Я попал в тело мальчика, чтобы спасти его от бед и разрушить нечайно мечты

      Я закрываю глаза и вздыхаю. В руках я держу мяч. Ну вот мы и подошли к тому моменту, как и тогда. Как в том мультике, который я так обожал смотреть в детстве, да и сейчас. Вот прям как тогда: Лео, ну, то есть теперь я, стоит на баскетбольной площадке, но… Я другой, я не Лео, я — Алекс, так более лучше для контекста. Одно различие: мне в теле Лео — 16, почему? Ну… Я сначала думал, что Бог решил 23-12=11, поделил пополам, потом нашёл серединку в виде 5.5, отнял, получил 17.5, но, поняв, что это неподходящее число, выбрал 16, да и вообще хуй с ним, я вообще не знаю, что в головах этих богов. И вообще если думать логически, то более правдоподобен мозг 23-летнего пропоицы-студента для 16-летнего, чем 12-летнего.       Я отпускаю мяч на асфальт. Прости, Лео, я не смогу привести тебя к мечте баскетболиста и отношениям с Кей, ведь у меня было только два выбора: Астрид или Кефер, а Кей сюда никак не входила. Поэтому прости, малыш, что взрослый дядька разочаровал тебя.       — Лео? — Дейл явно ошарашен моим опустошённым и грустным видом.       — Так и скажи, что струсил, — сказал Колин, что стоял на прежнем месте. Тот самый момент, когда Лео хотел показать свой супер-приём. Да и машину не хотелось разбивать… А Колин… А Колин — кусок говна, на который я не буду тратить свои минуты жизни. К сожалению, только сейчас я понял, что каждая минута жизни важна и стоит её тратить с умом. К примеру, спокойно подойти к портфелю и уйти с ним домой. Может в колду поиграю, если… Ааа… Там чертова биология, которую я никогда не понимал. Ну что ж, прощай, моя каточка.       — Ничего я не струсил. Просто больше не хочу! Ничего не хочу! И в команду по баскетболу попадать точно, — прости ещё раз, малыш, я не могу тебя подвести, у меня навыков баскетбольных никогда не было, тем более волейбольных и футбольных, я — тюфяк.       — Лео, ты не заболел? — Кей подходит ко мне, ну то есть к Лео, но я в его теле, ну вы поняли. Пожалуй, я буду говорит, что не к Лео, а ко мне. Так на чём мы там? Ах да… Кей подходит ко мне и кладёт руку на лоб, чтобы проверить типо якобы температуру, но я грубо слегка оттолкнул её руку от себя. Не люблю, когда ко мне касаются девушки, от этого либо нетактильность даёт о себе знать, либо стояк в штанах (но при всём этом, я ненавижу оба варианта; я вам не спермобак и не животное из тактильного зоопарка), да вот такой я вот человек. А вот вы задумайтесь, девчонки, перед тем, как касаться парней, вот так мы и страдаем. Ну, по крайней мере часть… или... Не часть... Ну вы поняли.       — То, что я координально меняю своё решение, — не болезнь, глупая, — ненавижу людей, что списывают резкие изменения на жар и простуду, даже если это такая шутка с подтекстом. Полная глупость.       — Лео, да что ты такое говоришь? — я явно её оскорбил, раз у неё гневное выражение лица. Ну и хуй с ней, она царица что ли, чтобы я перед ней пресмыкался?       — Что надо, отстань! — я в порыве эмоций хватаю портфель, но, как и ожидалось, я забыл закрыть его, отчего всё внутри выпадает наружу. Открывается тетрадь с нарисованным Аписом. «Да не люблю я Аписа, я по Гору», — вздохнул я и, собравшись, ушёл домой. Дейл и Берни хотели идти со мной, но я сказал, что хочу побыть один. Но меня опасно оставлять одним, хотя… Поебать, зато успокоюсь, карманных денег нет, жаль, мог бы заскочить и купить энергос. Черт, мне ж 16, не продадут. Это тебе не магазинчик с тётей Олей-похуисткой.

