Мотыльки

Серёжа нетерпеливо дернул на себя балконную ручку, и рассохшаяся деревянная рама неохотно поддалась. Он шагнул на балкон, а навстречу ему с Невского ворвался в комнату шум машин и жар раскаленного асфальта. — Ты только посмотри, — Серёжа повернулся с сияющей улыбкой и в картинном жесте раскинул руки в стороны, — весь город у наших ног. Алтан оторвал растерянный взгляд от картонных коробок на полу, между которых он бесцельно бродил, не зная, за какую схватиться в первую очередь. Серёжа застыл спиной к нему, облокотившись на низковатые каменные перила. Вечернее солнце стекало по стене дома, вниз по его распущенным волосам, и из темной комнаты казалось, будто хрупкая фигурка на балконе охвачена огнем. — Вот это жизнь, — улыбнулся он Алтану, вышедшему следом. Жилье на Невском всегда было Серёжиной мечтой, фрагментом мудреной мозаики, из которой складывалась, по его версии, настоящая, взрослая жизнь. Так что они совсем не колебались, когда риэлтор написала по поводу этой квартиры. — Вам крупно повезло, такая недвижка появляется редко и тут же уходит. Настоящий старый фонд, а не переделанная коммуналка — рассказывала девушка, неожиданно молодая для профессионала. Она с интересом поглядывала то на Серёжу, рассматривавшего лепнину на потолке, то на Алтана, но лишних вопросов не задавала. — Хозяева уезжают за границу, так что хотят сдать квартиру побыстрее и на подольше. Никто не нагрянет к вам с внезапным визитом, — риэлтор не сдержала глуповатой усмешки. — И цена за такое расположение просто смешная. «Просто смешная» цена вместе с залогом и комиссией шагнула далеко за пределы привычных Алтановых трат; а у Серёжи никакие деньги в принципе не задерживались. Но ключ от квартиры в тот же день оказался в их распоряжении, а вместе с ним — гостиная и две спальни («Радуйся, никто больше не будет пинать тебя по ночам и отбирать одеяло», — сказал Серёжа), просторная кухня и ванная, в которой при желании можно было станцевать вальс. Трехметровые потолки и окна до пола, пристойный ремонт и хорошая мебель — все это, конечно, было лишь приложением к крохотному балкончику с видом на центр города. — Вид впечатляет, — Алтан глянул вниз, на бурлящий живой поток. Прохожие то и дело задирали головы, беззастенчиво пялясь на двух парней на балконе третьего этажа. Алтан чувствовал себя манекеном в витрине одного из бутиков на Невском — но, наверное, к этому можно привыкнуть. Как и к постоянному шуму, смогу и обшарпанному двору-колодцу за парадным фасадом. Он украдкой посмотрел на Серёжу — тот выглядел совершенно, безоговорочно счастливым, и оттого особенно прекрасным. В тот момент было легко взглянуть на мир его глазами, разделить его счастье. — Умираю, есть хочу, — Серёжа наконец оторвался от балконных перил и вернулся в квартиру. Ловко переступая через коробки, он стал кружить по прихожей в поисках своего шопера. — Я помню, что мы собирались экономить, — он бросил предупреждающий взгляд на Алтана и вернулся к поискам. — Но ты же не собираешься сегодня готовить? В холодильнике пусто, на кухне — а, вот и сумка! — полный бардак. К тому же, мы полдня таскали эти коробки, так что не ври, что у тебя остались силы торчать у плиты. — Пойдем в кафе, — согласился Алтан. Найти среди вещей коробку с посудой не представлялось возможным, к тому же, он действительно очень устал. Серёжа ответил чем-то неразборчиво-одобрительным, едва ли не с головой зарывшись в шопер. Достав оттуда маленькую расческу, он принялся расчесывать чуть растрепавшиеся волосы, придирчиво рассматривая себя в зеркало. — Выпьем по аперолю в честь переезда, — он поймал взгляд Алтана в зеркале и невинно улыбнулся, затягивая волосы в высокий хвост. — А потом — жесткая экономия, обещаю! Выпорхнув из подъезда, он подхватил Алтана под руку, и вместе они влились в живую реку под плавящимся золотым солнцем. Жара опустилась на них плотным маревом, через загустевший воздух было трудно идти, как через толщу воды. Серёжа мурлыкал что-то себе под нос, вертел головой, высматривая свободные столики на открытых верандах кафе и ловко обходя неспешно бредущих туристов. Алтан позволил увлечь себя вверх по проспекту, думая обо всем сразу и ни о чем конкретном. В голове разливалась тяжелая, сладковатая пустота, в которой тонул шум машин и обрывки разговоров прохожих. От жары по спине бежали ручейки пота, но все же он ничуть не отстранился от сжимавшего его руку Серёжи. Найти свободный столик в центре города июньским вечером оказалось той еще задачей. Серёжа не спешил опустить планку и отказаться от идеи посидеть на веранде, в то время как спектр Алтановых желаний уже сузился до стакана воды со льдом. Лавируя в плотном людском потоке со стороны Мойки, они налетели вдруг на группку парней, куривших, несмотря на неодобрительные взгляды прохожих, у входа в какой-то полуподвал. — Прошу прощения, — проговорил Серёжа, и крепче перехватив Алтана за руку, шагнул вбок, но тут один из парней заступил им дорогу. — Прощаю, — нехорошо усмехнулся он, а его быдловатая стайка заржала следом. — Может, познакомимся… парни? Вы же парни, да? — А не похуй ли? — насмешливо выкрикнул кто-то из стайки. Снова взрыв хохота. Алтан быстро и осторожно скользил по ним взглядом, стараясь лишний раз никого не провоцировать. Пятеро. Какова вероятность, что пятеро гопников сделают с ними что-то в самом центре Питера, посреди толпы людей? — К сожалению, мы спешим, — сухо проговорил он, подавшись вместе с Серёжей в сторону. Парни отделились от стены, окружили их кольцом. Вероятность, увы, высока. — Да ладно вам, не ломайтесь! На вид