Ким Роксу, и Кейлу чуть не пришлось прикусить язык. Даже для него было грубо отвечать на "ты" работнику сферы обслуживания. Ему хотелось, чтобы его ненавидели, но он не хотел, чтобы Ким Роксу чувствовал себя хищником. Он не хотел, чтобы тот чувствовал себя дегуманизированным в своей работе. Он просто хотел его. С каждым днем это было все труднее. Кейл насмехался. – Ничего, что ты мог бы мне дать, – ответил он язвительно. Ким Роксу кивнул и начал уходить, а Кейл, как гад, в которого он превратился, провожал взглядом его спину и немного ненавидел себя за это. Ким Роксу приостановился и повернулся, возвращаясь к столу, как будто только что о чем-то подумал. Кейл очень старался выглядеть человеком, который не просто оценил зад официанта. – Это немного не к месту, но могу я попросить вас об одолжении? У Кейла пересохло во рту. Может, он попросит денег? Ким Роксу был не из тех, кто так пристает к клиентам, но он знал, что Кейл был богат, а тот явно жил на задворках. Возможно, Ким Роксу грозили неприятности. Гнев вскипел в его сердце при мысли о том, что кто-то может причинить Ким Роксу хоть малейшее неудобство. Гнев, беспокойство и желание жестоко бурлили в его животе. – Что? – спросил он, всем своим видом показывая, что его беспокоит эта просьба. Это было труднее, чем он думал. От волнения ему захотелось утешить Ким Роксу. Заверить его, что все будет хорошо и что он защитит его от всего. Он ожидал, что просьба будет странной, но совершенно не был к ней готов. Он уже намеревался сказать "да" всему и всем, чего бы ни пожелал Ким Роксу. Ничто не могло подготовить его к тому, о чем попросил Ким Роксу. – Не мог бы вы притвориться моим парнем?