Tether me

Нельзя, чтоб страх повелевал уму;

Иначе мы отходим от свершений

Как зверь, когда мерещится ему.

Данте Алигьери "Божественная комедия"

Ночь. Темнота. Тишина. Лишь тихое пение доселе неизвестных птиц напоминает о том, что этот мир жив, что мужчина шагает не по мертвому городу. Натягивая перчатки посильнее, он усмехнулся — волнуется. Все же, возможно, стоило взять с собой подчиненных, либо же подготовить побольше планов «Б» или хотя бы прислушаться к словам Накахары… Но плевать. Этот чертов русский зашел слишком далеко со своими кознями и стратегиями. Такими темпами авторитет Мори и мафии в целом будет подорван, и они потеряют свою власть в Йокогаме, от чего страдать будут все. Не хотелось позволять какому-то мальчишке разрушить то, что он строил так долго. Достоевский был действительно умен. Он строил прекрасные планы, в чем мог составить конкуренцию даже Дазаю. Опасность, исходившая от Федора, уже не первый месяц заставляла босса Портовой мафии нервничать. Как же все-таки хорошо, что удалось вовремя заметить тонкие нити, прицепленные к собственным рукам и перехватить инициативу. Только увы, кукловод до сих пор не знает, что стал марионеткой, но это лишь на руку врачу. Скрип двери заставил поморщиться и тихо выругаться, проходя в темное сырое помещение. Где-то вдали слышался звук капающей воды, а также тихий топот маленьких лапок. Взгляд фиолетовых глаз забегал по еле различимому рельефу стен, а после зацепились за единственный источник света — небольшое окошко у самого потолка. Губы изогнулись в хитрой ухмылке, а в радужках показался блеск. Намечается нечто интересное. Удивительно, что все сложилось именно так. Огаю обманом и хитростью удалось донести до Фёдора неверную информацию, в которую тот поверил и теперь направлялся в заброшенное здание на краю города. Кажется, ему наплели о том, что здесь удастся встретиться с каким-то очень опасным, но полезным для русского эспером. В одном ему не наврали—эспер, поджидающий его во тьме действительно опасен, только, наверное, не особо полезен. Он, наоборот, рушит многие планы Достоевского, тем самым частенько подпорчивая настроение. Ну ничего, сегодня все это закончится. Огай обязательно перережет ниточки, коими были оплетены конечности Федора. А, как известно, без этих самых ниточек марионетка не может жить. Как жаль… Глаза, наконец привыкшие ко тьме, зацепились за ржавые шкафчики, стоящие в дальнем темном углу. Кажется, за ними будет хорошо спрятаться. Все-таки эффект неожиданности никто не отменял, и он обязательно сыграет врачу на руку. Устроившись поудобнее и прикрыв глаза, Мори вслушался в уже привычный звук капающей воды. Успокоив себя, мужчина начал продумывать, как именно он будет нападать, что будет говорить, а также, как именно враг будет убит. От подобных мыслей сердце начинало биться чуть сильнее. В такие моменты босс Портовой мафии и понимал, что живет. Достоевский давно строил козни против Мори Огая, да и для мафии в целом. Главное аккуратно и работать в перчатках. Он давно строил тысячу планов как нагадить грандиозно до полного уничтожения вражеской организации. Но все эти планы в последнее время начинают кататься гению не такими уж гениальными и продуманными. Именно поэтому тот решил стрелять редко, но метко. Надо было уничтожить всех исполнителей мафии, разломить и разобщить организацию. Посеять хаос, и сделать так, чтобы важная фигура потеряла вес и значимость для организации. Было несложно для Фёдора сделать важную фигуру своей игрушкой. А также быть уверенным, что Мори Огай — его марионетка. И нельзя было допустить ни единого просчёта, который мог привести к краху самого Достоевского. Ведь легко из кукловода, стать самому марионеткой. Кукольная игра такая хрупкая. Сегодня ты злобный гений, а завтра на плахе бедный. Чувствуешь, что ходишь по острию ножа. Но разве игра не может быть