Мия.

Погода явно сегодня не задалась. Невысокая брюнетка, аккуратного телосложения сидела, поджав ноги на диване в одном из купе Хогвартс-Экспресса, в полном одиночестве и медленно моргала, глядя в окно. Как прошло ее лето перед восьмым учебным годом - не хотелось даже вспоминать. __________ В июне, когда прошел суд над всеми Малфоями, Нарциссу и Драко оправдали. Женщина взяла частичную опеку над Эмили до ее восемнадцатилетия и наконец забрала ее из родного поместья, где все напоминало о болях войны. После последнего заседания суда против отца Фоули, где его приговорили к пожизненному сроку в Азкабане, Эмили сначала сутки кричала от боли. Нет, она не оправдывала его, хоть и безумно любила. Слизеринка давно поняла, что он за человек. И даже самостоятельно давала показания против него. Ей было тяжело смириться с утратой всех ее близких - бабушка и дедушка Эмилии погибли не за долго до конца войны. Когда, казалось, она выплакала все слёзы - наступило чувство полного опустошения внутри. Она лежала. Свернулась в одеяло на боку и поджала ноги под себя. Просто покоилась в комнате, которая теперь именуется "ее комнатой" в Малфой Мэноре, и спала. Потом снова лежала с открытыми глазами, потом с закрытыми и снова спала. Иногда к ней заходила Нарцисса. Гладила ее по голове. Приносила какие-то зелья. Пару раз заходил Драко. В первый раз, кажется он просто открыл дверь и смотрел ни говоря ни слова - Эми показалось вечность. Во второй раз, он принёс ей что-то, поставил это "что-то" на стол рядом с кроватью, а потом просто лёг рядом и обнял ее - аккуратно положил руку на мягкое одеяло, которым укрывалась девушка и лежал так вместе с ней. Эмили ничего не чувствовала тогда. Ни радости. Ни грусти. Ни безразличия. Но она понимала одно - им тоже сейчас не просто. Чуть позже, когда Фоули стало легче, она заметила на тумбочке колдографию: на фоне лес рядом с Малфой Мэнором, маленькая Эми стоит и обнимает сзади за плечи Драко. Оба сильно хохочут. В один из дней, который Эмили назовет потом «самым "худшим" в ее жизни», дверь комнаты резко открылась. Возможно Эми спала или просто лежала с закрытыми глазами, но ей показалось, что человек, который зашел, явно хочет ее побеспокоить. И она не ошиблась. В эту же минуту, как эта мысль возникла в ее голове - темные, плотные шторы резко раздвинулись в разные стороны и впустили в комнату кучу солнечного света. На что брюнетка только поморщилась и сильнее зарылась в одеяле. - Если ты сейчас не встанешь сама и не пойдёшь в душ, мне придется тащить тебя туда самому. А я, ой как не хочу. Эмили знала этот голос. Но она не собиралась сегодня вставать. Ни сегодня, ни завтра, ни послезавтра скорее всего. Нет. С вероятностью сто процентов. - Эми, твои волосы уже напоминают какую-то мочалку,- сказал парень, подойдя к кровати по-ближе и немного отодвинув одеяло сверху. Отвечать. Разговаривать с ним. Это было выше ее сил. Мысли в голове двигались так медленно, а анализ чего либо, а тем более его "угроз", занял бы целую вечность. Видимо Теодор это понял, глядя в ее пустые глаза. Пару дней назад, он уже был в Малфой Мэноре и заходил к Эмили - сегодня она лежала в этой же позе, видимо так и не вставая. На вопрос Малфою - «что с ней?», парень ответил, что вероятно она устала. Теодор догадывался, что ни у Нарциссы, ни у Драко, сил разбираться с этим не было. Но он понял для себя точно - Эмилию надо спасать. Когда слизеринец стянул с девушки некогда белое одеяло, он охнул. Эмили никогда не отличалась особой худобой. Нет, она не была толстой или типа того. У нее была красивая, взбитая фигура. Как говорили тогда парни: «Есть за что ухватиться». Тео всегда недоумевал. Обсуждения ее пятой точки или груди, вызывали в нем смущение. Впрочем от той ее фигуры ничего не осталось. Без пышного одеяла она выглядела жалко: тощие маленькие ручки держались за, казалось такие же по толщине, тонкие коленочки. Не спасала ситуацию и футболка, которая казалась просто огромной на худой брюнетке. Ему вдруг стало еще больше жалко девушку. Он вспомнил свою мать, которая болела биполярным расстройством и часто так же неделями лежала, не вставая, справляя нужду в постель. Теодор подошел сзади и аккуратно взял девушку на руки. Эмилия, казалось, была и к этому безразлична. Дверь в уборную уже была открыта, а свет был включен лишь на половину. Посадив, истощенное тело на край ванной, парень начал аккуратно настраивать воду. - Ты сможешь сама раздеться и помыться?,- спросил он тихо, присев напротив, зная ответ заранее. Эми лишь слабо моргнула и посмотрела куда-то в пол. Тео, как что-то хрупкое, взял в свою руку ее кисть и начал медленно снимать с нее футболку. Он пытался мужаться и не показать виду, что был просто ошарашен, когда из-под ужасно пахнущей материи, показались ребра, плотно обтянутые кожей. Он ели слышно охнул. Сняв верх с нее почти на половину, он понял, что от ее, когда-то