Созвездие Лиры

Боль. Ненависть. Ярость. Ремус Люпин всегда был мягким, спокойным и отзывчивым человеком, но когда полная луна восходила на небосводе и танцевала с далёкими звёздами, Люпин превращался в монстра, не способного любить, сопереживать, раскаиваться и сожалеть. Это проклятье, с которым Ремус живёт вот уже почти тридцать лет, отравляло его жизнь, заставляло прятаться, скрываться от других людей. Да и не жизнь это была — так, существование. Без возможности завести друзей, семью. Наложить на себя руки мешала только мысль о том, что это просто-напросто неправильно. Каждое полнолуние — проигранная борьба со зверем внутри. Каждый месяц — ожидание неизбежного падения в тёмную пропасть, из которой на Ремуса пялятся два огромных, злых жёлтых глаза. Из которой доносится утробный волчий рык и скалится пасть с бритвенно-острыми клыками. И когда солнце меняется с луной в очередной раз, Люпин обнаруживает себя на старой продавленной софе у себя дома, хотя он помнит, что оборотень бежал по лесной тропе в поисках жертвы. Ремус чувствует режущую боль в районе живота и пронзительный взгляд у себя на затылке. В глазах сонная муть, и ему не сразу удаётся сфокусироваться и перевернуться на спину, чтобы увидеть человека, что так пристально смотрит на него. Люпин узнаёт не сразу. Щурится, моргает и молчит, пытаясь понять, как он оказался дома, и кто эта женщина, что сидит в его старом кресле. Осознание приходит, и серые глаза мага расширяются, зрачки увеличиваются. — Вега?.. Девушка с длинными чёрными волосами и синими глазами смотрит не холодно, но почти безразлично. Упёршись локтями в подлокотники и сложив руки в замок у себя на бёдрах, она была больше похожа на фарфоровую статуэтку — бледная как смерть. Волшебница не спала всю ночь, и под её глазами образовались тёмные круги. — Доброе утро, Люпин. Ремус попытался сесть на софе, но живот прошило острой болью — он поморщился и сгорбился, пережидая. — Я бы на твоём месте не делала резких движений. Я вылечила тебя как могла, но я не колдомедик. Люпин осмотрел себя. На животе, почти на боку, был след от ожога, словно кто-то прижёг заклинанием открытую рану. — Что произошло? — волшебник потёр ладонью лицо — голова трещала, но к этому Ремус уже привык. — Ты разгуливал по лесу… в неподобающем виде, скажем так, — девушка закинула ногу на ногу. — Охотники наткнулись на тебя под утро, но луна была ещё на небе. В тебя выстрелили, но тебя это не остановило. Нутро Люпина похолодело. Обычно он запирал оборотня в этом доме, чтобы не навредить никому, но в этот раз пошло не так абсолютно всё. Больше всего на свете Ремус боялся, что монстр в нём заберёт чью-то жизнь. — Пришлось принять меры, — продолжала девушка тем временем. — Оглушить тебя и стереть память этим двум маглам. Я собиралась убить тебя, Люпин, но тут как раз взошло солнце, и я вдруг узнала в оборотне своего старого знакомого. Люпин наконец-то сел и дотянулся до своей рубашки. На ней красовалось пятно крови, но мужчина решил, что лучше так, чем щеголять полуголым. — Что ты здесь делаешь? — это был следующий вопрос Ремуса. Он забрался глубоко в Южную Англию, чтобы беспокоить как можно меньшее количество людей. Его хижина стояла на отшибе, и остальные жители деревни предпочитали обходить это место стороной. — Искала тебя, — сообщила волшебница. — Но не думала, что кроме тебя найду ещё и оборотня. Вега носила фамилию Блэк и была родной сестрой Сириуса, одного из лучших друзей Люпина. Вега и Сириус родились в один день, получили свои «звёздные» имена и с тех пор были одним целым. Не разлей вода. Хоть Вега и попала