***

      Я возвращаюсь домой и захожу без лица внутрь. Мама Лео, Луиза, явно ошарашена, ведь Лео по сути был ярким ребёнком, а я… А я 23-летний парень, который пострадал в прошлой жизни, испортил её, а теперь порчу жизнь ребёнку.       — Лео, всё в порядке? — спросила Луиза.       — Да, всё хорошо, просто… Просто я больше не буду играть в баскетбол, мечтать о нём и вообще не свяжусь с ним, — ну ты загнул, Саня! Если у тебя мамки не было, не значит, что ты должен… Да хер с ним, говори и радуйся, что она теперь у тебя по факту есть. Такая же с темными волосами, коротко подстриженная с тремя детьми и то строгая, то ласковая.       — Всё нормально? Ты не заболел?       — Всё нормально. Просто… Просто больше неинтересно. Я просто хочу связать жизнь с другим. Давай не будем поднимать эту тему? Как решусь, так сразу поделюсь, хорошо?       — Хорошо. Только последи за близнецами, пока я разбираю покупки.       — Как скажешь, мам. Сейчас.       И тут же пришли те самые крики и ругани, которые я должен был ожидать.       — Мама! Тоби, спрятал пульт!       — А ты найди!       — Так, Тоби, дай пульт, иначе я его найду и никто не посмотрит из вас телевизор, — поставил ультиматум в стиле старшего братика я Тобиасу.       — Найди-найди, — вторяет он, пока Джульетта громит диван, а потом и ящик с игрушками.       — Я повторять не буду… Джульетта, а ну убери с собой!.. Да что же за несносные дети! Как же я вас… — но я вовремя остановился. Слово «ненавижу» — это то, что я должен был сказать себе, если бы его произнёс. Нет, я никогда в жизни больше не скажу своей сестре и брату такое. Никогда. — Терплю до сих пор, щас бы так и защекотал до смерти, — со смехом я проваливаю обоих и начинаю щекотать, но за подушкой замечаю тот самый пульт. Включать новости, как главный герой, я не буду, всё равно знаю, что будет, да и… Нет, включу. Лео мама будет хвалить, а я очень хочу, чтобы меня похвалили. Очень сильно. Сашеньке нраица... Нраица... Но Эксатон... Тёмная ночь....       Я беру пульт, включаю канал с новостями и смотрю, как всё прокручивает телевизор, и как потом близнецы переключают каналы.       — Ой, а мне завтра туда на экскурсию, — сказал типо не взначай я, а как меня освободили, то также пошёл наверх с Тобиасом.       — Ты же все знаешь про этих гигиптян, — немного исковеркал Тоби последнее слово т.к. не смог выговорить или просто плохо разбирался в этом, но я ничуть не сердился, потому что первые три месяца от появления в моей жизни древнеегипетской мифологии я также говорил.       — Не гигиптян, а египтян, — поправил я младшего брата и потрепал его по голове. Ну что взять с этого ребёнка?       — А вдруг там будут ходячие мумии? Хочешь, возьми мой бластер, — сказав последнюю фразу, Тоби протянул мне свой игрушечный бластер, на что я посмеялся и достал браслет Ра, нечего ему там валяться, а то гляди какой этот Лео! С одной стороны гений, ведь какой злобный и ужасный приспешник Эксатона, да тот же Анубис, будет рыться в детских игрушках? С другой стороны это блядский артефакт.       — Не бойся, ничего со мной не будет — было видно, что Тоби за меня беспокоится, а это не требовалось от него, потому что в теле его братца сейчас алкашня около 23 годиков. После моей фразы братец начал рыться в моем «сундуке» с игрушками и другим барахлом.       — Тебе нужен щит и меч, — сказал Тоби, вытаскивая из сундука игрушечные меч и щит.       — Ну а это мне на кой чёрт? — я достаю из-под кровати око Ра, потому что помню, что именно там оно и валялось.       — А это что? — он указывает на браслет, который заметно притянулся к моему левому запястью. Мне плевать с какой стороны он его крепил, я — левша!       — Это наш дед подарил мне, сказал хранить как зеницу ока и не снимать.       — А почему снял?       — Я был несносным ребенком, мало ли сломал бы. Так что стоило его снять и запрятать. Тоже самое, если бы я его носил, но вот только, как видишь, оно в сохранности. И вот с ним я буду не только под защитой дедушки, но и храбрее и сильнее, а ум сам придет, а если не придет, то храни меня Господь.       — Я очень рада, что мой сын такой смелый и с чувством юмора, — было приятно, когда мама похвалила меня за то, что я сморозил какую-то глупость. Но объятья, долгожданные и тёплые, мамины… Я в них растворился, словно лёд на сковороде. Как мне их не хватало эти 10 лет.       — Ты не представляешь, а как я…       — А значит завтра вечером мы с папой поедем в театр, а вы будете под защитой самого смелого мальчика в мире, — её поглаживания по макушке, как это делала в своё время моя мама: её пальцы, словно расчёска, желательно лучше сравнить с гребенем, проходили по черепушке меж пальцев и зачёсывали волосы назад, это приносило неописуемое удовольствие, — дурманили и заставляли погружаться в пучины сна-дурмана, но после этой фразы я окончательно проснулся и даже прифигел. Да, женщина, из-за которой я параною по своей матери, ты, конечно, хорошая, милая и добрая, но не находишь ли ты это… Эээ… Несправедливо?       — Ты оставишь на мне этих бестий? — спросил я, явно нерадый этим событиям.       — Да, а что? Мы с папой редко бываем где-то, а тут выпал момент. Сделаешь? — ну так то она права. На нас они тратят уйму времени, а на себя… Да что тут греха таить, мы по собственному любопытству знаем, чем занимаются ночью родители, если не спят. Ну вот пора бы разнообразить их постельную жизнь парочкой концертов в театре. Вот, к примеру, сегодня.       — Да, конечно. Всё же… Не тратить свои годы жизни только на наши тушки. Пора бы вам провести вечер наедине… Можете даже и не спешить возвращаться, я сделаю в лучшем виде, а вы… А вы развлекайтесь всю ночь, — так, а вот последняя фраза была двусмысленна. А ну, Санечка, поправь себя. — Ну, сходите в ресторан, прогуляйтесь в красивых местах, загляните естественно в театр, а потом может и в кино. Устройте себе самый лучший вечер, — а мне придётся немного устроить спокойный вечер и не раздудосить наш домишко под телами двух мужиков, что собираются в какие-то пару секунд отыгрывать сцену из «гачи-мучи». Нда… Родителям точно не стоит это видеть.