пышной, груди так же почти ничего не осталось. Парень стыдно поджал глаза и тяжело вздохнул. - Помоги мне чуть-чуть, малышка,- с почти мокрыми глазами, тихо прошептал слизеринец, передвигая ее ногу, что бы снять трусики. Потрогав воду, Теодор умоляюще посмотрел на брюнетку. И ему на секунду показалось, что за пустым взглядом все еще что-то есть, когда Эмили ели заметно начала опускать правую ногу в ванную. Когда воды было примерно на половину - брюнет закрыл кран. Маленькое, худое тело сидело поджав колени, безвольно опустив руки и ели держа голову. Около получаса Теодор поливал ее волосы водой, мыл шампунем, аккуратно смывал, что бы не попасть в глаза, а потом пытался их распутать какой-то расческой, которую нашел тут же. Проделав эту процедуру раза три - ему все время казалось, что волосы не достаточно чистые и будут не такими красивыми, как раньше - он начал аккуратно омывать ее тело и тереть мягкой мочалкой. Когда парень попытался поднять ее руку над головой и оставить так, маленькое, невесомое, казалось перышко на ветру, чуть не упало и не ударилось о край ванной. Брюнет успел поймать ее за предплечье. - Прости, прости, прости, пожалуйста, малышка, я не специально,- начал вдруг Тео, уже не скрывая слез и целуя между слов руку брюнетки. Вдруг, Эми как будто ожила. Она посмотрела на свои тощие ноги, на воду которая была мутного цвета, затем на взрослого, маскулинного слизеринца, который явно подрос с их последней встречи, целующего ее ужасно худую руку и захлебывающегося в слезах. И вдруг почувствовала. Почувствовала жалось. К себе. К нему. Благодарность, за его поддержку, внимание. Она не видела во всем этом ничего пошлого, сексуального. Ей казалось, именно так люди ухаживают за умирающими больными. А она не была больной и точно не хотела умирать. Девушка собрала последние оставшиеся силы, достала конечность из воды и положила мокрую ладонь на плечо парня. Он вдруг поднял глаза, полные слез и робко улыбнулся, заключая Эмили в свои объятия. __________ С момента ее затяжной депрессии прошло уже пару месяцев, за которые она набрала килограмм семь и уже не выглядела так отвратительно. Но Нотт не унимался и все время пытался ее чем-то накормить. - Вот, это какой-то магловский мармелад, отжал у первачков, и яблоко - Грейнджер передала тебе,- ворвался парень в купе, устраиваясь рядом. - Я не голодна, Тео. Твоя мать накормила нас час назад,- протянула Эми отнекиваясь от еды. Эмили все еще трудно уживалась с Малфоями. Если Нарцисса действительно пыталась стать ей второй матерью, то с Драко девушка не разговаривала вовсе. На старые обиды и непонимания - наложился отпечаток его причастия к Пожирателям Смерти. И хоть она и свидетельствовала за него на суде, для Эмили стало ясно - их разногласия достигли пика. В то время, как Малфой все чаще и чаще начал проявлять к ней внимание и пытаться искать точки соприкосновения - что первым замечал, конечно, Тео, который не отходил от нее теперь ни на шаг. Вот и последнюю неделю каникул Эмилия решила провести с Теодором и его матерью. Нарцисса оказалась совсем не против и лишь попросила брюнетку писать ей «…хотя бы три - четыре раза в неделю, дорогая. Я ведь не много прошу?». Поезд должен был уже вот-вот прибыть, но почему-то крайне резко затормозил, с видом на темный лес, и Эмили больно ударилась затылком. Нотт пошел выяснять в чем проблема, а через минуту после его ухода купе снова открылось и в дверях оказался Малфой. С ним явно было что-то не то, и он пытался это скрыть. Но Эми слишком хорошо его знала - волосы не уложены и как будто немного взъерошены, а пиджак не застегнут ни на одну пуговицу. - Ты в порядке?,- выпалил он, с абсолютно равнодушными глазами оглядывая купе. Эмили лишь посмотрела на него с недоумением, потирая больно зудящий затылок - последний раз он пытался с ней заговорить три недели назад. Послышался знакомый голос - Нотт вернулся с разведки. Драко резко хлопнул дверью купе и кажется наложил какие-то чары. Их разговор был как будто из под воды. Должно быть, они ругались. Вдруг дверь снова резко открылась, чары слетели. Оба парня, а теперь еще и Блейз, которого возможно Эмили не заметила в прошлый раз, пялились на нее. - Эмилия, скажи, пожалуйста, ты в порядке?,- как-то резко, не естественно и требовательно спросил Теодор. - Вроде да,- опешила брюнетка. - А голову чего трешь?,- бездушно, но не менее требовательно спросил Драко. - Ударилась немного,- как-то неловко и срочно получилось убрать руку от затылка. Драко повернулся к Блейзу и было почти открыл рот, как тот выпалил: - Пойдем, нам нечего тут делать,- Малфой все еще заглатывал воздух ртом, по-этому Блейз добавил,- Я сказал пойдем,- и наскоро увел его. Эмили вдруг встала, сама не поняла зачем - пойти за ними или просто возмутиться, и тут поезд резко тронулся, слизеринка упала обратно на сидение. - И что это было?,- обратилась она толи к Тео, то ли сама к себе.