те ещё шалавы, — к Алтану потянулась чья-то рука, и он рефлекторно дернулся назад. Серёжа крепко, до боли, вцепился в его предплечье. — Вам же сказали — «нет», — произнес вдруг кто-то из-за спины. Алтан обернулся — от равнодушного людского потока отделились двое молодых мужчин, наблюдавших за мерзкой сценой. Как на подбор — блондин и темноволосый, оба высокие, загорелые, плечистые. Благородные спасители? «В жизни так не бывает, только в бульварных романах», — подумалось вдруг Алтану. — Или вы по-человечески не понимаете, надо как-нибудь по-другому объяснить? — продолжил светловолосый, улыбаясь. Поймав на себе взгляд Алтана, он вдруг подмигнул. Алтан быстро отвел глаза, но незваный спаситель только разулыбался сильнее. Его приятель продолжал молчать, но это спокойное молчание выглядело убедительнее любых угроз. Вожак гоповатой стайки завершил в голове какие-то сложные вычисления и отступил. — Пидоры, — сплюнул он себе под ноги, удаляясь в сторону набережной. Шайка, не сговариваясь, поплелась следом за вожаком. — Вы как, в порядке? — произнес наконец темноволосый, повернувшись к Алтану с Серёжей. — В полном, — Серёжа ответил самой очаровательной улыбкой. — Но только благодаря вам. Кому мы обязаны чудесным спасением? — Олег, — ответил темненький, не сводя серьезного взгляда с Серёжи. — Вадим, — встрял второй, зачем-то протянув руку Алтану. Он с полсекунды пялился на эту огромную ручищу, прежде чем догадался пожать. Сильные пальцы сжали ладонь Алтана, и тому почему-то стало стыдно за свои мокрые от волнения руки и подпорченный переездом маникюр. — Узнаю старый добрый Питер, — заметил Вадим. — Культурная, мать ее, столица. Может, вас проводить, таких красивых? А то мало ли что еще случится по дороге. Надо же, какие рыцари. — Вы не против? — добавил Олег. «Еще как против», — подумал Алтан. — Совсем нет, — ответил Серёжа. — Мы как раз собирались поужинать в кафе. Как он не понимает, что от этих двоих, в случае чего, так просто не отделаться? Домогательства и флирт — это ведь, в сущности, одно и то же. Разница лишь в том, что флирт приятен. Ну Серёже-то эти двое определенно приятны, а ему, Алтану?.. То ли судьба наконец сжалилась над ним, то ли компания двух симпатичных мужиков заставила Серёжу пересмотреть свои высочайшие стандарты, но в ближайшем итальянском кафе сразу нашелся свободный столик. И вот они уже вчетвером сидели в укромном углу веранды, в тени каких-то искусственных растений, и вели очаровательную светскую беседу. Ну как вели — Серёжа вел, сияя в софитах мужского внимания, в то время как Алтан рядом с ним угрюмо ковырял вилкой листья салата. — Так значит, вы военные? — спросил (кажется, уже не в первый раз) Серёжа, пока Олег подливал лимонад ему в стакан. — И надолго к нам в Петербург? — Бывшие военные, — мягко поправил его Олег. — Надеемся, надолго, — сверкнул белоснежными зубами Вадим. — Хорошо тут у вас. — А как же упадок культурной столицы? — Нас не назовешь людьми высокой культуры, — Олег как-то грустно усмехнулся. «Это уж точно», — согласился про себя Алтан, размазывая по тарелке бальзамический уксус. Зато Серёжа, очевидно, пребывал в полном восторге от новых знакомых. — У вас другие достоинства. Можно? — спросил он Олега, и, перегнувшись через стол, коснулся бугристых бицепсов. Тот смутился, но все же положил руку на стол, будто анатомический экспонат. Серёжа легко огладил ее, царапнул коготками по смуглой коже, цепко схватился за плечо, словно стараясь на ощупь определить его точный объем. — Смотри-и, — протянул с идиотской улыбкой он Алтану, вспомнив наконец про его существование, — какая красота! Мышцы просто стальные! Нет, лучше сам потрогай. — Поверю тебе на слово, — поспешил ответить Алтан и с удвоенным вниманием вернулся к истерзанным салатным листьям. Не хватало еще лапать каких-то левых мужиков. И почему этот Вадим так лыбится, что тут смешного? — Хочешь сравнить? — протянул тот руку Серёже. Объемом она не уступала Олеговой руке, а на плечах красовались края цветастой татуировки, начинавшейся еще на шее. Целиком он, что ли, под футболкой расписан? Серёжа охотно воспользовался предложением, и, вцепившись второй рукой в Вадима, восхищенно присвистнул. — Вау, не знаю даже, кого выбрать! Вы оба просто потрясающие. Простите, девушка, а можно нам еще меню? — повернулся он к проходившей мимо официантке, выпустив наконец обоих военных. Выбирать мужиков как десерт из меню — в этом был весь Сергей Разумовский. Только полный список претендентов на его внимание едва ли уместился бы в пухлой папке, которую он взял из рук официантки и принялся задумчиво листать. Ко многому можно было привыкнуть, живя с Серёжей, — но только не к тому, как он действовал на людей. Не прикладывая усилий, чтобы кому-то понравиться, он просто действовал согласно собственным порывам. Как сейчас: отчаянный, практически на грани флирт с едва знакомыми мужчинами соседствовал с жадным поеданием пиццы, кокетливые взгляды — с размашистыми, энергичными жестами, нежный переливчатый смех — с громкими, несдержанными возгласами удивления, радости или возмущения. То, как он быстро, даже небрежно отирал с губ томатный соус тыльной стороной ладони, как смеялся с набитым ртом дурацким шуткам Вадима, как вдумчиво слушал сдержанные реплики Олега, будто в жизни не слышал ничего важнее — все это, соединяясь в какой-то сложной химической реакции, в этот самый момент превращалось в почти видимый свет. Алтан знал наверняка, что их спутники тоже ощущают это сияние. Он и сам помнил, каково это — впервые ощутить свет Серёжиного внимания, обращенный к тебе.