***

      — Ещё интереснее… Камни! — манал я в рот твои камни, Ноланиха! Круто просто, камни. Я уже хотел готовиться к лунатизму (типо, ничего не слушаю, но делаю вид внимательного ученика), но вспомнил, что у нас же есть встреча с Рамзесом… Которую я отложу… Нет, там же герой знакомится с ним в роли профессора Кирби, а потом вспоминает его после спасения. Надо же хотя подать вид, что «ЭЙ! У МЕНЯ БРАСЛЕТ РА! СОЗДАЙТЕ МНЕ ПРОБЛЕМЫ!» — а это нельзя пропускать, поэтому у меня есть точно такой же план, как и у Леолечика. Лечо… Так и будем звать в некоторые моменты Лео.       — Дейл, прикрой меня, — шепчу я Дейлу, который тут же открывает рот, чтобы возразить, но я приставляю указательный палец к его губам и говорю: — Без «но», я хочу кое-что глянуть. Будь другом и не петушись, — и я сбежал, направляясь в египетское крыло, где был самый настоящий бардак. Как в моей бывшей квартире, где я задротил и бухал.       Как и ожидалось, после бойни Рамзеса и Анубиса тут всё пострадало. Очень плохо, что они так повели себя с достоянием Древнего Египта. Люди искали, а они спокойно все разрушили. Надо было ставить решетки, чтобы ничего не случалось подобного. Вот как так можно?! Как?! Да если бы я был самым отъявленным бандитом и блядью, я бы не стал рушить достояние прошлого.       Уже в египетском крыле я перебрался аккуратно через обломки, не касаясь даже и малейшего осколка, а то раскрошится и поминай, откуда он и из какой вазы или что там… Статуи! Ближе к избранной двери я типо вёл себя настороженно, типо не знал, что сейчас нагрянет он, Рамзес.       — Здравствуй, что ты здесь делаешь? — а теперь, малыш, я покажу тебя со стороны, как ты выглядел, когда пытался оправдываться.       — Простите, я сейчас уйду, я просто заблудился, я ничего не трогал, честно — ну как тебе? Смешно? Мне вот было да, когда уже в 20 я пересматривал все 26 серий.       — Ничего страшного. Я профессор Кирби, египтолог и археолог. Скажи-ка лучше, откуда у тебя этот браслет? — ты, Рамзик (ахахахахаах, Рамзес ты теперь у нас горячий кавказский парень), мне напоминаешь Машу из первых серий. «А это у тебя там что?». Ха-ха… Рамзес, тебе нужен лиловый платочек.       — А это браслет… Семейная реликвия. Дед дал, сказал не снимать, никому не отдавать, так что сорян, мне нужно удалиться, — и быстренько сваливаем. Ничего, потом в пизделове увидимся, я потом с тобой достаточно поговорю, смекаешь, Рамзик?