на факультет Слизерин, в ней от гриффиндорца было больше, чем у многих, кто носил красно-золотое. Всё дело в том, что, в отличие от брата, готового до последнего отстаивать свою точку зрения, Вега не хотела расстраивать родителей, и хоть Распределяющая Шляпа хотела определить её в Грифиндор, сама Вега настояла на Слизерине. Идиотка. Но от той Веги, пытавшейся угодить поборникам чистоты крови, не осталось и следа. — Зачем? — Люпин нахмурился. Кому придёт в голову его искать? — А разве мы не друзья? — уголки губ Веги дрогнули в подобии улыбки. — Ты давно пропал из зоны видимости, разве я не могу беспокоиться о тебе? Ремус усмехнулся, хоть и не хотел показаться неблагодарным. Не то чтобы они дружили с Вегой во времена учёбы в Хогвартсе, но тёплыми их отношения можно было назвать. Девушка часто оказывалась в компании Мародёров, предпочитая общество Сириуса намного больше, чем общество своих однокурсников, но едва ли Ремусу доставалось внимания больше, чем Джеймсу Поттеру или Питеру Петтигрю. Такая дружба закономерно рассыпается после выпускного, как и произошло в этом случае. В любом случае, Люпин не мог не быть благодарным мисс Блэк за спасение маглов и самого оборотня. Если бы она — не важно, по какой причине — не оказалась рядом, охотники были бы мертвы, а Ремус никогда не простил бы себе содеянного зверем. — Ты, что, тащила меня сюда из леса? — Аппарировала, — пояснила Вега. — Сначала я пришла к этому дому, но тебя не оказалось дома. Тогда я пошла искать тебя. Так что вернуться сюда с тобой было не сложно. Сложно было затащить тебя на диван. Ремус смущённо улыбнулся. — Спасибо. За помощь. И… надеюсь, моя «пушистая проблема» останется в тайне от общественности. Я понимаю, что ты аврор, и… — Я больше не аврор, — перебила Вега. — И твоя тайна останется при тебе. Если уж я не рассказала, что Сириус — анимаг, то об этом не расскажу и подавно. Люпин облегчённо выдохнул. Если бы все вокруг узнали, что он оборотень, жизнь стала бы совсем невыносимой, хоть и сейчас Ремус редко доволен этой своей жизнью. — Даже не знаю, как тебя отблагодарить. — Я знаю, — Вега встала из кресла. — Тебе не понравится, но и выбора у тебя особо нет. Блэк стёрла с книг, лежащих на столе, слой пыли пальцем. — Ты можешь стать моим подопытным. — Простите? — Я работаю над рядом зелий, которые должны действовать на волшебных существ, — пояснила волшебница. — В частности, на больных ликантропией. Как ты понимаешь, проводить эксперименты мне не на ком — оборотни в большинстве своём, как и ты, не очень хотят, чтобы в Министерстве о них знали. К тому же, эффект некоторых зелий, прямо скажем, неприятен, и никто в здравом уме не согласился бы стать добровольцем в моих исследованиях. Так что эта честь выпала тебе. Люпин выдохнул. У него просто не было выбора. Он знал, что Вега вряд ли будет шантажировать его знанием тайны, но Ремус умел чувствовать себя должным кому-то. И виноватым. После того, что сделала для него Блэк, Люпин не мог ей отказать. — Помимо «неприятных» зелий, есть и те, которые, в перспективе, должны облегчить участь оборотней, — дополнила Вега. — Не излечить, но сделать жизнь комфортнее. Добавка к Аконитовому зелью, если угодно. Мужчина посмотрел в синие глаза Блэк. Он не понимал, почему её вдруг привлекло исследование оборотней. Другие волшебники предпочитают обходить таких, как Люпин, десятой дорогой, словно прокажённых. И Ремус ещё мог понять желание придумать защиту от ликантропов, но желание помочь им… — Почему ты больше не аврор? — Это не важно, — отрезала Блэк. — Так ты согласен? Просто. Нет. Выбора. — Согласен.