***

Помещение по указанному в посте адресу походило на заброшенный заводской цех. Алтан чудом успел подойти к концу назначенного времени — карта в телефоне оказалась бессильна против лабиринтов из полутемных коридоров, проходов через дворы и тяжеленных металлических дверей с кодовыми замками. Сделав очередной бесцельный круг, он уже было решился не испытывать судьбу и сбежать домой, когда его окликнули. — Эй, ты на кастинг? В коридоре, прислонившись к обшарпанной стене, стоял с телефоном в руках высокий худощавый парень. Алтан не мог оторвать взгляда от его длинной, небрежно заплетенной косы, перекинутой через плечо. Медно-рыжие волосы горели под тусклой лампой, словно нагретые изнутри. — Ага, — кивнул он парню. — Я смотрю, ты уже в третий раз тут проходишь, — улыбнулся тот понимающе, без насмешки. — Тебе надо прямо и в серую дверь. Если покажется, что она закрыта, просто дерни посильнее. — Спасибо, — Алтан заметил у ног парня большую спортивную сумку и плотно набитый рюкзак. Вот, значит, как нормальные модели ходят на кастинги? А у него с собой только бук. Вот же идиот… — Удачи! — незнакомец помахал ему рукой и уткнулся в телефон. И точно — за указанной дверью Алтан вышел в очередной, на этот раз правильный коридор, полный скучающих девушек и похожих на девушек парней. «Что я здесь делаю?» — крутилось у Алтана в голове, пока он стоял в очереди, невольно слушая их разговоры («Прикинь, этот мудак угрожает слить мои нюдсы!», «Те таблетки вообще норм, минус три кило за два дня»); пока шел в маленькую душную комнатку, где трое усталых людей осмотрели его со всех сторон; пока ходил по той комнате взад и вперед, демонстрируя то, как умеет ходить; пока дергался под воображаемую музыку, когда ему сказали «потанцевать». Усталые люди (агенты? продюсеры? фотографы?) скользнули по нему липкими ленивыми взглядами, полистали бук и кивком отпустили. Что ж, по крайней мере, он попытался. Теперь можно вернуться к себе в комнату, целиком отдавшись тревоге и одиночеству. В «новый» Питер выходить лишний раз не хотелось — тут он чувствовал себя призраком самого себя прошлого, который скитался по местам земной жизни, не в силах ни к чему прикоснуться. Шагая к выходу, он издали услышал знакомый уже голос — рыжеволосый парень был все на том же месте, только теперь говорил с кем-то по телефону, громко, надрывно, зло. Подслушивать не хотелось, но в коридоре звуки разносились далеко и отчетливо. — Попросить подождать? Ты как себе это представляешь? — едва ли не кричал незнакомец в трубку. Теперь он сидел на своей спортивной сумке, согнувшись и нервно вгрызаясь в большой палец на правой руке. — Она уже в Питере, причем с новым мужиком! А тут я такой: «Ой, можно я у вас на коврике посплю?» Так, что ли? Алтан подошел уже почти вплотную, обмирая от смущения. Он надеялся, что парень услышал его шаги, но того, казалось, совершенно не волновали случайные свидетели. — Я выпотрошил кредитки, все, под ноль! — зло выпалил он в трубку, выпустив изо рта истерзанный палец. — Кинуть меня решил? Верни залог и катись к чертям! Слышишь? Он с ненавистью уставился в экран — Алтану показалось, что еще вот-вот, и телефон полетит в стену. Но парень прерывисто, судорожно выдохнул, поднял глаза — и, кажется, только сейчас заметил, что он не один. — Эй, привет, — улыбнулся он Алтану, но теперь улыбка была слабой, а в уголках глаз дрожали слезы. Он быстро смахнул их кончиками пальцев, но тонкая кожа возле глаз покраснела, выдавая недавнюю истерику. — Как кастинг? Прости, у тебя нет с собой случайно пауэрбанка? — проговорил он, сжимая злополучный телефон. — Заряд сел, а мой не знаю где. — Нет, прости, — покачал головой Алтан. Теперь стало ясно — то, что он принял за секретные приспособления для прохождения кастинга, оказалось всего лишь пожитками этого парня. И судя по услышанному, ему было совершенно некуда со всем этим идти. Тот лишь кивнул и уставился в пол невидящим взглядом, снова вгрызаясь в палец. Со стороны казалось, что мысли в его голове бьются одна отчаяннее другой. «А я-то думал, мне в Питере тяжело», — подумал Алтан. — Прости, я случайно подслушал твой разговор, — осторожно начал он. Парень поднял взгляд от пола, продолжая поедать ноготь. Было очень неловко разговаривать, глядя вот так сверху вниз, будто незнакомец был уличным попрошайкой. — Можешь пожить у меня, сколько понадобится, — закончил мысль Алтан. Парень недоверчиво покачал головой. — Ты же меня впервые видишь? — Профессиональная солидарность, все дела, — Алтан уже придумал ответ. — Я тут новенький, друзья не помешают. Алтан, кстати. Голос дрогнул, словно он не вытаскивал человека с улицы, а просил оказать себе незаслуженную честь. Парень наконец поднялся с сумки, распрямился и