Я попал в тело мальчика, чтобы спасти его от бед и разрушить нечайно мечты

      Все ближе и ближе мы к пробуждению Ра. Да, ближе… Еще около 12 событий, которые я должен пережить. А будут ли они близки? Я прожил тут больше двух лет и так не пришел к полному балансу.       Да даже не с кем поговорить. Бенну уехала патрулировать в пустыню. Она досрочно сдала экзамены и стала официально воином с браслетом. Вот, теперь работает, как и я.       Я сидел за своим столом около окна, ну… Как окна… Это серьезно вырез стены с колоннами на балкон. Так, далее. Я сидел за столом и заполнял пару свитков, что отжал у Кефера, поглаживая Цукерка по панцирю, что дремал, после шалостей. А что? Ему можно.       Левая рука стремительно строчила иероглифы, пока я смотрел за каждым её движением без каких-либо на то эмоций. Я вздохнул и отложил кисть, чтобы дать себе небольшой передых. Всё же писать кисточкой иероглифы на папирусе было ужасно неудобно. Дело, если ручкой по бумаге свои буковки.       Неожиданно со мной связался Зука, браслет лежал на углу стола, но я подключился к нему.       — Зука? Что-то случилось? — я почувствовал, как Цукер напрягся.       — «Поспеши — мумии по пути к твоему мальчишке. Они не знают, что он там, но могут напасть, а я должен буду им разрешить, иначе поплачусь. Ты слышишь?»       — Да, уже, — я отрубаю связь и, потрепав Цукера, вместе с браслетом и свитками бегу до Кефера. Я не могу бросить своего мальчика вот так вот гнить в пустыне. Я врываюсь в его кабинет и говорю: — Кефер! Лео в пустыне! Там мумии!       — Как в пустыне?! — не только Кефер, но и Гор, стоявший рядом с ним, перепугался. Наш экипаж из трёх поспешно собрался и полетел по координатам, что скинул нам наш темный союзник.

***

      Уже на месте мы поспешили на место сего действа. Мы перебрались через скалы и в их ущелье скрылись, наблюдая. В эту же секунду перед нами пробежал Лео, а за ними Карнак и двое боевых мумий, что летели на летательных аппаратах. Давайте я буду их называть байки, мотоциклы? Хорошо, на этом договорились.       Мумии слезли с мотоциклов и подошли к Лео, Карнак намеревался вознести меч и я уже бежал к ним, как вдруг какое-то подобие игуаны с четырьмя глазами… Как у барана?.. сожрала меч Карнака и выплюнула уже помятым. Я посмотрел строго на Лео, пытаясь призвать его к себе, чтобы он полз ко мне, но тут генерал мумий ударил существо и с ним ничего не случилось. Что за.?       За это тень ударила его потоком энергии, явно принадлежащим нам.       — Ну всё, я теперь очень зол, — я тоже, отчего уничтожил его меч в считанные секунды.       Мумии сзади явно выжидали момент, чтобы меня ударить, но те, кто меня сопровождает, явно были против, после чего впечатали их в стену.       — Лео! Беги! — крикнул я, сдерживая мумию, мальчик сделал, как я просил, молодец. Он хотел скрыться среди скал, о кто знал, что в это же мгновение появится Зука с тремя мумиями. Одна из них последовала за Лео, а мне пришлось обороняться против двоих, пока Карнаком и подкреплением были заняты Гор, Кефер и Тень. Пока я бил одну, другая ударила об меня оружием, отчего я упал на колени, после чего меня скрутили, а Зука, что стоял в стороне, уже вознес надо мной меч, чтобы отрубить голову, как вдруг по его голове прошлась прекрасная женская ножка. Бенну…       Она не только (причём не театрально, призываю к тому, что вся наша битва между мной и Зукой театральная и убивать мы оба друг друга не будем. Я больше чем уверен, что он слышал Бенну) вырубила Зуку, так ещё вырвала меня из лап мумий. В бою она такая красивая.       Воины Кефера подключились к битве и помогли заставить бежать их, а я для театра схватил Зуку грубо за волосы и крикнул:       — Передайте, что сынишка вашего предводителя в наших руках!       