Ошибка?

Чонгук сидит в гостиной родительского загородного дома и вспоминает тот день, что изменил их с Тэхёном жизнь на «до» и «после». Было так хорошо, безумно приятно. О том дне, Чонгук уверен, он никогда не забудет, он изменил всё и безповоротно.

5 лет назад

— Чонгук! — доносится крик снизу. Парень лежит в своей комнате, когда слышит крик брата, доносящийся откуда-то снизу, а затем чувствует тяжесть его тела на себе. Смотрит в голубые глаза и размышляет, что же Тэхён снова придумал. Эта голова может придумать такое, от чего у старшего глаза на лоб полезут. — Я хочу попробовать… — но он не договаривает, целует Чонгука в губы. Зарывается в его волосы, сжимает с силой. Чонгук, не ожидавший такого, лежит в шоке. Чувствует напор брата, его пальцы в своих волосах, тяжесть его тела на себе. Протестующе мычит, опирается руками в грудь напротив в попытке оттолкнуть, и ему это удаётся. — Что ты делаешь? — Я… не знаю, — он встаёт с кровати, тем самим «освобождая» брата из своего плена. — Господи, — руками зарывается в волосы. — Что я над… — но он не договаривает, его хватают за руку и тянут на себя. В следующий миг он оказывается сидящим на бедрах Чонгука. Сознание старшего так и кричит: «Что ты делаешь? Так нельзя! Он же твой брат!». — К черту, — посылает он свой внутренний голос и целует: мокро, развязно, как хочет только он. Ложится на спину и Тэхёна тянет за собой. Руками поглаживает спину брата, прижимает ближе к себе. Когда воздуха начинает критически не хватать, разрывают поцелуй, смотрят в глаза друг друга. — Мы потом будем сожалеть о содеянном, — говорит Чонгук прямо в губы напротив. Господи, он изо дня в день сходил с ума, потому что рядом объект его любви, но в то же время такой недоступный. Природа Тэхёна красотой не обделила. Красивое строение тела, голубые глаза, волосы покрашены в цвет блонд. И эти с ума сводящие губы. — Плевать на последствия я хотел. Я хочу этого, — отвечает он, а затем целует уже более нежно. Руки Чонгука уже гуляют под футболкой брата, а в следующий миг она оказывается на полу. Тэхён целует губы, скулы, ведёт дорожку из поцелуев к мочке уха. Хищно улыбается, когда, прижавшись плотнее к телу под ним, чувствует уже вставший член брата. Потирается своим об его, дышит часто, прерывисто, сознание мутится. А старшего уже кроет от этой ласки, хочется взять сразу и без подготовки. — Я могу кончить только от этих твоих невинных действий. — Да? В следующий раз буду знать, — ухмыляется. — Проказник. Чонгук обнимает младшего, прижимает к себе и переворачивает их так, что сам нависает уже сверху, а Тэхён обвивает его ногами вокруг талии. Чон целует ключицы, оставляет красные следы. Член болезненно упирается в кромку штанов, доставляя дискомфорт. — Меня бесит, что ты ещё в одежде, — шепчет Тэ. — Ну так сними её, — ухмыляется своей чертовой улыбкой, а Тэхён плывет от этого. Цепляет пальцами подол рубашки брата и стягивает её. Руками проводит по подтянутому телу, по кубикам пресса, милуется им. Чонгук всегда держит себя в форме: регулярно посещает спортзал, недавно так вообще записался на бокс, мечта, а не брат. Заводит руки за спину, прижимает его ближе к себе, чувствует, как перекатываются мышцы спины под ладонью. Чонгук отстраняется, вмиг осознавая, что его брат… — Ты… ты ещё ни разу… — приходит осознание того, что его брат ещё ни разу и ни с кем не спал. — Я девственник, — озвучивает его мысли вслух. — Ты точно уверен? Ты еще несовершеннолетний. — Да. Я твердо решил, лучше отдамся тебе, чем кому-то другому, кому не доверяю так, как тебе, а родители всё равно не узнают, — говорит медленно, томно, а Чонгуку от этого хочется выть волком. Его брат сейчас такой нежный, сексуальный... раскрепощённый под ним. Он понимает, что они совершают большую ошибку, он должен прекратить это, но не может. Сердцу не прикажешь. Мозг отключается, есть только чувства и