спрятал руку с обкусанными ногтями в карман толстовки. Ростом он был чуть выше Алтана, глаза смотрели прямо, чуть с вызовом, будто пытаясь наверстать момент откровенной слабости. После слез они выглядели пронзительно яркими, льдисто-голубыми. — Красивое имя, — ответил он, — Серёжа, и я у тебя в долгу. Если бы не ты, ехал бы сейчас ночевать на Московский вокзал. Он мне всегда казался самым приличным. Алтан нервно рассмеялся. — Там объявления очень громкие, особо не поспишь. Выйдя на улицу, он заметил, что новый знакомый так и не надел никакой верхней одежды. Нынешний январь походил скорее на март — серый, мокрый и туманный, уже неделю во всем Питере не было снега. И все же, для толстовки было еще прохладно. Достав из кармана телефон, Алтан вызвал такси. Он тогда снимал однушку на Парнасе с твердым намерением не тратить денег больше необходимого. Щелкнув выключателем, Алтан проводил Серёжу в комнату. — Устраивайся, — показал он кивком на кровать, доставая из шкафа комплект чистого, пусть и неглаженого постельного белья. — А как же ты? — На кухне есть диван, буду там, — Алтан достал следом полотенце, протянул Серёже. — Ванная прямо по коридору, сходи, я пока кровать застелю. Зарядка от айфона, кстати, вот, в розетке. — Уж не знаю, за какие такие заслуги мне тебя послала судьба, — улыбнулся в ответ Серёжа. Бросив на пол сумку и рюкзак, он потянулся к Алтану и крепко, порывисто обнял. Тот так и замер, глупо сжимая полотенце в руке. Ощущение чужого тепла было парализующе непривычно. Выбившиеся из косы волосы щекотали щеку, и Алтану показалось, что он чувствует сладковатый запах дорогого шампуня. — Спасибо тебе, за все, — Серёжа прижался щекой к его щеке и наконец выпустил Алтана из объятий. Прихватив рюкзак, он отправился в ванную. Закончив застилать постель, Алтан достал из кармана вейп, и присев на самый краешек кровати, закурил. В голове было совершенно пусто, все события прошедшего дня сложились до крохотной точки где-то в углу черепной коробки. Завтра он постарается достать их, развернуть и обдумать, а пока — может только смотреть на причудливые облачка пара, слушая, как за стенкой шумит душ. Серёжа вышел из ванной быстро — промакивая волосы полотенцем, он остановился в проходе в комнату и слегка поморщился. — Прости, пожалуйста, — Алтан вскочил с кровати, будто вор, застигнутый врасплох в чужом доме. — Нет, что ты, все нормально, это же твоя квартира! Это ты прости, просто не выношу, когда курят. Даже электронки. Так и есть — это его квартира, за которую он заплатил «последними деньгами» от Юмы, но почему тогда так стыдно? Алтан сунул линзы в контейнер и кинул их в шкафчик под раковиной, плеснул воды в лицо, распустил скрученные тугим узлом волосы. Зеркало все еще было запотевшим от пара, и во влажном воздухе отчетливо пахло тем самым дорогим Серёжиным шампунем. В голове билась мысль — а вдруг Серёжа сейчас соберется и сбежит, пока Алтан в ванной? Вдруг он, сам того не подозревая, провалил какой-то тест, не произнес кодовое слово, по которому нормальные люди распознают других нормальных людей — таких, у кого можно остаться на ночь? Собравшись с духом, он вышел из ванной и осторожно заглянул в спальню. Серёжа был там — спал поверх одеяла, даже не выключив свет. Мокрые длинные волосы разметались по подушке, худенькие плечи мерно поднимались и опускались под тканью серой футболки. Алтан потянулся к выключателю — комната погрузилась в темноту, но Серёжа даже не пошевелился. Алтан постоял в дверях еще с полминуты, глядя на раскинувшегося на кровати парня в красноватой полоске света из окна. Хотелось подойти и накрыть его одеялом, но от одной мысли об этом стало жутко — а вдруг Серёжа проснется и увидит его, нависшего над кроватью, как какого-то извращенца? Утром Алтана разбудили осторожные шаги. Вскочив с дивана, он на мгновение испугался непривычной обстановки и чужого присутствия в доме, но события вчерашнего дня волна за волной заполнили память. Серёжа все еще не сбежал — стоял прямо над ним в своей футболке и шортах, сжимая в руке телефон. — Доброе утро, — улыбнулся он. Мокрые волосы во сне спутались, придавая ему какой-то совершенно трогательный вид. Или все кажется таким мягким и трогательным в утреннем свете, особенно без очков? — Прости, не хотел тебя разбудить. — Ничего, — Алтан рывком сел, кутаясь в колючий тоненький плед. Ноги после ночи на маленьком диване нещадно свело. — Который час? — Начало девятого, — Серёжа опустился на диван рядом с ним. — Слушай, как ты вообще тут спал? Я-то думал, у тебя нормальный диван, ну знаешь, который раскладывается. — Ерунда, — Алтан взял со стола очки. — Ну нет, тогда будем спать вдвоем. Кровать большая, мы худые. А если будешь упрямиться, мне придется