Проклятое наследие Первого Хокаге

Пейн на плече приволок меня в Амегакуре, аккуратно поставил на ноги в каком-то тёмном переулке. Нас окружали мусорные баки, водосточные трубы, над головой свисали провода, похожие на артерии. Я мелко дрожала, глаза щипало от высохших слёз. Волосы растрепались, кимоно примялось. — Зачем ты меня сюда притащил? — Безжизненно спросила я мужчину, статуей застывшего напротив. Его риннеган живыми угольками пылал во мраке. Я скривилась, скользнув мрачным взглядом по грязным, мокрым стенам. — Здесь совсем не романтично. И жуть, как пахнет нехорошо. — Я привёл тебя сюда, потому что так надо. — Нехотя ответил Пейн, сверкая лиловыми полупрозрачными стекляшками глаз. — Нельзя мне так легкомысленно расхаживать по деревне. Никто не должен меня видеть. — Понятно. — Я фыркнула, скрестив руки на груди. Риннеган обжигал, поэтому я отвернулась, смущаясь откровенно пристального взгляда рыжеволосого. — И долго мы будем здесь торчать? Кажется, сейчас пойдёт дождь. А я вдобавок ко всем своим несчастьям, вымокнуть до нитки, не желаю. — Пойдём за мной, Айрин Сенджу. — Прошелестел Пейн, делая шаг вперёд, грубо схватив меня за запястье. По коже скользнули колючие мурашки. Прикосновение холодных пальцев было неприятным. Будто меня заковали в ледяные наручники. Я обиженно надулась, плетясь за своим нелюдимым провожатым, сверля его широкую спину испепеляющим взглядом. Какой же он сложный! Я шумно вздохнула, едва поспевая за ним. Шли мы недолго, Пейн наконец, привёл меня к одному из тайных ходов, ведущих к башне. Он наступил на едва заметный выступ, виднеющийся в кирпичной кладке. Стена с глухим треском отошла в сторону, приглашая нырнуть к беспросветный мрак тоннеля. — Там темно! — Заметила я с недовольством. Пейн мазнул по мне равнодушным взглядом. Дёрнул за руку, вынуждая шагнуть за ним в неприветливую, вязкую тьму. А затем как по волшебству, ярко вспыхнули настенные канделябры, в которых стояли факелы. По стене потянулись жутковатые тени от огня, беззвучно шевелясь, словно чёрные призраки. Звуки капающей с потолка воды, и наши шаги разбавляли мёртвую тишину. От сырости я поёжилась, молча волочась за лидером акацуки. — Долго нам ещё идти? — Разбила я тишину. — Нет. — Спустя минуту соизволил ответить мне Пейн. Не шибко он разговорчив! Он резко остановился, и я налетела на него, не успев затормозить. Потирая ушибленный нос, я поймала на себе его холодный взгляд риннегана. На восковом красивом лице невозможно было уловить какие-нибудь живые эмоции, на поверхности опасных глаз плясал огонь. — Ты так спокойна. — Неожиданно заметил мужчина. С недоверием сузил веки. — Ты что-то замышляешь? — С чего ты взял, что я что-то замышляю? — Удивилась я, чуть отклонившись назад, когда он шагнул на меня. Склонился надо мной, заставляя вжаться в холодную, влажную стену. — Что ты делаешь… — Не делай глупостей, если не хочешь почувствовать на себе настоящий гнев Мадары. — Раздельно жёстко произнёс Пейн, упираясь обеими ладошками в стену чуть выше моих плеч. Я втянула голову в плечи, затаив дыхание. Судорожно всхлипнула, глядя прямо в потемневшие ледяные стекляшки риннегана. Почувствовала давление на свои мозги, а из носа потекла кровь. В ушах зашумело. — Прости. Это вышло случайно. Мужчина резко отошёл, и приблизился к круглому люку. Открыв его, выжидающе наклонил голову, жестом требуя следовать за ним. Я отлипла от стены, чувствуя испуганно бьющееся сердце в груди. И переступив порожек, со вздохом первая вошла в огромный пустой зал. Пейн закрутил крышку люка, застывая позади меня. Затылком чувствовала его колючий взгляд. Неловко повернулась, осмелившись поднять на него глаза. — Что ты от меня хочешь услышать? — Утомлённо вымолвила я. Из груди вырвался тяжёлый вздох. — Почему я так спокойна? А потому, что из меня вы выжили все эмоции. Вы напару с Учихой выпиваете из меня жизнь, по глотку каждый день. Нравиться наблюдать за моими страданиями, Пейн? У меня больше ничего нет, кроме пустоты в душе. Возможно, Мадара уже убил единственного дорого для меня человека. Моё сердце обливается кровью, едва я подумаю об этом. Я устала. Смертельно устала от него. От его игр, косых ненавистных взглядов. Что мне остаётся теперь делать? Покорно ждать, когда это чудовище появиться, и будет снова глумиться? Я смолкла, прикрыв веки. Меня всю трясло. Пейн слушал молча, ни разу не перебив. Я развернулась, и пошла в сторону балкона. — Куда ты собралась? — Уперлось мне в спину. — Тебе какая