без этого? Иначе она была бы чрезмерно скучна. Вообще целью Фёдора было не уничтожение мафии, скорее это было проходной задачей. Уничтожение эсперов — вот к чему стремился Достоевский. Но вот эта задача проходной не получилась — миссия по уничтожению мафии. Это уже вошло в постоянную вражду и вставление палок в колёса. Он считал, что расправится с мафией проще простого, но то что она быстро поднималась от его козней напрягало Достоевского. Хотя не менее опустошалась. Значит босс Портовой мафии тоже гений. Наверное, если бы там был Дазай, то шансы Фёдора могли бы быть крайне малы. Но не сейчас, когда тот во вражеской организации. А просить помощи у бывшего подопечного вряд ли будет Мори. И правильно, тут уже игра для двоих. Но уж точно не для троих. Ночь прекрасна и нежна. Приятный ветер заставлял чёлку вздыматься, а вид перед глазами время от времени был ею скрыт. Мертвенно-бледная луна освещала район, по которому передвигался сейчас Фёдор. Добирался он самостоятельно, не боялся работать один. Точнее Фёдор в основном полагался только на себя, хотя союзников поиметь было тоже не плохо. Именно для этого он сейчас, будто рысь крадётся за своей добычей. Осторожно и медленно. Он успевал по времени и никогда не заставлял себя ждать. Район не так приятен для мирских глаз, но не для Достоевского. Это не вызывало у него отвращение или нечто подобное. Аметистовые очи рыскали и осматривали обстановку, когда он прибыл в нужное место назначения — заброшенное здание. Любое другое место было бы менее безопасно, но и это не менее. Тут могла быть засада. Но на это всегда надо иметь тузов в рукаве. Полуприкрытые глаза в ожидании смотрели на единственный источник света в ожидании чего-то. Этот эспер заставлял себя ждать или Фёдор допустил где-то просчёт? Как же неприятно нарушает мёртвую тишину капли воды стекающие по ржавым трубам. Даже шагов Достоевского до такой степени не было слышно как этот неприятный звук. Кап… Кап... Кап... Вода медленно стекала по ржавым трубам, падая вниз и становясь одним целым с лужицей, разлившейся внизу. Подобный звук часто успокаивал Огая. Правда, обычно так капала далеко не вода, но это сейчас стоит опустить. Важен не сам процесс, а его результат — босс Портовой мафии успокаивается. Приоткрыв глаза, Мори вновь осмотрелся, пытаясь зацепиться хоть за что-то, что могло бы как-либо помочь в бою. После чего улыбнулся, по привычке натягивая правую перчатку. Будет весело. Долго себя ждать Достоевский не заставил, неосознанно предупреждая о своем пришествии врагу. Его хоть и тихие шаги все-таки указали на присутствие в помещении. Молчит. Прислушивается. Думает. От подобного кровь стыла в жилах даже у такого хладнокровного человека, как Огай. Федор был таким врагом, в борьбе с которым нельзя было упускать ни единой мелочи. Он может воспользоваться секундной слабостью, причем как физической, так и моральной. Это действительно опасно. Та ещё игра с огнем, скрещенная с хождением по тонкому льду. Прикрыв на пару секунд глаза, босс Портовой мафии тихо выдохнул, выбирая самый оптимальный вариант дальнейшего развития событий. Легким движением достав любимое орудие не одной сотни убийств, мужчина сверкнул глазами и скрылся в небольшом проеме за ржавыми шкафчиками. Невесомо шагая, он достиг своей цели — добрался до выхода, резко хватая свободной рукой ручку и со всей силы захлопывая скрипящую дверь. Из-за сильного стука по стенам пошли многочисленные вибрации, а в ушах загудело. Только вот Огай был готов к подобному, а что насчет Достоевского..? Воспользовавшись явным замешательством русского, Мори ловко обогнул его, вставая сзади и поднося холодный металл к чужому горлу. Он чувствовал слегка учащенное дыхание брюнета, чувствовал, как сильно бьется его сердце, отзываясь пульсациями в сонной артерии, которую так и хотелось поскорее перерезать, чтобы этот чертов