***

      — Мы поехали, — сказала мама, стоя у двери в машину. Она была особенно прекрасна в этот момент. Облегающее платье, прическа… А моему недо-бате повезло.       — Лео, никакого баскетбола в до-… — отец осёкся из-за плохого взгляда матери, а я лишь вяло улыбнулся и почесал затылок. — Кхм… А вы…       — Послушаем сказку на ночь, — сказал Тоби, находясь до сих пор в своём шлеме. Как он не спарился в нём?       — И спать, — закончила за братом Джульетта. После чего родители, удовлетворенные ответом, сели в машину и укатали гулять на всю ночь. Мы вместе с близнецами зашли в комнату, попутно захватив вазу, потому что, как я выкрутился, нужна для обстановки. Мне пришлось покопаться в воспоминаниях прошлого, вспомнить, что рассказывали мне бабушка и мама, только о вазе, иначе точно допросят, какого чёрта я принёс сюда вазу.       — Итак, сказка о вазе. Жила-была очень красивая и умная ваза. Она всегда стояла на столе и была украшена цветами круглый год. По ним она узнавала, какие времена года за окном. Маленькие подснежники или тюльпаны клала в неё хозяйка — значит весна. Ваза весну очень любила, но больше любила, когда после ветвей сирени приходили полевые цветы: лютики, васильки, ромашки. А это значило, что приходило жаркое разноцветное лето. А как только в вазе появлялись астры, то наступала пламенная осень. Ну а зимой? А зимой из палисадника, в котором росли цветы под светом маленьких ламп-солнц, приносили калы, гвоздики. Разные, белые, синие, красные… Но в этот раз после астр не было ни гвоздик, не кал, была одна одинокая веточка тополя, что под гнётом дождей и ветра поломался. Тогда огорчилась ваза. Весь месяц горевала, а тут как раз Новый год, ну и значит обрадовалась, подумала, что заменят веточку тополя на-… — за рассказом я заметил, что оба уже сопели во сне. В сотый раз я облизываю иссохшиеся из-за волнения губы и усаживаюсь на пол около тумбы.              Благо они там спокойно после сказки уснули. Да уж, в ораторстве нужно потренироваться. Может, буду, получается, итальянским Левитаном. Ну что ж… Ваза у малых, можно спокойно идти встречать Бубиса. Их бой я слышал с самого начала и до самого конца. Это так волнительно. У меня как у восьмиклассницы задрожали коленки, не хотелось смотреть на них, не хотелось туда идти, но, черт, Саня, ты мужик, ты должен идти, ты должен доказать, что не трус и достоин этого браслета, на тебе же тысячи жизней Египтуса, ты — Последний фараон!!! Я встал и пошёл на ватных ногах на кухню, оперся о холодильник и стал ждать. Казалось, будто у меня скоро будет первый раз, или я сдаю экзамены, или я провинился и иду получать пиздюлей от мамы и папы.       Шакал не заставил себя долго ждать. Уже через пару минут послышалось шакалье хрипенье сзади себя, я рвано выдохнул, обернулся и оперся спиной о холодильник.       — Наконец-то я нашел тебя, Последний фараон.       — Я тебя ждал, — говорю загадочно и мрачно я, пытаясь показать, что я не боюсь его и ждал с самого начала — это заставило впасть Анубиса в ступор. — Быстро на улицу. Там будем разбираться, чей браслет Ра и с чем его едят, в моей квартире я не намереваюсь устраивать погром. Если всё пройдёт гладко, то я даже сам отдам его       Я без страха внешне направляюсь на улицу и иду на улицу, за мной следует шакал. Наш ОБЖшник учил нас, что мы не должны показывать страха перед объектом страха, ведь в такой ситуации злоумышленник похож на пса: нельзя показывать свой страх и смотреть ему в глаза, иначе не поздоровится. А Анубис был и псиной, и шакалом. Мы выходим, подходим к гаражу, где я оборачиваюсь и также говорю:       — Вам нужен браслет, верно? Как надел, так и получил это счастье в виде тебя, — я тянул время в ожидании Рамзеса. Где ты, Маша в доспехах?       А вот и он, шакал, который был готов вести со мной переговоры, падает и прокатывается по газону.       — Иди прячься, Лео!       — Хорошо, — я слушаюсь, потому что понимаю, что, пока я должен делать вид идиота, а так бы я трансформировался. Но даже так я беспомощен пока что.       Я вбегаю в комнату, чтобы успеть запрятаться в ней от Анубиса, но, как только я тихо закрыл дверь, потому что осознавал, что близнецы могут проснуться и этот придурок может меня услышать, он вошел внутрь с «тук-тук, я войду», причем это утверждение.       — Свали! Прошу! — простите, Владимир Иванович, я не смог сдержаться, я испугался. Словно маленький ребенок от отца-тирана с ремнём, я ползу по кровати к стене, прикрываясь от Анубиса, будто он планирует мне врезать.       — В тебе сила Последнего Фараона, Лео. Она слишком огромная, сильная для такого жалкого человечишки, как ты, но я могу помочь тебе, пошли со мной! — я дрожу, страх слишком силён, слёзы катятся по лицу, я сжимаю руками волосы, а зубы скрипят друг об друга из-за давления друг на друга. — Лео… — он протягивает руку, но я протягиваю руку вперед, как будто она защищает меня и Анубис из-за голубого луча ударяется о шкаф и падает без сознания.       — Молодец, Лео, сильный удар, — в комнату вбегает Рамзес, видимо, замешкался или только очнулся от его удара. Я должен был последовать за ним, но от истерики я не контролировал себя и не помнил, как оказался у окна и скрестил руки для защиты, но итог один… Я в Египтусе.