тем более, слишком хорошо, чтобы прекращать всё. «Один раз. Всего один раз, и об этом никто больше не узнает», — обещает он себе. Чонгук касается рукой вздыбленной ширинки, надавливает, вызывает первый, такой сладкий для его ушей, стон брата — это самая лучшая музыка во всём мире. Отстраняется от любимого тела, чтобы в следующий миг стянуть джинсы вместе с бельём с брата. Тэхён сразу прикрывается руками, чтобы скрыть свою наготу, но его руки перехватывают. — Я хочу видеть тебя. Такого раскрытого и только для меня, — целует грудь, ведёт мокрую дорожку к пупку и ещё ниже. Останавливается возле сочащейся предэякулятом головке, дует на неё, отчего та моментально реагирует, а выше слышится довольное мычание. Чонгук пальцами обхватывает член брата, проводит несколько раз рукой снизу-вверх, а затем погружает его в рот. Сразу насаживается полностью, от чего у младшего перехватывает дыхание. Парня накрывает волной эмоций: очень хорошо, очень горячо. Внутри него как будто сверхновая взрывается. Младший зарывается рукой в чёрные волосы, пытается за волосы оттянуть брата, но у него это не получается. Чон всё быстрее начинает двигать головой, Тэхён уже не сопротивляется. Он брату доверяет всецело, позволяет со своим телом делать всё, что тот хочет. — Я ск-коро… — говорит Тэ. Чонгук рукой перехватывает у основания и замедляется, с пошлым звуком выпускает член изо рта. «Если кончит, то только от моего члена», — думает Чонгук и своим же мыслям улыбается. Тэхён недовольно мычит, а Чонгук ухмыляется. Поднимается выше, к любимым губам, сминает их в нежном поцелуе. — Ты прекрасный, — говорит старший, оглаживая одной рукой бока младшего, а другую путает в его волосах. — Ага, с растрёпанными волосами и красным лицом ещё тот красавец, — он смеется, а брат подхватывает. — Для меня ты всегда будешь прекрасен, — он умолкает, дает время перевести дыхание, а затем говорит: — ТэТэ… — М? — Мне нужно подготовить тебя. — Делай что нужно. — Такой доверчивый. Предупреждаю заранее: будет больно, постарайся расслабиться. — Мгм. Чонгук оставляет лёгкий поцелуй на его губах и отстраняется. Встаёт с кровати и подходит к комоду, открывает шкафчик и достает оттуда лубрикант и презерватив. Возвращается к Тэхёну, что всё это время внимательно следил за братом поплывшим взглядом. Думает о том, что они собираются сделать. Конечно, всё уже обдумано и решено, но всё же… Они дошли до точки невозврата, уже поздно что-то менять. И плюс ко всему, оба этого хотят. Рано или поздно это случилось бы… — Сними их, — говорит он, смотря на штаны старшего, которые ему уже порядком надоели. — Ты такой нетерпеливый, — кидает тюбик и блестящий пакетик рядом, на постель, и становится между ног Тэхёна. Тот руками тянется к ширинке штанов старшего. Тэхён пытается расстегнуть долбаный замочек, но у него плохо получается. Чонгук от этих попыток брата смеётся, от чего младший начинает раздражаться. Наконец, их совместными силами, джинсы летят на пол, а взору Тэхёна открывается достоинство Чонгука. Парень тяжело сглатывает. Конечно, он думал, что он большой, но не настолько же… — Нет, нет, нет. Он не поместится во мне, — тараторит младший и отползает немного назад. — Это ты думаешь, что нет, но поместится, — вроде как успокаивает он его. Сам подползает ближе к нему, смотрит прямо в глаза. — Если ты решил меня порвать изнутри… — Тэхён, ты мне доверяешь? — прерывает его. Тэхён почему-то уверен, что этот агрегат в него не поместится. Ну вот хоть ты хны, но нет, не может. — Сколько? — Двадцать. Парень отползает ещё дальше от старшего, почти что на краю кровати лежит. — Ты, наверное, смеёшься… — Давай мы с тобой договоримся. — Чонгук останавливается. — Я о тебе позабочусь, подготовлю, но ты, в свою очередь, если тебе будет больно или некомфортно, сразу мне говоришь, мы прекращаем и обо всём забываем, — он подползает к младшему, нависает