гений прекратил портить все его планы. Всё таки это была засада, прокрутил про себя Фёдор, устало закрыв веки. Лучше сейчас не двигаться, лишние движения, лишние ошибки. Приближая лицо к чужому затылку, Огай холодно, но при этом как-то завлекающее произнес, хитро ухмыляясь. — Какая встреча, мой милый друг. Не думал, что пересечемся здесь, какими судьбами в наш скромный домик на краю города? Или Вас тоже привлекает звук капающей воды, о великий русский гений? — усмехнувшись, мужчина посильнее прижал скальпель к чужому горлу, зная, что если приложит чуть больше усилий — его враг навсегда забудет как дышать. Первое, что заставило навострить уши, то что эспер не появлялся. Что перетекало к выводу — выжидал русского. Но не долго скрывался в этом чудном помещении, явил себя, как Фёдор почтил этого человека своим присутствием. Второе, быстрая тень, которая сильно захлопнула дверь. И от этого хлопка было чувство, что это здание может к чертям собачьим разрушиться. А третье — холодная сталь у горла. Теперь понятно кто так с ним ответно поиграл и завёл в некий тупик. Скальпель так приятно заставлял чувствовать самого себя, своё дыхание. Именно в такие моменты с замиранием сердца любимы Фёдору. Не всегда бывает возможность их удачно застать. Но и главное правильно выйти. Прокручивая планы отступления в голове из его уст вытекли отвлекающие речи. — Сам Мори Огай почтил меня сегодня своей встречей. Для друга Вы слишком не гостеприимны, да и Ваш домик худ и стар. Не хватает денег на что-то более приятное? Как жаль. Как жаль. — тот повернул в противоположную сторону от скальпеля голову пытаться вздохнуть немного воздуха. Тот стоял гордо и неприступно, с холодным взглядом, которых многих заставлял бояться его и чувствовать холодок по спине. В принципе и Фёдор чувствовал некую угрозу, но это и привлекало его. Манило, ходить по краю и так играть. Интересное орудие, как для убийства, так и для спасения, в каком-то роде всё-таки мешал. Но что поделать, пора продолжать представление. — Друзья бывают разными, —тихо и в какой-то степени задумчиво произнес босс Портовой мафии. Кажется, на некоторое время погружаясь в свои мысли. Какими именно они были, не знал никто, кроме обладателя необычного цвета глаз. Тот оттягивает шею от скальпеля на максимально возможное расстояние и резким движением выворачивает чужую руку, в противоположную сторону. Сопровождая ударом в низ живота. Слишком быстро и рискованно, но Огай успел поцарапать неприятно шею от чего белые одеяния немного окрасились в алый цвет. Они сильные соперники и им просто не победит друг друга. Хоть Фёдор смог выйти из ситуации живым, но и Мори успел его как-то зацепить. Только вот погружение Огая сейчас было не к месту, ведь русский, кому удалось удачно отвлечь своего противника, перешел в наступление, за что получил порез на шее. Рецепторы в носу медленно окутывал запах железа. Вот же идиот. Приложив свободную руку к животу, куда пришелся удар, и пару раз кашлянув, Огай тихо рассмеялся, прикрывая глаза. Всё волнение вдруг куда-то пропало, а решительность накрывала с головой, заставляя чувствовать себя самым сильным человеком на планете. Кажется, кому-то может не поздоровиться. — Мори Вам не пора на пенсию? Уже не в том состоянии, чтобы играть в кошки-мышки.. — тот хищно ухмыльнулся и глянул на своего соперника полуприкрытыми аметистовыми глазами. — Пенсию? Я бы очень хотел на неё уйти, только вот нет пока что достойного наследника, а так не хочется, чтобы мафия пала, ведь если это произойдет… — мужчина заложил обе руки за спину, прерывая собственные слова и медленно идя в сторону капающей воды. — Вам не найти наследника, уж явно не от хорошей жизни от Вас делают ноги. Ваши дифирамбы посвящённые мафии мне уже наскучили... — сказал тот немного скучающе вздохнув. Пока он ждал, когда соперник снова сделает выпад, нападёт. Фёдор