Как только все утихомирилось, я пошлепал аккуратно ладонью по щеке Зуки и помог ему встать. Он поблагодарил меня и кивнул в знак приветствия Кеферу.       — Доброго времени суток, золотой фараон, — сказал почтенно он, положив руку на сердце и слегка склонившись.       — Не нужно официальностей, Зука. Ты же мой племянник, — потрепал он его по голове. Все же Кефер любит своего племянника. А как же я? Это месть за Исиду? Да? Всё ясно…       — Ты чего дуешься? — спросила Бенну у меня.       — Вот представь, если твой отец будет любить кого-то больше, чем тебя.       — Ревность… Понятно.       — Кстати, а где тот мальчик? — спросил у нас Гор.       — Кстати, да. Да и это чудак в балахоне пропал, — спохватился я и побежал на поиски Лео. Не хватало, чтобы он пропал.       Я метался меж скал и вскоре нашел заветную дверь, что выбил и закричал:       — ВСЕМ СТОЯТЬ! ИМЕНЕМ КЕФЕРА ВЫ ИМЕЕТЕ ПРАВО ХРАНИТЬ МОЛЧАНИЕ И НЕ ТРОГАТЬ МАЛЬЧИ-… — и тут я осёкся, увидев, как Лео в присутствии своего деда пьет обыкновенную воду. — Ой!..       — Дедушка, познакомься, это мой друг… Он очень хороший и добрый человек.       — Добрый день, — поздоровался и пожал руки с Флинном я.       — Добрый. Флинн. Дедушка этого сорванца       — Алекс.       — Так ты с земли.       — Да… Но уже давно как нет.       — А это тот браслет, что я отдал Лео, — указал он на браслет и мне стало стыдно, будто я его украл.       — Дааа… Я некоторое время жил в теле Вашего внука, а потом уже стал жить, но мне пришлось перенять статус фараона, чтобы Лео находился в безопасности.       — Хах, пофиг на этот браслет, если он используется правильными руками, — я нервно улыбнулся. За мной зашли Кефер, Гор и Зука. А где Бенну и разведывательный отряд?       — Вот вы где… — выдохнул Кефер. Он явно был в напряжении, раз потерял нас.       — Да, мы с Зукой выйдем на пару минут, хорошо?       — Да.       — Мы как пойдем к источникам для всех разъяснений, верно, фараон? — сказал Флинн. На этом мы разошлись.       Вместе с Зукой мы вышли наружу и закурили. Сигареты были необычные. Я купил их две пачки на Сумеречных островах. Те были с кнопками, которые источали привкус и запах маки-маки.       После первой затяжки я начинаю говорить:       — Не думаешь сбежать к нам? Рано или поздно тебя раскроют.       — А вам не нужен ли шпион?       — Нужен, но… Я хочу кое-чем с тобой поделиться.       — И чем же? — судя по моему тону Зука напрягся и был готов к любому курьёзу.       — Я знаю частично всё будущее вплоть до пробуждения Ра.       — Не верю.       — Не верь, но я знаю по факту некоторые козни Эксатона. Я знаю, что он поменяется местами с Кефером, кто предатель и что нужно делать, я всё знаю, но не могу использовать эти знания, чтобы не нарушить временную линию.       — Ясно… — он докурил и потушил сигарету. Я последовал его примеру, после чего заломал его руки и скрепил наручниками. — Эй! Что ты делаешь?!       — Я заметил твоих приспешников, поэтому сохраняй роль… Ммм… В вырубленном состоянии. Прости, чувак.       — Эй! Что за-… — и я его вырубил с чувством совести на плечах. Боже, я принесу тебе множество извинений за это, малыш, только прости меня.       Я откинул его тело к стене и обнажил меч, мимолетно заглянул внутрь и окликнул присутствующих, предупреждая о том, что Эксатон прибыл.       Они летели недолго. Я стоял на пути Темного фараона, приставляя к горлу вырубленного Зуки лезвие.       — Исчезни или я перережу ему глотку, — сказал я. Самое лучшее средство — это манипуляция детьми. Родными более менее манипулятивно и лучше, чем просто левыми. Ну же, Эксатон, разворачивайся.       