сверху, смотрит в глаза и говорит прямо в губы: — Прошу тебя только об одном: не утаивай от меня ничего. Я хочу доставить тебе максимум удовольствия, договорились? — Да. Чон отстраняется, берёт бутылёк смазки и выдавливает немного себе на пальцы, растирает, греет в руках, просит брата раздвинуть шире ноги. Приставляет один палец ко входу младшего, размазывает по нему смазку. — Расслабься, — шепчет он. Тэхён не будет скрывать, что ему страшно, но его греет мысль, что это его брат и он ему вреда не причинит. Он бы вообще не решился на это, но любопытность победила, а никого кто мог бы помочь ему с этим не было. Один Чонгук. Он чувствует прохладу между ягодицами, пальцы старшего и давление на свой вход. Чонгук надавливает на проход, погружается на одну фалангу, останавливается, когда слышит шипение. Припадает губами к губам, забирает всю его боль себе. — Потерпи немного, скоро будет приятно, расслабься. — Я пытаюсь. Чонгук целует младшего и погружается до костяшек, останавливается, даёт время привыкнуть. Тэхён шипит от неприятных ощущений, пытается расслабиться, как было велено. Чон целует его губы, скулы, прикусывает подбородок. Идёт ниже, целует ключицы, лёгкие следы своих зубов оставляет на нежной коже, ласкает соски, отвлекает. Тэ начинает уже сам насаживаться на палец, а Чонгук довольно улыбается, начинает двигаться внутри. Решает добавить второй палец — всё же нужно хорошо подготовить брата. Хочется чтобы его первый раз был самым приятным. — Я добавлю второй палец, потерпи немного, — своим шепотом ласкает ухо младшего. — Мгм, — только и может выдавить из себя Тэхён. Чонгук выходит из младшего, чтобы следом погрузиться уже двумя пальцами. Входит осторожно, чтобы по минимуму доставить дискомфорт, чтобы не навредить. Погружается по костяшки, следит за лицом. Тэ поморщился, ибо больно, но как бы это странно ни звучало, приятно. — Ты как? — взволнованно спрашивает он. — Всё хорошо, — врёт. — Не ври мне, мы же вроде договорились. — Терпимо. Младший начинает насаживаться на пальцы старшего. Чонгук этим манипуляциям брата улыбается, начинается двигаться, раздвигает пальцы на манер ножниц. Тэхёна вмиг словно током прошибает. — Ах-х… Чон хищно улыбается, довольный собой: нашел. — Ч-что это б-было? — спрашивает Тэхён, чувствуя движение пальцев внутри себя. — Простата, сейчас будет очень приятно, — объясняет он. Двигается в том же направлении, раз за разом попадая по заветному комочку нервов. Каждый раз выбивая из брата всё новые стоны, ловит их своими губами. Тэхён не успел опомниться, а его трахают уже три пальца, каждый раз даря незабываемые эмоции. — Хочу тебя, — требует Тэхён. Уже хочется почувствовать в себе член, а не пальцы. — Я и так твой, — дразнит его. — Ты понял. — Скажи это, — конечно, он понял, о чём его брат говорит, не дурак, но не поиздеваться над братом, где это видано? Чонгук специально сильнее надавливает на чувствительное место, вызывает ещё один громкий стон, заставляет Тэхёна от ощущений мотаться по постели. — Ну? — требует ответа. — Хочу твой член вместо пальцев в себе, пожалуйста, — уже буквально умоляет Тэхён старшего. — Молодец. Чонгук быстро целует того в губы и аккуратно выходит из младшего. Берет презерватив, разрывает блестящий пакетик и раскатывает латекс по своему члену. За бедра притягивает брата ближе к себе, членом водит между половинок, а затем входит медленно, чтобы не навредить. Узко, очень узко. Чонгук склоняется к любимому лицу, целует. — Расслабься, — шепчет прямо в губы. — Ибо ты меня сжимаешь. — Легче сказать, чем сделать, — на выдохе говорит Тэхён, когда брат погрузился полностью. Внутри него как будто фейерверк взорвался. Ощущения незабываемы. Чувства переполняют его. Это лучше любого его взаимодействия с собственным телом. Чонгук останавливается, даёт привыкнуть к размерам. Всё же это первый раз его брата, и он доверился старшему. Чон