придерживал порез у горла. Вроде не сильно коснулось, но кровушка омрачила неприятно костюм. Отнюдь, из-за этой царапины и интересную битву заканчивать? Да это же кощунство. Всегда прекрасно иметь равного соперника и чувствовать вверх, победу над кем-то. Молчание заряжало воздух, вытесняя собою кислород, от чего напряжение лишь росло. Как же мафиози любил щекотать чужие нервы. Очень любил. Хоть Фёдор вышел из опасного положения, но не собирался сразу ликовать за маленькую победу. Так как соперник перед ним слишком быстро оправился. Удар хоть был не хилым, но он ещё сам не начал наступать. Но можно ослабить противника, а в конечном счёте с силами напасть? Разворачиваясь и со спокойным лицом идя к своему собеседнику, Огай остановился за метров 5 от него и все же решился продолжить до этого оборванную фразу. Думал Фёдор пока Огай оправился от удара в живот. Уже медленно шёл назад, а потом подходя к Достоевскому и лишь оставляя пять метров между ними. Его речь была плавная и спокойная несмотря на резкие выпады и движения, которые заставили впечатлиться брюнета со схожим цвет глаз Огая. —..то такие крысы, как ты разведутся по всей Йокогаме. Не люблю грызунов,— в глазах мужчины блеснуло нечто хищное, окрашивая фиолетовые сапфиры в алый. То ли серебристая луна отразилась, вылившись в необычном цвете радужек, то ли Мори готов был стать жестоким хищником, чья жертва стояла совсем рядом. — Любая организация крысами полнится.. Мафия не исключение.. — сказал спокойно Фёдор, стараясь своим спокойствием и равнодушием к ситуации вывести соперника из себя. Возможно уже выбил, достал, надоел. Потому что ситуации, где он гадил мафии не меньше прижали достоинство Босса мафии, чем ситуация сейчас. Выпад вперед, за счет которого брюнет смог схватить соперника за запястье и со всей силы ударить затылком об стену. Многие атаки уже были ожидаемы, хотя сказать, что Фёдор был супер сильным в физическом плане не сказать. Он уступал в этом Мори, но был изворотливым, что давало ему быстро ускользнуть из лапищ врага и нанести какой-то ответный удар, даже возможно по силе Достоевский не сильно схож с главой мафиози. Удивительно, что тот не потерял сознание, а продолжал держаться. Стойкий, однако, попался ему мальчишка. С ним стоило бы уже и заканчивать. Чем больше Огай затягивает, тем сильнее увеличивает риск проведения собственных похорон в ближайшие 2 дня. Тонкие пальцы впились в чужие плечевые суставы, за них вжимая тело русского в холодную кирпичную стену. В глазах виднелось желание, которое нельзя было спутать с чем-либо другим— желание убивать и становиться лидером. Огай не потерпит того, кто портит жизнь мафии. Он прямо сейчас готов убить его и забыть, как страшный сон. Но спокойный на первый взгляд Огай видимо не церемонился долго держать дистанцию. О да, эта искра в глазах, эта сила. Это желание убить, это и заставляет чувствовать себя не то что живым, а биться в приступах эйфории. Удар об кирпичную стену был мягко говоря больным, до шипучей боли неприятен. В затылке стучало как и в висках. Знает куда бить, чтобы лишить соперника всех преимуществ. Но несмотря на это Фёдор жив, что заставляет его криво улыбнуться и заставить глаза сиять недобрым блеском. Руки в перчатках прижали его за плечи сильнее к себе, что заставило Фёдора немного нахмуриться. Он думает. — Ну что, каково ощущать себя жертвой, априори проигравшей из-за не совсем удачно выбранной стратегии? Поведаешь мне об этом? Или же выберешь другое последнее слово? У тебя есть одна минута. Я слушаю — чуть приближаясь к чужому лицу почти что прошипел Мори, всматриваясь в глаза Федора. Он пытался прочесть в них все эмоции, что на самом деле сейчас испытывал его собеседник. Он хотел насладиться чужим страхом, а потом просто расправиться с мешающей личностью и уйти домой, дабы отоспаться. — Ну давайте. Душите меня. — говорит