***

      Ну что ж… Поздравляю тебя, Саня, что ты попал сюда! Юху! Долбоеб ты, Саня! Надо было думать башкой, а теперь пошли покорять что ли Тёмное царство? Естественно, нет. Не думая, я бегу в сторону Золотого царства, ведь там должна быть помощь. Там Кефер, моя топ-вайфу. И Гор, и Гиксос, и Нейт, и Апис, — все! Они обязательно должны мне помочь. Да и при всём этом, Золотое царство дружелюбнее выглядит!       Из-под песков вылезает огромный червь. Боже, пошел ты нахуй, опарыш, блять, мутировший!       — БЛЯТЬ! БЛЯТЬ! БЛЯТЬ! — я бегу как можно скорее вперед, лишь бы не оказаться тем, на ком отомстит этот опарыш. Стрелять? О, да! Браслетик, давай!       Я оборачиваюсь и браслет и впрямь выстреливает в него, боже, клишированная зеленая кровь-слизь, отбрасывая меня в сторону, я ударяюсь головой о камень, похуй! Я встаю и бегу со всей мочи, понимая, что скоро прибудет Анубис и тогда… Но тут вылезает второй опарыш, который тут же неистово пищит из-за удара зелёного тока и умирает. О, нет…       Я вскакиваю и бегу, что есть мочи, ведь этот ток принадлежит Анубису, а его уж точно не хотелось ждать. Если попадусь, то опять придётся тянуть время.       — Попался! — я слышу шакалий голос, от которого в жилах стынет кровь, меня хватают за шкирку, а потом усыпляющий газ. Последнее, что я вижу, расплывчатые очертания груди шакала, а чувствую — удар животом о его плечо. Черт…       Ненавижу я ваши истории про попаданцев, а тем более быть тем самым попаданцем… Ну что ж… Пора просыпаться в камере.       Давай…       Но просыпаюсь я отнюдь не в камере, а в белом пространстве. Передо мной стоит Лео. 12-летний мальчишка, который творил всякие приключения. Я не он, я — студент театральной академии, будущий сценарист.       Я стою перед ним, сжимая руки в кулаки, поджимая губы и сдерживая порыв стыда и слёз. Как же так… Как же так?..       В эту же минуту солёные капли брызнули из слёз, а я обнимаю мальчика.       — Прости, малыш, я не хотел, чтобы то, к чему ты стремишься, стало лишь пустотой и прошлым, я просто не смогу оправдать этого. Я слаб для баскетбола, а Кей… Да пошла она в жопу! Ты же ей друг! Она так и говорила! Я найду тебе другую девчонку, только не переживай! — я очень сильно себя виню за это… Очень… Дурак ты, Саня, раз разрушил детские мечты.       — Да не переживай ты. Будем выкручиваться вместе. Ты да я. Я кстати, Лео, а ты…       — Саша, ну или Алекс. Так сойдёт.       — Хорошо, давай вместе творить наше будущее?       — И всякую херню?       — И всякую херню.       Я обнимаю его и рассыпаюсь, словно песчаная статуя. Пора просыпаться…