разница? — Ответила я с горечью. Ответом мне послужили лишь шаги Пейна позади. Я дошла до балкона, глянула вниз. Ветер раздул мои волосы, коснувшись ледяным дыханием пылающего лица. — Собралась прыгнуть? — Лучше сразу умереть, чем терпеть муки от Мадары. — Я села на парапет, и посмотрела на Пейна. Его образ размывался от выступивших на глазах слёз. — Я никому больше не нужна в этом мире. Я забралась с ногами на балкон, раскинув руки в стороны. — Ты серьёзно? — В голосе Пейна едва заметно проскользнуло нечто похожее на испуг. — Вполне. — Неестественно улыбнулась я. — Вынула из кармана томик Джирайи сенсея, с грустью признавшись. — Как бы я хотела такую жизнь и любовь, как в этом романе. Но, увы. Такого никогда не будет. Я бросила его на пол, шумно вдохнула дождливый воздух, закрыла глаза, и полетела вниз. Ветер плетью ударил по ушам, волосы развеваясь, полоскались по воздуху. Я уже прощалась с жизнью, прокручивая её в голове, как киноплёнку. Я открыла глаза, чтобы в последний раз взглянуть на небо, но увидела лишь над собой склонённое в полёте, белое лицо Пейна. Он подхватил меня на руки, замедляя падение, зависая в воздухе со мной на руках. Я смотрела на него широко распахнутыми глазами, чувствуя, как дрожь расползлась по всему телу. Сердце билось в горле. Пейн медленно опустился на дорожку, не сводя с меня горящего белой яростью взгляда. — Жизнь только одна Айрин. — Он говорил спокойно, не повышая голоса. — Это не выход. Ты должна стать сильнее, чтобы противостоять Учихе Мадаре. Я уверен, что Шисуи жив. А ты слишком торопишься на тот свет, так и не начав борьбу. От этого ты ничего не выиграешь, а Мадара со временем успокоиться. — Зачем ты спас меня? Зачем ты мне всё это говоришь?! — Всхлипнула я, ударив кулаком в его плечо, закусив губу. Затем плотину моего терпения прорвало, и обличительные волны хлынули на мужчину, держащего меня на руках. — Я же тебе безразлична! Мне надоело смотреть в твои глаза, и ничего там не видеть, кроме ледяного равнодушия! Ты словно айсберг, дрейфующий в ночи, одинокий и холодный. Твоё сердце вообще не бьётся! Человек ли ты? У меня от тебя мурашки по коже… — Когда-то давно я тоже едва не умер. — Спокойно заговорил Пейн, не отпуская моего взгляда. — Но, я не сдался. Я продолжил бороться с трудностями жизни. Встретил друзей, Конан и Яхико. Вместе мы шагали по жизни, словно по острию меча. Было тяжело, было сложно выжить в мире, где царил голод, холод и безнадёжность. Хочешь услышать историю моей жизни, Айрин? — Д…Да. — Неуверенно выдохнула я, чувствуя себя неуютно под прицелом его холодных глаз. В них промелькнула затаённая боль и грусть. Пейн, не выпуская меня из рук, взлетел в воздух. Я вскрикнула от неожиданности, вжавшись в него, чисто машинально обвивая его шею руками. Он полетел обратно в башню, с которой я только что спрыгнула. Весь полёт я крепко жмурилась. Открыла глаза только тогда, когда мы очутились в здании. Пейн опустил меня на ноги, заботливо придерживая меня за талию. — Возможно, ты передумаешь так бездумно прыгать в окна после того, как я поведаю тебе историю своей жизни. — Тихо сказал он, смахивая с моего лица прилипшие прядки волос. — И ты поймёшь мою боль. Поймёшь и то, зачем я всё это делаю. А твоей мечте про любовь из этой книги, есть шанс сбыться в реальной жизни. — Он пропустил сквозь красивые бледные пальцы мои длинные тёмные прядки. — Только не сбегай от меня с криками, когда узнаешь историю моей боли. Я напряглась, чувствуя подвох с большим таким, хвостиком. — Расскажи мне о себе, Пейн. — Попросила я, перехватив его ладонь, прижавшись к ней щекой. Прохлада его кожи остудила мои горящие щёки. — Я хочу знать, кто ты на самом деле. — Тогда пойдём со мной. Здесь не место для разговоров. — Мужчина, держа меня за руку, уверенно повёл за собой. Мы пришли в его кабинет. Пейн устало опустился в кресло. Я села напротив него, приготовившись его внимательно выслушать, сложив руки на коленях. За окном сверкнула молния, осветив весь кабинет яркой вспышкой. По окну застучали первые тяжёлые капли дождя. Сцепив пальцы в замок, Пейн вздохнул, и глядя прямо на меня, начал свой рассказ. — Я был обычный мальчишкой, жил с родителями в этой самой деревне, на её окраине. Небольшой, но уютный по-семейному домик. Моя мама была медиком, её звали Фусо. Она была из клана Узумаки. Папу звали Исэ. Они были обычными гражданскими, как и я. Жили мы бедно, но дружно. Война отняла у меня всё: дом, родителей, которых по ошибке убили