тот, открывая веки полностью. Он смотрел немного безумным взглядом на Огая, перемещая плавно чужие руки к горлу. Шутки. Подколы. Язвительные фразы. Саркастичные высказывания. Огай ожидал услышать от Достоевского много чего, но не то, что он в итоге произнес. Эта недопросьба явно выбила мужчину из колеи, заставляя в удивлении приподнять брови и слегка расширенными глазами посмотреть в безумные напротив. Неужели главной тайной Федора было то, что он безумец? Неужели, его гениальный ум имеет подобное первоначало? Нужно быстро вернуть себя в трезвый ум, он подумает об этом позже. Если покажет слабость сейчас в виде своего замешательства, то потом будет очень плохо, и Огай проиграет. Нельзя позволить русскому одержать победу. Нельзя..! — Или боитесь крыс? Уж поверьте они не так глупы как мыши. О да, они гениальны. — и опуская голову, смотря исподлобья на Мори. Тут же Фёдор прижимает ближайшую руку вплотную к себе. Одновременно делая небольшой шаг, наносит удар на другую ближайшую руку, пытаясь тем самым занять место Огая. Когда он освободился, то сразу прижал того и наносит удар в шею. И отходит на приличное расстояние, чтобы отдышаться и прийти в себя. Боль. Сильная боль в районе шеи заставила сжать зубы и тихо прошипеть. На пару мгновений в глазах потемнело, а ноги начали подкашиваться. Он сейчас упадет, если не использует свою силу. Он проиграет. Будет повержен и опозорен. И все из-за какого-то мальчишки, прибывшего с чертовой России Бог знает зачем..! Ярость все сильнее закипала в крови, заставляя чувствовать, как внутри все горит. Кажется, из-за сильного выброса адреналина, брюнет уже даже и не чувствовал боли, словно не ударял его никто. Словно он только встал с кровати и решил сходить на пробежку. Словно и нет никакого Достоевского вовсе. А Фёдору нужно срочно придумать достойный план отступления. Главное унять неприятное гудение в голове из-за удара об стену. Всё таки гипер сильным он не был. Самое главное думать и не упускать ни единого шанса, чтобы ударить самому. — Все же отвечу на твой вопрос. Но для начала скажи мне, нужно ли льву бояться зебры? Стоит ли тигру бояться антилопы, а пауку мухи? Конечно же нет. Бояться должны те, кто слабее. Жертвы бояться хищников. Хищники не бояться жертв. Так заведено природой. Этого не изменить, — голос врача разлетался по помещению. Он был тихим и спокойным, словно до этого и не начиналась никакая борьба. Словно это все — светская встреча двух старых знакомых. С каждым словом подходя все ближе к Достоевскому, Огай понимал, что ему даже ходить ровно сейчас сложно. Да и голова неплохо так гудела. Возможно, русский задел при ударе артерию, от чего мозгу до сих пор не хватает кислорода, кто знает. — Были бы Вы хищником я бы Вас боялся.. — брюнет будто скалится словесно сейчас на обладателя схожих глаз, потому что физически он вряд ли уже что-то новое выдержит. Некая язвительность была намеренная, чтобы вывести этого хищника до конца, возможно будет не сложно улизнуть, когда тот будет в ярости от выходок Достоевского. Но убежать конечно не самый лучший итог из битвы, ведь он даже не выудит что-то полезное для своих следующих действий. Фёдор же не собирается потом стоять на месте. Вражда должна быть вечной, до полного уничтожения мафии, чтобы добиться главной цели. Ведь это была промежуточная цель и как так можно на ней застопориться на несколько месяцев. Явно неудачный просчёт в его тактике и плане. Если Фёдор казался крепким орешком и что после их увлекательной битвы не будет оправляться, это было не так. Голова назойливо неприятно гудела и раскалывалась. Как будто не Огай его приложил, а сейчас что-то стучит. Слишком хорошо ударил, чтобы казалось правдой. Это заставляло кулаки Фёдора сжиматься от злости. Ещё и костюм любимый испачкал кровью. Вот так и ходи на встречи, к хренам убьют. Нет, он рассчитывал на засаду, но не