съехать. Следующей ночью они и правда лежали на кровати вдвоем — и полночи проговорили, глядя в потолок, рассеченный светом фонаря. Алтан думал, что умрет от волнения и неловкости, но болтать с Серёжей оказалось так легко и естественно, будто они были подростками в летнем лагере (ни в какой лагерь, он, естественно, не ездил, но представлял себе его как-то так). Ему даже не приходилось особенно разговаривать — в основном слушать Серёжу, его голос, задумчивый, когда тот погружался в воспоминания; и звонкий, когда начинал смеяться собственному рассказу. Оказалось, Серёжа вырос в детдоме — об этом он говорил просто и спокойно, без намека на какую-то трагичность, которая, как казалось Алтану, неизменно должна была сопровождать воспоминания о таком детстве. А узнав, что Алтан тоже остался без родителей, не стал говорить всякой бесполезной сочувствующей чепухи, лишь нащупал его пальцы под одеялом и крепко, ободряюще сжал. После детского дома он поступил в МГУ на физмат, был лучшим на курсе, вовсю кодил и побеждал в конкурсах. «Что, не ожидал от модельки, скачущей по кастингам?» — усмехнулся он, но Алтана это совершенно не удивило. Серёжа с первого взгляда не показался стереотипно пустым и глупым, как полагалось в этом бизнесе. Рекрутер модельного агентства заметил его в университетской столовой пару лет назад, еще на первом курсе — высокого, тощего, вечно голодного восемнадцатилетнего мальчишку, нечто среднее между инопланетянином и персонажем с картины эпохи Возрождения. В агентство его взяли без вопросов, чуть ли не на следующий день отправили на съемку («Как сейчас помню, какие-то оверпрайснутые молодежные шмотки, снимались зимой без отопления, думал, сдохну прямо в том подвале — а фотограф кайфовал от моих синюшных губ»). Зато заплатили тогда больше, чем парень из детдома видел за всю свою жизнь. Съемки падали все чаще, учеба катилась по наклонной, попытки совмещать не всегда заканчивались успехом («Однажду уснул, пока мне завивали волосы, так мне эти волосы чуть вместе со скальпом не вырвали»). А потом Серёже предложили контракт в Гонконге на полгода, и это решило дилемму — в университете пришлось взять академ. Из Китая он вернулся в родной город и занялся тем, что умел лучше всего. «Но это временно, я обязательно восстановлюсь, — сказал Серёжа тогда неожиданно серьезно. — Не собираюсь всю жизнь крутить задницей перед камерой, сейчас только денег подкоплю и снова пойду учиться». Алтан молча слушал, ловя в темноте блеск Серёжиных глаз. Его собственная игра во взрослую жизнь, отчаянный побег из дома теперь казались такими смешными и наивными. Он ведь даже не пытался поступить куда-то, хотя дедовы деньги и связи могли бы открыть любую дверь. Серёжа стал моделью, чтобы дожить до дня, когда сможет исполнить мечты, Алтан — просто чтобы потратить на что-то жизнь. Кстати, тот кастинг они оба прошли — их позвали на съемки клипа поп-дивы среднего пошиба. От моделей там требовалось немного: красиво стоять, красиво пить из высоких бокалов газировку, красиво пританцовывать на фоне. Это была первая серьезная работа для Алтана (TFP фотки не в счет), и она оказалась сложнее, чем представлялось. Моделей на съемочной площадке использовали как реквизит, доставая из подсобки, расставляя перед камерой и убирая, как только в них исчезала надобность. Но с Серёжей это было даже весело, и в тысячный раз слушая один и тот же отрывок песни, он почти мог вообразить, что они вдвоем танцуют на настоящей вечеринке. Настоящая вечеринка тоже случилась — в честь премьеры сингла, куда их позвали для яркой массовки. Снова танцуя под эту же песню, они с Серёжей шутили, что застряли в чистилище, где вечно будут слушать одно и то же, пока кто-то невидимый не сжалится и не решит, что они искупили свои грехи. — Боюсь, если я еще хоть раз где-то услышу эту песню, сам продырявлю себе барабанные перепонки. Обещай, что меня остановишь, — прокричал ему на ухо Серёжа, стараясь перебить задорный электронный ритм. — Обещаю, — засмеялся Алтан. В отличие от съемок, алкоголь здесь был настоящим, и какие-то маленькие таблетки, которые протянул ему, подмигнув, Серёжа — определенно, тоже были настоящими. Еще одним отличием стали несколько неприятных мужчин, которые настойчиво предлагали свою компанию и даже звали продолжить вечеринку в другом, более тихом и уединенном месте. — Видел бы ты свое лицо, — смеялся Серёжа, когда под утро они наконец добрались домой и залезли в кровать прямо в одежде. — Думал, еще чуть-чуть, и ты реально ментов вызовешь. Алтан помнил вечеринку отрывочными кадрами: чьи-то липкие руки, «show me what you’ve got-got» на репите, вспышки неонового света, и поверх всего — едкий, практически животный ужас от происходящего. — Я что, угрожал