шиноби Листа. Я почувствовала, как колючая дрожь поползла по позвоночнику, сжимая в руках ткань кимоно. Желудок сжался от страха, сердце сдавило в груди от боли. Я заставила себя выдержать замораживающий взгляд горящего риннегана. — Мне очень жаль. — С трудом выдавила я из себя. — Жалость — это паршивая вещица. — Вздохнул Пейн, закидывая ногу на ногу. — Я возненавидел Коноху за то, что убила моих мать и отца прямо у меня на глазах. Так вот, я ушёл из дому, скитаясь по улицам. У меня закончились силы, а от голода я упал в обморок, лишившись всякой надежды на выживание. Меня обнаружила Конан, протянув мне хлеб, спасая от гибели и голода. Она и познакомила меня с Яхико. Они приняли меня в свою маленькую семью, чему я был несказанно рад. Они как и я, лишились своих семей по вине войны. Чтобы выжить, нам пришлось воровать еду на рынке. Яхико был нашим лидером, нашей с Конан опорой. Он хотел переделать этот мир, положить конец страданиям и войне. Философия Яхико импонировала мне. Его мечта стала и моей тоже. Однажды мы увидели бой между шиноби. Яхико загорелся идеей стать шиноби. В то время твоя мать, Цунаде, сражалась вместе с Джирайей-сенсеем и Орочимару против Ханзо Саламандры. Бой был тяжёлым, но они единственные, кто смогли противостоять лидеру Деревни Дождя. Мы попросили их обучить нас, но Орочимару предложил просто убить нас. Джирайя сенсей согласился обучать нас ниндзюцу, оставшись жить с нами. За три года мы научились управлять чакрой, и каждый смог овладеть своими техниками. А затем Джирайя сенсей нас покинул. Мы продолжили наш путь. Мы выросли, и создали собственную организацию Акацуки для защиты обычных людей. Ханзо Саламандра вскоре узнал о нас, и предложил объединить силы. Он нас обманул, похитив Конан, и мы с Яхико были вынуждены противостоять ему. Ханзо выдвинул чудовищное условие. Хлестнул по нашим сердцам плетью страшного выбора. Я должен был убить Яхико, и тогда заложница Конан будет жить. Я колебался, испытывая страх. И тогда Яхико первый решился напороться на мой кунай, погибнув от моих собственных рук в угоду бывшего лидера Деревни Дождя. Пейн поднялся, прошёл к окну. Устремив свой взор на деревню, раскинувшуюся внизу. Я замерла в кресле, поражённо слушая его рассказ. А Пейн продолжил свою историю. — Ханзо Саламандра и не думал нас отпускать, приняв попытку избавиться и от нас с Конан. Он объединился с Данзо, но я разозлился, уничтожив всех разом. Данзо успел скрыться, как и Ханзо. Позже, я убил его. Убил его семью, родственников, друзей и каждого, кто хоть малейшим образом имел к нему отношение. Когда к пришёл Мадара, мы присоединились к нему, выслушав его планы. Боль от потери друзей и родителей разгорелась в моей душе, и по сей день не угасая. Боль часть меня. Я изменился, Айрин. Все мои чувства растворились в этой самой боли. Возможно, ты меня возненавидишь за то, что я собираюсь сделать с этим прогнившим миром? Я желаю заполучить всех биджу, и превратить их в оружие. Акацуки станут лидером для всего мира. И я ни перед чем не остановлюсь, чтобы заполучить желаемое. Я не сказал тебе ещё кое-что. Пейн подошёл к моему креслу, упираясь обеими ладошками в подлокотники, склонившись к моему лицу. Я дышать перестала, испуганно глядя в ледяную пропасть пылающего риннегана. — И что же это? — Это тело не настоящий я. Это погибший Яхико, телом которого я управляю с помощью Пути Дэвы. Через чакроприёмники, ввинченные в его тело. — Вот поэтому я не слышу биение сердца. — Дрожащим голосом выдохнула я. — Так это тело неживое… Я подозревала об этом. Где же тогда настоящий ты? Пейн выпрямился, сел обратно в кресло. И уставился на меня, не произнося ни слова минуты две. Мы молча слушали, как за окном льёт ливень и трещат поленья в камине. — Ты уверена, что хочешь знать, где настоящий я? — Уточняюще спросил шиноби, сузив веки. — Если я отведу тебя к настоящему себе, то боюсь, ты захочешь снова спрыгнуть с башни. — Почему это? — Насторожилась я, чувствуя непонятное волнение, разливаясь по всему телу. — Неужели у тебя три головы? Пейн усмехнулся. За всё время, что я с ним провела, это единственная живая эмоция. Кроме маски полного безразличия на восковом лице. — Нет, Айрин. У меня одна голова. — Поднявшись во весь рост, протянул мне ладонь. — Если ты не передумала, то я покажу тебе настоящего себя. — Нет. Не передумала. — Я решительно поднялась следом за ним. — Я хочу увидеть тебя настоящего. — Тогда сильно не удивляйся, когда увидишь меня. — Я постараюсь.