такую. Не такую мощную и сильную. С одной стороны это приятно, заставляет стыть кровь в жилах. А с другой злиться, что шансы победить его ничтожны малы. Интересно, почему его он до сих пор не размазал будто муху по стене. Это заставило усомниться в намерениях Мори. И именно эти намерения заставляют мозг сильнее перегружаться и болеть. Да-да, даже у злобных гениев бывает перегруз в системе. Он явно переоценил свои возможности. Перед глазами все начинало плыть, и босс Портовой мафии на это лишь усмехнулся, все равно идя прямиком к своему врагу. Он ведет себя как настоящий безумец. Чертовски рискует, как и всегда. Его натуру не изменить, он всегда будет идти на риск и выходить сухим из воды. Ну или не совсем… — Так забавно. Я чувствую себя совсем ещё юнцом, когда думаю, как же мне с тобой расправиться. Непривычные чувства, — констатируя данный факт, Мори бросился на Федора, сбивая рукой его шапку и хватая русского за волосы, оттягивая голову в сторону и ударяя того в левую скулу. Пихая Достоевского назад, Огай снова прижал его к холодной стене, только в этот раз он смотрел на него как-то иначе. В глазах его теперь читалось своего рода безумие, которое было трудно объяснить. Руки, покрытые белой тканью перчаток, легли на чужие плечи, слегка их сжимая. Лицо врача приблизилось к лицу брюнета, после чего он зашептал. — Ты какая-то особенная крыса, Федор. В отличие от остальных, тебя мне совсем не хочется убивать, — после этих слов он, кажется, и сам не понял, что делает, ведь лицо стремительно сокращало расстояние. Уже буквально через пару секунд он ввел своего врага в поцелуй. Тот, кто уже не первый месяц совал палки в колеса. Тот, кто постоянно портил все планы и подрывал репутацию мафии, сейчас был прижат к стене и введен в поцелуй боссом Портовой мафии. Достоевский не ожидал дальнейшее от Мори. Что повергло его в неминуемой шок. Сначала он ждал очередного нападения. Конечно свою любимую шапку жаль, а потом снова больной удар по скуле и его тянут к стене за волосы. Казалось у Огая сейчас в руке останется копна волос Фёдора. Жестоко, но тот ждал снова очередного выпада, чтобы потом улизнуть окончательно. Слишком долго говорит. Он уже не слушает в общем и закрывает устало глаза, как чувствует у своего рта настойчивый поцелуй и из этого белого шума тот выходит будто по щелчку. Расскажи кому-то о подобном — и он не поверит. Да и сам Огай не поверил бы, что подобное может произойти. У него и мыслей не было о том, чтобы поцеловать Достоевского, да ещё и в разгаре битвы. Но он поцеловал. Поддался странному импульсу и ввел в поцелуй. Такой жадный и горячий, что бледные щеки непроизвольно покраснели, а ладошки под перчатками начали потеть. Сейчас он был слишком открыт для удара и рисковал получить смертельный, но почему-то это совсем не волновало. Сейчас хотелось лишь целовать человека напротив, что Мори и делал. Поцеловать своего заклятого врага при первой же встрече! Боже, Мори, ты безумец! Что ты творишь? Зачем все это делаешь? Подобного рода вопросы обязательно ещё достанут главу влиятельной организации, когда останется наедине с собой… Если вообще выйдет из этого помещения живым. Он не в выгодном положении, его прижали и держат сильные руки, не так больно. Но если он дёрнется, то явно хватка станет мёртвенной. Он явно издевается над самим Достоевским. Глаза главы крыс Мёртвого Дома были раскрыты полностью, будто сейчас они вылетят из орбит. Бледное лицо приобрело алый оттенок, так как подобное действие заставляет нервно начинать перебирать в голове что это и что значит. Руки подрагивали и неприятно кололо в груди, волнуясь, что будет дальше. Значит надо как-то ответить, хотя возможно это будет расценено неправильно. Он медленно и спокойно отвечает на импульсивный порыв в виде поцелуя, чувствуя, что тот останавливаться не собирается. Плавно кладя свои руки на спину