вызвать ментов? — тихо произнес Алтан, закрыв лицо ладонями. — Ага, защищал свою честь как старая дева, — хихикнул Серёжа. — Бедные мужики от нас сбежали, решили, себе дороже. Не то чтобы я жалею, просто не ожидал, что ты такой недотрога. — Они нас снимали, как шлюх, — ответил Алтан, уставившись рассеянным взглядом в потолок. — А я даже ни разу в жизни не целовался. — Да ладно? — выкрикнул Серёжа как-то слишком громко и сел в кровати. — В смысле, с мальчиком не целовался? — В смысле, ни с кем. Серёжа навис прямо над ним — даже в темноте было видно, какие у него сейчас огромные, звериные зрачки. — Не верю, — проговорил он, мотая головой. — Быть такого не может. А как же старшие классы, выпускной там, первая любовь? — В старших классах я сидел дома. А если точнее, лежал, пока ему не намешали такую дозу антидепрессантов и транквилизаторов, которая и мертвого заставила бы радоваться жизни. — Ах да, с твоими строгими бурятскими родичами. Но все равно — офигеть! Алтан недоуменно уставился на него в ответ. — Так, давай проясним один момент, — с полной серьезностью произнес Серёжа. — Я правильно понимаю, что ты у нас по мальчикам? — Да, — сглотнул Алтан. — И я тебе нравлюсь? — Да. А что тут еще скажешь, когда Серёжино лицо так близко, и огромные черные зрачки смотрят прямо в душу? — Тогда мы сейчас быстренько исправим эту досадную оплошность. Серёжа склонился еще ниже, оперевшись на локоть; длинные волосы упали на подушку, и Алтан снова почувствовал тепло чужого тела и запах дорогой отдушки для шампуня, как в день их знакомства. Он рефлекторно зажмурил глаза, в голове все плыло, будто они вдвоем лежали не на кровати, а на плоту, и сейчас этот плот, покачиваясь на волнах, летел прямо к ревущему водовороту. Серёжины губы были сухими, а рот — влажным и мягким, и Алтан всем телом подался навстречу поцелую. — А ты нетерпеливый, — тихонько засмеялся Серёжа, обдав его ухо горячим дыханием. Алтан почувствовал, как прохладная рука скользнула под ткань футболки. Из-за шампанского и неизвестных таблеток ощущения были смазанными, чуть заторможенными, как будто тело не успевало подобрать нужные реакции, однако от прикосновений по ребрам все равно пробежала дрожь. Он раскрыл глаза и встретился прямо с Серёжиным взглядом — серьезным и одновременно совсем безумным. Ухмыльнувшись, Серёжа вновь прильнул к нему губами. — Такой красивый мальчик, — проговорил Серёжа практически рот в рот. — Совершенно необыкновенный. Я бы даже сказал, драгоценный. И никто еще ни разу не делал ему хорошо! Какая чудовищная несправедливость. Тонкие пальцы выскользнули из-под футболки и потянулись к ремню Алтановых джинс. Где-то в голове вспыхнул сигнал тревоги, но тело, вместо того, чтобы сбежать, лишь бесстыдно таяло от прикосновений. — Знаешь, оно и к лучшему. Первый раз обычно, скажем так, не очень приятный. Но со мной будет не так! Я о тебе хорошо позабочусь. Сев на кровати, он рывком снял с Алтана джинсы и белье. Тот отчетливо почувствовал себя безвольной одурманенной куклой — но это было хорошо, алкоголь и наркотики выжгли весь ненужный стыд. Серёжа принялся облизывать свою ладонь, погружая в рот палец за пальцем. Поймав взгляд Алтана, он вдруг засмеялся. — Не бойся, сегодня никакого проникновения. Всего лишь невинные мальчишеские ласки. — Знаешь, — прошептал он на ухо, склоняясь все ниже, пока пальцы легкими движениями скользили по напрягшемуся члену Алтана, — мальчики в детском доме часто развлекались так друг с другом. Никто это даже чем-то особенным не считал, так, простая потребность сбросить напряжение. Значит, вот откуда у Серёжи такая раскованность и такой богатый опыт? — Поэтому я так удивился, — продолжал он, а пальцы, будто наделенные собственным сознанием, двигались все быстрее и увереннее, то сжимаясь в кулак, то вновь отпуская и лишь слегка касаясь члена. — Не представляю, как можно дожить до восемнадцати лет, ни разу даже не попробовав. Ты хотя бы трогал себя сам? — Да, — простонал Алтан, закусив свою ладонь. — Какой молодец. А теперь скажи, думал во время этого обо мне? Шепот раздавался в голове гулким эхом, волны темноты перед закрытыми глазами вздымались все выше — и водоворот приближался совершенно необратимо. Тело оказалось гораздо умнее измученного мозга — бедра двигались в такт движениям Серёжиной руки, распаляясь все сильнее. Наконец прохладные пальцы плотно обхватили горячую набухшую головку, и Алтан глухо, мучительно застонал. Серёжа ответил довольным смехом. — Умница, — проговорил он, улыбаясь, и его губы вновь коснулись раскрытого Алтанова рта. Тяжелый, помутневший взгляд успел выхватить из темноты, как Серёжа вновь подносит пальцы ко рту — на этот раз слизывая все, что на них было. Это зрелище почему-то выглядело в