Вместо этого он выстрелил разрядом в меня и оторвал от Зуки.       — Разберитесь с этим мерзавцем, — бросил он и последовал к источникам. Два генерала схватили меня, прижали к стене и стали охаживать кулаками и ногами по ребрам, животу, лицу. Всё немело на глазах, но голова была свободна, нога тоже, поэтому одна мумия получила в голень выступившим ножиком из сапога, другая, как только я вырвал руку из хватки Карнака, — в нос. Накт отправился в нокаут и мне пришлось вновь схватить Зуку и потащить вперёд.       Неожиданно раздался взрыв. Из пещеры вылетел Эксатон, а на него Кефер, собираясь ударить чем-то помощнее, но Эксатон вовремя увернулся. Так, значит меч у горла не поможет, тогда…       Я достал из карманной аптечки одну микстурку, выполнявшую роль допинга. Вот представьте: вам нужно открыть уже третье дыхание, а сил нет. Вот тут вы пьёте это варево и с новыми силами прёте воевать. Оно не регенерирует, оно просто восстанавливает вашу выносливость.       И знаете, что интересно, его легко спутать со скорпионьим ядом Мертвой головы, поэтому я его и использую.       — Эй! Эксатон! Посмотри, что я вливаю твоему сыночке, — сказал я, демонстративно заливая Зуке «яд». — Это яд! И ты будешь удивлён, если узнаешь, что это яд Мертвой головы. Да-да-да, его, а теперь у тебя выбор: либо ты покидаешь это место и спасаешь его жизнь, либо получаешь фонтан! — Эксатон это с испуганным выражением лица смотрел на нас, сидящих на невысоком отступе скалы: я держал на своих коленях Зуку и вливал допинг, после чего скинул его на песок.       В эту секунду Эксатон летел пулей, подхватил его и повез в Темную пирамиду, не думая о мести. И не нужно. Иди спасай сына от допинга, а мы пока уничтожим проход к воде. Я спрыгнул со скалы и вздохнул.       Кефер стремительно подошел ко мне и влепил мне сильную пощёчину. А вот этого я не понял…       — Это не яд скорпиона! Что ты так разозлился?! — спросил я, за что получил ещё раз. — Я серьезно не понимаю, что не так?! — и ещё удар.       — Никогда не смей играть на эмоциях родителей. Никогда, слышишь?! — упрекнул меня Кефер, я нахмурился и отвел взгляд. Да, тут то я сделал, как дурак.       — Прости… — шепчу я.       — Ты виноват не передо мной, а перед Эксатоном. И после этого ты ещё считаешь, что Хондо следует так мстить? А чем ты лучше него?       — Кефер, да я виноват, я поступил как монстр… — я падаю перед ним на колени, хватаясь за полы его схенти. — Я прошу прощения перед тобой, как перед одним из родителей, что тратит жизнь на свое чадо. Пожалуйста, прости меня.       Я не получаю никакого ответа, Кефер лишь уходит и говорит идти за ним. В голосе все то же безразличие.       Хмурее тучи мы подходим к обнимающимся Уолкеру и его деду. Флин исчезает, оставляя Лео одного сидеть на песке. Я открываю портал и указываю на него, Лео послушно идет, но перед этим получает баскетбольным мячом по спине от той четырехглазой игуаны. Он, улыбаясь, берет мяч, прощается с нами и уходит.       Мы же в полном молчании и тишине возвращаемся домой. По пути я хотел заговорить с Кефером, но тот проигнорировал. Видно, такое чувство я узнаю, когда у самого будут дети.       Уже в пирамиде я усаживаюсь на свою кровать и нервно тереблю пальцами, постепенно схожу с ума, как вдруг вижу на своих сплетенных пальцами ладонях чужую руку. Внутри спихивает гнев, и я даю резкую пощёчину себе, а потом спохватываюсь, хватаюсь за лицо и смотрю на место удара.       Я похоже схожу с ума, раз так делаю. Бью, потом понимаю. А бью за что? За месть? Нет. Даже не за кого-то. Просто так… Боже, что я за тварь?!       Пора бы к Кеферу. Как он там вообще?       