мужчины, хватаясь злостной хваткой за лопатки. Но шокирующим событием для Мори на сегодня стал не только неожиданный и незапланированный поцелуй между двумя мужчинами. Разрядом приятных покалываний по всему телу пронесся ответ на непристойные действия Огая. Достоевский такой же безумец, да? Он готов даже отвечать на поцелуй мужчины, лишь бы продолжать эту борьбу, верно? Одновременно гении и чистой крови безумцы встретились под одной крышей и начали творить невесть что. Все-таки эта жизнь слишком непредсказуема, как и люди — самые разумные создания на планете. Довольно приятно, но странно, что неожиданно заставляет осторожно отвечать. Проходит время и Фёдор чувствует, что воздух заканчивается в лёгких. От этого глаза, которые потом с трудом, но прикрылись, раскрылись снова в негодовании. Фёдор стал стучать по спине мужчины, чтобы тот остановился уже. Как жаль, что кислород так быстро заканчивается, уносясь эритроцитами в органы. Хотелось быть факультативным аэробом, чтобы была возможность жить и без этого газа. Радовало лишь одно — Фёдор был таким же. Он уже начинал задыхаться, раз его руки, до этого спокойно лежащие на спине босса портовой мафии, начали её колотить, показывая тем самым, что он задыхается. Отрываться от чужих губ не хотелось, но если продолжит — рискнет потерять сознание, а значит и свою жизнь тоже. Нужно прекращать. Идти на поводу своих желаний и чувств слишком опасно. Пора остановиться. И вот Огай все же отстранился от русского, начиная часто и глубоко дышать. Достоевский отвёл взгляд в сторону, свёл брови в очередной злости. Руки плавно перешли на ворот рубашки Огая. Глаза оппонента блестели, а губы тут же изогнулись в кривой ухмылке, которая лишь расширилась, когда мужчину схватили за ворот рубашки. Достоевский её сильнее сжал злостно процедив. — Шапку подними — дождавшись на это реакции и получая важный атрибут себе снова. Очищая его от пыли, тот позволил себе показать подобие улыбки. Как приятно смотреть, как Достоевский злится. Но буквально пару секунд назад без возмущений целовал своего противника. Выглядит это все действительно забавно. Теперь ещё и зло отдает команды, словно Мори его песик. Ну ничего, можно и подыграть, заслужил. Почти что вырываясь из чужой хватки, брюнет потянулся к чужой шапке, валяющейся на грязном полу, после поднял её и швырнул в сторону русского. На своего рода похвалу он лишь тихо посмеялся, а после поцелуя в переносицу прикрыл глаза и выдохнул. Ну точно безумцы. — Хороший мальчик — одев обратно свою шапку, тот на прощание оставил поцелуй на переносице Огая, злобно ухмыльнувшись. Находя в моменте удобство тот решил спокойно ретироваться, чтобы поскорее закончить эту сумбурную встречу и оправиться к новым действиям. — Ты тоже молодец. Так уж и быть, позволю тебе сегодня уйти живым отсюда. Удачи — скрестив руки на груди, проговорил босс Портовой мафии, смотря вслед уходящему человеку. Какой же странной все-таки получилась эта встреча. Не ожидал от себя такого врач, ох не ожидал. Выждав некоторое время, Мори в последний раз осмотрел помещение, стены которого теперь будут таить в себе некую тайну, а после вышел на улицу, прогулочным шагом идя в сторону офиса. Как-никак его ждала работа, на которую придется потратить остаток ночи. Фёдор ничего не ответил и словно дымка растворился в этой темноте, чтобы наконец прервать этот сумбур. Ведь он правильно понял, что Огай Мори — глава Портовой мафии, его утянул в поцелуй. Да мало утянул, так и Достоевский ответил. Правильно ли его поняли? И была ли это подстава? Сложно разобраться, когда дерутся одновременно и гении и безумцы. Конченые безумцы, которые во время битвы целовались. Да это огромный стыд для главы организации Крыс Мёртвого дома. Фёдор недолго оправлялся физически, в отличие от морального ощущения, которое его не покидало долгий промежуток времени после той встречи..