тысячу раз развратнее чем все, что сейчас произошло. Если тело собиралось отключиться, сейчас было самое время. Но назло всему алкоголю и наркотикам, Алтан еще долго не мог заснуть. Серёжа вытянулся на кровати и отвернулся на свою подушку, его дыхание быстро стало глубоким и размеренным. Алтан же лежал, уставившись в точку между Серёжиных лопаток — мучительно хотелось обнять его, прижаться всем телом, но он не был уверен, что имеет на это право. Вдруг от неосторожного прикосновения Серёжа очнется, осознает, что произошло, и теперь-то точно уйдет от него?.. Проснулся Алтан далеко за полдень, один. Но Серёжа все-таки не сбежал — и вместо того, чтобы спешно собирать вещи, ждал Алтана на кухне со свежесваренным кофе. О бессонной ночи за него говорили разве что темные круги под покрасневшими глазами. — Бурная ночка, да? — Серёжа протянул Алтану стакан с водой и большую белую таблетку. — Не смотри на меня так, это всего лишь ибупрофен. Алтан сел за стол, не зная, куда себя деть от головной боли и вернувшегося стыда. Ночью он был пьян и обдолбан, но не настолько, чтобы забыть обо всем. А что Серёжа? Наверняка и он прекрасно помнит, но если предпочтет сделать вид, что забыл — Алтан все поймет и подыграет ему. Что ж, наверное, так будет идеально. Алтан бросил в рот таблетку. — Вот так, глотай. Какой послушный мальчик, — довольно ухмыльнулся Серёжа. Нет, он точно все помнит, и еще издевается вдобавок. — Теперь выпей кофе. А еще надо поесть, желательно горячего и жирного. Но у нас в холодильнике, как назло, гуляют ветра. — Сейчас закажу, — Алтан потянулся за телефоном. — Что будешь? — Возьми мне сырники со сгущенкой, пожалуйста. И может, сразу что-то на обед? — Конечно. На кухню заглянуло редкое январские солнце, подсветив на столешнице все пылинки, все отпечатки на стеклянных поверхностях. — Спасибо, — проговорил Серёжа, поморщившись от бьющего в лицо света. — А еще хотел сказать, что мне очень понравились наши ночные занятия. Знаешь, ты такой способный ученик. Сердце радостно подскочило куда-то к горлу, но Алтан не спешил его слушать. Он покосился на Серёжу — возможно ли, что он говорит всерьез? — Мне тоже понравилось, — наконец ответил Алтан и отпил кофе. На вкус тот оказался сладким как сироп. — Рад слышать, — улыбнулся в ответ Серёжа. И в этой улыбке не было насмешки, лишь тепло и… гордость? — Мне еще многому хотелось бы тебя научить.

***

— Алтан? — окликнул его вдруг Серёжа. — Эй, ты с нами? Они втроем замерли с поднятым бокалами. —Да, простите, — Алтан мотнул головой и тоже поднял свой бокал на высокой изящной ножке. Раздался приятный стекольный звон. — За знакомство! — засмеялся Серёжа. Пока они сидели в кафе, солнце зашло за стены домов на проспекте, оставив после себя теплую охристую дымку. Жара понемногу спадала, и из-за веток искусственной зелени было видно, что людской поток на Невском стал только более бурным. Из динамика над их головами играло что-то знакомое, проникновенно-задумчивое из итальянского репертуара Måneskin. Между столиками пробежали, гонясь друг за другом, двое хохочущих мальчишек. — Что-то ты совсем не ешь, — сказал вдруг Вадим. Алтан поднял на него взгляд и выпустил изо рта бумажную трубочку от апероля. — Нет аппетита, — коротко ответил он, вскинув подбородок. Почему этот солдафон пялится на него, как на неведомую зверюшку? В конце концов, это неприлично. — Рискуешь быстро опьянеть, — кивнул Вадим на почти пустой бокал, который Алтан покачивал в пальцах, и ухмыльнулся. Алтан спешно поставил бокал на стол, чувствуя, как к щекам прилила кровь. Он действительно опьянел больше, чем мог себе позволить. — Я умею себя контролировать. — О, не сомневаюсь. — Вам, мальчики, крупно повезло, — встрял вдруг Серёжа, прикончив свой коктейль. Жара и алкоголь сделали его еще более развязным, чем обычно. — Многие мужчины всю жизнь мечтают познакомиться с моделями, а перед вами (тут он сделал картинный жест рукой от головы вниз, будто презентуя себя) — целых двое моделей во плоти. Новые знакомые ответили одобрительными возгласами. — Но увы, — Серёжа наклонил голову и бросил хвост из длинных волос на плечо, — нам приходится ограничивать себя буквально во всем, чтобы вам было приятно на нас смотреть. Девушка, а можно нам напитки повторить?.. Кто-кто, а он не спешил ограничивать себя во всем. Да и особой нужды в этом не было — его скулы, ключицы и колени оставались такими же острыми, что бы Серёжа ни ел. Девушки-модели за такое сожгли бы эту рыжеволосую ведьму. А вот Алтану действительно приходилось расплачиваться за каждый раз, когда он хотя бы немного отпускал контроль. Он скользнул рассеянным взглядом по веранде. Парочка за соседним столом что-то обсуждала — слов было не разобрать, но по тому, как