Я постучался уверенно, чтобы он не сразу понял, кто это, а то мало ли он поставил табу «Никаких Алексов в моей комнате». Я слышу разрешение через дверь и вхожу.       Безразличным пустым взглядом он смотрит на меня, а потом устремляет взгляд в пол. Я подхожу к нему и не сажусь рядом, а перед ним на колени. Его руки холодные, нежели мои. Я обхватываю своими их, согревая прикосновениями и прикасаюсь к ним губами.       — Кефер, мне может пока не дано узнать, что же значит родительская любовь и все такое, но смотря по тебе, я понимаю, что обычным вниманием и воспитанием оно не ограничивается. Прости, пожалуйста, что вывел тебя на такое. Обещаю, я больше не буду играть на эмоциях Эксатона Зукой. Честно, только, пожалуйста, не смотри так на меня! Прошу… — я чувствую, как эти руки медленно вырываются из моих, а потом обнимают меня, прижимая к телу, что было теплее рук. Я чувствовал, как одна рука легла на голову, а другая на шею.       — Как же я могу на тебя злиться, Реймсс. Ты же мой сын… — шепчет нервно Кефер, будто вот-вот заплачет. — Всё, иди, спи. Мы оба устали… — я послушно встаю и ухожу, пожелав ему спокойной ночи, что и получил в ответ.       Как только я вышел из комнаты, я увидел Гора в человеческом облике, только без батистового халата.       — Пошли, поговорим, — сказал он и вывел меня на ближайший балкон. Он предложил мне свои сигареты, но я отказался, закурив свои. — Так ты вывел его на чистый гнев? Что же ты сделал?       — Чистый… Я… Манипулировал Эксатоном с помощью Зуки.       — Никогда не манипулируй ребенком при его же родителе. Никогда. Особенно при Кефере.       — Ясно… Кстати, кто такой Реймсс? — спросил я. Он же меня назвал Реймссом. Кто это такой? И этот кто-то явно ошарашил Гора.       — О. Откуда ты знаешь это имя? Кто тебе его сказал? — он впился ногтями мне в кожу со взглядом маньяка. Неужели запретное имя?       — Кефер, а что? Кто он? — Гор отпустил меня, встав на место и продолжив дымить       — Первенец Кефера. Кефер в нем души не чаял. Отдавал всё свободное время ребёнку, а в итоге он умер. Реймсс скончался от рук Эксатона в тот самый день, когда он вышел из заточения. Эксатон напоил 10-летнего ребенка при Кефере насильно ядом скорпиона и оставил умирать. После этого имя первенца было запрещено в произношении при фараоне под страхом казни. Скажу честно, ты похож на него, но не он и, вероятно, утешение для души фараона.       Утешение? Я думал… Вот как…       Я заметно утих, погас. Было обидно знать, что ты возможно лишь утешение для Кефера. Но ведь я не этот Реймсс, я Алекс! Он ведь любит меня, как Алекса, а не Реймсса?! Верно?! Единственное, что я понимал, это слова Эксатона о том, что он нарушил обещание охранять фараонов. Он убил принца...       С такими мыслями я словил паническую атаку, стал спускаться по стене, сжимая повязку на глазу и начиная рыдать. Боже… Неужели это так?!       Истерика била ключом, я не слышал, как до меня достукивался Гор, а потом и Кефер. Я ничего не помню, кроме беззвучных картинок мелькающих передо мной и тьмы…       Очнулся я в белом пространстве. Я стоял на месте и вдуплял в одну точку, пока меня кто-то сзади не схватил за схенти и не подергал.       Я обернулся и посмотрел на… Ребенка. Он мне чем-то напоминал Кефера.       — Реймсс? — вдруг спрашиваю я.       — Да, — получаю ответ.       — Вот значит ты какой… Первенец фараона…       — Пожалуйста, сделай папу счастливее… Не огорчай его. Прошу, — молило дитя. Я стоял, смотрел на его бледное личико и рыдал, как девчонка. Я упал перед ним на колени обнял его.       — Конечно, конечно, мальчик, конечно… Я сделаю, даже если он любит меня не как Алекса, а как Реймсса. Всё ради тебя.       А потом снова беспротечная тьма. Когда же я её покину?!