обещал позаботиться о нём, что он и намерен сделать. Внутри горячо, узко, влажно и так приятно. Чонгук кладёт голову на плечо младшего, делает первый, лёгкий толчок на пробу. Тесно. Рукой тянется к изнывающему по внимаю члену брата. Обхватывает его пальцами, большим обводит головку. Над самым ухом Чона слышится стон, младший наконец-то расслабляется. Чонгук снова двигается внутри любимого тела. В этот раз ему это даётся сделать намного легче. Двигается плавно, спокойно, размеренно, до упора. Ему так хорошо, как не было ни с кем из его партнёров. Но он понимает, что это разовая акция. Только один единственный шанс насладится этим телом, надышаться им, испить из него все соки. Он здесь только для того, чтобы показать, как может быть хорошо. Тэхён не знает, куда себя деть. Для него это слишком. Слишком приятно. Он и не знал, что может быть настолько хорошо с человеком, которого знаешь всю свою жизнь, которому доверяешь. Чувство наполненности сводит его с ума — это превосходно. Он уже сам начинает насаживаться на член брата, прося ускориться. Чон жест понимает и немного ускоряется. Дышит чаще. Ноги Тэхёна обвивают его талию, а пальцы с отросшими ноготками царапают спину. Завтра точно будут следы, но это будет завтра, а сейчас важен только этот момент. Момент их близости, которая больше не повторится. — Б-быстрее, — требует Тэ, а кто такой Чонгук, чтобы не подчиниться его просьбе? Начинает двигаться ещё быстрее, входя по самое основание. Громкие шлепки, хлюпанье смазки, рваное дыхание разносится по комнате, соединяясь в прекрасную музыку, ласкающую слух. Тэхён громко застонал, а рукой резко прошёлся по спине брата, наверняка исполосав её. Тело прошибло, как будто током. «В точку», — думает Чонгук и все последующие толчки совершает под тем же углом, чтобы попадать точно по простате. Выходит почти до конца, оставляя внутри только головку, а затем снова погружается до звонкого шлепка яиц об бёдра. Тэхён дышит чаще, стонет громче. Он близко, как и Чонгук. Младший рукой тянется к позабытому члену, чтобы довести себя до разрядки, но его руку перехватывает Чон, как и вторую. Держит их над головой младшего в крепкой хватке, наклонятся к нему. Их губы сталкиваются в очередном поцелуе. Тэхён стонет прямо в губы старшего, его оргазм уже совсем близко. — Я почти… — сообщает он, еле набрав воздуха в лёгкие, так как его раз за разом выбивает Чонгук. Толчки становятся быстрее, хаотичнее. Оба уже на пределе. Тэ громко стонет, когда кончает обильно себе на живот. Ещё несколько особенно глубоких толчков, и Чонгук следует за братом, кончая в презерватив. Оба пытаются отдышаться после крышесносных оргазмов. Чонгук отстраняется, выходит из брата, снимает презерватив и выкидывает в мусорное ведро возле комода, предварительно завязав узелок. Вытягивает из шкафчика влажные салфетки и вытирает ими следы их любви. Закончив частично приводить его в порядок, Чон возвращается к Тэхёну, такому нежному, тяжело дышащему и такому затраханному. — Понравилось? — шепчет прямо в губы. Смотрит на усталое лицо брата и умиляется от того, какой же он милый, когда усталый. — Ещё спрашиваешь… — Тэхён тяжело дышит через рот, веки прикрыты. — Да, я спрашиваю. — Понравилось. Я и не знал, что может быть так… — не может найти подходящих слов, чтобы описать всё, что сейчас чувствует. Просто невероятно. Да, что там, это было ахуенно, что уж греха таить. — Как? — Так сногсшибательно, пиздец как круто, ахуенно, — найдя нужные слова, говорит младший. — Рад, что тебе понравилось, а сейчас нам нужно в душ. Надо привести тебя в порядок, — говорит он, вставая с кровати, но оказывается опять в объятиях младшего. — Побудь ещё вот так, пожалуйста, — говорит куда-то в изгиб шеи. Обнимает руками широкую спину Чонгука. Старшему остаётся только смириться со своей судьбой подушки, и остаётся так лежать вместе с Тэхёном в обнимку.