девушка все время поправляет прическу, было видно, что ей хотелось сбежать. Загорелая женщина в белом костюме и шляпе с большими полями оторвалась на секунду от телефонного разговора, и, прикрыв телефон рукой, прикрикнула на разбушевавшихся детей, которые едва не сбили с ног официанта. Принесли напитки — высокие, горящие на солнце бокалы апероля с плавящимся льдом и пузатые кружки пива. Сколько раз Серёжа уже просил повторить? Алтан отвлекся и не проследил. Пора сворачивать эту дембельскую вечеринку, пока она не переросла во что-то опасное. — Посчитайте нас, пожалуйста. По карте, — улыбнулся он официантке. — Так рано? — разочарованно протянул Серёжа. Он снял с бокала декоративную дольку красного апельсина и принялся ее грызть. Алтан почувствовал, как на плечи опустилась вся усталость сегодняшнего дня. Как же ему надоело сидеть здесь — в этой растянутой, мокрой насквозь футболке, в очках, со скрученными в растрепанный узел волосами — и портить всем праздник своим унылым видом. — Что ж, рады были с вами познакомиться, — сказал Олег. Он взял у официантки счет, и, прежде чем Алтан успел что-то сделать, приложил к терминалу свою карту. — Не беспокойся, — ответил он на беспомощные попытки возразить. — Нам приятно угостить таких красивых моделей, — добавил Вадим. — В обмен на телефончики, конечно. — Записывайте, — улыбнулся Серёжа. Он поднялся, оперся руками на стол и, кокетливо склонившись, принялся громко, по цифре диктовать. Алтан с трудом подавил вскипающее желание схватить его за локоть и утащить отсюда, пока весь Невский не записал себе Серёжин телефон. — Пойдем, нас такси ждет, — прошипел он и быстро юркнул за ограду летней веранды. — Зачем такси, мы же теперь тут рядом? Алтан убавил шаг, чтобы Серёжа мог его догнать. — Да нет никакого такси. Просто не хотелось бы, чтобы первые встречные мужчины сразу узнали, где мы живем. Все, что ему сейчас было нужно — поскорее залезть под душ, смыть всю эту неловкую тяжесть сегодняшнего дня. Но Серёжа оказался быстрее, проскользнув в ванную прямо с порога. — Серёж, это нечестно, — простонал Алтан под дверью. — Не ты один устал, я тоже хочу скорее помыться и спать лечь. — Так иди мойся, кто ж тебе мешает, — раздался Серёжин голос из-за двери, приглушенный шумом воды. — Дверь открыта. Алтан мгновение поколебался, затем дернул дверную ручку. К черту все! Он сейчас уснет прямо в коридоре, никаких сил ждать. Серёжа, блаженно прикрыв глаза, растянулся в пенной ванне. Эта ванна — огромная, на кованых львиных лапах, понравилась им обоим, но Серёжу и вовсе привела в неописуемый восторг. «Как во дворце», — сказал он, когда они смотрели квартиру. — Залезай, — махнул тот рукой. Алтан торопливо скинул вещи в корзину с бельем и, придерживаясь за угол узкого шкафчика, осторожно опустился в ванну между Серёжиных ног. Пенная вода, перелившись через край, плеснула на пол. — Вот так, — Серёжа обнял его, и Алтан не сдержал тихого стона. Горячая ароматная вода и прикосновения пробудили в теле тысячи мурашек. Потянувшись, Серёжа распутал резинку у Алтана на голове, позволил длинным темным волосам рассыпаться; те сразу намокли и опутали их тела, как водоросли. — Моя ты русалка, — вздохнул Серёжа, уткнувшись острым подбородком Алтану в плечо. Непонятно, почему он так восхищался самыми обычными волосами, когда у самого копна как у Венеры с картины. Серёжа любил рассказывать, как спал в детдоме с ножом под подушкой, чтобы отбиваться от угрожающих его обстричь. Алтан прикрыл глаза, позволив себе обмякнуть в Серёжиных объятиях и задремать. И все же, хороший был день. А впереди — только лучше. Тут телефон на столешнице у раковины ожил с короткой вибрацией. Серёжа встрепенулся и стал вылезать из ванной, пенная вода побежала по его спине в лужу на полу. — Все в порядке? — спросил Алтан, вытягивая в воде ноги и искоса поглядывая на белеющие Серёжины ягодицы. — Ага, — бросил Серёжа, не оборачиваясь. В запотевшем зеркале выражение его лица была не разобрать, но в голосе слышна была улыбка. — Олег пишет. Алтан вздохнул. Ну конечно, Олег. — Знаешь, Серёж, — начал он, стараясь вложить в слова всю серьезность, — мне кажется, не надо было давать так сразу свой телефон. Особенно этим военным. Ты там поосторожнее, они же людей убивали. Такому все что угодно может в голову взбрести, а тебе потом бегать от вооруженного психа. Серёжа засмеялся в голос. — Не драматизируй! Если уж на то пошло, бегать будем вместе, потому что Вадим попросил у меня твой номер. — Мой номер? — недоверчиво переспросил Алтан. — Это еще зачем? — А мне откуда знать, — Серёжа округлил глаза и деланно пожал плечами. — Сам у него и спроси. И правда, в телефоне на дне корзины с грязным бельем оказалось новое сообщение: «Привет, золотце!»