***

Как же хорошо им было… И сейчас точно также. В тот судьбоносный день они много говорили. О том, что они сделали, что будет дальше, как им поступить с родителями… Решили ничего не говорить, ведь это только раз и больше не повторится. Но как же они ошибались на счёт этого. Ещё много раз они совершали эту ошибку и каждый раз об этом не жалели. А должны? Должны ли они сожалеть о том, что им хорошо вдвоём? Решили, что всё же расскажут родителям, а там уже что будет, то будет. Но не успели. Родители, возвращаясь из очередной командировки, ехали домой. В ту злосчастную ночь, что забрала у братьев самое сокровенное, шел очень сильный дождь. Отец не справился с управлением и они разбились на смерть. Оба долго не могли справится с утратой, но тяжелее всего её перенёс Тэхён. Ему тогда было семнадцать. На их могиле сидел часами, разговаривал с ними, а они отвечали ему. Он рассказал им, хоть и мёртвым, о их с Чонгуком секрете. Трава вокруг в тот миг под силой ветра склонилась к земле. — Родители не одобряют, но прощают, — сказал тогда Тэхён. С тех пор он перестал приходить к ним каждый день. Возможно, ему тогда нужно было родительское прощение или одобрение. Теперь они вместе ходят на их могилы в годовщину их смерти. Слёз уже нет, есть только обида на этот мир за то, что забирает родных людей без спроса. Со дня их смерти прошло четыре года. За это время очень многое поменялось. Во-первых, Чонгук с Тэхёном уже не те, что были пять лет назад, оба выросли из того возраста. Стали ещё красивее: Чонгук больше начал посещать зал, и занятиям бокса не изменяет. И полностью правый рукав забил татуировками, а ещё губу проколол. Тэхён тоже изменился очень: ещё более красивым стал и завидным женихом для каждой девушки тем более. Но увы, не судьба им за него замуж выскочить, не по девушкам он. Во-вторых, каждый из них знает чего хочет от жизни и упорно над этим работает. Стали более трудолюбивые, чтобы жить в достатке и ни в чём не нуждаться. Чонгук выучился на программиста и сейчас зарабатывает не маленькие деньги на разработке программ. А Тэхён на третьем курсе юриспруденции учится. Решил пойти по стопам родителей. Их мать была юристом, а папа — адвокатом. Место жительства тоже изменили. Родительский дом, в котором провели всю свою жизнь, решили покинуть, но не продавать. А сами перебрались в двохэтажную квартиру в Сеуле. Именно Тэхён настоял на переезде, аргументируя это тем, что дом большой, а их только двое, места многовато. Так и живут: изо дня в день трудятся не покладая рук. Вместе. Да, они встречаются, не взирая на то, что братья. Им хорошо, и плевать на то, что думают другие. Главное, что они счастливы вместе и другого им не надо. Правда, иногда, могут поссориться из-за сущего пустяка, но не проходит и нескольких часов, как тут же мирятся. Потому что не могут друг без друга по отдельности. Им каждый раз их же не хватает. Готовы вечность любить друг друга. Чонгук настолько погрузился в свои мысли, что и не заметил как вернулся Тэхён из города с пакетами продуктов. Чонгук настаивал на том, что сам, но младший лишь дал ему пинков, мол, сиди дома и не рыпайся. — Я дома! — доносится откуда-то из коридора, а через минуту в дверном проёме гостиной появляется Тэхён с двумя большими пакетами. — Привет, давай помогу, — говорит Чонгук вставая с кресла, подходит к парню и забирает пакеты. Заходит с ними на кухню, чуть не споткнувшись об порог и ставит их на стол, принимается разбирать, а Тэхён помогать. — Что делал, пока меня не было? — спрашивает Тэ, кладя некоторые продукты в холодильник. — Да вот, задумался об пустяках, — говорит он и вытягивает из пакета две свечи. — Эм? А зачем они? — недоумевает старший. — Как зачем, завтра годовщина смерти родителей. Неужели ты забыл? — Блин, точно. Прости, забыл. На работе просто хаос, а ещё этот годовой проект, надо ровно в сроки всё сдать. За этой суматохой я не заметил как время пролетело, — говорит Чонгук, загребая попутно в свои объятья, вмиг погрустневшего Тэхёна. Младший обнимает старшего в ответ, вдыхает запах его одеколона. — Я скучаю, — говорит он с печалью в голосе. — Поверь, я тоже. Очень сильно, — Чонгук понимает брата. Не один раз сам возвращается к этому. — Спасибо, что ты у меня есть, — он судьбу благодарит за то, что у него есть Чонгук. Возможно, если бы не он, Тэхён не оправился бы от потери. Именно Чонгук тот, кто помогает ему каждый день справляться с трудностями. — И тебе спасибо. Я тебя люблю, Тэхён, — говорит Чонгук. Носом зарывается в его волосы, вдыхает аромат его шампуня. — И я тебя люблю, Чонгук. Они совершили ошибку, но именно она открыла им глаза и помогла понять, что без друг друга они не могут. Больше никогда.